Сила чувства: от пролога и до эпилога

- Доброе утро! – этот бархатный баритон со свойственной только ему одному хрипотсой буквально заставлял сиять Гермиону изнутри. - Не верю… - Объясните, мисс Грейнджер. – вот она интонация, которую она слышала все годы прибывания в Хогвартсе от сурового и совсем несправедливого к Гриффиндору профессора зельеварения, когда не могла сдержаться, чтобы не выкрикнуть правильный ответ с места. - Не верю, что я просыпаюсь утром, а меня обнимаешь ты… Я как будто в сказке про Золушку, которую вопреки всему выбрал из всех остальных принц. – Гермиона закусила губу, почувствовав его поцелуй на своем затылке. - Принц, да только не из Золушки, мисс Грейнджер, и я тебя не выбирал. К моему огромному сожалению, людям не дано выбирать самим, кого любить. – он столь язвительно хмыкнул, что Гермионе показалось, он сожалеет о том, что рядом с ним была именно она. - Я ведь не заставляю тебя быть со мной… - ее голос дрожал от настырно рвущихся из глаз слез. - Гриффиндорцы все такие глупые? – на его лице была самая что ни наесть настоящая улыбка. – Я только что сказал, что люблю тебя, а ты решила, что я не хочу видеть тебя рядом с собой? Он так легко и без усилий подхватил ее, что она не поняла, как оказалась верхом на нем с растрепанными волосами и в не менее растрепанных чувствах. Его черные как бездна глаза смотрели так, что ей хотелось превратиться в пар и раствориться в воздухе только бы они ее не прожгли насквозь. - Я люблю тебя, Гермиона! Безумно люблю самую невыносимую гриффиндорскую всезнайку! – голос стал тише и еще сильнее пронизывал все ее тело мелкими ударами тока, как будто доносясь откуда-то издалека. -  А я люблю тебя, Северус! Больше всего на свете люблю тебя! Их губы сплелись буквально в одно мгновение. Ни с кем и никогда он не вел себя настолько нетерпеливо и осторожно одновременно. Эта девушка как заноза засела в его сердце и мозге настолько глубоко, что он уже и не помнил тот первый миг, когда воспринял ее не как девочку-подростка, а как молодую привлекательную женщину. Он знал на все сто, что она именно та, кто ему нужен, та, которую он любит, но всерьез полагать, что это юное дарование хоть немного обратит на него внимание как на мужчину он не собирался никогда, и каждую минуту с того самого дня, когда она бросилась ему на шею с его именем на устах, он не уставал себе напоминать о том, что это может быть всего лишь страстью влюбленной как кошка молодой девчонки, которая рассеется также стремительно как и появилась в ее сердце. Больше всего на свете он боялся вновь себе позволить полюбить также сильно и остаться ни с чем как в ситуации с Лили Эванс, вот только Гермиона похоже со всем рвением всезнайки и заучки противостояла всем его домыслам и каждый новый день доказывала, что история повториться не сможет как ни крути, и она по самые уши а то и больше не влюблена, а любит его без всякого сомнения и остатка. Пальцы Северуса виртуозно играли на ее бедрах, а она, медленно и чувственно покачиваясь на его члене. Каждый секс с ним был особенным, он никогда не пытался быть до неприличия грубым, никогда не пытался причинить ей боль, как это бывало с Роном, который хватался за грудь как за мягкую плюшевую игрушку разнузданный мальчуган, сдавливая как резиновый мячик, пытаясь создать образ хозяина в постели. Северус был по-настоящему чувственным любовником, умеющим подмечать минимальные вибрации ее тела, находить те точки для прикосновений, которые мгновенно распаляли самые яркие чувства внизу ее живота и приводили к стремительному оргазму. И самое главное, секс с ним не позволял думать о чем-то кроме его и его рук, блуждающих по ее телу. Единственное, чему она позволяла проскользнуть в ее мозг в такие моменты, это точная уверенность в том, что она любит этого мужчину с каждым днем все больше, сильнее и самоотверженнее, несмотря на весь багаж «супер» качеств характера, которые периодически оставляли печати в их отношениях, доводя ее до обиды, которая сразу же испарялась стоило ему заглянуть в ее медово-карие своими угольно-черными. Она подалась к нему своей львиной шевелюрой и, почувствовав его пальцы на своих возбужденных сосках, кончила с громким стоном и его именем на губах, он финишировал одновременно с ней, и они счастливые, разгоряченные и румянощекие прижались, друг другу лежа под балдахином Хогвартских покоев Северуса. Резкий хлопок заставил вздрогнуть их обоих и со скоростью света натянуть на себя одеяло. Маленький домовик закрыл рукой глаза сразу, как только материализовался у кровати Северуса. - Профессор Снегг, директор Макгонагалл просит Вас, сэр, срочно зайти к ней в кабинет. – эльф заметно вздрогнул и продолжил. – И мисс Грейнджер тоже. Не успев услышать ответ, эльф вновь с хлопком исчез из его покоев, и вся магия этого утра рассеялась как сон в летнюю ночь. До конца семестра осталось всего две недели (министерство разрушило планы Минервы на завершение обучения студентов восьмого курса за полгода, оставив их в стенах школы до летних каникул), и Гермиона во всю уже мечтала наконец сдать финальные экзамены и покинуть стены Хогвартса, так как Северус твердо и уверенно неделю назад заявил, что наконец продал свой дом в Паучьем тупике и купил новый неподалеку от Годриковой впадины. Дом по рассказам Снегга был очень уютным, двухэтажным и просторным, с большим помещением на первом этаже, который можно было оборудовать под их общую библиотеку, тем самым давая ей понять, что рассчитывает на их совместное проживание под одной крышей. - Приплыли… - Северус нежно поцеловал Гермиону в лоб и откинувшись на подушку провел рукой по своим волосам, которые были еще темнее по цвету, чем его глаза и казалось, что могли сравниться только с самыми темными глубинами Черного озера. Гермиона сжала его руку и судорожно выдохнула весь воздух из своих легких буквально ощущая тревогу в самом центре груди. - Думаешь, она узнала про нас? - Не думаю, уверен, что она узнала про нас. От старой ведьмы ничего не скроется, особенно учитывая свободный доступ эльфов в наши комнаты и лишь частично ограниченный для приведений. – с ухмылкой сказал Северус в ответ. - Что тебя так веселит? – Гермиона приподнялась на локте и заглянула в его глаза. - А что тебя так тревожит? Неужто моя репутация как преподавателя, совратившего свою же студентку? – она ненавидела, когда он так делал, его глаза загорались недобрым, слегка дерзким слизеринским огнем, а она совсем не могла устоять перед этим взглядом. - Ты меня не совращал! - Одевайся! – он резко поднялся с кровати и забежав в душ всего на минуту уже сушил волосы магией. Ноги Гермионы предательски дрожали после позы наездницы, и смыв предательски вытекающую из промежности влагу теплой водой, она достаточно быстро, но неуклюже натянула на себя школьную форму. Северус смотря на нее еле слышно рассмеялся, и Гермиона залилась краской от его взгляда на ее гольфы.

***

Кабинет директора был открыт, что точно давало понять, что их ждут с распростертыми объятьями. - Директор! – уверенно, как и всегда, без эмоций и с абсолютно ничего не выражающим лицом дал понять о своем присутствии Северус. Минерва немного вздрогнула, как будто очнувшись от легкой задумчивости, и повернула голову на стоящих перед ней. - Потрудитесь объясниться! – Гермиона никогда не слышала, как Макгонагалл повышает голос, и это был ее первый раз, что заставило дрожи распространиться с ног по всему телу. - Смотря, что конкретно тебя интересует. – слегка ухмыльнувшись лишь уголком рта выпалил как всегда заносчиво Снегг. - Мы не в театре, Северус! Я требую, чтобы каждый из вас мне четко сказал, какого Мерлина лучшая студентка моего факультета оказывается под деканом слизерина каждую чертову ночь. Щёки Гермионы буквально вспыхнули и стали цвета помидор черри в самый разгар их спелости. «Оказывается под деканом слизерина» как грубо и пошло она это сказала. От Макгонагалл она такого не ожидала, и эти слова ее буквально пригвоздили к полу директорского кабинета. - Минерва, тебе не кажется, что мисс Грейнджер совершеннолетняя и в числе студентов оказалась по воле войны, а не по воли своей принадлежности к числу студентов по возрастному признаку? – Северус был настолько жестким и самоуверенным говоря это, что Гермиона поразилась его силой в такой ситуации, потому что ей и в голову не пришло ничего кроме нелепых оправданий, а уж тем более не пришло бы в голову переходить в наступление. Глаза директрисы буквально пылали адским огнем, она сжала край стола пальцами до белых костяшек и процедила сквозь зубы. - Профессор Снегг, Вы трахаете, прошу прощение за выражение, свою студентку в стенах школы! За это я могу Вас уволить в эту же секунду! - Так увольняй! – ни один мускул, ни один нерв даже и не шевельнулись на его лице, Гермиону же уже буквально била мелкая дрожь, заставляя буквально впиться ногтями в свои же руки, чтобы не упасть в обморок. – Неделя, максимум неделя пройдет, до того, как ты появишься у меня в доме и попросишь вернуться, потому что слизерин просто свернет тебе нервную систему. Директор так быстро вдохнула и выдохнула, что могло показаться, что пыталась сама себя обуздать. - Северус, никогда не было даже повода думать, что ты можешь себе это позволить. Я буквально в растрепанных чувствах от этого факта. Ты знаешь, что я тебя уволить не могу и не хочу, но это просто вопиюще. Перепалка, между нами, на этом закончена, и я просто прошу вас объясниться. Глаза директора медленно перебежали с Северуса на Гермиону, и та буквально пригвоздилась ими к месту практически пылая в школьной форме. - Мисс Грейнджер? – как обычно глядя над уровнем очков произнесла Макгонагалл. Гермиона потеряла дар речи, такое случалось редко и чаще всего на первых курсах на парах по зельеварению, когда сарказм и язвительность профессора просто погружали ее в обидный ступор. - Минерва, давай отпустим мисс Грейнджер готовиться к выпускным экзаменам и обсудим с тобой эту тему вдвоем. Я не вижу повода для того, чтобы мы нуждались в ее комментариях. – слова Северуса буквально обрубали на корню все то, что пыталась сделать Макгонагалл, и Гермиона была ему за это благодарна настолько безмерно, что невольно уставилась на него таким взглядом, в котором неоновой вывеской светилось: «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ». Именно в этот момент у Гермионы непонятно откуда появилась гриффиндорская храбрость и выйдя из ступора, она громче чем полагалось в данной ситуации высказалась. - Ну нет уж! Я останусь, считаю, что право на это в подобной ситуации у меня есть! – она оперлась руками о стол, и это выглядело так как будто она пыталась давить на директора. – До экзаменов осталось всего ничего, после них меня в школе не будет и вопрос будет исчерпан полностью. Не нужно вешать на профессора Снегга никаких ярлыков, номинально я уже даже не студентка Хогвартса, закончить обучение исключительно мое желание. - А кто Вам сказал, мисс Грейнджер, что у Вас будет возможность доучиться и сдать экзамены!? – Макгонагалл закипела от злости выкрикивая слова. - Что? – в этот раз эмоции Северуса были уж слишком красноречивы, в голосе витало возмущение, злость и отчаянное желание защитить. – Минерва, не надо наказывать меня путем исключения Гермионы! Я и так уже сказал, что я готов уволиться в эту самую минуту, если тебе от этого станет легче. Дай ей доучиться и получить диплом! Он буквально отодвинул Гермиону за себя, даже не взглянув на нее, что вызвало у директора неподдельное удивление. - Мисс Грейнджер, покиньте мой кабинет сейчас же! – Макгонагал срывалась на крик за сегодняшнее утро больше, чем за все годы прибывания в Хогвартсе. Гермиона напугано и как будто умоляюще посмотрела на Северуса, но тот лишь тихо и холодно сказал: «Иди». Безропотно и абсолютно уверенно в его правоте девушка вышла из кабинета. - Северус, зачем? Твоя репутация и так просто трещала по швам, мы все еле отделались после твоего возвращения от мракоборцев (дай Мерлин здоровья Поттеру), доказывая твою невиновность и право преподавать. Я лично убеждала совет попечителей в том, что без тебя контроль надо твоим факультетом не сможет держать никто, и скажи отдельное спасибо (никогда не думала, что скажу это) Люциусу, который с пеной у рта орал, что родители студентов слизерина требуют твоего незамедлительного возвращения. Мы в прямом смысле порвали пятые точки за тебя и вместо того, чтобы сохранить крупицы своей репутации как преподавателя, ты в открытую трахаешь чертову Гермиону Грейнджер у себя в кабинете, и будь я неладна закрываю на это глаза, но она буквально живет в твоих комнатах, ночует у тебя, а недалекий и импульсивный Рон Уизли треплется на каждом углу так громко, что я уже не могу делать вид, что слишком стара и лишилась слуха, зрения, а вместе с ними и разума. – она сжала пальцами переносицу и зажмурив глаза медленно выдохнула.- Зачем? Объясни мне, я тебя прошу. Это же просто бред! Ты ненавидел ее все годы ее учебы, доводил ее до слез своими комментариями на уроках, что изменилось? Северус сел в кресло и вальяжно откинулся на спинку скрестив лодыжки вытянутых ног под столом. После ухода Гермионы и ему и директрисе стало вести разговор легче и свободнее, в конце концов они знали друг друга ни один десяток лет, и, откровенно говоря, их вражда была больше наигранной, а не настоящей. - Минерва, я имею право на личную жизнь, как и все в этом мире, что ты хочешь узнать? У меня все также как и у всех остальных людей на Земле. - Давай ка без этого! – Минерва не говорила, а рычала. - Минерва, я не могу быть с женщиной в отношениях? Так вышло, что этой женщиной является Грейнджер. Я повторю еще раз, не трогай ее, если надо я уволюсь. - Прекрати! – она буквально заорала, ударив ладонью по столу – Хватит! Я хочу знать, что такого произошло, что она оказалась у тебя в постели и ты ее защищаешь. - Ничего такого не произошло. – Голос Снегга звучал спокойно и безэмоционально, как и всегда. – Мы просто вместе вот и все. Что ты хочешь услышать еще? Зачем тебе подробности? - Зачем? Я хочу услышать зачем оно тебе надо? Какого тебе стукнуло в голову спать со студенткой? - Я её люблю! – Он услышал свой голос как будто он доносился с другого края водосточной трубы. – Мерлин… Услышала, что хотела? - И давно? - Достаточно. - Северус! - С того момента как она подожгла мне мантию. – глаза Снегга лукаво блеснули. - Что!? - Шутка! Не сходи с ума! – он потер глаза, которые щепало после почти бессонной ночи. – Не знаю, я не знаю как давно. Минерва, это личное. Директриса нервно заламывала кисти рук и смотрела на него так, как будто хотела проникнуть в мозг, хотя легилиментом никогда не была. - Расскажи мне как ты вернулся? Я не дура, и я понимаю, что ты был мертв, а тут ты возвращаешься и сверкаешь как новый галлеон, как будто был не на том свете, а в спа. Отдохнувший, помолодевший, ни одного следа войны на лице. - Я тебе уже все объяснил перед началом года. - И мы оба знаем, что ты лгал, как и всегда! – губы Макгонагалл подрагивали, она боялась и одновременно хотела услышать правду. - Поттер и Грейнджер вернули меня с помощью шури, но отношения с Гермионой начались у меня не так давно. – последние слова он буквально прошептал. - Шури? Где они её откопали… С целью? - Мерлин, Минерва… Пресловутая любовь, о которой без конца и края твердил твой предшественник. – он наклонился ближе к Макгонагалл и елейным полным сарказма голосом спросил. – Я увольняюсь, Грейнджер пакует чемоданы, или мы просто ведем себя скромнее и оставляем все как есть? - Никакого совместного проживания, ночуете каждый в своей постели, никаких взглядов и взаимодействий вне времени пар по зельеварению, никаких пребываний мисс Грейнджер в твоем кабинете. – директриса загибала пальцы правой руки – Ах, и да, мисс Грейнджер не имеет права отсутствовать в стенах школы во внеучебные дни кроме каникул, а их до конца семестра не ожидается. - То есть мы должны расстаться? – Снегг спросил это скорее риторически. - Воспринимай, Северус, это как хочешь, но да, вы должны расстаться до конца обучения Грейнджер в Хогвартсе. – Макгонагалл не пыталась даже отвести взгляд от пронизывающе черных глаз. На секунду Снегг опустил взгляд и сложил руки домиком перед своими губами, нахмурившись и язвительно хмыкнув. - Я могу ей об этом сказать или это тоже контакт, запрещенный в стенах школы? - Я сообщу мисс Грейнджер это самостоятельно, Северус! Не дождавшись просьбы освободить кабинет от директора Снегг стремительно его покинул и первым, кого он встретил в бурлящем от студентов холле была Гермиона. Девушка буквально ринулась к нему. - Профессор Снегг! Северус поднял руку в останавливающем жесте и с обычной стремительностью прошел мимо нее в сторону собственного кабинета. Не успела она и слова сказать на этот жестокий и абсолютно холодный жест как ее окликнул пятикурсник с Когтеврана. - Грейнджер, тебя к директору! Гермиона почти бегом пронеслась к горгулье, которая сразу же без пароля отскочила в сторону. - Присаживайтесь, мисс Грейнджер. – директор медленно указала рукой на одно из кресел перед ее столом. – Я позвала Вас для того, чтобы сообщить о результатах нашего разговора с профессором Снеггом. - Профессор Снегг не мог мне их передать? – вопрос Гермиона задала скорее неосознанно, чем с любопытством. - Здесь я решаю, кто и кому будет транслировать результаты, принятые между преподавателями! – Макгонагалл снова повысила голос, и Гермиона с огромным трудом держала слезы при себе. – Мы обсудили сложившуюся ситуацию с профессором Снеггом, и он сообщил мне о принятом им решении об окончании ваших с ним взаимоотношений. Я надеюсь на Ваше благоразумие и искреннее желание закончить обучение с дипломом. - Простите, какое решение он принял? – больше Гермиона сдерживаться уже не могла, слезы кипятком потекли по щекам, раздражая и заставляя краснеть кожу щёк. - С каких пор Вам нужно повторять несколько раз, мисс Грейнджер? – холод и неприязнь к ней так и сквозили в ее словах. – Профессор Снегг принял решение об окончании ваших взаимоотношений. Примите в конце то концов это достойно. Вы и так достаточно унизились. Можете быть свободны. Гермиона взмахом палочки удалила все следы слез со своих щек и отправилась прямиком в гостиную грифиндора, а оттуда в спальню девочек, в которой из-за обеда не было ни одной живой души. Собрав последние силы, она наложила заклинания на задернутый полог и наконец дала волю вырваться истерике.