Лабиринт палаццо

Хоть она и просит лишь согреться, но я легко читаю меж строк — в том, как она ластится и касается щеки губами, — о чем на самом деле эта просьба. Она хочет меня. И, прости, Господь, но я тоже хочу ее. Девушку, которая так ласкова со мной, которая просто одаривает теплом, ни о чем не прося. Я поднимаю руки и обнимаю ее — легко, так, чтобы лишь провести ладонями по телу. Она вздыхает мне в ухо и прижимается лицом к шее, покрывает ее поверхностными поцелуями. Тонкие, острые лопатки подрагивают под пальцами — остатки ангельских крыльев, отнятых у этого небесного создания. Но прежде, чем погрузиться в бездну, я хочу спросить о последнем. — Микеланджело. Она вздрагивает. — Он не будет злиться на то, что мы?.. Я запинаюсь, не в силах подобрать правильных слов. — Ты сам сказал, что между им и мной нет любви, Лео, — она с неохотой отодвигается от моей шеи. При виде страсти, которую излучают ее глаза, я едва держусь от того, чтобы вжаться в ее тело. — Ему нет дела до того, с кем я сплю. Что до тебя… Ее губы вдруг расплываются в кривой, зловещей ухмылке, которая искажает прекрасное лицо. Из небесной богини она обращается в искусительницу. — Разве не хочешь узнать, насколько сильно он тебя любит? — шепчет она и проводит кончиком языка по моим губам. Я ловлю ее дыхание. — Хочешь увидеть, как он перекосится от злости, когда узнает, что я с тобой переспала? Хочу. Мысль пугает меня самого. И в тот же миг наваждение отступает. Я что, всего лишь игрушка в ее руках? Они соревнуются за то, кто заполучит меня первым? — Прости, я не знаю, что на меня нашло, — и вот она снова льнет ко мне, будто напуганный жеребенок. — Клянусь, Лео, я всего лишь хочу быть ближе к тебе. Я хочу узнать, каково это — когда тебя любят в ответ. Можешь представить его на моем месте, можешь просто притвориться, что я тебе нравлюсь. Только, умоляю, не отталкивай меня. Руки обвивают меня цепко, как виноградная лоза. И мольба, искренняя, надрывная, смывает нахлынувшие подозрения. Мы запутались — все трое. Но прямо сейчас она здесь, в моих руках, и тянется ко мне, как замерзший путник — к единственному очагу. И она, в свою очередь, мой источник тепла в этом запутанном, расколотом болью мире. — Я не буду притворяться, — шепчу я в ответ ей на ухо, и ощущаю, как ее руки расслабляются. — Разве ты не расслышала? Она поворачивает голову, робко смотря на меня из-под пушащейся золотой пряди. — Ты мне нравишься, Мария, — я провожу пальцами по ее лбу, отводя волосы. — Мне нет нужды представлять кого-то еще вместо тебя. Ее лицо светлеет, и я накрываю ищущие губы поцелуем. И почти сразу она утягивает меня в плен — лишает дыхания, прижимается так, что меркнет перед глазами. Я отрываюсь глотнуть воздуха, и она пользуется этим, чтобы привстать и высвободить меня из одежды — не полностью, ровно настолько, чтобы между нашими жаждущими телами не осталось препятствий. Я пытаюсь перехватить инициативу, приникая к груди. Низкий, тягучий стон вырывается из ее рта, и я замираю, очарованный им. Она трепещет в моих объятьях, будто птица, пока я ласкаю ее губами, нахожу теплую, влажную ложбинку пальцами. Я хочу услышать этот голос еще раз, и она позволяет мне. Обхватывает мою голову руками, гладит и тихо стонет в волосы. Ее тепло, капли воды и мерная дрожь, пробегающая по телу напоминают о простом, мужском удовольствии обладания женщиной. Мария всхлипывает, ее ногти вонзаются мне в кожу, и я понимаю — она чувствует себя любимой. — Как хорошо, — бормочет она, обмякая, подрагивая. — Мне так хорошо, пожалуйста, не останавливайся, Лео… — Не буду, — я целую ее в ключицу и чуть надавливаю на плечо, опуская обратно себе на колени. Она охотно подчиняется. Наши тела соединяются. Слышать ее голос так сладостно. Но еще сладостнее ощущать нежность и тепло вокруг себя. Я едва держусь, едва дышу. От поцелуя, которым она находит мои губы, все меркнет перед глазами. — Я люблю тебя, — шепчу я то, что она хочет, когда мы прерываемся, чтобы вдохнуть. Чернота зрачков поглотила небо глаз. Мария улыбается, и я никогда не видел ее счастливее. А затем она начинает двигаться, и я сжимаю ее бедра до ломоты в пальцах. Сгораю дотла.