Благотворительность и прочие катастрофы

Молчание в машине было тяжелым. Чанбин вел, напряженно следя за дорогой, чтобы не позволять мыслям, выкопанным мисс «великий старатель», наводнять голову. Сынмин тоже сидел тихо, иногда поднимая ко рту свой кофе и кося глаза в сторону водителя. После того, как Чанбин вылетел из здания точно так же, как и он сам несколько мгновений назад, Сынмин не произнес ни слова, хотя ему было явно очень интересно, что же там случилось. По крайней мере, он перестал быть незаметным солевым столбом, так что какой-то толк от похода к этой Гилмор все же был. К тому же, он заговорил первым, когда Чанбин припарковался у ресторана «Фиш энд чипс». — У тебя половина лица зеленая от синяка, — сказал Сынмин, пряча лицо за стаканом, — я видел косметичку на заднем сиденье. Хочешь, помогу замазать? Предложение звучало настолько неожиданно, что, как бы ни был Чанбин раздражен мыслями, которые жалили его разум, словно пчелы, разозленные мисс Карен Гилмор, он тут же согласился. — Откуда такие умения? — спросил он и послушно замолк, когда Сынмин шикнул. — Долго рассказывать, — сказал подопечный, ограничившись только этой загадочной фразой из кино. Мучать его расспросами не хотелось. Потому что выражение его лица явно говорило о том, что, если Чанбин попытается влезть глубже, повторится утренняя ситуация — хлопок дверцы автомобиля и хромающий прочь пассажир, а автобусной остановки рядом не было, да и мятных конфет в машине не оказалось, так что заманить его обратно было бы сложнее. Сынмин внимательно смотрел Чанбину прямо в лицо, неловко близко, но, кажется, это не доставляло ему неудобств. В то время как последний боялся лишний раз вдохнуть, а кожа на скулах под пальцами импровизированного визажиста явно была горячее обычного. Сынмин касался поврежденного носа очень аккуратно, почти невесомо, в отличие от Эбигейл, которая вдоволь повозила по синяку влажными салфетками, отчего у Чанбина даже заслезились глаза. — Да, тебе досталось, — произнес Сынмин, накладывая макияж нежно, насколько мог. — Ты бы видел второго парня, — вяло пошутил Чанбин. «Второй парень» милейшим образом с досадой поджал губы, подняв взгляд. Его миндалевидные глаза слегка косили, что выглядело просто… очаровательно. Так близко, что можно длинные ресницы пересчитать. Чанбин с огромным облегчением выдохнул, когда Сынмин, наконец, отстранился, критически взглянув на результат своих усилий. Последовав его примеру и посмотрев в зеркало заднего вида, Чанбин с удивлением обнаружил свое обычное лицо с кожей нормального цвета. Синяка вообще не было видно, никаких следов его существования. — Спасибо, я… Сынмин неловко кивнул, вручил куратору косметичку и кисти и вышел из машины, не дослушав комплименты, которые готовы уже были сорваться с языка его случайной модели. На этот раз он никуда не собирался сбегать — только отошел подальше и остановился, разглядывая вывеску ресторана быстрого питания. Место его будущей работы. От ресторана здесь, конечно, было одно название. Чанбину тут сразу не понравилось. Конечно, он не был ханжой, и сам часто посещал кафешки типа КФС, но «Фиш энд Чипс» были явно очень плохой, гротескной, дешевой копией жареных кентуккийских крылышек. Район, в котором располагалось здание, тоже не мог похвастать мирной пасторалью. Чанбин точно видел нескольких мужчин, сгрудившихся возле бочки с бутылками спиртного, замаскированных в бумажные пакеты, подозрительно выглядящих подростков, курящих возле остова разобранной машины, и женщину, которая копалась в мусорном баке, подставив себе под ноги оранжевую корзинку из магазина. Возможно, разыгралось воображение, но в каждом из них можно было разглядеть незримую угрозу. Внутри «ресторана» было не лучше. Интерьер тщетно пытался косить под радужные восьмидесятые: клетчатая плитка на полу, красные диванчики, плакаты с улыбчивыми девушками с пышными прическами и пластмассовыми серьгами, светильники в виде больших белых шаров. Удивительно, что официанток не поставили на ролики. Все казалось безнадежно устаревшим и совершенно не радовало глаз. Чанбин и не ожидал увидеть уровень парочки звезд Мишлен, но хотя бы уютное семейное предприятие? Сам виноват. Чем меньше ждешь, тем меньше разочаровываешься. Управляющий увел Сынмина с собой в комнату для персонала, чтобы провести собеседование. Хотя, Чанбину казалось, что сюда и не должно было выстраиваться очереди для того, чтобы устроиться на работу в ресторан мечты. Сынмина вообще должны были взять без вопросов. Чанбин бы взял. Усевшись на высокий хромированный стул с красным сиденьем, Чанбин уставился на карту завтраков, стоящую на стойке. «В-в-вафли для в-в-великолепного начала дня». Закатив глаза, мужчина отодвинул табличку в сторону, обнаружив прямо под рукой подсохшее пятно от кетчупа. — Что-нибудь будете? — бесконечно уставшая официантка в розовой форме с крохотным передником встала напротив, держа наготове блокнот. Ну, на ее ногах хотя бы были белые кеды. — Можно кофе? Мокачино он так и не выпил. Поставил его на крышу машины, когда отправился беседовать с мисс Я-знаю-тебя-как-облупленного, а потом напрочь забыл о стаканчике. И, когда нажал на педаль газа, спеша покинуть ненавистную стоянку, только углом глаза увидел, как напиток слетает позади, размазываясь по нагретому солнцем асфальту. Карен лишила его не только самообладания, но и вкуснейшего кофе. — У нас еще томатный суп неплохой и фасоль с беконом, — устало произнесла официантка. — М-м-м, — промычал Чанбин, звучало вообще не соблазнительно, но, чтобы порадовать девушку, в которой едва теплилась жизнь, он добавил: — Я бы взял какой-нибудь сэндвич еще. Есть с курицей? — Ресторан называется «Фиш энд чипс», — со вздохом произнесла девушка. — Это значит?.. — Только с рыбой. — Ладно, — Чанбин неловко побарабанил пальцами по столешнице, — тогда картошку фри? Официантка вяло кивнула, записывая все коротеньким карандашом, и ушла. На стойке не было ни салфеток, ни зубочисток, ни стиков с сахаром. Бутылочка из-под горчицы была пуста, бутылочки с кетчупом не было вообще. Про солонку и перечницу можно было даже не думать. Зато что было точно — так это несколько литров масла, потраченных на картошку фри. Ее подали в маленьком металлическом ведерке вместе с пакетиком соуса. На дне ведерка скопились капли жира. Ну, хотя бы кофе был неплох. Его сложно испортить, потому что его изготовлением занимался не повар, а машина. Ароматный, зерновой, горький, в небольшой керамической чашечке с тонкой трещиной, похожей на волосок. Стики сахара подали вместе с ней, и стало понятно, почему на столе их нет — скорее всего, их тут просто воровали. Так же, как и несчастную бутылочку кетчупа. Стараясь быть оптимистичным, Чанбин попивал кофе, выискивая положительные черты этого заведения. Он никогда не считал себя одним из тех, для кого стакан был наполовину пуст, но этот ресторан вообще даже не пытался быть заполненным стаканом изначально. Посетители были ему под стать: кашляющий старик в дальнем углу и компания парней возраста студентов, которые явно не придерживались правила «слишком рано для алкоголя». Они громко разговаривали, хихикали и матерились, обсуждая каких-то общих знакомых. На некоторых из них были кожаные куртки с эмблемами спортивных команд — скорее всего, местного колледжа или типа того. В целом, на них можно было не обращать внимания. В их возрасте Чанбин как раз познакомился с Хенджином, и они оба вели себя практически так же, только в сообществе богатеньких подростков, на вечеринках братств. Чем больше народа — тем больше уверенность в том, что можно творить все, что угодно, оставаясь безнаказанным. Эти парни, очевидно, тоже так думали. Каждый из них становился королем, будучи в своей компании и ощущая поддержку остальной стаи. Официантка, поставившая поднос с бургерами (конечно же, с рыбой) и картошкой, собиралась отойти от столика, когда один из парней смачно заехал ей по заднице. Чанбин от шока едва не выплюнул кофе. Это выглядело даже не столько игриво (что все равно было бы неприемлемым поступком), сколько болезненно. Девушка развернулась и явно высказала что-то яркими и нелестными выражениями, растеряв всю свою безразличную усталость. Часть парней расхохоталась, а тот, который все это начал, схватил официантку за руку. Чанбин бросил чашку на блюдце и поднялся с места. Единственное, что удалось вложить в его пустую голову матерью, и чем она всегда гордилась, было безукоризненное уважение к женщинам. И оставаться в стороне у Чанбина не было ни малейшего шанса. Возможно, все разрешилось бы и без его участия. Скорее всего, девушка не впервые оказывалась в такой ситуации, раз работала в этом прекрасном заведении, и могла справиться сама. Наверное, стоило просто позвать управляющего. Вероятно, Карен была права, и у куратора, которого она пыталась просканировать час назад, действительно были проблемы с синдромом спасателя. Но все эти умные и не очень мысли возникли гораздо позже, а Чанбин уже успел дойти до веселой компашки. Официантка с размаху влепила своему обидчику пощечину, живо напомнив этим Сынмина, только у того был стакан в висок — куда больнее и сильнее. Восхищаться поступком неожиданно боевой девушки не было времени. Парнишка с уложенными гелем волосами, в куртке с тигром на спине, выпустил ее руку и схватился за аалеющую щеку, чтобы вскочить, выплюнуть злое: — Ах ты шлюха! И упасть на диван и в руки своих приятелей снова. Потому что с его носом столкнулся кулак Чанбина. Чанбин вложил в этот удар все неудачи этого дня. Всю свою обиду на разлитый мокачино, на аллергию, которая мучила его все утро, на КАРЕН и на то, насколько же несправедлив был этот мир, если Сынмину нужно было бы работать в этом тупом ресторане с этими тупыми клиентами. Так что удар был довольно мощным. Особенно учитывая разницу в возрасте, опыте и телосложении. Когда Чанбин затеял свою первую драку в баре, эти парни еще учились в средней школе. А с тех пор прошли куча времени и дней в качалке. Нос сладко хрустнул под костяшками пальцев, и Чанбин с удовлетворением ощутил, как соприкосновение с ним отдается легкой болью и вибрацией по руке. Официантка вскрикнула от неожиданности, зато остальные парни неожиданно замолчали, прижимая к себе ноющего и бормочущего ругательства друга, по лицу которого катилась кровь. Вот теперь Чанбин почувствовал налет стыда и неловкости, который возникал у него каждый раз после каждой драки. Что-то там мать говорила про то, что проблемы нужно решать словами. И сейчас до него дошло, что сначала и правда можно было попробовать поговорить. — Извинитесь перед дамой, — сказал он, потирая кулак. — Извините, — послушно отозвался нестройный хор. Они были просто перепуганными, выпившими детьми. Детьми, которые могли натворить кучу отвратительных поступков, где шлепок по заднице оказался бы самым легким и невинным. Черт его знает, стоило ли их жалеть. Или. Стоило ли сразу влетать в драку. — Доедайте и проваливайте отсюда, — выдохнул Чанбин, пытаясь успокоиться. — Голову не запрокидывай, засунь в нос салфетки, чтобы остановить кровь. И оставьте хорошие чаевые. Ясно? В следующий раз вызову копов. Парень с тигром на куртке зыркал на него ненавидящими блестящими глазами. Наверное, будь у него возможность, он бы насадил корзинку с рыбными бургерами прямо на голову Чанбина. И вот он точно не стал бы жалеть о своем поступке. Хрустнув суставами для убедительности — а в своей физической форме Чанбин не сомневался (пожалуй, единственное в жизни, в чем он не сомневался) — он вернулся на свое место, чтобы одним залпом прикончить кофе. Драки не вышло, что хорошо. Адреналин бурлил в крови, что плохо. — Технически, ты ударил первым, так что копов могли бы вызвать они, по твою душу, — официантка, которая уже совсем не выглядела вялой, остановилась рядом. — И часто у вас тут такое происходит? — поинтересовался Чанбин, краем глаза следя за парнями. Они, видно, решили, что настроение их совершенно испорчено (Чанбин мог бы их понять), так что они побросали на стол наличку, а некоторые — забрали свои заказы, подхватили друга с забитыми ноздрями клетчатыми салфетками, который все еще пялился в сторону Чанбина, и засобирались на выход. Кашляющий старик в дальнем углу, кажется, скрывал за кашлем хохот. — Достаточно, — официантка поморщилась. — Но я уже привыкла. Сэм при случае приходит на помощь, и у нас есть тревожная кнопка. Сэм, очевидно, был управляющим этого уютного местечка. — Почему ты до сих пор тут работаешь? — Чанбин уставился на девушку. На ней явно был отпечаток непростой жизни, а еще, возможно, следы знакомства с кое-какими запрещенными веществами. Но она все еще была симпатичной, стройной и явно могла постоять за себя. Она заслуживала лучшего. — Ну, знаешь, у некоторых нет другого выбора. Чанбин оставил ей свой номер на случай проблем, чтобы она звонила в любое время. Узнав, что он куратор Сынмина, девушка пришла в сущий восторг и сказала, что впервые видит, чтобы кураторы так себя вели. Не звучало как комплимент. Начало благотворительной деятельности проходило для Чанбина не слишком удачно. Вообще весь этот день словно бы испытывал его терпение всеми возможными способами. Всего лишь первый из четырнадцати. Открыв дверь в служебное помещение, Чанбин уставился на своего подопечного, сидящего напротив управляющего Сэма. Сынмин обернулся и взглянул на него из-под встрепанной челки. Он снова искусал трещину на губе, не давая ей нормально зажить. — Идем, — сказал Чанбин. — Простите? — произнес управляющий Сэм. — Но мы еще не… — Сынмин, идем. ЗДЕСЬ ты работать не будешь. Вероятно, в тоне его голоса было нечто такое, отчего Сынмин понял — на этот раз лучше не спорить. — Что случилось? — только спросил он, нагоняя Чанбина у выхода из ресторана. — Он уже собирался меня взять на работу. С временными документами и переездом, не думаю, что у меня будет… — Мы найдем получше, — отрезал Чанбин. — Я позабочусь о том, чтобы у тебя был другой выбор. Сынмин промолчал, словно хорошо чувствовал то, что творилось на душе его куратора. Просто шел за ним молча, обнимая себя своими тонкими руками. И едва не врезался Чанбину в спину, когда тот резко остановился. Потому что на его машине — единственной, что стояла на парковке «Фиш энд чипс», красовалась надпись, выцарапанная острым гвоздем прямо поверх боков: «Faggot».

…

Колеса тоже были проколоты. Так что пришлось вызывать эвакуатор, водитель которого очень старался вести себя профессионально и не хихикать над клиентами. На покраску обещали потратить не более пары дней за хорошую плату. А пока Чанбину пришлось вызывать такси. На адрес Сынмина тоже. Сынмин молчал все время пути, отстраненно глядя в окно. А когда машина остановилась у дома, и мужчина уже открыл дверцу, чтобы выйти, он чуть обернулся и неожиданно произнес: — Нам не обязательно быть друзьями. Чанбин посмотрел на него, поймав нечитаемый взгляд темных глаз. — Да? — сказал он. — А я бы хотел. Сынмин моргнул, как будто растерялся на мгновение. Но ничего не ответил и просто вышел из такси.