Сила чувства: от пролога и до эпилога

- Гермиона Снегг, возьми себя в руки! У тебя больше влияния чем у большинства магов Британии! – она стояла напротив зеркала, понимая, что любая другая ведьма на ее сроке отпустила бы ситуацию и занималась подготовкой к родам, но не она. Она взяла уверенной рукой летучий порох и бросила его себе под ноги, переместившись в свой кабинет в министерстве. - Мистер Кулмен, доброе утро! Не даю вам отдыхать своим декретом? – улыбка на ее лице старику совсем не казалась поддельной. – Решила, что до родов декрет не для меня. Расскажите, что происходит сейчас в мире? Мистер Кулмен по-отечески обнял Гермиону и поцеловал тыльную сторону ее руки. - О, моя дорогая, я наслышан о вашей ситуации. – всплеснув руками, старик смотрит на нее печальным сочувствующим взглядом. - О чем вы? – она давно определилась со стратегией: ее личная жизнь не имеет никакого отношения к работе. - Остаться одной, без мужа, в таком положении. – он вздохнул. – Мне очень жаль. Я давно знаю Северуса лично, и, честно говоря, не верил в то, что он сможет стать семейным человеком даже на вашей свадьбе. Но все ошибаются, я думаю, что сейчас вы понимаете свою ошибку как никто иной. Внутри она распадалась на миллионы мелких кусочков, но дать волю эмоциям сейчас равно доказательству ее неспособности вести дела. - Знаете, министр магии поручил мне работу над всеми проектами отдела пока я смогу этим заниматься, с перерывом на роды и трехдневное восстановление после них, поэтому я настаиваю перейти к передачи дел, и спешу обрадовать вас возвращением на пенсию. – она держалась спокойно и уверенно-холодно, «полезный навык от мужа» пронеслось в ее голове. Прекрасно понимая намек, старик уселся за стол, освобождая для нее кресло руководителя. - На данный момент самая острая ситуация в наших отношениях с болгарами. – он тяжело вздохнул. – Ваш… профессор Северус Снегг подписал документы о принятии должности директора местной школы чародейства и волшебства. Место, сами знаете, не самое хорошее, эта школа. Профессор Снегг отказался от сотрудничества и ведения дипломатических отношений с Хогвартсом, хотя обе школы были дружественны друг другу еще со времен победы над Гриндевальдом, такая же судьба настигла и французскую магическую академию, но пока неофициально. Директор Снегг настроен вести дела школы без афиширования ее внутренних дел. На данный момент лишь министерство Болгарии имеет с ним прямой контакт, но из-за того, что большинство преподавателей школы являются членами группировки «Наследие Гриндевальда» почти аналогичной нашей «Пожиратели смерти», а теперь и он тоже, их министерство всерьез обеспокоено ситуацией. Старик ожидал, что беременная брошенная ведьма сейчас расплачется и впадет в отчаяние от понимания такого предательства, но она была абсолютно непробиваемой «видимо все же два сапога пара». - Мы поддерживаем контакт с их руководителем по международным отношениям и министром? Данные о вступлении директора Снегга в ряды последователей данной организации подтверждены официально? Откуда мы черпаем информацию о «Наследии Гриндевальда»? – голос был сухим и безэмоциональным. - Да, министр Обланск и руководитель по международным делам Тодоров всегда с нами на связи, они открыто просят о помощи в урегулировании внутреннего конфликта, боятся, что все дойдет до войны как у нас с Пожирателями смерти. – он потер вспотевший лоб рукой. – Тодоров сам является последователем «Наследия Гриндевальда» и вроде бы как является двойным агентом, как… как Снегг в свое время у нас. Он передает всю информацию которой располагает министру. - Двойным агентам верить нельзя, мистер Кулмен. – на ее лице появилась лукавая улыбка, а про себя «скажи это себе, когда решишь влюбиться в такого еще раз». – Это все? - Нет, миссис Снегг, не все. – старик был готов сгореть от волнения. – Болгары отправляют нам всю свою прессу «Болгарский вестник», все выпуски в первом ящике, понятно, что, как и в нашем «Пророке» надо делить все на два, но там много полезного, например, интервью. И сегодня вы выходите на визуальный контакт с их представителями для переговоров вместе с министром Кингсли через два часа. - Хорошо. – Гермиона поднялась из-за стола и протянула руку старику. – Спасибо, возвращайтесь к отдыху. Ей было тяжело долго сидеть, невероятно тяжело стоять, ноги и поясница предательски болели без остановки даже лежа, срок неумолимо приближал ее к родам, и живот был просто огромных размеров, хотя Молли уверяла ее, что он размером как при вынашивании одного малыша. Возможно, ей было так тяжело из-за того, что она была сама по себе очень хрупкой комплекции. Она боялась открывать болгарские газеты, но это было нужно, и она вытащила стопку из ящика стола, развернув самый старый номер.

«Дурмстранг наконец-то в надежных руках опытного человека.

Заместитель директора британской школы Хогвартс официально занял пост директора школы Дурмстранг, и уже приступил к выполнению обязанностей. Совет попечителей находится в восторге от данного назначения: «Мы искренне довольны новым директором: он властный, жесткий и прагматичный, он знаком с темными искусствами, которые так ценят стены нашей школы, даже больше, чем мы могли предполагать, он в меру жесток и способен контролировать не только студентов, но и преподавателей школы. Совет попечителей в случае присутствия такого директора в школе готов к её активному спонсированию и поддержке.» Сам новый директор пока комментариев не давал.»

Гермиона нахмурилась, но отложив первый выпуск, перешла к следующему.

«Первые решения нового директора Дурмстранга.

Директор Снегг несмотря на свое недолгое прибывание на этой должности принял ряд стратегических решений для школы. С сегодняшнего дня школа Дурмстранг не имеет никаких внешних контактов с магическими школами Британии и Франции, и становится полностью закрытой. Нам удалось пообщаться с некоторыми студентами и преподавателями школы и узнать их мнение на это счет. Студенты старшего курса наперебой уверяют корреспондентов в том, что Северус Снегг войдет в историю Дурмстранга как лучший директор за всю историю ее существования: «У нас появился директор, который разделяет наши взгляды, который не пичкает нас иллюзиями о праведности разбулыживания магической крови посредствам обучения магии тех, у кого грязная кровь.»

Преподаватели школы не отстают от своих студентов в этом мнении: «Решение об отчислении студентов с грязной кровью, которые были зачислены в школу после смерти Игоря Каркарова, было правильным и, преподавательский состав его поддержал единогласно. Нам повезло, что новый директор полностью разделяет наши взгляды на управление школой.»

- «Разбулыживание чистой крови»… - Гермиона обхватила голову руками. – Не могу поверить. Гермиона отшвырнула выпуск на дальний край стола, и обомлела от колдографии на главной странице следующего выпуска. Она как будто вернулась на свой шестой курс. Абсолютно холодный жестокий взгляд без намека на человечность, прямая как у солдата спина, напряженные скулы и наконец высокомерная саркастическая ядовитая ухмылка.

«Сенсационное интервью с директором Дурмстранга Северусом Снеггом.

Ирма Туланова: Директор, я рада знакомству! Расскажите, почему вы заняли эту должность? Северус Снегг: Когда-то я провел здесь недолгое время в юности, потом дружил с ее бывшим директором Игорем Каркаровым. Я не мог отказать в помощи людям, разделяющим мои взгляды. И.Т.: Насколько нам известно, вы ранее были правой рукой Темного Лорда, но поле стали двойным агентом, заняв позицию Дамблдора. Вы не отказались от своих прежних взглядов? С.С.: Я занял позицию Дамблдора, потому что не готов был быть на стороне одержимого фанатика, но своих взглядов я не менял. И.Т.: Вы отчислили всех полукровок и магглорожденных из школы уже во второй день директорства, какие ваши конкретные взгляды на чистоту крови? С.С.: Мои взгляды предельно ясны. Я против уничтожение магглов как класса, против насилия над ними, но я за контроль над ними со стороны магического сообщества во имя общего блага. И.Т.: Насколько нам известно, вы недавно женились. Вероятно, вам нелегко далеко от семьи? С.С.: В Британии меня ничего не держит.» Гермиона не смогла продолжать читать от слез, застилающих глаза не было видно строк, «неужели Макгонагалл права?». Она нежно погладила рукой по животу «справимся сами». - Так! Успокойся! – она выдохнула и отправилась прямиком в кабинет министра. - Ааа, Гермиона, входи! Я рад тебя видеть, очень рад! – он отодвинул для нее стул. – Можешь рассказать, что думаешь обо всем, что происходит? - Кингсли, я не знаю, что думать. Не было никаких предпосылок, кроме его частых ночных дежурств в Хогвартсе. А потом он прислал патронуса, сказал, что уедет из магической Британии на неделю. Кингсли уже идет шестая. – к концу фразы ее голос стал тише. - Гермиона, он связывается с тобой? Это очень важно. – Кингсли почти нависал над ней в надежде хоть на мелкую зацепку. - Нет, в том то и дело, что нет. Я не верю, что это возможно, но такое ощущение, что я начинаю склоняться к худшему. – она развела руками. – Надо разбираться. Северус не такой дурак, чтобы снова лезть в подобные группировки, но все это настораживает и пугает меня. - Ты пыталась выйти с ним на связь? – Кингсли явно ждал от нее большего. - Конечно. Конечно, я пыталась, но совы возвращаются, как и патронусы. – теперь в ее голосе сквозила раздраженность. - Мы очень мало знаем. – Кингсли, кажется, злился. – Ты прекрасный переговорщик, попробуй на сегодняшней встрече оценить их поведение, как тебе оно покажется. Я не могу понять можем ли мы доверять их руководителю международного департамента. И, знаешь, я рассчитываю на тебя еще кое в чем. Мне нужно, чтобы на следующей нашей встречи присутствовал Северус. - Кингсли, - брови Гермионы взлетели к самым волосам. – я его жена. Как это будет выглядеть? - Я хотел с тобой поговорить об этом. Магический брак невозможно расторгнуть, и ты это знаешь. Но ты можешь вернуть себе свою фамилию, как правило, так делают, когда отношений между супругами как таковых уже нет. Ты вернешь свою фамилию официально и перестанешь зависеть от этого брака, заявив о том, что не имеешь с ним ничего общего. Так ты сможешь считаться официально непредвзятой в делах. Ты ведь хочешь участвовать в переговорах? - Да, но… - Гермиона, да Мерлин с тобой! Ты на сносях, он бросил тебя! Возьми, мать твою, свою фамилию и забудь это все как страшный сон! Ты нужна министерству! – она ни разу не слышала, чтобы Кингсли так выражался. – Ну а если все не так, в чем я сильно сомневаюсь, то он должен тебя понять. - Я согласна. – «мне просто нужно быть в курсе дел». Встреча с министерством Болгарии длилась около трех часов и прошла успешно: Гермиона путем переговоров смогла добиться права внедрения нескольких сотрудников аврората в болгарское министерство, хоть Тодоров и был против, министр согласился, так как был заинтересован в помощи британского министерства, а вот добиться присутствия британского подданного Северуса Снегга на следующих переговорах ей было нелегко, так как все, по словам министра, зависело от согласия самого директора школы. - Что ты думаешь? – Кингсли откинулся на спинку стула. - Думаю, что министр магии понимает, кто находится с ним рядом. Думаю, что нельзя верить Тодорову. Думаю, что Снегг откажется. – Гермиона загибала пальцы. – Думаю, что в следующий раз надо поднимать вопрос о внедрении аврората в школу или об организации министерством проверки дел школы, и, если на этой встрече будет Снегг мы ничего из этого не добьемся. - Ты знаешь его лучше, чем кто либо, Гермиона. Обдумай, на что можно давить, чтобы он согласился. – она почувствовала себя в Ордене Феникса, когда Кингсли наводил присутствующих на нужные мысли, отвлекая от эмоций. - Я. – она выдохнула. – Я, вот что возможно подействует. Подготовьте к следующей встрече приказ о моей командировке в Болгарию с целью переговоров с директором. Потребуйте у них этого, и тогда он скорее всего согласиться на другой вариант. - С чего ты взяла? – Кингсли подался вперед. - Мне запрещено большинство волшебных перемещений на моем сроке, путешествия на такие расстояния возможны только порталом или трансгрессией, предложите именно эти варианты как единственные возможные, они мне категорически запрещены. – она загорелась размышлениями. – Он может быть безразличен ко мне, может меня ненавидеть, считать грязнокровкой и все прочее, но не своих детей. Это не про него. Это его наследие, он не даст им пострадать. - Гермиона, мне жаль, что тебе приходится. – Кингсли не мог не признать, что ее ум был действительно великолепен в стрессовой ситуации. После долгого рабочего дня все тело болело, и она буквально запретила себе плакать. - Если тебя, Северус, ничего не держит в Британии, то я выясню почему, поверь мне! Не надо меня недооценивать! – выпалила она, смотря на улыбающегося мужа на свадебном фото.

***

- Директор! – на пороге его кабинета стояли Заборевски и Тодоров. - Входите. - Снегг, вчера прошли переговоры с британским министерством, и они требуют, чтобы ты присутствовал при следующей встрече. – отрапортовал Тодоров. - Бруствер? – Снегг сощурил глаза. - Если бы… - Тодоров передернулся как будто его коснулся дементор. – Я не знаю кто она, он ее даже не представил, но жутко дерзкая дама, ведет переговоры как прожжённый политик: манипулирует, переводит тему, требует, и все это с милой наглой улыбкой. - Как ее зовут? – где-то внутри вскипала тревога. - Не знаю, но министр настаивает, чтобы ты присутствовал на следующих переговорах, он то действительно просит их о помощи, боится за свою старую задницу. За все время присутствия в школе Снегг хорошо понял, что на самом деле происходит и зачем его сюда тащили всеми правдами и неправдами, это было понятно с самого начала, тут не было лидера, публичного, но была большая идея «Ради общего блага», и как оказалось эта история продвигалась среди студентов уже очень долгое время, а после сотни чистокровных волшебников-потомков приверженцев идей Гриндевальда организовали «Наследие Гриндевальда», лидер которого был разумеется мертв, а нужен был тот, кто уже участвовал в перевороте власти, и был правой рукой того, кто это делал, и это был он. Разумеется, никто не собирался ставить его главой, это место занимал Заборевски, но ему нужен был сильный сторонник и формальный лидер для прессы, и когда между ними произошел разговор, Северус понял, что у него не остается выбора, как остаться здесь, вступить в «Наследие», похоронить свою репутацию и доверие жены, чтобы просто не ставить ее под удар. Заборевски был предельно убедителен и очень прям, он откровенно угрожал Гермионе, не скрывал своих намерений, и, самое опасное, был фанатиком, который сделает все, чтобы получить власть. Его слова звучали четко без увиливаний, которые любили Том и Альбус. - Северус, ты мне очень нужен. Я рассказал тебе все о нас, не утаил ни одного момента, и я знаю, что ты разделяешь мои взгляды. Раз Пожиратель – всегда Пожиратель. - Я уже давно им не являюсь. - Что на счет мисс Гермионы Грейнджер, нынешней миссис Снегг? Какие взгляды разделяет она? – он бросил стопку колдографий на стол «явно за последние дни». – Она красавица, и беременна. Думаю, ей хочется сейчас быть рядом с мужем. Любая деталь: заколка, письмо, детская распашонка, может оказаться порталом. Она, вроде как, магглорожденная? - Зачем тебе она? - Она мне не нужна. Мне нужен ты, Северус, и твоя гениальная голова. Мне нужен грамотный переворот, а потом… - А потом я буду мертв. – Снегг ухмыльнулся. - Лучше уж ты, чем она, правда? Но неужели ты думаешь, что я могу убить друга? Мы столько делали вместе в те дни… Ты станешь следующим министром магии Болгарии, а не трупом, Северус. Он принял решение в одно мгновение, его жизнь ему была не так важна, хоть и начала быть желанной в последнее время, но вот Гермиона и близнецы, это действительно то, за что стоит попробовать бороться. Конечно же он не собирался умирать, он уже давно покопался в голове Заборевски, и знал, что он вообще не склонен ни к какой форме окклюменции, поэтому даже не чувствует его вторжений, но он также знал, что Гермиона в реальной опасности, и он буквально держит палочку у ее виска. Чтобы понять, как защитить ее, как выйти из ситуации самому, и самое главное, разрушить «Наследие», к нему необходимо присоединиться. — Значит ты там будешь. – наконец подключился к разговору Заборевски, сразу устремившись на выход. — Значит буду. – с издевкой ответил Снегг. - И еще один итог переговоров. – Тодоров взглянул на захлопнутую дверь. – Министру взбрендило читать британский «Пророк», вам нужен? - Да, доставлять все номера мне. Забаревски этим не напрягать. – для остальных из Наследия Снегг был правой рукой Забаревски, и менее импульсивным человеком, поэтому все вопросы стремились решать с ним, не подставляя голову под гильотину. - Я так и думал. – Тодоров отдал ему номер пророка и ушел.

«Мозговой центр золотого трио принимает очередное судьбоносное решение.

Гермиона Снегг, прожив в браке всего ничего, официально меняет свою фамилию на девичью. Пророку удалось получить официальный комментарий из уст самого руководителя отдела международного сотрудничества министерства магии: «На данный момент у меня нет никаких контактов с моим мужем, а в свете последних новостей для успешного продолжения своей политической деятельности, я предпочитаю оставаться Гермионой Грейнджер, и официально заявляю, что данные о деятельности как и о взглядах профессора Снегга мне официально не известны, а те, что транслируются, я не поддерживаю.» Нашим корреспондентам также удалось выяснить, что Гермиона теперь-снова-Грейнджер официально закрыла свой декретный отпуск, вернувшись в министерское кресло по просьбе министра Бруствера, по-прежнему находясь в интересном положении. На это нам также удалось получить ее комментарий: «Политика, к сожалению, не способна ждать пока родятся мои дети, поэтому путем переговоров с министром, мы приняли решение, что мой декретный отпуск будет длиться ровно четыре календарных дня с учетом дня родов.» Не остался в стороне и министр Бруствер: «Стоит сказать, что за всю историю министерства должность руководителя отдела международного сотрудничества впервые занимает волшебница, и конечно же мы предполагали варианты сотрудничества, когда она была еще на самых ранних сроках беременности. Мисс Грейнджер, я подчеркиваю, мисс Грейнджер подходит к своим обязанностям со всей свойственной ей компетентностью, и гарантирует свое отсутствие в министерстве не более чем на четыре календарных дня включая дату родов. За что министерство ей безгранично благодарно, так как нуждается в ней как никогда.» Стоит отметить, что данное решение мисс Грейнджер повергло общественность в шок и вызвало немало негодования у представителей сообщества защиты прав детей, придерживающихся позиции необходимости непрерывного присутствия матерей в жизни детей до года.» - Черт! Черт! Черт возьми! - газета полетела со стола. - Куда же ты, мать твою, лезешь, дура!? Он буквально разнес свой кабинет, его не волновало, что она отреклась от их брака, не волновало, что она готова была бросить их детей через три дня после рождения, но то, что она лезла прямиком в пекло, из которого он пытался ее вытолкнуть всеми силами, приводило его в ярость. Шестеренки в мозгу крутились с бешеной скоростью: патронус сильно заметен, сов контролируют… Шармбатон! Он не отправил им официальный отказ от сотрудничества.

***

- Гермиона! Гермиона! - Джинни буквально вопила. - Гермиона, где ты? - Что случилось, Джинни, я была в душе, опаздываю в министерство. — Вот! - она трясла бумагой. - Читай. «Дорогая, Флер! Сегодня я получила это письмо от Северуса Снегга, с зачарованным посланием для Гермионы Грейнджер. Я знаю, что вы контактируете. Послание зачаровано под нее. Мадам Максим.» Руки Гермионы затряслись от волнения, и она не без труда развернула маленький сложенный пополам серый пергамент. «Не жди меня! Я не вижу тебя, и это меня радует. Это мой выбор. Не лезь куда не нужно. Быть с тобой или без тебя не представляет для меня никакой разницы. Прости.» Она села на диван и больше не могла сдерживать слезы. - Гермиона, что с ним? Что с Северусом? - Джинни и сама была в панике. - С ним видимо все в порядке. Чары сошли, читай. - Поттер читала и плакала, не понимая, как так можно было поступить. - Гермиона, я не верю… - Неважно, Джинни, все уже неважно. Дом моих родителей по-прежнему пуст, как думаешь, стоит переехать? - она вытерла слезы, и была холодна как сталь. - Я не знаю, Гермиона, я не знаю. - Джинни всхлипывала. - Соберу вещи сегодня вечером, а сейчас мне пора на работу. Внутри что-то сломалось, рухнуло безвозвратно, она шла к кабинету министра и понимала, что ее жизнь кончилась в одну секунду, но она отчего-то все еще могла дышать. Близнецы ворочались, ощущая ее волнение, и она была готова сделать все, чтобы родить их сейчас и отдать Молли, чтобы получить хоть малейший шанс на свободу от всего этого. Нет, она любила своих малышей, их малышей, но то, что он от нее отказался, убивало ее, истребляя в ней способность на эту любовь. - Гермиона, входи. Мы начинаем через три минуты. Они подтвердили присутствие Северуса на встрече. - тыльную сторону ладоней как будто осыпало осколками стекла от страха его увидеть. - Все по плану? - Без изменений, но в этот раз будем жестче. - голос звенел как молот о наковальню. На проекции появились трое мужчин: министр болгарского министерства, глава международного сотрудничества и директор Дурмстранга. - Добрый день! Начнем? - Бруствер был холоден и спокоен. - Мы с мисс Грейнджер обдумали наши условия сотрудничества и готовы их озвучить. Так как мистер Снегг является подданным Великобритании, то мы хотим оказать помощь сначала ему, а также убедиться в независимости от сторонних лиц принятого им решения. Итак, министр, директор, мы настаиваем на визите нашего руководителя по международным отношениям мисс Грейнджер в сопровождении двух авроров нашего министерства в школу Дурмстранг для личных переговоров с ее директором и временного наблюдения за делами школы. Все это время смотревшая на свои руки, Гермиона подняла взгляд с наигранно-милой улыбкой на лице «каков ваш следующий ход, профессор?». Несмотря на всю показную уверенность, внутри все горело, болело, рвалось, раскалывалось на куски и вопило от взгляда в эти черные глаза. - Я не вижу никакого повода школе Дурмстранг принимать таких политиколизированных гостей. — вот он холодный как лед, грубый скрипучий голос, в котором она теперь не могла расслышать ничего теплого. Бруствер толкнул ее под столом, и она принялась за любимую работу. - Профессор Снегг, мы понимаем ваше недоумение по этому поводу, но мы также осознаем потребность британского министерства в уверенности и стойкости ваших позиций в чужой стране, тем более что в нашем государстве организация «Наследие Гриндевальда», в состав коего вы входите, объявлена запрещенной, а следовательно, наше министерство требует от вас официального подтверждения или отрицания участия в данной организации. - Я официально подтверждаю свою принадлежность к данной организации и также подтверждаю полное разделение ее взглядов на управление школой. - «Лучик, не делай глупостей, пожалуйста, не делай глупостей!» - В таком случае, мы вынуждены настаивать на нашей личной встрече для определения точек соприкосновения наших интересов, в рамках запроса на помощь от болгарского министра магии. Или же мы можем предложить вам сотрудничество уже сейчас, но при условии предоставления нам права на присутствие в вашей школе группы британских авроров, так как распространение взглядов радикальной, по мнению нашего министерства, организации среди студентов, также, по мнению нашего министерства, подрывает эффективность оказываемой нами помощи магической Болгарии. - В таком случае я скорее согласен на группу авроров, чем на сопливую девицу с наглой улыбкой. Из Гермионы как будто выбили весь воздух, ей было обидно услышать такое, но «план сработал, вот только это ведь была издевка, обычная его издевка, но зачем? Что ты хочешь мне сказать, любимый?». - Так вы хотите сказать, профессор Снегг, что я сопливая девчонка? Что ж, я хочу сказать, что вы общаетесь с руководителем по международным отношениям магической Британии. - Не вижу никакой разницы. - «Мерлин, пойми меня, лучик». - В таком случае завтра к вам прибудет группа авроров из нашего министерства. - Кингсли был напряжен. - Спасибо, министр. - промямлил Обланск. Кингсли смотрел на Гермиону во все глаза. - Там что-то не так, Кингсли. - она вдруг замерла, и рывком достала из кармана пергамент от Флер. - Дура, я просто дура! - Что происходит, Грейнджер!? - Кингсли был вне себя от непонимания. - Снегг! - Гермиона плакала и смеялась одновременно. - Называйте меня по фамилии моего мужа! Взгляните! Она судорожно обводила слова красными чернилами: «я не вижу никакой разницы». - Он сказал сейчас тоже самое. Что это значит, Гермиона? — Это наша фраза, он не бросал меня, он вынужден там находиться! Министр, я прошу вас, отправьте в составе авроров Поттера и Финнигана. - Гермиона схватила за руку Бруствера будто хватаясь за последнюю надежду. - Гермиона, ты уверена, что правильно поняла? – Кингсли разрывался в сомнениях, и каждый звук его голоса это подтверждал. - Министр, поверьте. Помогите мне, прошу. – по щекам начинали течь предательские горячие слезы. – Я люблю его, пожалуйста… - Завтра Поттер и Финниган будут там. Береги себя, девочка.

***

- Гарри, передай… передай ему, что я его очень жду. – Гермиона обняла друга на прощание. – Я буду на связи с вами каждую секунду, клянусь. Команда авроров должна была прибыть в Дурмстранг уже час назад, но никаких известий от них до сих пор не было, и Гермиону трусило с ног до головы от волнения. Джинни сидела в ее кабинете гладя живот, хоть Гарри и был аврором, но таких опасных вылазок не было ни разу, мир успокоился после падения Темного лорда, и всем казалось, что жизнь идет своим чередом. - Гермиона, в той записке ничего больше не было? - Я ничего больше не нашла в ней, Джинни. Я перечитывала миллионы раз. – Гермиона вздрогнула от резкого скрежета открывающейся двери. На пороге ее кабинета стояла Минерва Макгонагалл, и, на удивление Гермионы, она быстро подошла к ней и крепко обняла, глаза директора были полны слез. - Гермиона, девочка моя, прости меня, я просто хотела тебя убрать с линии огня. – Гермиону тронули ее слова, но неужели только за этим она пришла. - Минерва, я прошу вас, расскажите все, что только знаете. - Гермиона, я клянусь, что ничего не знала, когда заставила его уехать, но потом Кингсли рассказал всю подноготную, и я поняла, что сделала. Он оставил тебе это, просил передать, если не будет успевать к родам. – она передала конверт в руки Гермионе. Она рванула край конверта и вытащила пергамент, вперив в него взгляд. «Лучик, что бы не случилось, я тебя люблю, и никогда вас не брошу. Я вернусь, будь уверена в этом. Минерва никогда не желала мне неприятностей, но почему-то мне кажется, что я не просто должен перевезти чертовых болгар домой. Гермиона, если мне придется остаться, знай, что я этого не хочу.» - Больше ничего не нужно, тут ничего важного, но это гарантия того, что он не замешан ни в чем критичном по крайней мере по своей воле, а значит мы можем ему доверять. – Гермиона села на диван и тяжело вздохнула, потирая поясницу. – Минерва, что вы знаете о «Наследии Гриндевальда»? - Ничего, Гермиона, точно не больше вашего. Я не знаю имеет ли это смысл, но в переписке со мной Дурмстранг представлял некий Заборевски, хотя министр утверждает, что все вопросы решает через Тодорова и Облонск. – Минерва развела руками. В кабинет ворвался Бруствер с письмом. - Поттер прислал сообщение, но что-то мне в нем кажется не так просто. Давайте думать! – он взглянул на директора. – Минерва, добрый день! Почему именно Снегг? - Я не знаю, просто он единственный, кто бы точно справился. – Макгонагалл была растеряна. - Вот именно! – Бруствер толкнул Гермиону в бок совсем забыв, что ей сейчас такие жесты не подходят. – Простите, я забылся. Но он единственный, кто справится! Но с чем? Нам нужно понять, кто такой Северус Снегг, и почему он мог им понадобиться. - Министр, а вы знаете, кто такой Заборевски? – Гермиона поняла, что логика их явно на что-то наводит. - Знаю, когда Снегг обвинялся как Пожиратель, у нас были данные о его связи с неким Заборевски, оба молодые парни, встретились в Дурмстранге, сошлись на идеологии, но мы его тогда проверяли, он в отличии от Снегга Пожирателем не был. Болгары его нам не выдали на допросы, но до нас долетали сведения, что он активно поддерживал идеи Темного Лорда, да и что уж скрывать, идеи Северуса. – Кингсли с опаской взглянул на нахмурившуюся Гермиону. – Каркаров был старше Снегга, он их и познакомил, как говорится, рыбак рыбака видит издалека. После этого трио оставались трупы, все было серьезно, но Снегга защитил Дамблдор, Каркаров освободился из-за доноса на сына Крауча, а Заборевски не выдали болгары. Прости меня Гермиона, но даже при том, что Северус доказал свою преданность ордену, за их дела тогда они все должны до сих пор быть в Азкабане. - Минерва переписывалась с Заборевски, он представлял Дурмстранг. – руки у Гермионы затряслись мелкой дрожью. – Дайте мне письмо от Гарри. - Минерва, почему вы не сказали? Мы бы не одобрили отъезд Снегга! – Кингсли сорвался на крик. - Потому что я не знаю столько сколько знаете вы, министр. Гермиона старалась отстранится от всего вокруг, чтобы прочесть между строк, но этого было и не нужно. Гарри пользовался отправкой письма по министерскому порталу и зашифровал все на поверхности, простое заклинание подсветило все, что было нужно. «Министр, мы здесь, на месте. Нас встретил директор Снегг, был приветлив. В школе все на первый мой взгляд хорошо, нашей группы вполне достаточно для инспекции.» Гермиона выписала шифр на чистый пергамент: Н З А А С Б О Р М А Е В Л С О К И - Что это значит? – Кингсли нагнулся к ней. - Начнем с известных нам. Фамилию Снегг не составить, а вот Заборевски получается полностью. Фамилия длинная случайно получиться не могла. – Гермиона словно оказалась в комнате с заданием Снегга на пути к филосовскому камню. – Остается: Н А С М А Л О. - Нас мало! – вскрикнула Джинни прикрыв рот рукой. - Им не хватает людей, чтобы разрешить ситуацию, но они понимают, что мы не сможем туда внедрить еще людей, значит… - «думай, Гермиона» - Северус не мог просто написать, что их мало, должна быть еще подсказка. Он должен был сказать, что делать. - Гермиона, с чего ты взяла, что это написал он? Почерк не его. – Минерва взглянула на нее поверх очков половинок. - Я знаю, его почерк не хуже вас, Минерва, уж поверьте, но и этот почерк я знаю отлично, потому что он мой. Гарри не смог бы его повторить, потому что у него другой захват пера, а вот Северус за семь лет прочел огромное количество моих эссе, и у нас одинаковый захват. – Гермиона как-то зло посмотрела на директрису, и та почувствовала холод на спине. - Но что мы упускаем? – Бруствер был заинтересован в возвращении своих авроров целыми, а на Снегга ему было плевать, это Гермиона понимала, но ее радовало, что у министра появилась причина активизироваться. - Давайте по порядку. – Гермиона хлопнула ладонью по столу. – Он понял, что происходит, думаю, что сразу, дал интервью, в котором сказал, что его в Британии ничего не держит, то есть попытался убрать меня подальше, думаю, что не просто так, после мы запустили в Болгарию пророк, и он прочел о том, что я снова в деле, и передал знак через мадам Максим, сразу после согласился на встречу, потому что понимал, что буду присутствовать я, попытался указать на свою непричастность еще раз также как в записке, согласился на пятерых авроров вместо одной «сопливой девицы», но сделал это так, чтобы министр и Тодоров подумали, что он просто принципиальный самодур и сексист, а теперь он передал нам имя и просьбу предоставить людей, через свободный канал. Он нашел канал связи, авроры были нужны для свободного и почти безопасного канала связи! Он знал, что я попрошу Гарри и Симуса, поэтому рискнул! Но он не сказал, как их внедрить, и я не понимаю, почему шестеро не могут убрать одного, он ведь не Том Реддл. - Потому что они не против одного вшестером, а против сотней, они в их доме. – Кингсли взялся за голову. - Ай, черт возьми, ай! – Гермиона судорожно полезла себе под мантию. - Началось? Гермиона? – Джинни подлетела к подруге. - Нет, все в порядке. – Гермиона вытащила из-под воротника мантии раскаленный галлеон со времен Отряда Дамблора. - Ты его все еще носишь? – Джинни округлила глаза. - Да, читаем! – руки Гермионы тряслись с бешенной силой.

«Нужно больше людей! Северус.»

- Гарри просто гений! Гений! Он взял с собой наш галлеон! Это канал связи, который невозможно отследить. – Гермиона бы запрыгала как ребенок, но положение не позволяло. – Нам надо спросить у него как провести людей в школу. Гермиона сжала в руке уже остывшую монету и подняла над ней палочку: «Поняли. Как провести их в школу?». - Теперь ждем. – все четверо гипнотизировали галлеон взглядом. - Нужно спросить у них все ли в порядке. – Джинни явно сильно волновалась. - Подожди, сначала по делу. – Гермиона сжала руку подруги. Галлеон снова начал жечь ладонь спустя несколько минут: «Пока не знаю. У нас максимум неделя.». - Теперь можно и спросить. – она проделала с монетой то же, что и в прошлый раз.

«Сразу сообщи. Сколько людей? Как вы?»

На этот раз ответа не было больше часа, и в кабинете от ожидания горел воздух, они молчали, а тишина давила на уши звоном тысячи ультразвуковых установок.

«Тридцать. Мы выдержим не больше недели.»

- Тридцать… - повторил Кингсли. – столько просто нет, все на заданиях. Что там происходит, если Снегг сам по себе стоит десятка авроров, а у него под боком Поттер, который сойдет за пятерых? - Их надо вытаскивать. – в голосе Джинни появилась сталь. – Надо собирать орден. Северус дважды указал, что на все про все неделя.

***

Cеверус стоял на краю директорской башни Дурмстранга, ветер был ледяным и обжигающим, но он не мог заставить себя вернуться в кабинет. Вся его жизнь была одним сплошным адом, состоящем из горя, озлобленности, жестокости и обмана. И вот когда появилась надежда на то, что он может прожить обычную жизнь с любимой женщиной, воспитывая и любя их детей, он буквально летел в ту же пропасть с этой чертовой башни, и даже не пытался зажмуриться, потому что где-то глубоко в подсознании он хотел видеть как его руки сами ломают все, что построили тоненькие нежные пальцы Гермионы Грейнджер. Он не мог себе представить, как взглянет в ее глаза, как снова с ней заговорит, он был виноват, и его вина не могла заслужить её прощения. Где-то глубоко в сознании он понимал, что его экстренный отъезд, непоколебимость Макгонагалл, не сулят ничего хорошего, но он все же сделал это, оставил ее, когда был ей нужен. На визуальной встрече она была уверенной, но ее глаза, он давно научился все по ним понимать, она устала, была измотана, она явно плакала незадолго до этого, неужели она не смогла найти в записке знак, что он отправил? Он попытался еще раз обозначить ей, что не отказался от нее при встрече, но поняла ли она его. Британских авроров внизу сейчас встречал сам Заборевски, он был большим любителем актерского мастерства, стоять у власти и делать вид, что ты простой завхоз, его излюбленная игра. Снегга беспокоил состав авроров, если бы там был хоть один человек из бывшего ордена, у него появился бы крохотный шанс выбраться отсюда, но, если Гермиона его не поняла, и это будут неизвестные ему люди, домой он не вернется ни до рождения близнецов ни после. У «Наследия» были четкие планы, Заборевски хорошо велся на его игру и, кажется, начал верить в то, что он загорелся идеей реализовать то, что не смог с Пожирателями. Последнее время он привлекал Снегга к разработке стратегии, всегда приглашал на общие собрания, интересовался его мнением, пользовался смесью его мозгов со своим рвением, образуя идеальную комбинацию для организации политического переворота и установления нового порядка в Болгарии, а после и в Европе. Дверь позади распахнулась, обдавая горячим воздухом замка, спину директора. Этот жар вернул его в реальность из грез о несбывшемся. Он не спешил обернуться, то, что он увидит окончательно подтвердит поняла ли его жена то, что он пытался ей сказать или решила оставить его наедине со своими демонами в мире, где ей нет места. - Директор. - голос Заборески звучал елейно, «пакостный клоун». - Авроры британского министерства магии к вашим услугам, сэр. - Спасибо. - он умел так говорить, прожигать звуком воздух. - Можете быть свободны. Заборевски закрыл за собой дверь, а он так и не решался обернуться, глядя в пропасть, которая могла избавить его от всего в один миг. На перилах справа от него появились ладони мужчины. - Что, профессор, в пору танцевать под Ника Кейва? - Поттер смотрел в ту же тьму что и Снегг, предполагая о чем тот думает. - Что будем делать? Она не простит нам, если оплошаемся. - Как она? - голос не подводил, был тверд, как всегда, но дыхание участилось. - Держится, работает, надеется и ждет. Сходит с ума, что не может встать на передовую. - Гарри Поттер не пытался скрасить правду, но и правда не была слишком уж ужасна. - На долго вы? - за весь разговор он так и не взглянул на собеседника. - По соглашению сроки не оговорены, но Гермиона говорит, что сможет поддерживать горячие переговоры примерно десять-двенадцать дней, чтобы наше пребывание казалось местному министерству эффективным. - Столько у нас нет. - он глубоко вздохнул. - Министерство падет ровно через неделю. Человек, который привел вас, Заборевски, он лидер «Наследия». В школе по меньшей мере около ста его последователей, практически весь преподавательский состав, остальные студенты старших курсов. Как только министерство падет, я стану новым министром магии Болгарии, и, упаси нас Мерлин, чтобы общее благо так далеко зашло. - Нас мало, Северус. - в голосе Поттера звучала паника. - Вы здесь не за тем, чтобы драться, а за тем, чтобы дать мне канал связи с ней, и, чтобы помочь мне найти возможность провести сюда остальных. - Порталом? - Гарри казалось, что Снегг бредит, все ведь просто. - Вы серьезно, Поттер? - профессорский тон вернул Гарри на уроки окклюменции. - Трансгрессия закрыта, порталы исключение и только рукотворные от Заборевски. Тут нет дураков, Поттер. - У нас есть канал связи с министерством, надо сейчас отправить отчет, можем туда внести информацию. - Гарри ненавидел себя за глупость. - Передайте имя лидера и то, что нужны еще люди. Так, чтобы не было видно, этот канал явно читают люди «Наследия» типа Тодорова. Хотя, подождите… - он вошел в кабинет, взял пергамент и медленно вывел каждое слово, явно обдумывая фразы так, чтобы они не вызвали подозрений у «Наследия» и вызвали их у Гермионы.

***

В покоях директора было мрачно, сыро и холодно, камин не менял ситуации, атмосфера подземелий Хогвартса по сравнению с этой пыточной была праздничной. Один Мерлин знал как он хочет вернуться в свой дом, как хочет обнимать ее в своей постели, как хочет снова почувствовать мятно-сладкий аромат ее волос и прижать этого маленького нежного ангела к себе. Мир вдруг раскололся на до и после, так уже было, когда погибла Лили Эванс, но сейчас было иначе, больнее, сейчас он терял не надежду, а саму жизнь. Она верит, должна верить, в то, что он ее не предал, в то, что никогда бы не сделал ей так больно, но что-то в его сердце кололо от осознания ее принятия его поступка, если он вернется, то она всю жизнь будет видеть в нем человека, который поставил под удар все, что у них было, но он должен был вернуться, он не мог оставить ее, не мог оставить своих малышей в мире, где все еще живут такие фанатичные сволочи, готовые рвать свою душу на части ради идеи превосходства. Он и сам был таким, только превосходство его не интересовало, он ненавидел отца, который убил мать после долгих лет издевательств над ней, был обижен выбором Лили, но он не хотел быть убийцей, хотя и сделал себя таковым. В подсознании всплывали картины прошлого: он поднимает палочку и впервые в жизни произносит главное из непростительных, удивляясь как становится легче на сердце, после смерти вечно пьяного сволоча-маггла, которого так любила его мать; входит в дом и убивает пару молодых людей, в попытках соития, зная, что девушка предпочла маггла волшебнику, который ее любил; хладнокровно наблюдает как Каркаров насилует старшекурсницу Дурмстранга, зная, что она переписывается с магглом-лавеласом, чтобы сбежать с ним предав свою чистокровную семью, и наконец убивает ее; хочет разорвать на куски самого себя за то, что убил Лили, следуя за своими обидами и грязными идеями. Всего через мгновение его выворачивает над унитазом от ненависти к самому себе. Так было ни раз, такое случалось всегда, когда он вспоминал, что делал, но после того, как Гермиона взяла его за руку и вложила в сердце надежду, разбудив в нем живого человека способного не только на ненависть, но и на любовь, такого не было ни разу. Чем дольше он был без нее, тем стремительнее возвращался к тому черноволосому сутулому парню, готовому убивать, чтобы заглушить боль в собственном сердце. Ледяная вода обжигала трясущиеся от недавнего приступа рвоты руки, возвращая его в реальность из-за пелены воспоминаний и раскаяния, когда в дверь его покоев постучали. На пороге никого не было, но звук шагов убедил его в обратном. Он захлопнул дверь и перед ним возник Поттер, стряхивая с себя мантию покойного отца. - Северус, вот. - он протянул ему галлеон, и, заметив недоумение в глазах мужчины, поспешил объяснить. - Он зачарован со времен Отряда Дамблдора, протеевы чары, Гермиона заколдовала его. Один такой галлеон у нее всегда с собой, мы иногда так общаемся. Я не знаю почему, наверное, это ностальгия по школьной дружбе, но это и самый безопасный канал связи, его невозможно отследить. Это вам, так вы сможете говорить с ней, но короткими фразами и, с учетом того, что таких галлеонов не один десяток, и почти все до сих пор у владельцев. - То, что я пишу, будет видеть каждый из них? - радость и сомнение смешались в его взгляде. - Да, она создала их на пятом курсе, не хватило знаний и умений конкретизировать чары, но тогда нам это и не было нужно. - Поттер как будто старался защитить подругу от очередной нелестной оценки бывшего профессора. - Поттер, вы понимаете, что ваша подруга гениальна? - он буквально задыхался от гордости. - Понимаю. Мы забываем о них, поэтому она не ждет, но будет рада тому, что вы с ней сможете говорить. - на лице Гарри появилась грустная улыбка. - Как работает? - Снегг хотел этой связи не меньше, чем глотка свободы. - Греется, а точнее обжигает. - Спасибо, Поттер. А теперь уходите и просто ждите от меня сигнала, делая вид, что выполняете свою работу. Снегг открыл дверь и выпустил невидимку в коридор, а сам прошелся по замку, чтобы не привлекать внимания к без надобности распахивающейся двери. Он был уверен, что Заборевски при всем доверии к нему сейчас на чеку.

***

Он не понял, как уснул, но, открыв глаза, увидел, что за окном алел рассвет. Ладонь горела огнем, и, выбравшись из сонного забвения, он осознал, что всю ночь сжимал монету в руке.

«Столько нет. Собираем Орден. Держитесь.»

От этих слов на разгоряченном металле все внутри сжалось и взорвалось тысячью ранящих осколков. «Откуда она берет силы на это?» Ответ он знал, он бы тоже цеплялся зубами за последний шанс только бы вернуть ее, только бы взглянуть еще раз в любимые золотисто-карие глаза. Он был в кабинете, когда кожу бедра опалило огнем через ткань брюк.

«ОТРЯДУ! Кабинет министра, 11:00. Гермиона.»

«Дело совсем плохо…». Он понимал, что тридцать человек — это минимум, который был необходим, но и этого не было у хваленого министерства. Его злило, что такая структура не может набрать в десять раз меньше людей чем горстка чистокровных семей Болгарии. Ряды ордена значительно поредели в финальной битве, и к бою из них было готово меньше половины, а Отряд Дамблдора сплошь состоял из детей войны, которые когда-то шли по щиколотки в крови плечом к плечу со взрослыми волшебниками, самоотверженно жертвуя собой. Здесь на их стороне был только запуганный до смерти местный министр, который метался из стороны в сторону в поисках помощи у других стран в попытках удержать под собой горящий стул. Снегг знал, что она костьми ляжет, чтобы набрать три десятка солдат, а если не хватит одного, то заставит себя родить раньше и встанет рядом с ними с поднятой палочкой. Теперь дело было полностью за ним: надо найти вариант их прибытия в школу. Тайных ходов было мало и все они контролировались, Выручай-комнату он бы уже нашел, если бы она была, исчезательный шкаф он искал вчера специально и не нашел…, должно быть что-то еще. Оставался самый идиотский и смертельно-опасный вариант - камин Тодорова. Он точно знал, что его считали двойным агентом и в «Наследии», и в министерстве. Тодоров присутствовал на собраниях «Наследия» и тут же являлся на встречи с министром. Когда он появлялся всегда пах жженым порохом, а значит перемещался через камин. Снегг схватил монету, наведя на нее палочку.

«Убеди министра пустить всех к нему и открыть им камин Тодорова.»

Прошло меньше минуты как Гермиона ответила.

«Буду пытаться. Он ему вроде не доверяет.»

Диалог шел стремительно и эффективно, навык понимать друг друга пригодился как никогда. - Он как я. Понять чей не могу. - Поняла. Когда? - Тридцатого марта. Тридцать первого будет переворот. - Смерть Гриндевальда? - Да. Битва должна быть в школе, в министерстве их больше. - Хорошо. - Знать должен только министр. После прохода связь каминов заблокировать. - Как вы выберетесь? - Выберемся, если параллельно аврорат вычистит министерство. Авроры чисты. - Я жду тебя! - Я люблю вас!

***

Аберфорт Дамблдор

Аврора Синистра

Алисия Спиннет

Анджелина Уизли

Андромеда Тонкс

Артур Уизли

Билл Уизли

Габриэль Делакур

Дедалиус Дингл

Джордж Уизли

Драко Малфой

Захария Смит

Кети Белл

Лаванда Браун

Ли Джордан

Минерва Макгонагалл

Молли Уизли

Нарцисса Малфой

Невилл Долгопупс

Падма Патилл

Паравати Патилл

Перси Уизли

Полумна Лавгуд

Септима Вектор

Флер Делакур

Чарли Уизли

Чжоу Чанг

3 аврора (останутся в министерстве)

Она терпеливо отправляла ему данные о составе по три фамилии за раз, сидя на диване в гостиной их дома со сложенными по-турецки ногами. - Милая, - Молли положила руку на плечо Гермионе. - тебе нужно отдыхать. - Молли, я не смогу уснуть… - Гермиона обхватила себя руками. - Если что-то случится… - Девочка моя, мы пережили очень многое, переживем и это. Я знаю, за кого ты боишься. Он очень сильный, он справится. - Молли поцеловала ее в лоб и нежно уложила на подушку. - Я боюсь за всех вас… - она прижала ладонь ко лбу в тщетных попытках его охладить. - Если бы я могла… - Но ты не можешь, милая. - Молли посмотрела на нее чуть строже. - Ты делаешь то, чего не могут сделать другие. У каждого своя роль, и ваша с Кингсли делать все возможное, чтобы поддерживать связь и активные переговоры. Дом Снеггов превратился в штаб-квартиру, где каждый готовился к битве, пытаясь охладить разум и разжечь сердце одновременно. На пороге появились Драко и Нарцисса Малфой. - Добрый день. Прекрасный дом. Вы выбирали? - женщина говорила будто пела, если и был живой пример королевских величия и грации, то это была она. - Добрый день. - от ее взгляда Гермиона чувствовала себя Золушкой в обносках на балу. - Нет, Северус. - Удивительно много света для него. - старание быть вежливой смешивалось с чувством собственного превосходства над девушкой по всем возможным фронтам от состояния сейфа до качества крови в венах. - Как вы себя чувствуете? - Все прекрасно. - столь своеобразные гости пускали холод по ее позвоночнику. - Спасибо, что вы откликнулись. - Я обязана Северусу больше, чем кто-либо. - высокомерный взгляд смерил девушку с головы до ног. - Поймете, когда станете матерью. Нарцисса уверенным шагом вальяжной львицы прошла в гостиную, оставив сына с Гермионой у входа. - Он выходил на связь? - Драко все еще не смог избавиться от этого вычурного высокомерия в голосе. - Сегодня нет. - в последнее время ей часто становилось холодно, и она обнимала себя руками, чтобы согреться. - Грейнджер, давай уже забудем? Не все тогда было так однозначно. - он пожал плечами. - Я пришел помочь крестному, а не поиздеваться над тобой. - Переживаешь, что аптечный бизнес без него не так уж и легко будет идти? - Гермиона и сама не понимала, зачем это говорит, но при виде лица высокомерного блондинчика, внутри все вскипало само собой. - Он мне ближе отца, Грейнджер, так что не суди о том, чего не знаешь! - он стиснул зубы до скрипа и дернувшись последовал за матерью. Кингсли объяснял собравшимся план действий с учетом всех мелочей. Они должны были пройти через камин из этой гостиной и оказаться в министерском кабинете в Болгарии за полчаса до полночи, а через четверть часа переместиться через камин Тодорова в его школьный кабинет. В это время в школе уже будут собраны все бойцы, которые тем же путем должны будут оказаться в министерстве ровно в полночь, но он к тому времени уже должен быть отключен от каминной сети. Время начала битвы становилось абсолютно очевидным, две стороны столкнуться за несколько минут до наступления полночи на третьем этаже школы Дурмстранг. Параллельно с этим сражением болгарские авроры будут чистить «Наследие» в министерстве, пока те прибывают в ожидании начала переворота. - А как обратно? Мы ведь не будем знать, что в министерстве, а они ничего не будут знать о нас. - Аберфорт Дамблдор задал резонный вопрос, который, казалось, родился в головах у всех слушающих. Кингсли откашлялся перед неотвратимым переходом к неприятному. - Этого мы не знаем. Есть два варианта развития событий. Первый: все пройдет по плану и спустя время вы вернетесь домой, но как именно, сможет сказать только Снегг. Второй: мы потерпим поражение. - Вывод напрашивается сам собой. - Джордж развел руками. - Или Снегг должен быть жив, когда все закончится, или нужно помолиться на болгарских авроров, чтобы они нам открыли путь домой. - Да. - Кингсли тяжело вздохнул. - Две приоритетные фигуры: Снегг и Обланск. Второй из них драться, разумеется, не сунется. Гермиона повела плечами от осознания своего положения и невозможности помочь. - Если в министерстве все закончится раньше, чем в школе, мы уговорим Обланска переместить авроров к вам в подкрепление. - она прижималась спиной к дверному косяку.

***

Заборевски сидел в большом кресле директорского кабинета со стаканом медовухи в руке. Глаза мужчины горели огнем предвкушения. - Что ты чувствуешь, Северус? - он смотрел на широкую спину, глядящего во тьму ночи, мужчины. - Каково это добиться того, чего так долго желал столько лет, правильным путем? - До тошноты. - он и правда чувствовал сильную тошноту, но от того, что в списке Гермионы не было ни одного незнакомого ему имени. Люди гибли на его глазах не раз, он убивал или пытались убить его, но ходить по крови он хоть и умел, удовольствия ему это не доставляло. Убивать и наблюдать за убийством незнакомых людей всегда проще, смерти близких же навсегда оставляют глубокий след в душе, который никогда не заживает, приходя в ночных кошмарах из года в год. Подсознание подкинуло ему образ парящего над обеденным столом Малфой-мэнора тела Чарити Бёрбидж, а потом и картину ее смерти. Она была одной из немногих, с кем он нормально общался в коллективе, от нее никогда не было осуждения или ложных обвинений, наверное, он мог ее даже назвать добрым приятелем. Но когда она умирала и просила его о помощи, он даже не поднял пальца, чтобы ее защитить. Такое не оставляет тебя никогда, ты живешь с этим каждую следующую секунду, лишь иногда отвлекаясь на то, что не причиняет боли. Страх, вот, что он сейчас чувствовал, страх, что кто-то из этих людей в списке погибнет, а он не сможет защитить. - О, да, друг! - мужчина смачно причмокнул губами после очередного глотка медовухи. - Я тоже волнуюсь. Я рад, что мы снова вместе, Северус, хоть и не хватает Игоря. Помнишь, как мы веселились тогда? Я вспоминал все эти годы то лето. Иногда мы с Игорем думали о тех временах, когда он еще был директором. Мы были так молоды и уже так умны и сильны, никто кроме нас не мог бы так легко омывать кровью предателей и отбросов лицо самой магии. Я так мечтал тогда быть с вами. Вы оставили друга ради дела, хорошего дела, и я вас понял, я вас не забывал ни на день, будто знал, что придет час, когда мы объединимся вновь ради общего блага. «Прямо в эту секунду приходит конец всем твоим мечтам, гребаный псих.» Через четверть часа в замок должны были войти британцы, и с каждой минутой становилось все сложнее сохранять спокойствие. - Где Тодоров? - Снегг повернулся к Заборевски. - Строит солдат в большом зале. - он сделал еще глоток. - Надо же, Северус, как все изменилось. Теперь мы не солдаты и не палачи, а наблюдатели и стратеги. Вот он вкус власти. Я строил планы больше двадцати лет, вынашивал идею, вербовал людей, убеждал чистокровные семьи Болгарии, учил студентов своим взглядам, и вот все случается прямо на глазах. Завтра ты станешь министром, а я перестану скрывать свою настоящую роль в игре. Мы сотворим новый порядок в стране, а потом вместе с нами воспрянет Германия, Британия и наконец Франция. Магическая Европа поднимется с колен, власть магглов рухнет, заложив фундамент для новой эры. За дубовыми дверьми послышались крики и звуки заклинаний, разбивающих стены замка. - Что это!? - Заборевски в ужасе подскочил с места. - Твой конец. - Снегг процедил слова сквозь зубы, вскинув палочку. - Ты предал меня? - медовуха тормозила реакцию. - Ты ведь был со мной… - Нельзя доверять тем, кого ты заставил остаться под угрозами жизни их любимых. - они шли по кругу друг напротив друга. Заборевски не мог поверить, он ненавидел предателей, но Снегг, его он считал близким ему человеком, он буквально жил воспоминаниями о нем. После того как они его бросили, он только и мечтал доказать ему, что он стоит внимания, что достоин места рядом с ним. Его желания всегда были постыдны, и он хорошо знал взгляды на них Северуса, но всегда мечтал просто иметь возможность быть причастным к жизни этого человека, не открывая ему своих откровенных причин. Он никогда не хотел причинять ему боль, но ему пришлось, иначе бы он не остался, а он был нужен ему как соратник и спутник сильнее чем кто-либо другой. Снегг не наносил удар мечась между «Авада Кедавра» и «Ступефай», между палачом и миротворцем. - Любимых? Не рассказывай мне, что ты мог полюбить грязнокровую малолетнюю шлюху! - в его голосе буквально сочился яд вперемешку с обидой. - Сектумсемпра! - Хуже, чем быстрая смерть, но и он давно хуже палача. Заборевски истекал кровью на полу директорского кабинета, медленно теряя рассудок от боли. На минуту Снегг задержал на нем взгляд, и стремительно вышел в самое пекло разворачивающейся битвы с палочкой наизготовку. Студенты старших курсов и бывшие выпускники (Снегг не ожидал такого подкрепления) дрались на смерть, пыл собственных убеждений застилал их глаза, выражаясь зелеными вспышками на кончиках их палочек. Взрослые волшебники явно стремились избежать убийств и обходились оглушением, парализацией, связыванием и обезоруживанием, в попытках сохранить жизнь глупым подросткам, ослепленным речами влиятельных учителей. Заклинания летели в него со всех сторон и отражать их было все сложнее, стараясь не отбросить в своих. Он сам не понял, как оказался в самом эпицентре спиной к спине с Вектор. - Сколько их? - она пыталась выстраивать щиты, но те рушились под напором десятков оглушающих не успев сформироваться. - Сотни. На какой-то момент они потеряли друг друга, и компанию ему составили Нарцисса и Аберфорт. - Где Драко? - он искренне боялся за крестника. - Внизу с Поттером занят преподавателями! - на мгновение она взглянула ему за плечо. - Ступефай! Студенты вели себя как инферналы, стремясь к цели без весомых на то причин, но именно поэтому их ряды быстро редели. Но и у них тоже были потери: он видел, как зеленая вспышка заклинания ударила в Дингла, видел, как погибла Андромеда, и мысленно просил Мерлина этим обойтись. За поворотом коридора их ждала новая группа противников во главе с Тодоровым, казалось, тот пытается разобраться с ними Снегг или против, но тот даже не заметил его, отражая и нанося удары в бою сразу с пятью врагами. Боковым зрением он заметил зеленую вспышку, отразить ее он бы не успел, и даже не понимал в него ли она направлена. - Нет! - такой знакомый женский голос пронзил общий вой боя, что его сердце пропустило удар. Септима Вектор закрыла его от убивающего заклинания собой, и упала прямо в его инстинктивно протянутые к ней руки. Миг длился всего несколько секунд предсмертной агонии, за которые она успела сказать то, что боялась произнести все эти годы. - Я люблю тебя, Северус… будь… счастлив… - ее веки тяжело опустились, навсегда закрывая пронзительно-огненные глаза, будто отпуская единственное, что ее держало. В его голове будто кто-то стучал в гонг, кровь пульсировала в венах, норовя разорвать их и выплеснуться наружу, он поднял потемневшие от горя и ярости глаза на растерянного Тодорова, и уже не мог контролировать свои действия. - Сектумсемпра! Авада Кедавра! Сектумсемпра! - он продвигался дальше по коридору, оставляя за собой десятки трупов, одержимый собственной болью. Его плечи обхватили чьи-то руки прижимая его к нише в свободной от боя части коридора. - Северус, остановись! - Макгонагалл смотрела на него испуганным, но пронзительным взглядом. - Что ты делаешь? Он был как в бреду, ему было плевать на все вокруг, он знал, что такое любить, когда не любят тебя, он клялся себе, что никогда не причинит никому той боли, которую причинила ему Лили, а в итоге, прикрывая его, погибла женщина, отвергнутая им ради другой, как и он когда-то. Он впервые за двадцать с лишним лет понял, что Лили не могла поступить с ним иначе, не могла отказаться от Джеймса ради близкого, но нелюбимого человека, как и он не мог отказаться от Гермионы ради чувства Септимы. - Сколько погибших? - гонг в голове понемногу стихал. - Наших трое, но это здесь, что у Поттера, я не знаю. - Минерва все еще не отпустила его плечи. - Северус, ты нужен им, тут после твоей прогулки стало тише. На первом этаже было кровавое месиво, и, если наверху непростительными кидались только болгары, то здесь ими уже не чурался никто. - Сектумсемпра! - Поттер в отчаянии легко вспомнил наследие Принца-полукровки. - Сектумсемпра! - в другом конце этажа Малфой пытался справится с двумя преподавателями. - Авада Кедавра! - прикрывая голову под шквалом заклинаний прямо к нему бежала Лаванда Браун, раскидывая непростительные на авось. - Профессор! Слава Мерлину, вы здесь! Лаванда, как ребенок, заскочила ему за спину, цепляясь за возможность перевести дыхание. Снегг вступил в бой молниеносно, но непростительных больше не применял, они будто застревали в горле. - Лаванда, есть погибшие? - больше всего на свете он хотел услышать отрицательный ответ. - Да. - ее голос дрожал, она плакала. - Обе Патил и Смит. - Черт! - шесть человек полегли из-за революции в чужой стране. Они еле стояли на ногах, за окнами замка занимался рассвет, значит в бою они были уже пять часов минимум. В школу ворвались авроры болгарского министерства, когда они уже почти были не в состоянии дальше сражаться, и это открыло второе дыхание. Болгарский аврорат не брезговал запрещенными заклинаниями, чем сильно был удивлен Поттер. - Северус, если авроры тут, то министерство чистое, сможем уйти. - Гарри еле дышал. - Пошли наверх. Не понимаю, почему они еще не здесь. - Снегг махнул рукой в сторону лестницы. Наверху была полная тишина, но дверь в холл этажа была заперта. На заклинания дверь не реагировала, даже на бомбарду. - Дверь заблокировали! - им кричала Нарцисса. - Мы пробовали все, что могли. - Уходите через камин Тодорова! Внизу авроры, мы справимся! - Снегг и Поттер перевели дух лишь на секунду и снова ринулись вниз. С прибытием авроров дело пошло легче, и к их приходу уже ни осталось ни одного живого из «Наследия». - Они не оставляют живых. - Чжоу Чанг сильно трясло. - Добивают даже раненых и связанных. - Мисс Чанг, у них другие законы. - он положил руку на плечо девушки, абсолютно не ожидая, что та кинется к нему и разрыдается на его груди. - Как… Как вы так спокойно реагируете на смерть? - она цеплялась за его сюртук как за спасительную шлюпку. - Я не убила никого даже в битве за Хогвартс, а здесь… мне пришлось. - Мисс Чанг, возьмите себя в руки. - он говорил тихо, но его баритон всегда заставлял людей приходить в себя. - Нам всем есть за что себя казнить после этой ночи, но давайте это сделаем, когда вернемся домой. Из другого конца холла прямо к ним шел достаточно высокий мужчина с длинными растрепанными волосами и рассеченной губой, только увидев его, Снегг почувствовал, что у него самого в очередной раз сломан нос и разбита губа. - Мистер Снегг, мистер Поттер. - он пожал руки обоим мужчинам. - Николай Христов, глава болгарского аврората. - На третьем этаже заблокирована дверь, часть наших людей ушла через камин в кабинет Тодорова в министерстве. Убитые и задержанные «Наследия», а также, возможно, и наши погибшие до сих пор там. - Снегг отчитался так четко и безэмоционально, что Поттер приоткрыл рот от удивления. - Спасибо за помощь. Вы отличные бойцы. Наверху мы разберемся. - он махнул рукой в сторону одного из авроров. - Илиев сообщите министру о необходимости связи с мисс Грейнджер по вопросу доставки британских погибших на родину. Аврор только кивнул головой и вышел за двери школы. - Мы бы хотели тоже вернуться домой. - Поттер не чувствовал ног и еле удерживал палочку в руке. - Конечно. Вы уйдете вместе с нами через портал в наше министерство через… - он поднял руку с обычными маггловскими часами на запястье. - десять минут. Гробовая тишина школьного холла, казалось, отражается от стен и разбивается в центре на миллионы ультразвуковых волн, которые заставляют перепонки дрожать, создавая свист в ушах и порождая жуткую головную боль у всех присутствующих. Время остановилось, даже не пытаясь протикать чертовы шестьсот секунд чуть быстрее.

***

Лучи закатного солнца опаляли золотом все поверхности гостиной, заставляя стоящих в очереди у камина жмурить глаза. Гермиона и Джинни смотрели на зеленые пыльные вспышки в камине, представляя невыносимость предстоящего ожидания. Как только в камине исчез последний из уходящих Невилл Долгопупс, подруги опустились на диван и откинулись на подушки. - Нужно отдохнуть и идти в министерство. - Гермиона глубоко вздохнула, поглаживая рукой маленьких непосед у себя в животе. - Ты со мной? - Спрашиваешь? - Джинни вскинула брови. Через четверть часа обе девушки уже составляли компанию Кингсли Брустверу в его министерском кабинете. - Скорее всего битва уже началась, у них ровно полночь. - Кингсли взглянул на Гермиону. - Надеюсь скоро министр выйдет на связь. - Да. - она заламывала пальцы от волнения. - Нужно сразу же обсудить помощь авроров после чистки министерства. Джинни наматывала круги по кабинету министра время от времени покусывая подушечку большого пальца правой руки. Время шло так медленно, что казалось остановилось вовсе. Даже близнецы прекратили свои баталии и, видимо, тихо спали, хотя то ли от усталости, то ли от нервов невероятно тянуло низ живота. Они провели в тишине собственных мыслей больше часа прежде, чем у Гермионы начались схватки. - Как же не вовремя, Мерлин! - пережив минуту дико-болезненного спазма, Гермиона тяжело дышала. - Нужно в Мунго. - Джинни положила ладонь на плечо подруги. - Нет. - она вытерла испарину со лба. - Я читала, что схватки это не повод сразу бежать в больницу, нужно дождаться пока они станут регулярными по одной минуте каждые пять минут. У нас есть время, сейчас еще интервал большой. За час у Гермионы было четыре схватки, и по ее словам до реального начала родов еще было очень далеко, но путем переговоров и уговоров она согласилась отправиться в Мунго сразу после связи с министром Болгарии. Джинни приложила все свои силы для достижения этого результата, а Кингсли, казалось, так боялся остаться без лучшего дипломата всех времен и народов под боком, что готов был смириться с вероятностью рождения детей Северуса Снегга прямо в его кабинете. Схватки участились, были долгими и очень болезненными, но несмотря на то, что прошло уже около трех часов с начала битвы, а на связь никто не спешил выходить, Гермиона была непреклонна в своем решении по поводу больницы. Обланск вышел на связь только к трем часам ночи, когда схватки Гермионы повторялись с завидной частотой, и сообщил о взятом под контроль авроров министерстве. - Министр Обланск, какие новости от наших людей? - Гермиона сквозь пронзающую боль и, самопроизвольно наворачивающиеся от нее, слезы снова села за стол переговоров. - Битва продолжается уже почти пять часов. - Никаких, мы открыли камин Тодорова только сейчас, когда в министерстве не осталось ни одного из «Наследия». Никто не возвращался. - Обланск смотрел на руководителя Британии по международным отношениям, не скрывая своего изумления ее растрепанным и помятым видом. - Министр Обланск, мы требуем, чтобы авроры болгарского министерства магии немедленно прибыли в качестве подкрепления к нашим людям в Дурмстранге. - она сжала руки в кулаки до белых костяшек, переживая очередную схватку. - Конечно-конечно… - министр болгар будто растерялся от ее тона, и сам был поражен своей несообразительностью. - Так займитесь делом! - Гермиона выходила из себя, когда почувствовала, как из ее промежности хлынуло рекой что-то горячее. Переговоры были окончены, и Гермиона, дрожа от боли очередной схватки и страха не успеть в Мунго, вцепилась в предплечье подруги. - Джинни, мне срочно нужно в Мунго! – стоять прямо у нее почти не получалось. – Через камин похоже, что уже нельзя. Бруствер скинул мантию, оставаясь в рубашке и брюках, от стресса у него тряслись руки и потел лоб. - У входа в министерство стоит служебный автомобиль, вас отвезут. – он судорожно отправил патронуса для водителя. Гермиона была вне себя от боли, цепляясь руками за обивку заднего сидения. Она много читала о родах, схватках, потугах, но сейчас не могла вспомнить ни одного книжного совета, ей хотелось просто кричать от боли, и поскорее закончить этот ад. Боль от схваток была сравнима с болью от круциатуса, и она вспомнила те пытки Белатриссы в Малфой-мэноре, мысленно впервые поблагодарив ведьму за тренировку. В приемном отделении Мунго их встретила милая медсестра, которая уже давно была оповещена об их приезде. - Мисс Грейнджер, проходите в палату 113, там вас уже ждет целитель. С вами будет подруга или муж? – последний вопрос явно был задан из-за праздного любопытства после массы новостей по поводу ее личной жизни в «Пророке». - Вы видите здесь мужа!? – Джинни вскипела, ошеломленная наглостью девушки. – С ней буду я, но если кто-то еще придет, то пропустите. В палате их действительно ждала целительница – Ким Руссо, она показалась довольно приветливой и, взмахнув палочкой сообщила, что до самих родов еще примерно час, но сейчас начинается период активных схваток. Гермиона смирилась с необходимостью переодеться в белую льняную сорочку с завязками на спине и, уперевшись руками в подоконник больничного окна, пыталась дышать, но получались лишь рычащие звуки, как у львицы во время охоты. Джинни, несмотря на собственное интересное положение, самоотверженно массировала поясницу подруги, стараясь дышать вместе с ней, чтобы той было проще контролировать дыхание. Однако, в голове уже зарождался страх за саму себя, которой скоро самой придется через это пройти. - Мне нужен Северус! Джинни, мне очень нужен Северус. – глаза были полны отчаяния, будто он был единственным человеком способным избавить ее от этой боли. Джинни опустила взгляд, принимая все происходящее за личную драму подруги, и совсем не могла найти слов, которые бы могли успокоить Гермиону. - Милая, ты ведь понимаешь, что это невозможно сейчас? В палату ворвалась Молли Уизли с растрепанными волосами и в порванном платье. До Гермионы плохо доходил смысл увиденного сквозь пелену ошеломляющей боли, но как только очередная схватка схлынула, она осознала, что приход Молли либо счастье, либо горе. - Молли, где Северус? – глаза горели неподдельным страхом или даже ужасом. – Что с Северусом? - О, дорогая. – Молли Уизли обняла девушку, которую любила как свою дочь. – Они еще там, милая. Нас заблокировали на третьем этаже, мы не смогли спуститься к ним, но за минуту до нашего ухода Северус и Гарри пытались открыть к нам дверь, значит, внизу тоже уже было спокойнее. Когда мы прибыли в болгарское министерство, то их авроры уже были в школе, значит, им уже ничего не угрожало. Они вернуться, как только смогут. - Как все прошло? – Джинни беспокоилась за мужа не меньше, чем Гермиона. - Давайте обсудим это после того, как на свет появятся малыши. – Молли строго посмотрела на дочь, будто она ведет себя как глупый ребенок. Гермиона, отбросив растрепавшиеся волосы, с невероятной силой схватила за руки Молли. - Он жив!? Молли, он жив!? – она срывалась на крик, обуреваемая собственным страхом. – Пожалуйста, скажи правду! - Милая, когда мы уходили, он был цел, но чем все закончилось я не знаю. – Молли перехватила руки Гермионы за запястья. – Пожалуйста, дорогая, думай сейчас о себе и своих детях. В палату легкой походкой вошла целительница Руссо, улыбаясь спокойной доброй улыбкой, направляясь к Гермионе. - Давайте приступать к родам, мисс Грейнджер. – она указала на гинекологическую кушетку, приглашая расположиться на ней пациентку. – У вас полное раскрытие, и, если вы будете внимательно меня слушать и делать все, что я говорю, то малыши появятся на свет в ближайшие полчаса. Она повернулась к Джинни и Молли, не смахивая с лица улыбки. - Я рекомендую, чтобы в палате остался кто-нибудь один, потому что со мной будет работать еще один доктор, и нам, пожалуй, будет немного тесно.

***

Из камина в кабинет министра Бруствера выходили абсолютно изнеможденные, испачканные кровью волшебники в изодранных одеждах: Лаванда Браун, Драко Малфой, Симус Финниган, Чжоу Чанг, Ли Джордан, Джордж Уизли, Анджелина Уизли, Флер Делакур, Габриэль Делакур, Билл Уизли, Гарри Поттер и Северус Снегг. Бруствер завороженно смотрел на дюжину волшебников с разбитыми лицами, и горящими огнем боли глазами. - Какие потери? – он уже знал о смерти Септимы Вектор, Дедалиуса Дингла и Андромеды Тонкс, но по его подсчетам вернулись не все, а камин перестал взрываться зелеными вспышками пламени. - Парвати и Падма Патил, Захария Смит на нашем этаже. – Снегг не поднимал глаз, потирая переносицу только что восстановленного эпискейтом носа. - Об остальных потерях я знаю, там Андромеда Тонкс, Септима Вектор и Дедалиус Дингл. – Кингсли постепенно свыкался с видом измученных боем волшебников. – Я уже знаю об уровне ожесточенности сражения, но министерство обязывает вас сдать свои палочки на диагностику применяемых вами заклинаний. Поттер и Снегг переглянулись между собой, а после и с остальными, среди них не было ни одного чистого от непростительных заклинаний волшебника. По законам Британии прямо отсюда они должны отправиться в Азкабан.

***

Дверь кабинета министра открылась, и с охапкой их палочек в кабинет вошел молодой невыразимец. Он молча положил палочки на стол министра и раскрыл пергамент перед собой. - Читайте, Майер. – Кингсли уже понимал, что не услышит ничего хорошего. - Габриэль Делакур – три, Чжоу Чанг – шесть, Лаванда Браун – восемь, Драко Малфой – семнадцать, Симус Финниган – семнадцать, Ли Джордан – двадцать одно, Флер Делакур – двадцать три, Анджелина Уизли – двадцать три, Джордж Уизли – двадцать семь, Билл Уизли – тридцать, Гарри Поттер – тридцать семь, - Снегг понял тенденцию возрастания, и понимал, что он порвал все рекорды среди этих ребят. – Северус Снегг – сорок шесть. Дослушав список, Бруствер проводил взглядом невыразимца и с силой ударил ладонью по столу. - Прямой путь в Азкабан для каждого! Что было у вас в голове!? – он был зол, буквально пытаясь метать молнии. - Мы просто пытались выжить! – буквально взвилась Лаванда Браун. – Если бы к нам не спустился профессор Снегг, мы бы были мертвы. Вы не можете нас обвинять, вас там не было, вы отправили нас на верную смерть, а теперь обвиняете за то, что мы защищались!? Снегг отлично знал на личном горьком опыте, что такие разговоры в министерстве ни к чему хорошему не приводят. Он помнил, что такое аврорат, невыразимцы, а уж тем более Визенгамот и Азкабан. Он резким движением руки усадил Лаванду Браун обратно на свое место, в попытках остановить ее истерию, и, хвала Мерлину, Чжоу Чанг, обняв подругу, помогла остановить этот поток. - Вы хотите сказать, что остановить школьников вы не могли без непростительных заклинаний? - он взглянул на пергамент от невыразимца у себя на столе. – Среди вас очень часто использовалось заклинание «Сектумсемпра», что это? Он понимал к чему ведет разговор, если сейчас начать считать сколько раз использовалось это заклинание, то цифры увеличатся вдвое. — Это мое личное заклинание, я его автор. – Снегг встал между своими бывшими студентами и министром, будто указывая на то, что вся вина лежит на нем. – Наносит порезы несовместимые с жизнью из-за стремительной кровопотери. Бруствер сжал челюсти до обеления скул. - То есть вы учите этому студентов? Убивающим заклинаниям времен Пожирателей смерти? Сидящие позади Снегга волшебники подскочили с мест, выступая рядом с бывшим учителем в его защиту. - Нет, это не так! И вы это знаете, министр! – Поттер выходил из себя. – Все студенты были на третьем этаже, мы столкнулись с преподавательским составом, которые не чурались непростительных заклинаний, и пока мы пытались быть белыми и пушистыми потеряли Патил и Смита. - Профессор Снегг не виновен в том, что мы защищались, он никогда нас не учил ничему подобному, нас этому научила война! – Чжоу Чанг так кричала, что вцепилась в рукав Снегга, будто пыталась его оторвать. - Вы на что намекаете, Кингсли? – слова Чарли Уизли звучали фамильярно, нагло и с вызовом. Он давно являлся гражданином Румынии, и не боялся угроз британского министерства, а выпады Бруствера в сторону Снегга его вывели из себя. – Вы судите его за то, что он защищался и защищал! - Если уж на то пошло, и вы судите по прошлому, то… - Драко задрал разорванный рукав рубахи, обнажив метку Пожирателя. – что скажете обо мне? Тоже в Азкабан? - Мы шли туда не ради министерства и не ради чертового мира во всем мире, а ради помощи профессору Снеггу, которому не смогло помочь ваше хваленое министерство! Так, что не этому министерству нас судить. – по щекам Анджелины катились слезы. Бруствер не успевал возражать одному, как следующий начинал говорить. Он понимал, что эти волшебники не были никем иным как добровольцами, которые шли на смерть ради того, кто защитил их однажды ценой своей жизни. - Все свободны. – он опустился в кресло. – Можете забирать палочки. Профессор Снегг, ваша жена в больнице святого Мунго, возможно, вы уже стали отцом.

***

Гермиона сжимала руку подруги до хруста в суставах, откинув голову на подушку больничной кушетки. Ее лицо блестело от пота при этом будучи белым как у мертвеца. Боль от сжатых челюстей долбила по вискам заглушая все вокруг. Она с трудом разбирала, что говорит целительница Руссо, отвлекаясь на собственную боль и крик. - Я больше не могу! – у нее не было сил, она не могла больше тужиться, не могла дышать. Руссо была спокойна и невозмутима, видимо, потому что слышала это от каждой ведьмы на этой кушетке по три раза на дню. - Мисс Грейнджер, вы сможете, поверьте мне. – она положила свою руку на колено Гермионы. – Еще немного, главное дышите. Вы уже решили, как назовете малышей?  Вопрос целительницы вырвал ее из агонии собственной боли, на мгновение вернув в реальность. Она ждала его, правда, ждала, но время шло, скоро предстояли роды, малыши были активными, и ей хотелось с ними говорить. Она знала, что они ее уже слышат, улавливают все ее интонации, и она чувствовала, что должна обращаться к ним по именам. В голову всегда лезли пресловутые имена мертвых родственников и друзей, она даже думала назвать дочь Эйлин, но решила, что ничего подобного не хочет проецировать на своих детей. Северуса не было рядом, и в тот момент она не знала вернется ли он когда-нибудь (она и сейчас до конца не верила в то, что еще когда-нибудь сможет взглянуть в эти черные омуты глаз), поэтому выбрала имена сама. Среди ее знакомых не было ни одного человека с такими именами, и они были действительно очень красивыми: Агата – добрая и благородная, Арис – воинственный и сильный. Понравятся ли ему имена она не знала и старалась об этом не думать, честно сказать, она старалась не думать о его возвращении вовсе, чтобы не впадать в истерики и не обливаться слезами, поэтому фраза «папа обязательно вернется» была для нее под строжайшим запретом в милых беседах со своим огромным животом. - Да, Агата и Арис. – все снова закружилось под ударом очередной потуги. - Очень красивые имена, мисс Грейнджер. – целительница старалась расслабить ведьму поглаживая ее по лодыжке. – А теперь делаем вдох и на выдохе тужимся. - Я не могу… не могу. – она старалась, но сил не было. Перед глазами все расплывалось и превращалось в смазанные мазки бело-голубых оттенков, дышать стало больно, легкие горели огнем, а горло саднило от криков. Джинни подпрыгнула на месте от касания горячей тяжёлой руки ее плеча. Снегг отодвинул ее от кушетки, перехватив руку жены. В тот же миг она выскочила за дверь палаты, оставляя их наедине в самый главный момент их жизни. - Лучик, давай. – он положил руку ей на холодный лоб. – Я здесь… я рядом… давай. Еще немного. Она сжала его руку так сильно, что казалось ломает ему кости, переживая очередную потугу. - Отлично! Вы молодец. Давайте передохнем минуту. – Руссо шокировано смотрела на мужчину, который когда-то давно был деканом ее факультета. Он был в разодранном черном сюртуке, мантии, которую она помнила со школьных лет, не было, белая рубаха, с закатанными по локоть рукавами, была пропитана кровью, волосы небрежно забраны в хвост на затылке, а на лице виднелось несколько порезов. - Северус… - она обвила его шею трясущимися руками и притянула к себе, уткнувшись носом в его щеку. – Я не верю. - Гермиона, прости меня… - его голос впервые в жизни дрожал. – Я никогда больше тебя не оставлю. - Я люблю тебя… – ее перебил удар новой потуги. — Мисс Грейнджер, вам нужно тужиться, — раздался ровный голос Руссо, которая до этого молча наблюдала за сценой. — Головка девочки уже показалась. Ещё немного, и вы услышите первый крик. — Дыши со мной, лучик. — он придвинулся ближе, позволяя ей вцепиться в свою руку мёртвой хваткой. — Я не уйду. Больше никогда. Дыши. Гермиона посмотрела на него — сквозь боль, сквозь слёзы, сквозь годы любви — и выдохнула, прижимаясь затылком к подушке. Собрав все оставшиеся крупицы сил, она приложила большие усилия, чтобы сделать последний рывок. Первый крик разорвал тишину палаты ровно через шесть минут и тридцать три секунды. Северус считал в попытка успокоить бурю, бушующую внутри. - Привет, Агата. – голос Руссо звучал тихо и нежно, было понятно, что эта женщина всей душой любит свою работу. - Агата? – Северус приподнял одну бровь. - Да, Агата. – Гермиона расслабилась в ожидании новой потуги. – Тебе не нравится? - На мой взгляд, это прекрасный вариант. – он гладил большим пальцем костяшки ее руки, и не знал как благодарить Мерлина за то, что эта женщина была с ним всем своим естеством. Помощница Руссо отдала малышку в руки отца, и он не смог сдержать искреннюю улыбку. Маленькая, сморщенная, с пухлыми кулачками и тоненьким писком — она была самой прекрасной из всех созданий, что он видел за свою жизнь. Северус протянул малышке палец, и крохотная ручка мгновенно сжала его с неожиданной силой. У неё были тёмные волосы — совсем как у него, и, кажется, её глаза были янтарными, как у Гермионы. Мальчик родился через четыре минуты — громкий, с жатыми кулачками, готовыми бороться со всем миром. - Ну вот и Арис. Здравствуйте, молодой человек. – проворковала Руссо, передавая малыша медсестре. Когда на его руках оказалось оба его ребенка, у него перехватило дыхание. «Вот оно. То, ради чего стоит жить. То, ради чего стоит умирать, убивать, предавать и возвращаться.» - Они невероятные. – он не мог оторвать глаз от двух вертлявых позевающих комочков. - Мисс Грейнджер, - медсестра подошла к изголовью кровати с противоположной от Снегга стороны. – у нас есть два формальных вопроса. Можем их сейчас уточнить? - Да, конечно. - Гермиона кивнула, подтянувшись на локтях, чтобы присесть, мысленно благодаря всевышнего за то, что один взмах волшебной палочки целителя позволяет ведьме не переживать муки физического восстановления после родов. Девушке явно было неловко, но ей нужно было выполнить свою работу, и она, превозмогая себя все же задала два неприятных вопроса. - В карте указано, что вы не собираетесь кормить малышей грудью, все так и остается? - Да, ничего не изменилось. – Гермиона слегка улыбнулась, ощущая напряжение во всем теле медсестры. – Мне нужно приступить к работе уже через три дня, я не смогу быть с детьми постоянно. - Да, конечно… - этот вопрос явно давался ей еще сложнее, учитывая испытующий взгляд черных глаз, которыми на нее смотрел отец малышей. – И последний вопрос. Какую фамилию указывать в документах, Грейнджер или Снегг? Гермиона не успела открыть рот, чтобы ответить медсестре, как Северус дал ответ привычным грубым тоном, от которого у девушки дернулись руки. - Разумеется Снегг. – Гермиона поджала губы скрывая улыбку. - В таком случае, мистер Снегг, вам необходимо подписать разрешение на ношение детьми вашей фамилии, так как у мисс Грейнджер фамилия отличается. – девушка говорила тихо, опустив взгляд, будто провинившийся второкурсник. - Вы серьезно? – баритон становился только скрипучее и холоднее. - Таковы правила, мистер Снегг. - Конечно же он подпишет. Спасибо вам. – с милой улыбкой Гермиона спасла девушку из-под гнета черных суровых глаз и перевела взгляд на мужа. - Северус, я поменяла фамилию… - Я знаю. – он улыбнулся ей одним уголком губ. - Так было нужно. Я… я не смогла бы вести переговоры под твоей фамилией. – она понимала, что Северус испытывает гораздо больше эмоций по этому поводу, чем показывает. - Гермиона, я все понимаю. – он говорил, не поднимая глаз от малышей, устроившихся в уютных боксах. – Я знаю, что моя фамилия создает сложности для работы в политике, поэтому не против, чтобы ты оставила свою. - Северус, я не собираюсь оставаться Грейнджер. – она пыталась поймать его взгляд, но он смотрел куда угодно только не на нее. - Ты имеешь на фамилию Снегг столько же прав сколько и я, Гермиона. Это только твой выбор, для меня это не критично. – «оно и видно, профессор Снегг». Гермиона и малыши спали, восстанавливаясь от усталости, а он еще долго приходил в себя от всего пережитого за последнее время.