Monte-Karlo

Горячий бархат, нагретого солнцем песка Монте-Карло плавно сменялся прохладой бирюзовой волны. В воздухе разливался солоноватый аромат свободы, смешанный со сладким запахом тропического бриза, а где-то вдали едва доносились крики чаек.   Время здесь словно замерло.    На берегу — ни единого следа, лишь причудливые узоры, оставленные ветром и пенным прибоем. А оглушающую тишину нарушал только успокаивающий шум накатывающих волн.    Ноа Шнапп лежал на шезлонге, закрыв глаза, полностью растворившись в этом уголке спокойствия и умиротворения. Вечерние солнечные лучи ласкали его золотистую кожу медовыми прикосновения, а едва уловимый ветерок путался в волосах, от чего челка непослушно лезла в глаза.    Солнце, море и абсолютный дзен.    Зачесав влажные пряди на макушку, Ноа потянулся за бокалом текиллы-санрайз и сделал большой глоток. Кубики льда приятно затрещали под его губами.    Это был частный пляж. С прекрасным бунгало, на окраине Монте-Карло. Он арендовал его еще задолго до прибытия на формулу 1. Внес приличный депозит. Продумал все до мелочей.    Меню: в основном морепродукты, легкие салаты, фрукты.    Напитки: все для коктейлей, на днях ему посчастливилось взять пару мастер классов от бармена в клубе. Пора уже постигать и это ремесло   Особый плэйлист в spotify: Justin Bieber, Bad Bunny, Taylor Swift и т.д.    Он даже купил специальные плавки, ну. И все ради чего?   Правильно.   Ради их встречи.   Долгожданной, мать его, встречи, которая должна была наконец уже свершиться.   Финн Вулфхард.    Они не виделись целую вечность, если 4,5 месяца можно так назвать. Не потому что не хотели, потому что не могли. По разным не зависящим от них причинам. У Ноа был плотнейший график, по-другому это не назвать. Съемки, встречи, мероприятия. Работа кипела и он уже сбился со счета сколько перелетов совершил за эти несколько месяцев. У Финна был тур с концертами, запись альбома и вечные творческие муки.    Но самая главная причина крылась в другом….. И она была больнее всех:    Они не могли явить миру свои отношения.    Те редкие встречи, которые им перепадали время от времени были на столько короткими, что они не успевали даже толком поговорить. Просто набрасывались друг на друга и совокуплялись до потери пульса. А потом наступал новый день и реальная жизнь. Долгие мучительные прощания, слезы, а дальше каждый сам по себе. Так нужно.    И это сжирало их изнутри. Каждому по-своему.    Каждый справлялся с этим как мог. Финн просто уходил в себя, а Ноа пытался как-то спрятаться за рабочей суетой. Но зачастую психика просто не выдерживала и тогда случались они:    Ссоры.    Как и в этот раз. 

**** 

- Ты серьезно? Я и Артур? Ты вообще себя слышишь?   - Я прекрасно ВИЖУ, Ноа. И я еще пока молчу про этого итальянца, чье имя похоже на эту корейскую хуйню, которую я терпеть не могу.   - Его зовут Кими. Кими Антонелли.   - Мне по хуй, как его зовут. Мне не нравится, что ты терся в их компании последние несколько дней и не отвечал на мои звонки.   Сколько было пропущенных? Штук 20-30? Это еще цветочки.    - Я писал смс. Финн, я был занят. Это моя работа.   - Доводить меня до белого каления? Блеск!   - Боже, как ты невыносимо ревнив Вулфхард….   - Ты думаешь я железный? Ты знаешь, как все это действует на меня, Ноа.   И то правда. Он уже ни раз разбивал телефон об стену в порывах гнева, от тонны информации, которую лицезрел в твиттере и инстаграм.    - Финн…. Пожалуйста, давай не будем ругаться по телефону. Давай увидимся и поговорим. Я снял нам домик у моря на 2 дня. Я буду ждать тебя завтра. Прилетай, я прошу тебя…. Это единственная возможность наконец повидаться. Давай не будем все портить.   Брюнет молчал, лишь тяжело дыша в трубку.   - …. Финн?   - Я не знаю.   - То есть, как не знаешь? Что ты не знаешь?   - Я не знаю должен ли я уже приезжать. Должны ли мы продолжать все это. Я перестаю себя контролировать и не могу это вывозить…. Я устал прятаться. Устал жить вдали от тебя, от нас. И вдобавок видеть все это дерьмо вокруг тебя.    - Ты опять говоришь все в сердцах. Мы уже проходили это. Тебе надо просто прилететь. Пожалуйста, Финн.   - У тебя все просто, Ноа. Для тебя нет ничего сложного в этой жизни.   - Ты ревнуешь, это нормально.   - Не нормально то, что происходит вокруг. Все вокруг тебя совокупляют со всеми и самое ужасное, что ты специально даешь поводы, я же вижу это. Все эти взгляды, улыбочки, рррррр…., - горячо рычит в трубку.   - Ты сомневаешься в моих чувствах к тебе? Я бы никогда не посмел, Финн. Ты должен уже, наконец, блядь, высечь себе это где-нибудь!!!   А он сомневался. Он всегда сомневался в Ноа. И будет сомневаться до конца своих дней. Возможно, если бы они жили вместе, то все было бы иначе. В отношениях на расстоянии всегда будет место сомнениям и ревности. Тем более, самым ужасным был тот факт, что Шнапп в свою очередь вообще никогда не ревновал. Он не сталкерил соц сети, не закатывал скандалов. В их паре истеричкой был Финн, определенно. А Ноа был просто Ноа. Спокойным и рассудительным, простым и уравновешенным. И все это еще больше злило Вулфхарда, от чего в голове постоянно блуждали нездоровые мыслишки.    А действительно ли он любит его?   Но Ноа действительно любил. Любил до одурения. Любил до невозможности сильно, хоть не всегда показывал этого. Его разум уже давно капитулировал, оставив место только для этой всепоглощающей любви, в которой Финн вечно сомневался. Но он не переставал это доказывать, в момент их встречи. И тогда брюнет не на долго успокаивался, погружаясь в нее с головой….    Но лишь не на долго…. Пока разлука снова не вставала перед ними бетонной стеной. И пока снова кто-то где-то не дропал в сеть какой-нибудь новый шип с его шатеном.    Иногда в такие вечера Финн неистово корил себя, что влюбился в самого красивого парня на земле. Корил, что не пресек это в самом начале. Хотя как можно было это избежать? В него нельзя не влюбиться. Он идеальный во всем.    - Ноа…. Я…. Я не хочу продолжать этот разговор….   -  Ты приедешь?   - Я не знаю…. Я не знаю, Ноа….   Шатен ничего не ответил. Просто сжал трубку до побеления костяшек и через мгновение сбросил звонок. Что поделать, иногда и у него не выдерживали нервы. Он был ни в чем не виноват. Он просто делал свою работу. Виноваты все вокруг, кто придирался к каждой мелочи, а потом выносил это на всеобщий суд.    Брюнет не перезвонил.    Лишь спустя 15 минут, когда эмоции улеглись, Ноа открыл мессенджер и отправил сообщение с геолокацией виллы и подписью:    «Я буду очень сильно тебя ждать...»  

****

  Ноа Шнапп поставил бокал с напитком обратно, слегка утопив в песок, потянулся за телефоном и открыл чат.    Тишина.    Он прождал целый день.    Целый, сука, день на этой вилле, но не было не Финна Вулфхарда, не звонка, не строчки….   Сколько раз они так ссорились?    Раз сто?    Верно.   Как быстро они мирились?    Практически моментально.   Финн сам шел навстречу, едва Ноа успевал что-либо предпринять первым. Но оно было и очевидным, брюнет сам был виновником этих драм. Сам же и расхлебывал.    Прошли сутки. Ёбаных 24 часа с момента их разговора. Прямой перелет из Парижа до Ниццы занимал около полутора часа. Еще +/- столько же  дороги до княжества. Он мог уже давно быть здесь, он был быстро отходчивым в ссорах. Но нет…. Кажется, не в этот раз….   Не в этот раз….   Ноа опустил спинку жезлонга и прилег.    Сколько еще они будут выяснять отношения, пока Ноа окончательно не сойдет с ума? Все, что он хотел — это увидеть своего Финна. Побыть с ним эти два дня. Насытиться его губами, его телом. Он буквально расшибся в лепешку, что бы все это организовать.    А знаете, сколько было сунуто на лапу администрации этой виллы за безоговорочное соблюдение конфиденциальности?    Не будем о цифрах….   Да и не в них дело. Дело в том, что Ноа устроил ВСЁ для их встречи, а что устроил Финн?   Верно. Очередную истерику….    Но Ноа был очень терпеливым и выдержанным. Он понимал чувства Финна, хоть и не разделял их. Он ненавидел эти скандалы, но он любил своего брюнета и готов был прощать бесконечно все эти закидоны, лишь бы они всегда были вместе, лишь бы у них всегда было «мы»….   Солнце медленно склонялось к горизонту, превращаясь в огромный раскаленный шар, готовый погрузиться в спокойные воды. Небо плавно окрашивалось в разные оттенки: от мягкого персикового до глубокого пурпурного. Легкий бриз едва ощутимо касался кожи, а море к концу вечера вдруг стало гладким, как зеркало.    Такая странность. Спустя стольких месяцев бесконечной суеты, вдруг оказаться  один на один с собой. Видеть этот закат и понимать, что следующий скорее всего он тоже встретит в одиночестве.   «Он обязательно позвонит. Ему нужно время. Все будет хорошо. У нас все будет хорошо, просто не сегодня...»   Прокручивал в голове Шнапп. И пока он наблюдал, как воды поглощали в себя светило, телефон неожиданно завибрировал.    Шатен потянулся за трубкой. Смс.    Finn: 9:10 p.m Я надеюсь, тут есть еще один шезлонг?   Ноа не сразу понял, но потом инстинктивно обернулся назад, будто это сообщение кто-то повторил, но уже вслух.   В 20 метрах от него. На мостике у бунгало стоял Финн.    Его Финн Вулфхард.    Неожиданно ожидаемо.    4,5 месяца разлуки. И вот он тут. В Монте-Карло. В любимой заношенной клетчатой рубашке, с засученными по локоть рукавами. В коротких широких брюках и в нелепой бейсболке, едва державшейся на кудрявой макушке. Он стоял, оперевшись руками в бока и на его лице считывалась только одна единственная эмоция:   «Я так скучал по тебе, Ноа… Прости меня...»   Ноа тут же подскочил с шезлонга и преодолевая зыбучий песок, бросился в его сторону. Тот дернулся в ответ и вот спустя мгновение они вжались друг в друга телами.    Крепкие, почти собственнические объятия, в которых читалась вся глубина их чувств. Это был тот самый момент, когда физическое притяжение говорило громче любых признаний, обещая, что теперь всё будет в порядке, теперь все точно будет хорошо.   - Ноа… Прости…. Блядь, прости меня, пожалуйста…., - бубнил он в макушку шатена, еле сдерживая слезы, - я как всегда… полный ублюдок…. Прости меня, в тысячный раз, прости меня, малыш….   Шнапп уперся носом в кусочек оголенной кожи под его растегнутой рубашкой и вдохнув родной запах…, который был у него на подкорке, запах, который он узнает из тысячи, тут же обмяк, словно это было его единственным лекарством от всего на свете.    - Финн…. Боже… Перестань, пожалуйста….   - Просто скажи, что ты простил меня. Скажи мне это….   Ноа чуть отстранился, поднял голову и вот их лица, наконец, в сантиметрах друг от друга, а не в ёбаных милях….    - Конечно, я простил тебя, Финн…. Я простил тебя сразу же…. Разве могло быть иначе? Я люблю тебя… Черт… Как сильно я люблю тебя…. И как я скучал… Боже…   Он не медлит, не хочет тратить больше ни секунды на разговоры и тут же вцепляется в его губы. Финн бережно берет его лицо в свои руки и отвечает с такой нежностью и робостью, будто это их первый поцелуй, а губы Ноа — это то, к чему он стремился всю свою жизнь и вот, наконец, достиг своей цели.   От Финна пахло табаком и мятной жвачкой. Ноа пах морем и чем-то цветочным. Через минуту оба останавливаются и соприкасаются лбами.   - Я люблю тебя, Ноа Шнапп…. Я безумно тебя люблю. Я болен тобой. Ты моя болезнь в самой прекрасной ее стадии. Я хочу тебя всего… Я чертовски скучал…. Хочу каждый сантиметр твоей кожи, каждый изгиб твоего тела, каждую родинку. Я готов лететь за тобой на край света, ссориться, мириться и любить тебя до чертиков, каждый день выбирая только тебя….    Он говорил это, а Ноа уже молча давился слезами, пытаясь не рассыпаться на тысячи частей. Он всегда это знал, всегда это чувствовал, но когда Финн говорил это вслух — это действовало магически сильно, что он буквально немел и был уже где-то далеко, в другой галактике.   - Я знаю, милый…. Я все это знаю…. Потому что я чувствую тоже самое. И никогда, прошу, не сомневайся в этом…. Никогда….   Вулфхард сглотнул, тихо угукнул и его губы медленно расплылись в ленивой улыбке.    - Иди ко мне, - он подхватывает Шнаппа за бедра и подсаживает на себя, крепко сжимая его ягодицы, - ….ты стал легче….   - Есть немного.   - Это не немного, Ноа. И мне это не нравится.   - Тогда эти два дня накорми меня как следует, милый.   У Финна в глазах словно загорается огонек.    - Тебе даже не надо просить об этом. Ты получишь достаточно корма, любовь моя….   И тут в груди у Ноа снова что-то рушится.   - Тогда может перейдем уже к делу?   - С радостью, но пока…., - хитро смотрит в глаза шатена, - …пока я хочу сделать кое-что другое.   - …ч….то?, - Ноа едва успевает спросить, как Финн срывается с места и несет их в сторону воды и даже как-то умудряется по пути стянуть с себя кеды, - что ты задумал, Вулфхард?   Но тот ничего не слышит и просто исполняет то, о чем мечтал еще, когда летел в самолете.    Он жадно ищет губы Ноа, когда оказывается уже по пояс в воде и поцелуй становится уже не таким невесомым как раньше.    Ноа спрыгивает в воду и не отрываясь от лица Финна начинает расстегивать его рубашку, оголяя белоснежное тело, по-которому, он неистово как скучал.    И все вокруг будто замерло. Теплые, как парное молоко, воды моря, опускающиеся на землю виллы сумерки. И они…. Безумно влюбленные и безумно ненасытные, снова вместе.    - Я хочу тебя прямо здесь. Сейчас же, Ноа, - шептал Финн, зацеловывая его лицо и сжимая его ягодицы так сильно, что Шнапп, по-началу, будто бы хотел возразить насчет локации их грядущих утех, но тут же посылает весь свой рационализм в одно место и толкает Вулфхарда обратно к пляжу, попутно расстегивая ремень его брюк.   Когда их одежду легонько прибивал к берегу прибой, они уже лежали на песке. Финн навис сверху, проводя руками по груди Ноа и одаривая его таким взглядом, будто пытался вспомнить каждый дюйм любимого тела.   У входа в бунгало зажглись фонари и в теплом свете Шнапп казался не то, что красивым, а просто -люто-крышесносно-непозволительно-сексуально-бесподобным. Да, именно так Финн и подумал.    Его тело расслаблено, но в линиях плеч и рук читалась какая-то скрытая сила. Загорелая кожа, местами чуть обветренная, с россыпью мелких веснушек на плечах, на щеках. Линии лица стали еще более выразительными. Длинные ресницы отбрасывали тонкие тени на скулы, а на губах - еще одна тень, тень легкой улыбки, будто Ноа видел самый прекрасный сон на яву.    И, о Боже, эти изумрудные глаза. В приглушенном свете они казались двумя магическими кристаллами. Они не просто отражали угасающий свет — они его порождали. И казалось, что это не глаза смотрят на него, а сам сумрак смотрит из них — спокойно, внимательно, бесконечно.     - Господи, Ноа…, - он провел ладонью по горячей щеке Ноа.   - Что?   - Ты непозволительно красив. Ты… Ты… Черт, ты просто какое-то божество….   Ноа широко улыбнулся той самой кроличьей улыбкой и Финн, не сдержавшись от переизбытка чувств, рухнул головой на его грудь.   - Ну вот. Ты меня добить хочешь?   - Малыш, мы еще даже не начали трахаться, а ты уже умер? Что будет с тобой потом?   - Потом я сам тебя убью, что бы ты точно никому не достался, даже мне. Серьезно, Ноа. Я не шучу. Нельзя быть таким. Я буду писать жалобы на тебя.   - Даже после нашей смерти?   - Да. Их будет огромное количество. Суд заебётся отвечать.   - Замолчи, Вулфхард, - Ноа приподнял голову брюнета и посмотрел в его глаза. Они казались еще темнее, лицо чуть хмурое, стеклянное, но Шнапп был готов рассмеяться во что есть сил, - просто возьми уже меня, как ты хочешь…. Оставь бедных юристов в покое, ну?   Волны едва слышно продолжали что-то шептать и ласково касались их ступней. Изголодавшиеся промежности во всю пульсировали под их телами и Финн тут же понял, что слишком много говорит и тратит их драгоценное время на разговоры. Хотя для него это не ерунда. Он любил говорить о красоте своего Ноа, он не мог молчать о ней и если бы было можно, он написал бы три тома на тему «как сексуален его парень». Напечатал бы в одном экземпляре и положил на полку вместо Библии. Именно так.   Он чуть приспустился назад, проведя рукой по торсу Ноа и дойдя до эрекции, слегка провел по всей длине языком и слизнув уже вовсю сочившийся предъэякулят, кинул исподлобья взгляд на шатена, который уже смотрел куда-то в небеса, тяжело дышал и пальцами касался своих губ.    То еще зрелище. Он всегда так делал и везде, в тик токах, на публике и... даже во время секса.    Сделав несколько  влажных дорожек языком по пульсирующей артерии от головки до машонки, Финн, сам уже изнывая от желания, резко поднялся и, широко раскинув ноги Ноа, сначала попытался не упасть в обморок, от того, что видел перед собой, а потом встряхнул голову протянул Ноа свою ладонь.    - Мне нужна твоя слюна, малыш. У тебя достаточно влажный рот?   Ноа сбивчиво кивнул, привстал на локти и собрав всю влагу, сплюнул в ладонь Финна не отводя от него глаз.   Минута. Финн кончит через минуту. Можете засекать.     Брюнет чуть размазал лужицу, а потом растер ее по головке своего члена.    - Я не буду растягивать тебя пальцами, милый. Не могу терпеть.   - И не нужно. Давай уже, скорее, иначе я умру.   - Встань на колени. Хочу видеть твою задницу, Ноа.   Шнапп тут же исполняет приказ. Встает на колени, чуть приспустившись вниз и выгнувшись в спине, от чего Финн на секунду забывает, как вообще пользоваться членом.   Он подвигается чуть ближе, скрипя коленями о песок, и Ноа, чувствуя влажную головку Финна чуть насаживается и издается громкий стон.    Он тоже кончит за минуту. Будьте уверены.    4,5 месяца бесконечной мастурбации и вот это свершилось. Ноа не тянул, насаживался без промедления, немного кривясь от боли.   Естественно, 4,5 месяца воздержания. Практически пост.  Но даже эта боль доставляла ему удовольствие.    Финн уже был весь в агонии и когда его член вошел до упора, притянул Ноа к себе, одной рукой обняв за плечи, а другой сжав его талию.    Картина маслом. Монте-Карло. Вечер. Одинокий пляж. Финн Вулфхард и Ноа Шнапп трахаются на уже остывшем песке. Мокрые, соленые. Они стонали так громко, что Ноа пытался дотянутся ладонью до рта Финна, но он только кусал его за пальцы и продолжал выдавать новые порции диких рыков, что заводило шатена еще сильнее.    Конечно, много времени не потребовалось. Они слишком долго не были вместе.  Финн кончил первый, едва не сойдя с орбиты ощущая на себе всю тяжесть и одновременно легкость оргазма. На последних толчках, он хотел было дотянуться до члена Ноа и помочь ему, но тот ударил его по ладони.   - Я сам, малыш. Лучше приди пока в себя, а то ты правда умрешь.   И он был прав. Вулфхард даже перед собой ничего не видел. Зрение будто резко перестало быть четким, перед глазами все поплыло. И видит Бог, ему казалось, что этот оргазм никогда не закончится, на столько мощным и долгим он был.   Когда он вышел из Ноа, тот лег на него спиной, запрокинув голову на плечи и во всю ходил ходуном по своему члену, тяжело дыша ртом.    Под тяжестью веса Шнаппа, Финн тут же откинулся на руки и пытался хоть как-то поймать фокус, что бы насладиться этим невероятным зрелищем. Потому что Ноа всегда кончал бесподобно красиво. Так красиво, что хотелось это где-то навечно запечатлеть и пересматривать сутками.    - Ддддаааа…. Боооооже… Ддддааааааааааа, - Ноа оскалился и сделав последнее движение рукой довел себя до той точки, когда его тело начало биться в конвульсиях, а стоны превратились в какое-то неистовое божественно звучание, - …. Черт… Фииииинн….. Я тоже… Почти…. Почти умер….   Финн облачил дрожащее тело в кольцо своих рук и прижался губами к шее, там где пульсация била через край.     - Тогда мы вместе, малыш…. Я готов умирать на твоих руках всю жизнь, Ноа….  

*****

 

Ноа лежал на песке у самой кромки воды, раскинув руки в стороны, словно хотел обнять весь мир. Небо становилось всё глубже и синее, а он просто лежал и слушал, как наступает ночь и  та самая тишина, ради которой люди, наверно, и едут к воде.    Он лежал и смотрел как лунный свет скользит по морю и как его парень выныривает, жадно вдыхая теплый воздух. Он выходил из воды неторопливо, словно само море отпускало его нехотя. Капли сверкали на мраморном теле, как россыпь бриллиантов, а мокрые волосы прилипали ко лбу и щекам. Он встряхнул головой — брызги тут же разлетелись хаотичным веером. Шаг за шагом он приближался к берегу и у Ноа перехватывало дыхание от вида абсолютно нагого Вулфхарда на дорожке, отчерченной луной.    «Как мне повезло», - подумал Шнапп.   Финн трусцой пробежался по мели и рухнул рядом с Ноа почти в такую же позу.    - Это было прекрасно. Зря ты не пошел со мной.   - Зато я имел честь полюбоваться.   - Эй, это не честно. Я тоже хочу. Любоваться тобой.   Ноа развернулся к нему боком, оперевшись рукой о голову.    - Можешь начать делать это прямо сейчас.   И Финн, повернувшись в ответ, словил ту же самую мысль:   «Боже, как мне повезло».