Волны

Тяжёлый, звонкий стук кувалды о рояль подрывает Лизу буквально в самый потолок, а потом откидывает обратно на жёсткую, практически каменную подушку. Следом за резким звуком слышится громкая, отборно нецензурная речь и жесткий грохот какого-то катящегося металлического баллона. Всё вместе это создаёт такую отвратительную какофонию звуков, что ещё совсем немного и голова Лизы взорвётся как выброшенный с высокого этажа целый арбуз, раскрашивая всё вокруг своим жизнерадостно красным фруктовым соком. Она ругается сквозь зубы и вытаскивает подушку из-под себя, пытаясь заткнуть ею уши, но щека внезапно вжимается в холодную поверхность телефона, а в глаз со всей дури светит новое уведомление со внезапно загоревшегося экрана. Издав тяжкий стон бессилия, Лиза всё же вытаскивает телефон в руки, пытаясь прочитать уведомление с экрана половиной открытого глаза, но всё вокруг очень сильно плывёт и ускользает от внимания, оставляя после себя только разрастающуюся тяжёлую мигрень, жёсткой пульсацией отдающую в резонанс тому самому баллону откуда-то из коридора. Заснуть в таком кошмаре уже не представляется возможным, но и бодрствовать на этой бренной земле тоже не самое простое занятие. В голову стремительно влетает одно короткое слово, и мир тут же обретает свою прежнюю резкость и чёткость. В груди мгновенно формируется неприятный холодок, эхом отлетающий по всем внутренним органам Лизы, концентрируясь где-то в районе икр. Алёна! Лиза ела мясо с Алёной и пила пиво, а потом голова разболелась так, что фокус перед глазами размылся и собрался только сейчас, под шум каких-то рабочих и тревожное уведомление с телефона. Она лежит в каком-то очень маленьком помещении, скорее всего, капсульном отеле — как раз недалеко от университета вроде был такой. Скорее всего, Лиза не выдержала первого знакомства с алкоголем и уснула прямо перед Алёной, а та решила не тащить её через весь город к себе домой, а оставила отсыпаться здесь, в маленьком светлом гробу. Наверное, она бы поступила точно так же: дома мама и собака, куда там пьяную в дрова подругу устроить? На коврик возле порога? Адреса его Алёна не знает. Да, они живут где-то неподалёку друг от друга, но в их районе целая россыпь многоэтажек и абсолютно пустая, ожидающая романтического вечера квартира. Нет, она всё правильно сделала. Немного осмотревшись по сторонам, Лиза замечает свою куртку на крючке у выхода, кепку рядом и кроссовки прямо у ног. Остальная одежда всё ещё на ней, а рюкзак лежит на полке у изголовья, а оттуда торчит сложенный вчетверо лист бумаги, которого раньше там явно не было. Лиза тянется к нему, разворачивая написанное мелким почерком письмо словно знамение извне. Эй, Лиза, это Алёна! Ужасно неловко писать будущей тебе записку на спине тебя настоящей, но ничего не поделаешь… Я напомню, ты выпивала со мной пиво вчера вечером в ресторане напротив этого отеля, а потом вдруг отключилась. Никакого режима Халка ты не включала, ни к кому не приставала, никаких позорных историй не рассказывала! Не переживай, вечер закончился хорошо, и ты ничего не испортила! Я просто не могла оставить тебя на улице, а у меня у самой дома место есть разве что у подстилки собаки… Извини, что не смогла дозвониться твоей маме потому что телефон не реагировал на твоё лицо, видимо там стоит защита от случаев, когда хозяйка без сознания, поэтому ты можешь лежать здесь с комфортом до полудня! Пожалуйста, напиши мне сообщение как только проснёшься, я очень сильно переживаю, всё ли хорошо, вот мой номер. Алёна. П.С. Пожалуйста, не вини себя ни в чём, ты просто очень устала и была голодна!!! П.П.С Вода лежит у тебя в рюкзаке, пей очень маленькими глоточками Всё письмо написано немного неровным, угловатым почерком. Наверное, пьяная Лиза очень ворочалась во сне, пока Алёна пыталась нацарапать записку у неё на спине. Второй мыслью прилетает картинка, как возможно это всё происходило ночью и из горла невольно рвётся короткий смешок. Хорошо, что её сопроводили и оставили ночевать в полной безопасности, при этом ещё заботливо оставив бутылку воды на скудный завтрак. Однажды её папа сам, когда ещё были деньги ходить по барам, напился так сильно, что они с мамой нашли его по дороге в бассейн рано утром. Разумеется, кошелька и телефона при нём уже не было, но хорошо хоть живым остался. Очень странно переживать похожий опыт спустя десять лет. Оказывается, дорога до пропасти алкоголизма не настолько и длинная, как она раньше представляла, и от этого становится ещё страшнее за маму. Первым делом Лиза проверяет время: критические пять утра. То самое уведомление пришло ей от телефона — вчера она не успела настроить всё как следует и таки определённо раннее утро субботы — лучшее время, чтобы заняться этой проблемой. Больше никто за это время не написал и сейчас лучше бы ей назначить будильник до одиннадцати утра и хорошенько проспаться, да только сна уже нет ни в одном глазу. А ещё, по-хорошему, ей бы самой вернуться домой как можно раньше, чтобы у мамы не возникло никаких вопросов касательно её ночных приключений. По-хорошему, ей бы написать сообщение Алёне, что она жива, но. Но голова раскалывается так, что все эти душевные метания отдают такой невыносимой болью, что Лиза определённо точно зарекается ещё хотя бы раз в жизни взять в рот эту гадость. Даже если очень грустно. Даже если это её день рождения, а вокруг до неё нет никакого дела. Поворочавшись ещё немного со стороны в сторону, Лиза всё же решает собрать свои нехитрые пожитки и выскальзывает наружу, потянув слегка затёкшую после сна шею. Она натягивает на себя куртку, кепкой закрывает наверняка опухшее как медуза лицо, закидывает на плечо рюкзак. Листок с дурацким письмом от Алёны вылетает из бокового кармана, приземлившись к её ногам с тихим шорохом. Лиза тут же его поднимает, прокручивает в руках. Замечает ещё одну короткую записку на обороте и коротко усмехается. Обязательно напиши мне сообщение! В голову тут же прилетает фраза, которую Алёна обронила перед тем, как войти в ресторан. Интересно, на сколько замочков вчера умудрилась открыться Лиза, если и тут её удалось так легко прочитать? Записка смотрит на неё с безразличностью белого листа бумаги и укором кривых букв Алёны. Наверняка, последние слова она писала уже в спешке. От этого вес их сразу же становится куда больше, а совесть начинает гореть с новой силой и это при достаточно сильном похмелье, травящем тело изнутри. Я в порядке Она старательно перепечатывает каждую цифру из указанного номера и быстро нажимает на кнопку "отправить". В ту же секунду совесть услужливо подсказывает, что вообще-то Алёне вчера пришлось заплатить за них двоих в ресторане, а ещё она на своей собственной спине приволокла её в отель. И за такие вещи нужно как минимум просто поблагодарить. "Спасибо, что позаботилась обо мне вчера и извини, что доставила тебе дискомфорт!" Очень официально и сухо, но в половину шестого утра в похмельную голову не могло прийти ничего живее и интереснее, поэтому Лиза решает ограничиться этим и, положив телефон в карман куртки, наконец выходит наружу искать выход из отеля. Автобусы ранним субботним утром ещё не ходят, но метро находится всего в пятнадцати минутах ходьбы. Лиза надеется, что свежий воздух поможет ей справиться с неприятными симптомами алкогольной интоксикации, но чувствует подступающую к горлу тошноту, когда выясняет, что за её пребывание в номере-капсуле уже заплатили. Чёрт. — Скажите пожалуйста, а сколько стоила у вас ночь? Я просто была пьяна и совсем ничего не помню, — виновато улыбается она девушке на другой стороне от стойки, но та лишь вежливо качает головой в ответ. — Ваша подруга проинструктировала не сообщать эту информацию, — говорит она, опуская глаза в самом конце на несколько мгновений. — И позвольте добавить от себя, я помню вас и вашу подругу. Просто скажите ей спасибо в следующий раз как увидите и не занимайтесь глупостями. У вас есть ещё вопросы? Не занимайтесь глупостями От безукоризненно вежливого персонала это звучит как звонкая пощёчина по лицу её совести. И как ни странно, она действительно отрезвляет получше, чем та водичка мелкими глотками. — Прошу прощения, если доставила неудобства, — легонько кланяется она, делая маленький шажок назад. — До свидания и хорошего вам дня. — До свидания, — машет ей рукой на прощание девушка, пока Лиза выходит на улицу, а в лицо бьёт холодный утренний ветер. Она осматривается по сторонам, не решаясь сделать ещё один шаг навстречу суровому миру, и вдруг подпрыгивает от вибрации телефона в кармане. Сходи в аптеку и купи себе что-нибудь от похмелья — читает она через заблокированный экран превью сообщения. — Они уже должны быть открыты И только в этот момент Лиза осознаёт, что на часах очень. Очень. Раннее утро. Своим сообщением с отвратительно сухими извинениями она разбудила Алёну, и лавина причинённого дискомфорта накрывает её полностью и безвозвратно. — Какая же ты мудачка, Лиза, — вздыхает она сама себе так и не решившись полностью открыть сообщение. Вместо этого она пытается засунуть телефон как можно глубже в карман и не думать о том, что могло случиться вчера во время отключки мозга, но мысли её атакуют как коршуны и кажется, ни одна таблетка в мире не способна унять это мерзкое чувство вины. Просто идиотка.