Близнецы Бёрко

Он постучал, и мы зашли. Отец сидел за столом. Высокий, статный мужчина с седыми волосами был занят документами. Выглядело так, будто мы зашли не в самый подходящий момент. — Вы хотели нас видеть? — одновременно спросили мы. — Присядьте. Я был уверен, что разговор не будет приятным. — Как ваши дела в лицее? Прекрасно. Оценки по всем предметам отличные. Разве что у Готи проблемы с тёмной материей, а так всё замечательно. Зачем спрашивать, если и так знаешь ответ? Не знаю, как брат, но я-то точно знаю, что у тебя везде есть глаза и уши. Да и к тому же тебе каждую неделю присылают наши табели. Учителя докладывают обо всём: и о наших успехах, и о наших промахах. Не понимаю этот спектакль. Пожалуй, из нас двоих я пока единственный, кто хоть иногда огрызается. Иногда честно хочется, чтобы и Готи мог высказать своё мнение, но он ещё не готов. Я вижу, что с каждым разом он всё ближе и ближе к этому, но всё ещё боится. Готье промолчал. Я же закатил глаза. — В следующем году вы оба поступаете в академию. Готовьтесь усерднее. Мы кивнули. Пока что разговор был лёгким. Отец отложил документы в сторону и наконец посмотрел на нас. Взгляд, как всегда, оценивающий. К нему мы уже давно привыкли. Я усмехнулся, когда краем глаза заметил, что лицо брата едва заметно изменилось. Уверен, он опять придумал какой-то бред с отцом в главной роли. Мы оба сидели ровно, как нас учили. Взгляд должен быть направлен на собеседника, спокойный голос, едва заметная улыбка. Смотря на брата сейчас, я понимал, почему его считают тихоней. Врёт он плохо, общаться с людьми тоже особо не умеет, но зато прекрасно скрывает настоящего себя. Мало кто видел его истинное лицо. Даже Скэриэл видит лишь то, что хочет показать ему брат. Может, сам Готье этого не осознаёт, но делает он это мастерски. — Вы помните про наставников? Вам нужно будет выбрать наставника из старшекурсников. Наставники. Как мы могли про них забыть? Нам же напоминают об этом чуть ли не каждый день. В следующем году мы станем первокурсниками. Не то чтобы меня всё это особенно интересовало, но наставник нужен. Пока ещё непонятно зачем, но нужен. Хотелось бы вообще никого не выбирать, но, как мы оба понимаем, наставники существуют для адаптации новичков. Честно говоря, я так и не понял, какой от них толк. Да, с ними, наверное, будет легче. И, пожалуй, на этом всё. На моём лице отразилось недовольство, в то время как брата передёрнуло. Опять вообразил какую-то чушь. — Не хотите наставников? — усмехнулся отец. — Вы можете попросить Оскара. Один старшекурсник вполне способен взять под опеку двух первокурсников. Оскар Вотермил. Старший сын папиного лучшего друга. Мистер Вотермил владеет сетью фабрик по производству элитного алкоголя. Король крепких напитков. Мистер «Десятидневное похмелье», как любят говорить некоторые. В детстве Оскар и Гедеон были друзьями. Уже в подростковом возрасте они поссорились, и никто толком не знает почему. Думаю, даже сам Оскар не знает причину. Он неплохой парень, но его мы выберем только в крайнем случае. Иначе чувствую, что Гедеон нас троих попереубивает. — Мы подумаем над этим, — сказал Готи. Мне, если честно, сейчас даже говорить не хотелось, поэтому я молчал. — Или можете попросить брата. Если просить Гедеона, то я не уверен, что мы вообще выживем. Честно говоря, раньше наши отношения были лучше, но сейчас они хуже некуда. Мы оба его побаиваемся с его-то взрывным характером и привычкой ломать всё, что попадается под руку. Однажды настанет день, когда он нас убьёт. Честно. Жить мне пока ещё хочется. — Мы подумаем. — Хорошо, — кивнул отец. — Ступайте. Ого. Неужели это всё? Нет, не всё. Значит, скажет чуть позже. На лице брата отразилось облегчение. Я лишь усмехнулся. Не радовался бы он раньше времени. Мы встали и подошли к двери. Я уже почти открыл её, как прозвучал голос отца: — Где вы были ночью? Сильвия говорит, что видела кого-то во дворе под вашими окнами, — настойчиво произнёс он, не отвлекаясь от документов. Пожалуй, пора выполнить угрозу и наконец привязать Скэриэла куда-нибудь на ночь. Может, тогда он перестанет лезть к нам через окно. — Мы оба спали. Что, кстати, было правдой. По крайней мере до того момента, пока не заявился Скэр. — К вам по ночам ведь не наведывается тот дружок-полукровка? Будь вы девушками, я бы уже переживал, не принесёте ли вы мне бастарда в подоле. «Дружок» было не самым приятным словом для описания друга, но Скэру оно почему-то подходило. И к тому же, будь мы девушками, мы бы уже давно придушили его где-нибудь в подворотне с его-то характером. Хотя переживания отца можно понять. Скэриэл производил впечатление крайне сомнительной личности. Более того, с каждым разом я убеждался в этом всё сильнее. Он постоянно куда-то пропадал и почти ничего не рассказывал о себе. Мы уже вышли из кабинета. Если подумать, разговор получился коротким, и ничего интересного в нём не было. Готье спустился в гостиную, а я пошёл на кухню. Хотелось съесть чего-нибудь лёгкого. Я попросил Кэтрин приготовить мне и брату бутерброды, поблагодарил её и отправился обратно. Когда я вошёл в комнату, то увидел Скэриэла. Он лежал на кровати, а Готье сидел за столом. И тут я услышал: — Не волнуйся, я обязательно женюсь на тебе, — весело заявил Скэриэл. Я молча закрыл дверь, хлопнув ею. Сказать честно, я не особо удивился. Они постоянно так шутили. Но если говорить серьёзно, то я ни за что не дам ему жениться на моём брате. Не для него папа такую ягодку растил. И только после этого на меня наконец обратили внимание. Ну спасибо, что заметили. Я поставил тарелку на стол. Будто почувствовав опасность, Скэриэл резко вскочил с кровати. Поздно. Схватив подушку, я догнал его и повалил на пол. Убивать я его, конечно, не собирался. Просто решил доходчиво выразить своё мнение по поводу некоторых его шуток. Я уселся сверху, прижав его подушкой. — Даже не думай, — предупредил я. Брат даже не обратил на нас внимания и спокойно ел бутерброды. Он уже давно привык к подобному. Скэр что-то пытался сказать, но подушка мешала ему это сделать. Через некоторое время я всё же убрал её, кинув обратно на кровать, и слез с него. Скэриэл тут же вскочил на ноги и начал возмущаться, но слушать его никто не собирался. Остаток дня мы провели, как обычно, веселясь и занимаясь всякой ерундой.