Фёдор

Отец, Виктор Васильевич То, что в детской творится сейчас - видеть не хотелось. Ни смятой постели, ни полураздетого блудного отпрыска, дышащего исключительным перегаром, ни очередных счетов, ни лица шофера, приволокшего Федьку вчера на плече. Но надо вставать, вразумлять, отправлять в школу... Как было хорошо, пока жива была жена. А теперь психолог говорит, что ребенок старается справиться с гневом на ситуацию. Вызывая гнев других. Отец сделал дыхательную гимнастику и все же заставил себя выйти к завтраку. Сын, Фёдор Если бы не пустынная жажда с мерзким вкусом во рту, Фёдор бы ни за что не сполз с широкой кровати. Стакан с водой, оставленный какой-то доброй или, скорее, вышколенной душой на тумбочке у изголовья, валялся на полу в небольшой луже. Пить хотелось зверски. Федя мученически глянул на себя в зеркало. И не скажешь, что это лохматое, мятое отражение - четырнадцатилетний наследник миллионного состояния. Не рублевого, конечно. Пацан в зеркале небрежно фыркнул. Именно - может себе позволить выглядеть, как приспичит! Только в голове противный звон. В памяти мелькала мозаика вчерашнего вечера и ночи. Впрочем, вспоминать не хотелось. Было весело, это точно. И ладно. Прошлепав, как был, босиком и в джинсах, сползших так, что трусы широкой полосой выглядывали над поясом, через коридор, потом через широкую гостиную в длинную столовую до холодильника, малолетний разгуляй, игнорируя кухарку у плиты, буркнул "привет" родителю за столом, выловил в холодных недрах бутылку минералки, скрутил ей крышку и с чувством присосался к живительной влаге. В голове прояснялось. Теперь стоило улизнуть снова к себе, отказываясь от завтрака. Заодно и от школы бы... Прикрыв скрывавшую его от взрослых взглядов дверцу холодильника, Фёдор качнулся в направлении гостиной. Отец, Виктор Васильевич -- Спасибо, Вера. - поблагодарил взрослый кухарку, вынесшую куриную запеканку и парящую чашечку с кофе. Пока она все это переставляла, делила и раскладывала, появился герой дальнейших действий, бледный и взъерошенный, вонючий, помятый и оскорбительно-равнодушный ко всему вокруг. -- Федор... - позвал взрослый и тон его оказался сух. Сын, Фёдор Проигнорировать. Всего лишь. Ну, - не услышал, задумался... Пятый шаг в сторону своего недешевого логова всё же застрял на ходу. Федя прикрыл глаза и тяжко вздохнул. Игнором от отца ещё никому не удавалось отделаться. Проще отозваться. Хотя, выносить вопросы и возможные укоры сейчас не было ни сил ни желания. -- Па? - неторопливо развернувшись, вяло изобразил отцу интерес наследник и снова смочил першащее горло шипучкой. Постарался сдержать ик и возвратные газы. Родитель не выглядел добродушным, но и Фёдору было не очень радостно сегодня по-утру. Отец, Виктор Васильевич Жду от тебя объяснений! - строго спрашивал отец, когда впервые увидел наследника в таком виде. И тогда Федька ещё извинялся и краснел, откровенно меньжуя собственной выходки. Во второй раз все прошло попроще: родитель заверял, что волнуется и любит, а Федор - что такого больше никогда не повторится. Третий раз состоялся по телефону, когда командировка толком ничего не позволила. В четвертый отец не разговаривал дня три, вынуждая сына одуматься. -- У тебя двадцать минут, чтобы собраться в школу, а вечером я тебя выпорю. В их случае уже вряд ли что-нибудь можно испортить сильнее. Сын, Фёдор Отец не одобрял Федины разгулы, от этого никуда не деться. Но не отказываться же от золотой тусы из-за этого? Фёдор почесал голую подмышку, скучно собираясь снова убеждать родителя в нормальности своих развлечений, если тот снова начнет свои выговоры, но поперхнулся воздухом. Что папка сделает? Выпорет?! -- Чево?!.. - на секунду выпал в осадок пацан, - Эээ... - тут же замотал нечёсаными лохмами, очухиваясь, и тут же выдавил самоуверенную ухмылку: - Ага! А что? Розги? Стек? Плеть? Кнут? - прошаренно подстебнул натянувшего маску невозмутимости родителя, - Ах-ха-ха! Пап! Вот ты завернул! Было неприятно при прислуге такую тупую угрозу от отца получать, Федя покосился на Веру и демонстративно фыркнул, допил минералку, приткнул пустую тару на полку и пошлепал в комнату. Отец отжарил в этот раз. Но в школу, все же, придется пилить. Сегодня, вроде бы, контрольный тест, блин. Отец, Виктор Васильевич В первую секунду испуг был. И это давало определенную надежду. Не хотелось бы этих модных у подростков из зажиточных семей "курортов" по избавлению от зависимостей. Проводив мальчишку взглядом, взрослый принялся завтракать, а когда Вера забирала посуду, распорядился наказать шофёру подыскать лавку попрочнее и поставить в детском крыле. Действительно, а почему бы не розги. Отец больше часа посвятил изучению вопроса. Скамья, привязь покрепче, десяток веток и Федька вспомнит на каком свете находится. Сын, Фёдор Несмотря на то, что шутку предок не пресек, хоть и не поддержал тоже, всё равно Федя себя немного стрёмно чувствовал, пока добирался до комнаты, лез в душ и приводил себя в более цивильный вид, обычно свойственный благополучному отпрыску. Намек, пусть и пустой угрозой, на физическую расправу - уязвлял. Где то в памяти остался обидный случай, когда совсем в малышовом возрасте отец Федю на свои колени опрокинул и по заду отшлепал... Но, вообще, радовало, что длинных моралей в этот раз не было и родительского бойкота тоже. Последнее ещё и финансов лишало. В лицее, куда Фёдора отвёз неразговорчивый с утра водитель, было уже не до досады на недовольного предка. Три теста, один из которых неподготовленный Федя однозначно завалил, практическое занятие по роботехнике, где учащиеся устроили бои сборных роботов, новенькая в классе, позвавшая всех завтра отметить свой ДР у бассейна в коттедже... День пролетел, здоровый подростковый организм совсем избавится от похмелья и Федя придумывал, как подкатить к симпатичной новенькой, когда наткнулся на новый предмет в широкой прихожей своей комнаты. Какая-то простушная грубая лавка в углу. Не в тему совсем в пацанском помещении. Обслуга что ли забыла убрать за собой свои приспособления? Фёдор пожал плечами, скинул сумку и пошел переодеваться в удобное к ужину, надеясь, что отец за день успокоился и не станет пилить мозг нотациями. -- Вер, у меня какая-то дурацкая деревянная скамейка стоит. Пусть уберут... - распорядился кухарке Федя, плюхаясь за стол и разваливаясь на стуле, ожидая подачи блюд. Отец, Виктор Васильевич -- Виктор Васильевич прикажет, и уберут. - вопреки обыкновению молчать с хозяйским отпрыском после его хулиганств, выдала Вера, знающая, что не только лавка дожидается заблудника, а ещё и мокрые ветки. Саша её весьма озадачил принесённым, - отмыть, листву срезать, в рассол уложить. Зачем рассол? Обеззараживать только если. Корыто все подстолье в кухне заняло... Обычно на хозяйского потомка не злились в доме. Но, этот раз оказался каким-то особенным. И чуть погодя эта особинка проявилась. Когда Саша привез хозяина домой. Отец не пошел в душ и не сел читать рабочие контракты. Он даже кофе не попросил, а нашёл первым делом наследника. -- Приготовился к порке? Сын, Фёдор На Верин ответ Фёдор озадаченно свёл брови, припоминая когда это отец про скамейку что то говорил. Не вспомнил и посчитал, что выспрашивать у кухарки не стоит. Она, как и шофер сегодня, на Федю без обычной приветливости глядела. Он что - вчера им грубостей с бодуна наговорил? Вчерашний поздний вечер в памяти был мутным. Было немного стыдно, но Фёдор это не показал, невозмутимо отужинал, не забыл поблагодарить, и вернулся к себе, по пути ещё раз оглядев ничем особым не примечательную лавку. Ерунда какая то. Отец появился раньше обычного. Федя, растянувшись на диване, строчил смешные сообщения на добытый номер новенькой одноклассницы и оказался не готов к возврату утреннего разговора родителя. К той угрозе. Совсем не готов. -- К какой?.. - снова опешил он на миг, таращась на отца. Они же утром отшутились. Потом смутился и разозлился следом. Не оставил предок дурацкие шуточки. Ну, ладно же. -- А ты что - уже накупил плетей, кнутов? Этих... Кандалов? - блеснул зубами в усмешке Фёдор, усаживаясь на диване выше и крутя айфон между пальцев. Отец, Виктор Васильевич -- Да, - коротко признался родитель, поставил портфель на столик, извлёк из него утреннюю газету с Фединой фоткой на первой полосе и жирным провокационным заголовком. -- Больше я откупаться не стану. - пояснил взрослый для тупеньких, - Твои выходки не остаются незамеченными и пришло время это прочувствовать. Одно дело - нести потери из-за происков конкурентов, совсем другое - вот эти фокусы. Раздевайся до последней нитки. Я тебя выдеру, дядя Федор. В последней фразе проскользнула и усталость, и надежда, и нотка отчаяния, но решимость никуда не делась. Отец позвонил прислуге и через полминуты на столике рядом с портфелем красовался свёрток из длинных зелено-коричневых веток и мокрого полотенца. Сын, Фёдор Федина ухмылка застыла. В смысле "да"? А потом поблекла. Это он что - правда тачки на стоянке у клуба покоцал? Газетенка крупным шрифтом орала, что так. Ну, что-то было такое, кажется, но и не один он там был! И у отца денег на сотню таких тачек хватит... Хотя, всё равно стрёмно. Впрочем, не это Федю на диване подобрало. Родительская угроза переставала казаться шутливой. Не тот тон, как бы Фёдор старательно не желал слышать очевидного. Которое слишком быстро ещё и перед глазами появилось. Похолодевшего Федю обдало жаром. Взгляд, наконец-то понимающе, перетек с прутьев на лавку и обратно - на отца. Да ну на фиг! Он реально всё подготовил! Но так же нельзя! То есть - что за дичь?! -- Блин. Смешно! Ветки? Нееет! Я требую плетей!!.. Ещё и персонал привлек. Пааап... - смех подростка вышел немного нервным, но старательным. Мокрый запах свежих прутьев добрался до Фединого носа. Прям реально, настоящие розги? Но вестись на демонстрацию Фёдор не будет. Раздеваться до гола - ха! Уши только вот не остывали. Отец, Виктор Васильевич -- Сам или Саша поможет. После вчерашнего - даже доплачивать не придется за непрофильный труд. Именно таким тоном отец вел переговоры - всегда с позиции силы, железно придавливая аргументами. -- И учти, пожалуйста, что лавка тут надолго. Акция не разовая. Попытка пацана надавить на унижение при обслуге после всех пьяных выходок выглядела особенно нелепо, но Федьку можно было понять. Поверить с первого слова в то, что субботнее кино заменено на порку почти невозможно. Сын, Фёдор Сегодня отец был слишком серьёзен. Холоден и суров. Феде редко такое от родителя доставалось. Не говоря о маме... Не говоря вообще о таком! Таком невозможном унижении. Фёдор захлопал глазами, пытаясь справиться со снова напавшей растерянностью. Так не в своей тарелке он себя ещё никогда не чувствовал. Совсем не верить отцу уже точно не получалось. Но и однозначно поверить, что отец в самом деле и водилу позовет, и за прут возьмётся, и Федю того... Ну, неееет же! А о том, что это и не "разовая акция" планируется, вообще мозг пацана отказывался воспринять. -- Пап, ну ты чего, - примирительно обрёл дар речи и хороших манер лицеист, усаживаясь на диване по-человечески, ногами на пол. -- Ладно тебе, хорош, прекрати. Я всё понял. Я же не отказываюсь, что накосячил... Ну, хочешь, давай я... отработаю?? Отрабатывать не хотелось. Но "жаренным веяло" наряду со свежестью розг на столе. И вообще, раньше Фёдору с отцом договариваться получалось. Да и родитель конфликты не приветствовал. Потому просто нужен компромисс. Отец, Виктор Васильевич -- Я хочу, чтобы ты перестал себя жалеть. И в этом вопросе подам пример: жалеть не стану. Ты, взрослый лоб, занимаешься вещами, способными навредить не только собственным здоровью и репутации, но ещё и моим делам. Очень так себе затея. По-хорошему ты меня не понял. Время торгов прошло. Других вариантов не будет. Родительский долг обязывает учить отличать полезное от дурного и никакого сомнения отец сейчас действительно не испытывал. Сын, Фёдор В Феде боролись совесть и упрямство. Ну, не считая пробивающегося исподволь какого-то детского страха, несмотря на озвученного "взрослого лба". А ещё хотелось оправдываться и спорить. Только отец так рубил фразами, что у Фёдора слова в горле застревали. Обидно ещё было. Пацан насупился. Папка в этот раз совсем не шёл ему навстречу. Типо лимит доверия сыну исчерпан? И что теперь? Бить?! Трындец. -- Я это... не хотел вредить, извини. И ну... не буду так больше, - взяла верх Федина совесть, заставляя хмуро обещать и извиняться в пол, - Но я ничего не сниму и ни на какую лавку не пойду! - перехватило инициативу упрямство и Фёдор исподлобья глянул на родителя: - Без вариантов! Отец, Виктор Васильевич - Больше, дядя Федор, уже и не нужно. - мягче отозвался взрослый провинившемуся отпрыску, сразу прикидывая, что дальше будет НО. Оно всегда лезет из наследника после извинений, будто простое раскаяние некомфортно. Искреннее ли оно тогда? Отец пожевал губу, выслушивая подростковую категоричность и позвонил Саше: -- Поднимись. Поможешь. Саша помогал и не в таком. Вместе с Виктором они были уже лет десять. За это время разное случалось. И жён потерять успели, и на рыбалку съездить на море, и заново женить чадолюбивого Сашу, который и с Федькой возился, как со своим: приемчикам учил, философии, стрелять, и даже курить разрешил для пробы когда-то (с секретом сигарету, разумеется, чтоб точно не понравилось), а теперь вот в чем угораздило поучаствовать. Сын, Фёдор Всё таки вызвал отец приятеля своего. Федя вскочил с дивана и загнанно метнулся по комнате. К столу, к шкафу, к подоконнику. Обернулся на отца, выпятил нижнюю губу: -- Пусть только попробует меня тронуть! Против самого Саши Фёдор ничего не имел. Даже наоборот - тот пацана и от шпаны раз отбил, и из хандры вытаскивал, и вообще мировой мужик был. Только Федю всё равно возмутило до пятен на лице, что кто-то ему "помогать" будет унизительное наказание получать. И пофиг, что против двух взрослых шансов у мальчишки вырваться почти нет. Почти. Зря что ли Федя борьбой в прошлом году занимался? Вошедшего в детскую Сашу пацан встретил напряжённой позой и сердитым взглядом. Отец, Виктор Васильевич Отец хотел напугать и впечатлить наследника. Напугал. Достаточно. И удивил. Неприятно. И теперь дело пошло так, что отступать не следовало. -- Не хочешь помощи, делай сам. - отрезал взрослый. - Ты заслужил хорошую взбучку и она у тебя будет! Из раза в раз скупать скандальные материалы, прикрывать твою дурость... Я дал тебе погоревать! Теперь настало время умнеть! И отвечать за свои решения. Для начала - так. Вот родитель и потребовал сатисфакции. Теперь решать Феде, будет ли больнее и унизительней, чем могло бы быть. Подходило время ввести мальчишку в компанию, но не таким же раздолбаем. Пусть учится думать о последствиях. Собственной шкурой - быстрее научится. Саша был в курсе событий. Не одобрял. Но не ему препятствовать в этих вопросах - дельного ничего не подскажешь. Пусть шеф сам решает. Он так и стоял у двери, наблюдая перемещения Федюхи. Чего там за дело - пацана поймать и связать. Может, наорет и передумает? Сын, Фёдор -- Не буду, - сразу же уперто буркнул Федя, отметая любые предложения на принятие взбучки что с помощью, что без. Дальше слушал отца насуплено, но практически без реакции. Только глаза отвёл. Как поступать дальше - было не ясно. Извинения не прокатили, обещания тоже, предла с отработкой не услышана, о жалости родитель высказался однозначно. Не надавишь, да и гордость не даёт. По сути, отец только одно оставил - лечь под эту стремную взбучку. Но так Фёдор на все тыщу процентов отвечать не хотел и не собирался. Было стыдно и обидно, и это злило. -- Устроил дичь! Я тебе кто?.. - возмущённо сорвавшись, не нашел подходящего оскорбления на свое текущее положение Федя, - Или тут что? Средневековье какое-то, отстой... СанСаныч, скажи?! - с последней надеждой обратился за поддержкой к молчаливому шофёру. Блин, он же вчера с бодуна не посылал его, правда?.. Отец, Виктор Васильевич -- Ну, знаешь, со времён средневековья все не так уж поменялось. - признал ситуацию СанСаныч. Отец посмотрел на бурчащего подростка и вытянул из вороха прут, ориентируясь на пенек потолще. Зелёный воспитатель туго сверкнул в закатном луче влажным боком и наделил комнату воистину шмелиным гудением, замерев у ноги родителя. Как раз посреди Фединых воззваний. Кто он тут сейчас всем очевидно. Не очень пока выздоровевший пациент. Пусть и признавший проблему. Родитель собирался накинуть к полтиннику ещё лишек, если Федор не угомонится. Но знал ведь, что не угомонится. -- Берём, Саш. - кивнул только и двинулся с правой стороны стола, а с левой отлип от двери водитель. Сын, Фёдор Между прочим, бежать Федя не планировал. Думал - потянет свои грабли Саша к нему, можно будет отработать нырок и подсечку. Как-то у Фёдора такой финт с водилой получался. И не свалился тот чудом. А в этот раз если ещё и подтолкнуть, то СанСаныч с позором грохнется, и Фёдор хоть как-то будет отомщен, несмотря на дальнейшее, на котором воображение пацана стопорилось. А вышло... Почему то длинная ветка в отцовском кулаке, до мурашек вспоровшая воздух, выбила Федю из накрученного самообладания. Или то, что взрослые разом двинулись, лишая толкового манёвра. Но пацан вжался задом в подоконник, зашарил позади себя, инстинктивно ища что-то себе в защиту, наткнулся на округлое, схватил и, не думая, метнул в родителя, вооруженного прутом. Глобус крутнулся, сверкнув металлическим ободом, а Федя метнулся вперёд и вниз, ныряя под стол и скользя дальше, собирая за ним ковер в гармошку чуть не до той самой дурацкой лавки. А там и дверь недалеко. Отец, Виктор Васильевич Родитель рубанул глобус веткой, как лихой казак шашкой, замахнулся на мальчишку, но пропороть удалось только воздух. А вот Саша оказался проворней. Пара секунд и поднимающийся подросток уже снова приткнут в гармошку ковра. И руки за спиной стянуты железками. Да не просто так, а туго, что дернуться больно. И ноги придавлены к полу - не лягнешься. А потом под животом ослабилось и вниз поползли штаны, а сам мальчишка оказался поперек лавки, больновато помявшей ребрами живот и дернувшиеся бедра. -- Тише, Федя. Синяков наловишь больше положенного. Саша выправлял тощее тело на лавке, притягивая шею, спину и под коленками обычными строительными ремнями. Очень милая получилась гусеница. Голозадая.