Волны

Лиза понятия не имеет, где живёт Алёна. Знает только, что где-то неподалёку от своего дома, но этот квартал буквально до последнего клочка земли застроен многоэтажками, вероятность того, что они снова встретятся вечером этой пятницы настолько ничтожна, что даже смешно становится. Но они уже умудрились пересечься дважды около продуктового магазинчика и ещё раз — в пустом бассейне. Если получится ещё раз столкнуться на улице вечером пятницы, то это определённо можно будет считать не просто насмешкой судьбы, а уже форменным её издевательством. Лиза хмыкает про себя, проверяя уведомления с телефона, ставит на беззвучный режим, а потом кладёт его в карман любимой ветровки, натягивает на себя чёрную кепку и стягивает поводок Йоста с полки. Тот мгновенно прибегает, смешно цокая когтями по гладкому полу едва услышав шорох из коридора. — На пробежку. Го? — спрашивает она у Йоста, хотя умом понимает, что лучше бы отправила точно такой же текст Алёне в сообщениях и не испытывала судьбу на прочность. — Мама, Женя, мы на пробежку! Она закрывает дверь с тихим щелчком, услышав их одобрение из гостиной, быстро спускается по лестнице, снова игнорируя лифт и оказывается на улице буквально через несколько мгновений. Нет. Всё же, Алёна её совершенно точно избегает, хотя старается всем видом показать, что это Лизе так кажется. Она бы точно проигнорировала сообщение только для того чтобы ответить ей вместо пятницы в воскресенье глубокой ночью, что случайно смахнула уведомление с телефона не читая, а потом забыла проверить мессенджер. По крайней мере, так бы сделала сама Лиза, избегай она Алёну всеми силами. Один раз пересечься — это случайность, два — совпадение. Третий раз не в счёт, потому что они просто решили больше тренироваться, так что если сегодня ей удастся столкнуться с Алёной ещё раз… То она определённо поговорит с ней начистоту и выяснит, что же такого успела натворить, что заслужила игнорирование от, казалось бы, человека, который нравится всем без исключения, даже собакам. Пока Йост занимается своими делами у жидких дворовых кустиков, Лиза смотрит на всё это долгим, немигающим взглядом с маленьким пакетом в руках и сама усмехается своим мыслям: ещё неделю назад она была бы только рада такому раскладу — всеобщая любимица и звезда их сборной по плаванию наконец оставила посредственную серую тушку Лизы в покое и занялась, наконец, своими чемпионскими собственными делами. Ещё неделю назад Лиза могла бы абсолютно уверенно заявить, что никогда в жизни не прикоснулась бы к алкоголю. Что ей не нужны никакие друзья и что она сама себе самодостаточный хозяин жизни. За постоянной тягучей лентой тренировок, учёбы, тренировок, пробежек с Йостом Лиза не замечает это быстрое течение, уносящее её всё дальше и дальше вниз по реке. Она не знает, что будет дальше. Знает только, что отплыла запредельно далеко от того места, в котором хотела застрять на всю жизнь. Всё меняется, и под обстоятельства нужно подстраиваться, чтобы не позволить течению завернуть себя под воду с головой, утаскивая на самое дно. Быстро убрав за Йостом, Лиза выбрасывает пакетик в мусорный бак поблизости, и, подхватив поводок крепче, мягко начинает пробежку, выруливая за угол своего дома. Полностью довериться судьбе — дать шанс ногам вести её куда захотят. Лиза не задумывается о направлении, скорее, о том, что было бы неплохо на следующей неделе взять и помочь Саше с её братом в приюте для животных. Ей совсем не сложно, а им лишние руки явно бы не помешали. Можно было бы снова прийти в пустой бассейн после вечерней прогулки с Йостом (хотя это явно очень большой и неудобный крюк) и плавать до момента, когда тело не начнёт ей отказывать. Можно было бы завалиться с Тасей в клуб вместе поиграть во что-то. Столько возможностей. Столько возможностей, лишь бы не появляться лишний раз в доме, где тебе явно не рады. После инцидента с мамой в прошлую среду она так и не решилась снова с ней заговорить в ту ночь. Но нашла на утро свои вещи развешенными на сушилке, а завтрак уже стоял приготовленный на столе. Очень нелепые и скорее малодушные извинения, но всё же мама — единственный родной человек на свете, пускай они отдалились друг от друга с тех пор, как у неё появился этот мерзкий хахаль. Но это её жизнь, и Лиза не злится. Не обижается. На правду очень легко оскорбиться, потому что никто не любит получать в лицо голые факты. Устраивать протесты и отказываться от такой элементарной заботы как завтрак и развешенное бельё ради каких-то принципов у неё банально нет сил. Но и появляться в одном помещении после её слов как-то не хочется совершенно. Ты ожидаешь, что дома всегда будет тепло и уютно. Дома всегда будет вкусно пахнуть ужином, а родные будут только радоваться твоим успехам и разделять все невзгоды. Реальность бьёт наотмашь куда сильнее жестоких маминых слов. Лиза больше не чувствует эту квартиру своей крепостью, куда можно убежать от всех проблем и чувствовать себя в полной безопасности. Скорее, как место, где можно переночевать чтобы днём снова зависнуть в районе университета и вернуться обратно только ради пробежки с Йостом. Один раз встреча — случайность. Два — совпадение. — Алёна? — скорее спрашивает, чем восклицает Лиза, сталкиваясь с ней буквально нос к носу, заворачивая за угол очередной многоэтажки. Три — закономерность. — О, Лиза, — снова неловко улыбается она, вытаскивая беспроводной наушник и вкладывая в ту же ладошку, которой держит поводок для своей собаки. Ага, хотя бы не пытается сделать вид, что куда-то очень сильно спешит. Ну, уже хорошо. — Йост, привет! — А я ещё сегодня думала, выбегая на пробежку, столкнёмся мы с тобой, не столкнёмся? Твои девушки опять устроили стрим? — Ага… Похоже, у них традиция — ежепятничные вечерние стримы, а у нас с тобой — пересекаться в самых неожиданных для того местах. — Я не против сделать её закономерной, — пожимает плечами Лиза, подтягивая Йоста на поводке ближе к своей ноге. Тот неохотно отрывается от изучения новой подружки (кажется, её зовут Мурка, но Лиза не уверена) и садится у ноги Лизы с недовольным поскуливанием. — Да ладно, пускай бы они познакомились, она у меня стерилизована, — комментирует её последние действия Алёна, отпуская свой поводок так, чтобы собаки снова могли друг друга смело обнюхать. — Йост тоже. Я просто знаю, что не все собачники в восторге от таких вещей… — Я никогда не была против, если собаки не проявляют друг к дружке агрессию, — пожимает плечами Алёна, рукой с поводком указывая на бегающих друг за дружкой по кругу собак. — Надеюсь, ты тоже. — Я только за. Думаю, Йосту нужны друзья. Он предоставлен сам себе в квартире, если мама уходит на дневные смены… — И сильно скучает, — вздыхает Алёна, присаживаясь на корточки. Она осторожно гладит Йоста между ушек, а потом нежно похлопывает по спине уже свою собаку. — У нас всё наоборот! Мурка просто купается во внимании родных! Постоянно дома кто-то есть чтобы поухаживать за этой принцессой, но всё равно, всякая собака лучше, чем надоедливые домочадцы, правда, малышка? Её малышка не отвечает, предпочтя собачье общество человеческому. Их поводки переплелись настолько, что кажется, пара неловких движений и они тут же свяжутся на хитроумный узел, который можно будет только разрубить, но это даже на руку Лизе. — Ну, так что насчёт установить традиционную пятничную пробежку с собаками? — неожиданно даже сама для себя повторяет Лиза и затыкается на последнем слове, когда Алёна поднимает на неё голову, всё так же сидя на корточках. Смотрит немного странно, с недоверием и ноткой какого-то страха в глазах. — А сегодня, поужинать у нашего с тобой магазинчика за углом. На этот раз никакого алкоголя, и я угощаю! — Я не совсем ужасно голодная, если честно, — начинает она. Ежу понятно, куда идёт эта отговорка, так что Лиза вздыхает и решается её перебить через секунду. — Ладно… Тогда… Ты можешь мне помочь выбраться из этих домов? Я что-то задумалась пока бегала и теперь понятия не имею, куда забежала, а телефон разрядился на полпути. Мысленно Лиза благодарит Йоста за то, что тот благополучно пожевал её наушники в труху, а с тех пор времени купить новые так и не нашлось, иначе эта ложь выглядела бы некрасиво и слишком заметно. Алёна непонимающе моргает, всё так же глядя на неё снизу вверх и на какую-то долю секунды Лиза даже чувствует странное крошечное превосходство над ней. Она в принципе выше Алёны сантиметров на десять, но раньше эта разница была совершенно незаметна, скорее всего, из-за постоянных её шапок. Сейчас же она наконец чувствует, как перевернулась игра, которая так ей не нравилась две недели назад. Возможно, она сказала или сделала что-то плохое будучи пьяной. Но оно определённо того стоило. — Хорошо, — слабо улыбается ей Алёна, от чего где-то в груди возникает странное ноющее ощущение. Вины? Наверное, вины. — Давай я помогу распутать собак, — отвечает Лиза, присаживаясь тоже на корточки. Йост упорно не хочет бежать кругами в нужном направлении — ему и так хорошо, так что Лиза решает пойти с другой стороны, отобрав у Алёны поводок. Она случайно скользит по её сухой, шершавой коже и чувствует подушечками пальцев мозоли на её руках. С учётом того, как добросовестно она занимается в качалке — в этом нет ничего удивительного. Плюс, похожие даже не мозоли, а скорее уплотнения грубой кожи у пальцев Лиза видела и у Таси. — У тебя есть гитара? — вдруг спрашивает она вслух, распутывая тем временем поводки, пока Алёна двумя руками придерживает собак, чтобы они не мельтешили и не путали поводки ещё сильнее. — Только укулеле. Но я частенько беру у Таси её гитару погонять. Мы меняемся, получается, — отвечает она, не поднимая головы. Лицо её закрыто чёрным козырьком кепки, поэтому Лиза не может рассмотреть эмоций на лице, но предполагает, что Алёна ещё раз про себя улыбнулась, судя по слегка потеплевшему тону её последних слов. — Но подумываю взять подержаную басуху, если найду у кого-то. — Ты так и не рассказала, что связывает тебя, Тасю и Женю. В это время Лиза заканчивает с поводками и выдаёт Алёне обратно её Мурку, пока сама тянет Йоста на себя и строго приказывает держаться ноги, но какой там — новая подруга оказывается во сто раз интереснее, поэтому единственный компромисс, на который она могла бы пойти — это не путать ещё раз поводки. И с этим Лиза с Алёной вроде худо-бедно справляются, и на том спасибо. — Это очень длинная история, — ещё раз пытается отмахнуться Алёна, поправляя кепку на голове, пока Лиза усмехается, несколько раз моргнув. — А ты очень сильно спешишь? — Издеваешься, да? — глубоко вздыхает Алёна, запрокинув голову в небо. Лиза тут же копирует её движение, но наверху нет ничего интересного. Только сумеречные, не совсем глубокие и живописные облака да пара мерцающих тут и там звёзд, которые скорее всего даже не звёзды, а лишь огни пролетающих мимо самолётов. — Ладно, пойдём подкрепимся, ты на самом деле недалеко от нашего магазинчика убежала… — Ты так говоришь, как будто мы его владелицы, — смеётся Лиза, подхватывая поводок крепче и бежит в лёгком темпе в одном ритме с Алёной. — Ха-ха, я была бы не против, постоянно есть еда на столе, — пожимает плечами Алёна. — Хотя, наверное, всё равно приходилось бы бегать за ней в уже свой магазин, но мне почему-то кажется, что это совсем другое чувство. Ну, когда ты просто прибегаешь на склад за уже своими товарами и что-то оттуда берёшь. Они пробегают по аллее, освещённой фонарями, а потом резко ныряют вглубь одного из тёмных двориков, пробегая мимо самозабвенно целующейся парочки на лавочке на детской площадке. Лиза улыбается, провожая их взглядом, и тут же поворачивается к Алёне, рассматривая её профиль немного со стороны, задерживает взгляд на форме её носа, скользит глазами по острой, выраженной челюсти. Словно почувствовав, та поворачивает голову и мгновенно тушуется, толкнув Лизу в плечо. — Эй, не смотри на меня так! — В смысле? Как так? — Так. Как будто я — кусок тортика. — При всём моём уважении к тебе, Алёна, но ты не похожа на тортик, — нарочито громко вздыхает Лиза, отворачивая от неё голову и выбегая в противоположный со стороны двора выезд. — Максимум — плитка шоколада, и то очень горького. — Не могу с тобой не согласиться, — выдыхает рядом Алёна, поворачивая вправо, как только они оказываются на улице. — И плитка шоколада у меня тоже всегда с собой. Несколько секунд требуется Лизе для того, чтобы осознать весь смысл брошенной Алёной фразы. Потом перед глазами тут же вспыхивает образ Алёны в бассейне, и всё лицо моментально словно вспыхивает жаром. — Фу, надеюсь, ты никогда не будешь использовать эту фразу ради флирта, это отвратительно, — стонет она, пытаясь вдохнуть хотя бы немного воздуха между их обоюдными приступами смеха. — Да ну тебя в задницу, Горенская Лиза, — хохочет Алёна, отмахиваясь от неё словно от очень назойливой мухи. Они оба останавливаются почти одновременно потому что полностью сбиваются с ритма и тяжело дышат, наклонившись немного вниз. Мурка задорно лает высоким тоном, Йост обеспокоенно бегает кругами вокруг Лизы, так что приходится взять его ненадолго на руки, чтобы потом не пришлось опять тратить два часа на его распутывание. — Научись сперва флиртовать, а уже потом задвигай про свои шоколадки, совратительница хренова, — смеётся она, поглаживая Йоста по голове. — Далеко там ещё до магазинчика? — Да уже почти прибежали, — машет рукой Алёна дальше по направлению улицы. — Через несколько домов увидишь, он по нашу сторону. — Ага, значит, я не слишком далеко убежала от дома… Я по другую сторону живу. Магазин и правда становится видно, как только они пробегают ещё несколько массивных домов. Сегодня погода радует намного больше, чем в начале марта: половина деревянных столиков, расставленных перед входом оказывается занята, включая любимый столик Лизы в самом углу площадки. Ну, ничего страшного, от перестановки мест ужина вкус еды особо не изменится. — Я так и поняла, — отвечает ей Алёна, привязывая Мурку к столбикам для велосипедов. Лиза тут же следует её примеру, но старается выбрать столбик чуть подальше. — Ну, когда мы в прошлый раз кушали, а потом ещё мама звонила, то ты в ту сторону бежала. В холодном свете галогенных ламп Лиза замечает, насколько у Алёны красное лицо, которое она всё ещё пытается скрыть за козырьком кепки. Совсем не похоже, что маленькая пробежка с резвящимися собаками способна вызвать такой эффект — она всё же спортсменка, такие нагрузки для неё — пшик, значит, дело действительно в ней самой. Делала ли Лиза что-нибудь непотребное в прошлую пятницу? Могло ли это настолько смутить Алёну, что она решила избегать Лизу насколько это возможно, лишь бы не видеть снова её лицо и не напоминать себе о позоре? Она хмурится, проходя мимо гигантского стеллажа с рамёном и хватает себе одну большую чашу. — Я тогда вообще должна была метнуться кабанчиком за перекусом на ужин и сразу домой, — вздыхает Лиза и замечает, что Алёна тоже берёт такую же чашу. — Осторожнее, может быть для тебя слишком острая. Возьми лучше оранжевый. — О, спасибо, — улыбается ей Алёна и тут же поворачивает голову вниз, но Лиза успевает заметить: на этот раз это было действительно искренне и как-то даже застенчиво? Какие-то прямо удивительные метаморфозы. Нет, это что-то слишком сложное. Не для пятничного вечера, когда последнее, что хочется делать — это анализировать микроэмоции на лице Алёны и пытаться вычислить по ним, что же такого натворила Лиза, пока её мозг гулял в краткосрочной алкогольной коме. Проще такие вещи спросить прямо. Собственно, на это она и надеется, захватив из холодильника баночку колы и уже привычным жестом забрасывая к покупкам маленький пакетик мармеладок. Практически силой отбирает у Алёны её рамён с колой и платит за всё вместе несмотря на её видимое возмущение. — Считай это платой за моральный ущерб на прошлой неделе, — усмехается Лиза, когда они выходят на улицу и оглядываются в поисках свободного столика. Такой находится как раз рядом со стоянкой для велосипедов, что оказывается вполне удобно — не нужно далеко ходить за собаками. Единственный недостаток — слишком много людей в теории пройдёт мимо и обязательно заглянет им в тарелки, а потом осуждающе в глаза. Да и плевать на них. Лиза плюхается на скамейку напротив Алёны и тянется к своей чаше с бульоном и рамёном, глубоко вдыхая в себя весь богатый химозный аромат. — Кстати, извини, если влезаю не в своё дело, — неуверенно начинает Алёна, покрутив палочки у себя между пальцев. — Но почему ты по пятницам предпочитаешь магазинный рамён, а не ужин дома? Даже в прошлый раз согласилась поесть со мной, хотя сама сказала, что должна была просто метнуться за едой и обратно… Хороший вопрос. Лиза поднимает взгляд на её лицо и долго-долго рассматривает глаза Алёны, скрытые в тени козырька от кепки. Вздыхает тяжело. Изучает её лицо, спускается ниже, рассматривая нос, который выглядит куда шире анфас, и объёмные губы. Останавливается на подбородке. Решается. — У тебя никогда не возникало желания покинуть родительский дом? — наконец спрашивает она, помешивая палочками рамён в чаше. — Что ты выросла и чувствуешь, как больше не принадлежишь этому месту? Это глупо, наверное, потому что жить с мамой реально удобно и не нужно думать о мелких проблемах… — Я понимаю, о чём ты говоришь, — мягко останавливает её Алёна, коротко постучав кончиками ногтей по столу. Тоже, видимо, немного нервничает. — Мы живём вчетвером в двухкомнатной квартире, плюс Мурка, дурдом тот ещё, поверь! И иногда я реально задумываюсь о переезде, когда хочется убежать от всего и просто лежать в кровати сто часов без движения… — Почему не переедешь тогда? — Как ты сама сказала. Удобство, — горько усмехается Алёна, наматывая немного лапши на палочки. — Плюс, мама сделала всё возможное и невозможное, чтобы переехать в Корею в основном, исключительно ради меня и моего комфорта. Моя сестра, брат. Они все променяли свои жизни на что-то новое и неизведанное ради меня и моего спортивного будущего. Как-то глупо было бы их бросать чтобы начать самостоятельную жизнь хотя бы на этом этапе. — Поэтому ты тоже стараешься принести себя немножечко в жертву удобству, чтобы компенсировать коллективные страдания, — вздыхает Лиза, а потом втягивает в себя немного рамёна с тихим шумом. — Но на деле получается, что вы просто чем-то жертвуете, но не на общее благо, а скорее просто потому что так надо. — Это звучит немного жёстко, — отвечает Алёна, подбираясь на своей лавке. Лиза снова поднимает взгляд с её подбородка выше, в глаза и получает такой же тяжёлый ответ. — Но в какой-то мере ты права, и это нужно было кому-то сказать вслух. Я стараюсь не особо мозолить им глаза своим присутствием, поэтому скорее буду тусоваться с девчонками или с тобой, в библиотеке или в бассейне, неважно. Главное, что у них тоже будет немного свободного времени без меня. А выходные всегда можно провести вместе, конечно же. — Понимаю тебя, — кивает Лиза, горько улыбнувшись. — У меня немного другие причины, там на самом деле ничего интересного, обычные семейные тёрки, но эффект тот же. Не хочется лишний раз попадаться на глаза. Мне уже девятнадцать, абсолютно взрослая и независимая человек, профессиональная спортсменка, а всё ещё сижу у мамки на шее… — До тех пор, пока вам двоим нормально сосуществовать в такой форме, то почему нет? — склоняет голову на плечо Алёна, почесав мелькнувший из-под кепки висок. — В любом случае, ты у меня явно хотела что-то другое спросить сегодня, раз потащила в магазинчик? Попалась. Опять она попала в самый простой, практически примитивный капкан, который между прочим сама и установила. Лиза хмыкает скорее себе самой и своим мыслям. Прожёвывает порцию рамёна и двигается немного ближе корпусом по направлению к Алёне. Ладно, раз её раскрыли, то наверняка готовы к неизбежным неудобным вопросам. Один-один? — Дело в том, что после того, как мы на прошлой неделе выпивали, — начинает Лиза, перекладывая палочки на верх чаши. — Нет, может мне показалось, конечно, но у нас с тобой так и не появилось шанса обсудить, что такого произошло, чего я не помню, а не помню я абсолютно всё, что произошло после того, как мы доели курицу. Вот мне и показалось, что я могла сказать что-то обидное тебе в таком состоянии, вот ты и начала меня избегать… — Нет, это не так! — громко. Наверное, даже слишком громко и резко отзывается Алёна, слегка хлопнув ладонью по столу. Йост, сидящий рядом с Лизой у её ноги, немного вздрагивает от удара, ошалело оглядываясь по сторонам, а потом подбирается и ложится на землю чуть ближе к Мурке. Ещё один пунктик в копилку доказательств, что всё произошло именно так, как это предугадала Лиза, но она молчит, предпочитая отдать право продолжать Алёне. Лишь медленно и плавно поглаживает кромку алюминиевой банки. Резкое движение и с коротким шипением банка открывается. Воздух наполняется характерным, сладковатым ароматом колы. — В смысле, это скорее просто стечение обстоятельств, — пожимает плечами Алёна, а потом с шумом доедает остатки рамёна. — Кстати, этот был очень вкусный, надо бы запомнить марку… Так вот! Ты реально практически допила второй бокал пива, сказала, что у тебя скорее сейчас голова отвалится, чем ты поймаешь тот самый алко-трип и с этими словами откинулась на спинку и уснула! — И что, больше потом не проснулась? — приподнимает бровь Лиза, не сдвинувшись ни на сантиметр с места. — И ничего не говорила во сне? — Молчала и вообще вела себя как труп! — доверительно кивает Алёна, для пущей убедительности немного даже выпучив глаза. — И не избегала я тебя! Просто! Неделя вышла немного бешеной со сдачей проекта, вот и не отсвечивала особо в пространстве! — И даже только что не пыталась сделать вид, что жутко занята? — недоверчиво щурится Лиза, но Алёна делает очень честное лицо и интенсивно машет головой в стороны. — Нет, конечно! Стала бы я отмахиваться от перспективы просто поболтать со своей подругой, когда всю неделю мне тупо хотелось умереть от перегруза? Сначала в голове Лизы вихрем проносится ядовитый ответ "стала бы", и даже "ты этим и занималась", но всё это моментально нейтрализуется, давится, гасится, тонет под грузом тяжелейшего, жёсткого как приговор к высшей мере наказания слова "подруга". Подруга. Значит, Алёна считает её своей подругой. Не соперницей по команде, не человеком, с которым она ест по пятницам ввиду постоянных совпадений, не той странной девушкой, от которой лучше бы держаться подальше. Подругой. Она впускает её в своё личное пространство на целый круг глубже, чем обычные знакомые и наверняка ждёт такого же отношения в ответ. Наверное, не понимает и обижается, когда зацикленная только на себе и своих внутренних проблемах Лиза старательно рисует стену отчуждения между ними. А те первые попытки продавить и вовсе теперь больше похожи на неуклюжую попытку именно разрушить ту стену, а никак не возвести её ещё больше. Ту самую стену, за которой прячется маленькая, асоциальная девчонка Горенская Лиза, так остро нуждающаяся в ком-то, кто смог бы пробиться несмотря на слои льда. Ту самую сцену, которую одновременно удалось пробить Алёне, Жене, Тасе и Саше. Возможно, потому что они ударили все вместе. — Ну ладно, может быть, сегодня немножко поморозилась от тебя, только не смотри на меня, как удав на кролика! — восклицает Алёна скороговоркой, что мгновенно возвращает Лизу на землю. — Просто… Мне показалось, что ты сильно пожалела о том, что напилась на прошлой неделе, вот я и подумала, что тебе понадобится немного времени, чтобы переварить произошедшее. Скажи пожалуйста, если я была слишком навязчивая в последние три недели. — Нет, всё в порядке, — наконец отвечает Лиза, хотя это совсем не звучит убедительно из её уст. Всё далеко не в порядке. — Может быть, разве что в самом начале меня напрягало твоё дружелюбие, но ты мне не не нравишься, Алёна. Уже дважды за эту неделю Лиза ведёт странные диалоги о дружбе, больше похожие на неправдоподобные строчки из сопливого сериала. Это очень странная тенденция, немного даже неуклюжая, но говорить слова, не пропуская их через сто фильтров в голове ей нравится. — Это взаимно, — широко улыбается Алёна, протягивая ей свой кулак. Лиза немного колеблется, неловко замерев в пространстве, но потом тянется в её сторону, слегка стукаясь костяшками пальцев. — Кстати, я совсем не против традиционных ежепятничных пробежек с собаками! Они тоже не против, как я вижу! — Только давай не будем больше пить, хорошо? — смеётся Лиза. — Я потом всю субботу пыталась себя собрать по частям. — Кстати, под градусом ты показалась куда более общительная и открытая, — моргает Алёна, поднимая свою баночку с колой и цокается с баночкой Лизы. Наблюдение не в бровь, а в глаз. Тогда ей и правда было достаточно комфортно в обществе Алёны и бокалов пива. Можно ли это назвать её истинным состоянием? Лиза старается быстро сравнить себя в прошлую пятницу с собой рядом с мамой, когда она не сердится и. Наверное, Алёна права. — Но допинг никогда не приводил ни к чему хорошему в спорте, — заканчивает она свою мысль, и с этим Лиза не может не согласиться, делая несколько глотков из своей баночки. Она машинально тянется рукой к карману ветровки, чтобы проверить время, но спохватывается, как только пальцами натыкается на хрустящий пластиковый пакетик. Переводит взгляд на стол, где лежат её ещё запечатанные мармеладки. И резко вспоминает. — Алёна, хочешь мармеладку? — невпопад спрашивает она, запуская руку в карман. Та неуверенно кивает на пакетик на столе, прежде чем снова поднять глаза на Лизу. — Ну, открывай их тогда… — Нет, у меня, оказывается, есть ещё одна пачка, — улыбается Лиза, выгружая на стол те самые мармеладки, которые купила в четверг, когда они сидели возле библиотеки с укулеле. — Купила и бросила в карман, а потом забыла о них. Держи. — Классно, спасибо тебе и твоей дырявой памяти, — кивает несколько раз головой Алёна, перехватывая упаковку в воздухе и тут же их открывает, набив полный рот. — Шпшб! — Жуй давай, — усмехается Лиза, проведя пальцем по ребру телефона внутри кармана. Нет, он же у неё по легенде разряжен. Нельзя. Вместо этого, она решает закрыть карман и положить руки на стол, громко хохотнув над бестолковой шуткой Алёны про слипшийся от желатина рот. С Алёной и правда оказывается чертовски комфортно, если отбросить все свои внутренние сомнения и жуткие накручивания про попытки установить внутреннюю иерархию в конкурирующей группе. Эти все термины Лиза оставляет для умной Саши и её книжек по социологии. Сама она решает просто больше не задумываться о негативе хотя бы на этот вечер. Хотя бы до момента, когда нужно будет разойтись по домам. Слово «подруга» отпечатывается на языке вкусом колы и кислым оттенком яблочных червяков. Настолько кислым, что улыбаешься против собственной воли и чувствуешь себя немножечко пьяной даже без алкоголя. Удивительно, но не держать постоянно оборону на случай войны оказывается чертовски легко и приятно. И Лизе очень хочется верить, что в случае с Алёной ей больше не придётся её снова поднимать.