Волны

— Лиза, а ты знала, что у Саши обалденный голос? — бесцеремонно кричит ей Тася, как только преподаватель заканчивает свою лекцию. Она тут же поворачивает голову на звук и параллельно замечает, как Саша с обалденным голосом незаметно пытается закатить глаза. — Я не вслушивалась, но, наверное? — неуверенно отвечает она, закрывая на резинку папку с бумагами. Всего несколько дней прошло, а материала в ней набилось так много, что её смело можно считать утяжелителем для укрепления спины. С другой стороны, нормальные люди вытаскивают все распечатки за один день чтобы не таскать всё с собой, когда Лиза тупо забывает об этом, едва переступив порог дома после всех тренировок, пробежек с Йостом и просто занятий в библиотеке. Воскресенье — единственный день, когда можно расслабиться и просто заняться своими делами, но обычно вся усталость, накопившаяся за неделю, обрушивается на плечи так невыносимо, что сил хватает исключительно на полежать на диване с Йостом под боком под какие-то сопливые мамины дорамы. Устаёт настолько, что не может даже следить за самым простым сюжетным ходом, а детективы у неё вообще вызывают кошмарную головную боль и желание застрелиться. Наверное, именно поэтому мама считает её тупой как пробка. И таким же жалким неудачником, как и покойный отец. — Да обычный у меня голос, — тут же возвращает Лизу на землю Саша, степенно собирая свои вещи. — Ну разве что так, пою иногда немножко… — Ты бы слышала, как она поёт иногда немножко! — вторит ей Тася с другой стороны, оживлённо при этом жестикулируя. — Я её поймала сегодня с утра, когда она шла в универ, это же просто хор ангелов, спустившихся с небес! — Заткнись, Тася, — лупит её по руке Саша, и невооружённым взглядом можно заметить, насколько ей это льстит — раскрасневшиеся щёки, немного повлажневшие под очками глаза, даже уши, красные настолько, что ещё немного и из них пойдёт пар. — Споёшь для меня? — вдруг спрашивает Лиза, забрасывая рюкзак на плечо. — Сейчас всё равно час окна для нас всех, делать нечего. — Я лучше потрачу это время в библиотеке и подготовлюсь к семинару, — скороговоркой пытается откреститься от них Саша и даже пытается стартовать по направлению к выходу из аудитории раньше, чем Тася и Лиза, но. — Ты можешь подготовиться к семинару и получить сегодня хорошую оценку, — вкрадчиво сообщает Тася, заставляя Сашу резко остановиться как вкопанную с жутко прямой, словно кол, спиной. — А можешь хотя бы раз за всю ботаническую жизнь поддаться роскоши соблазна потратить этот час не пытаясь выучить то, что и без нас знаешь, получить всё равно свои плюс пять баллов к экзамену, но при этом ещё весело провести время. У Алёны должна быть укулеле, я ей позвоню, можем скооперироваться. — Я что-то голодная, так что хочу поддаться роскоши соблазна пожевать чего-нибудь вкусненького, — признаётся Лиза с совсем не виноватой улыбкой, властно, по-отечески забрасывая руку на плечо Саши. Та явно не выглядит как человек, который готов к такому повороту событий, но так даже веселее. — Тебе разве не надо следить за диетой? — осторожно спрашивает Саша, но руку с себя не сбрасывает — только смирно разрешает затащить себя дальше в сторону внутреннего дворика универа. — Ну там, питание же спортсменке важно, правда? — У меня сейчас рацион на три с половиной тысячи калорий, я не успеваю это всё в себя поглотить за день, а ты хочешь меня попрекнуть лишним пакетом чипсиков? — хихикает Лиза и улыбается ещё ярче, увидев по-детски смешные мотания головы. — Я звоню Алёне, — сообщает Тася, пока они останавливаются у автомата со снеками, и сердце Лизы пропускает очень сильный, тяжёлый удар, сопровождая его мелкой тахикардией. Руки против воли начинают трястись так сильно, что она роняет все приготовленные заранее монетки для автомата. Странно, с каких это пор упоминание имени Алёны заставляет её нервничать, словно она у неё самолёт угнала, не меньше? Лиза хмурится, наклоняясь, чтобы собрать все монетки. Саша забирает свою колу и тоже присаживается на корточки, быстро собирая рассыпанную мелочь. Может, это из-за того, что они в прошлую пятницу вместе пили до самой отключки и теперь организму стало запоздало стыдно? Да нет, похоже на бред — на этой неделе они уже виделись три раза, а после пар вроде как собирались и на четвёртый и ничего такого Лиза не испытывала, кроме немного тревожного чувства стыда утром понедельника. — Вот, все денежки, иди покупай свои чипсики, — слышит она голос Саши и мгновенно светлеет в лице. — Ты чего так зависла? — Да задумалась что-то. Спасибо за мелочь, — отмахивается от неё Лиза, резко вставая на ноги. В голове на долю секунды становится немного вязко, но это помогает ей отбросить от себя все эти тревожные мысли окончательно. Ну пила она с Алёной и пила, что такого? Все в своей жизни хоть раз напивались до такой степени, что не могли устоять на ногах и ничего, мир не рухнул. Тем более, что сама Алёна подчёркивала, что ничего такого пьяная Лиза не вытворяла, стыдиться нечего. Но вдруг на самом деле есть? Она снова хмурится, разворачиваясь лицом к автомату. В разговор Таси она старается не вслушиваться — мало ли, сердце опять выдаст какой-то фортель что потом разве что только к врачу за советом. Но что, если Алёна соврала, и этот кардиологический криз на самом деле — попытка тела вспомнить то, что услужливо удалила память её дырявого мозга? Что, если на самом деле Лиза перед тем, как отключиться, рассказала ей все свои тайны, станцевала на столе без одежды и вообще незаметно для себя стала звездой социальных сетей, до которых у неё просто нет дела с таким расписанием? Автомат равнодушно шмякает шуршащую упаковку чипсов об металлический поддон выдачи товаров, и Лиза снова суёт монеты в приёмник. Это могло бы объяснить почему Алёна странным образом начала загадочно улыбаться, едва завидит Лизу, да и в целом стала гораздо менее общительной. Может быть, конечно, в своём изменённом состоянии, которое не принесло ей ничего кроме головной боли и дополнительного вороха переживаний, Лиза действительно разоткровенничалась, но рассказала не какие-то жуткие секреты, а скорее прямо и без обиняков призналась, что Алёна ей не нравится, вот та и перестала пытаться навязаться? Такое неудобно заявлять человеку, переживающему похмелье первый раз в своей жизни, чтобы не доставлять дискомфорт. Это отталкивает, но без особых на то причин и в целом вполне хорошо вписывается в теорию поведения Алёны, едва ей стоит увидеть Лизу. Из всей этой стройно выведенной теории некрасиво вылезает только момент с бумажным письмом, но и это, наверное, можно объяснить элементарной заботой о человеке без сознания. Всё указывает на то, что в прошлую пятницу Лиза себя повела как мудачка, а Алёна правильно делает, что аккуратно избегает любой с ней встречи. — Ага, мы будем в сквере под библиотекой, подтягивайся, — кивает Тася, пока Лиза вытягивает из автомата ещё и пачку с жевательным мармеладом. — Всё, я договорилась, укулеле нам принесут, осталось только донести Сашу целой и невредимой! Последнее явно адресовалось уже не Алёне, а им двоим, на что Лиза степенно кивает, снова слегка подхватывая Сашу под руку. — А откуда ты знала, что у неё будет укулеле? — спрашивает та, едва они выходят на свежий воздух. Время близится к трём часам дня. Нежное, почти апрельское солнышко уже хорошенько прогрело полянку, которую Тася нарекла целым сквером так что такой спонтанный выбор локации кажется Лизе очень даже удачным. — Так это потому что я её сегодня Алёне и отдала с утра, — усмехается она, слегка пожав напоследок плечами. — Правда, она сказала, что у неё перерыв всего двадцать минут, но у тебя потом с ней вместе тренировка, занесёшь же — А ты разве уже не ходишь на плавание? — спрашивает у неё Саша, забавно повернув голову в её сторону. Тася лишь закрывает глаза и притворно-трагично вздыхает, качая головой. — Это не я бросила воду. Это вода отказалась меня принимать, — заявляет она, драматично дёрнув подбородком в самом конце так, что Лиза невольно издаёт смешок. — Гамать не успеваешь? — поджимает губы Саша. — Я жить не успеваю, подруга моя! Они всё ещё лениво перебрасываются фразами на пути к полянке у библиотеки, как с другого конца кампуса Лиза замечает светлую фигуру с небольшим чёрным футляром. Пока что они находятся на таком расстоянии, что невозможно чётко рассмотреть лицо, но почему-то Лиза уверена, что это Алёна, а совесть при помощи сильного сердцебиения словно напоминает, что вообще-то у неё перед ней должок и по-хорошему, им бы с этим разобраться, да как можно раньше. — О, Алёна! Алёна! Приве-е-ет! — радостно машет Тася в сторону той светлой фигуры, и когда та машет им всем в ответ, сомнений уже не остаётся: Лиза явно где-то накосячила. Ещё сильнее она чувствует вину, когда наконец встретившись, Алёна лишь неловко машет ей рукой, но горячо приветствует Тасю (хотя они уже наверняка виделись сегодня утром) и вполне тепло улыбается Саше, которую видит в первый раз. Сегодня на ней нет ни кепки, ни шапки. Светлые вьющиеся волосы смешно пружинятся на ветру, и если не всматриваться, то Алёна сейчас похожа на большой безобидный одуванчик, и это даже забавно. — Я там ноут кинула на одногруппницу, так что вы развлекайтесь, а я побегу обратно, там у нас видос компилируется, — сообщает она вроде всем троим, но смотрит при этом только на Лизу. Выдавливает из себя издевательскую фальшивую улыбку. — А ты потом мне её кинешь в шкафчик в раздевалке, окей? Я кину код в сообщении. — Без проблем, — пожимает плечами Лиза и чувствует, как улыбается в ответ не менее натянуто и глупо. — Спасибо, что вообще закинула её нам. — Ага! Увидимся! — кивает несколько раз Алёна и сбегает обратно на асфальтированную дорожку, словно от проказы. — Странно, — подытоживает всё то, что происходит в голове Лизы Тася и рукой указывает на мягкую, прогретую солнцем травку. — Но ладно, её дело. Присаживайтесь, господа. — Может, сегодня всё-таки не будем петь? — закусывает нижнюю губу Саша, пока Лиза все же открывает свой пакет с чипсами и предлагает всем прежде чем взять несколько штучек самой. — Ну, нет! Ты ради этого шанса отказалась от дополнительной зубрёжки в библиотеке! — восклицает Тася, снимая чехол с укулеле Алёны. — Давай, никто тебя кроме нас не услышит! Немного поколебавшись, Саша всё же затягивает песню достаточно популярной рок-группы и Тася не соврала — у неё действительно очень сильный музыкальный голос. Такие голоса сейчас нарасхват и возможно, если бы Саша попробовала податься в какое-нибудь музыкальное агентство, то явно стала бы популярной певицей. С другой стороны… Лиза запускает руку в карман своей ветровки и осторожно прикасается кончиками пальцев к упаковке с мармеладками, которую купила в автомате раньше. Наверное, им действительно нужно поговорить начистоту, хотя кажется, что говорить в этой ситуации не о чём. С другой стороны, будь Саша не студенткой бесполезного факультета социологии, а известной певицей, получилось бы у них всех сейчас посидеть так же мило и душевно под ласковыми лучами весеннего солнца?