Красные огни

POV Наоми

Телефон завибрировал на столе, и я вздрогнула, вырванная из работы. Я сидела в своей маленькой квартире в Милане, заваленная бумагами и заметками, пытаясь дописать статью, которая никак не хотела складываться. За окном давно стемнело, и в комнате было тихо — только гул старого холодильника, доносящийся из кухни, да звук моих пальцев, бегающих по клавиатуре. Я работала уже несколько часов подряд, и глаза слезились от яркого экрана. Голова гудела от напряжения. Статья была о новой стратегии Ferrari, но я не могла сосредоточиться. Мои мысли были далеко. Они были в Монреале. Они были с ним. Я смотрела на слова на экране, но видела только его лицо. Его глаза, полные боли. Его голос, который сказал мне «никогда больше». Я взяла телефон, чувствуя, как внутри разливается тревога. За последний месяц я научилась бояться уведомлений. Каждое из них могло принести новую боль. Каждое могло разрушить ту хрупкую стену, которую я построила вокруг своего сердца. Я жила в постоянном страхе, что кто-то напомнит мне о том, что я сделала. Что кто-то скажет, что я разрушила чью-то карьеру. Что кто-то посмотрит на меня с осуждением. Сообщение от редактора. Я открыла его, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Мои пальцы дрожали, когда я проводила по экрану. «Наоми, у меня для тебя новость. Mercedes запускает новый медиа-проект. Они хотят, чтобы именно ты вела его. Серия документальных фильмов о Кими Антонелли. Весь следующи сезон. Полный доступ. Они настаивают на твоей кандидатуре. Твой стиль, твоя честность — именно это им нужно. Я знаю, что между вами что-то произошло, но это шанс. Не упусти его.» Я смотрела на экран, чувствуя, как мир рушится. Mercedes. Кими. Весь следующий сезон. Они хотели, чтобы я снова была рядом с ним. После всего, что случилось. После того, как я разрушила их сезон. После того, как он сказал мне «никогда больше». Это не имело смысла. После той статьи, после того, как я опубликовала конфиденциальные данные, после того, как я навредила команде, они должны были ненавидеть меня. Они должны были запретить мне приближаться к паддоку. А они предлагали работу. Что-то было не так. Я отложила телефон и уставилась в стену. В груди разрасталась паника. Я не могла дышать. Не могла думать. Я только чувствовала, как прошлое настигает меня, как волна, готовая утащить на дно. Мои руки дрожали. Я сжала их в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвила меня, но ненадолго. Сердце колотилось где-то в горле, и я чувствовала, как пот выступает на лбу. Я встала из-за стола и начала ходить по комнате. Маленькая квартира, которую я снимала, казалась теперь ещё меньше. Стены давили на меня. Я чувствовала себя загнанной в угол. Я подошла к окну и распахнула его, вдыхая холодный ночной воздух. Милан спал. Где-то вдалеке слышалась музыка, смех, голоса. Люди жили своей жизнью. А я стояла на краю пропасти. Я взяла телефон и позвонила редактору. Он ответил после первого гудка, будто ждал моего звонка. Я слышала, как на его фоне кто-то разговаривает, как стучат клавиши. Он был в офисе, работал допоздна, как и я. — Это не шутка? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит. — Они действительно хотят, чтобы я работала с ними? После всего, что случилось? После той статьи? — Это не шутка, — сказал он. — Mercedes сам вышел на нас. Лично Тото Вольф звонил. Он сказал, что они хотят именно тебя. Что ты показала себя как профессионал. Что твоя работа с Антонелли впечатлила их. Я не знаю, что случилось между вами, но они настаивают. Ты — их первый и единственный выбор. Они сказали, что никто другой не подойдёт. Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Тото знал. Он должен был знать. Он не мог не знать, что это я опубликовала ту статью. Он был слишком умным, чтобы не сложить два и два. Тогда зачем он звонил? Зачем он хотел, чтобы я работала с ними? Что он задумал? — Но я не могу, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я не могу работать с ним. Не после того, что случилось. Ты не понимаешь. Между нами... было что-то личное. И я не могу просто вернуться и делать вид, что ничего не произошло. Я не могу смотреть на него, зная, что он ненавидит меня. — Я знаю, — сказал он, и его голос стал мягче. — Но это большой шанс, Наоми. Для тебя. Для твоей карьеры. Ты не можешь просто отказаться. Ты не можешь позволить личным проблемам разрушить всё, чего ты добилась. Ты понимаешь, что это значит? Ты станешь главным лицом проекта. Твоё имя будут знать во всём мире. Это может изменить твою жизнь. Ты думаешь, я не знаю, что ты проходишь? Я вижу, как ты работаешь. Я вижу, как ты стараешься. Но ты не можешь бежать от своей жизни вечно. Я молчала. Я знала, что он прав. Это был шанс. Шанс, о котором я даже не мечтала. Но цена была слишком высокой. Я не могла снова быть рядом с Кими. Не после того, как он сказал мне, что я не существую для него. Не после того, как я разрушила его сезон. — Дай мне подумать, — сказала я. — Я скажу тебе завтра. — Хорошо, — сказал он. — Но не затягивай. Mercedes ждёт ответа. Они хотят начать как можно скорее. Тото сказал, что проект должен стартовать через две недели. У нас нет времени на раздумья. И ещё, Наоми... я хочу, чтобы ты знала. Что бы ты ни решила, я поддержу тебя. Ты талантливый журналист. Ты справишься. Он повесил трубку, а я сидела и смотрела на телефон, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Я смотрела на своё отражение в тёмном экране и не узнавала себя. Мои глаза были красными, лицо бледным. Я выглядела так, будто только что потеряла всё. И я потеряла. Я встала из-за стола и подошла к окну. Ночной Милан сверкал внизу — город, который я знала с детства. Но теперь он казался чужим. Пустым. Как и я. Я прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Я чувствовала, как внутри всё пустеет. Как надежда угасает. Как сердце разбивается на тысячи осколков. Я думала о том, что могло бы быть. О том, как мы могли бы работать вместе. О том, как я могла бы увидеть его снова. О том, как я могла бы попытаться исправить то, что разрушила. Но я также думала о его словах. Он сказал, что я не существую для него. Как я могла вернуться после этого? Как я могла смотреть на него, зная, что он не хочет меня видеть? И я думала о Тото. Он знал. Он должен был знать. Зачем он хотел, чтобы я работала с ними? Чтобы контролировать меня? Чтобы держать меня близко? Это было логично. Он не прощал ошибок. Он использовал их. Он был как шахматист, который всегда просчитывает на несколько ходов вперёд. Я была для него пешкой. Но если я была пешкой, значит, у меня был шанс. Шанс доказать, что я могу быть больше, чем просто ошибкой. Я отошла от окна и села на кровать. Я обхватила колени руками и уставилась в стену. Время потеряло смысл. Я не знала, сколько прошло. Может быть, час. Может быть, два. Я просто сидела и думала. Внезапно телефон завибрировал снова. Я вздрогнула, вырванная из своих мыслей. Я посмотрела на экран. Сообщение от подруги, с которой я не разговаривала уже несколько недель. «Наоми, я слышала, что тебе предложили работу с Mercedes. Это правда? Ты согласилась?» Я смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается. Моя подруга знала. Кто-то уже рассказал ей. Слухи распространялись быстро. «Я ещё не решила, — ответила я. — Я не знаю, что делать.» «Ты должна согласиться, — написала она. — Это твой шанс. Ты не можешь позволить ему уйти. Ты же знаешь, что ты талантлива. Ты заслуживаешь этого. Не позволяй прошлому держать тебя.» Я смотрела на её слова и чувствовала, как внутри что-то меняется. Она была права. Я не могла позволить прошлому держать меня. Я не могла позволить своим ошибкам определять моё будущее. Я отложила телефон и снова посмотрела в стену. Я думала о Кими. О его глазах. О его голосе. О том, как он смотрел на меня, когда я разрушила всё. Я думала о том, что я чувствовала к нему. О том, что я всё ещё чувствовала. Любовь не исчезает за один месяц. Она не исчезает от того, что кто-то говорит тебе «никогда больше». Она остаётся. Она живёт внутри тебя. И она заставляет тебя бороться. К утру я приняла решение. Я должна была попытаться. Даже если это будет больно. Даже если он отвергнет меня. Я должна была сделать это ради себя. Ради своей карьеры. Ради возможности доказать, что я могу быть профессионалом. И, может быть, ради того, чтобы попытаться исправить то, что я разрушила. Я взяла телефон и написала ему. Не для того, чтобы оправдываться. Не для того, чтобы просить прощения. Просто чтобы он знал, что я думаю о предложении. Мои пальцы дрожали, когда я печатала. Я стирала слова, начинала снова, стирала опять. Я не знала, как сказать ему то, что я чувствовала. Как объяснить, что я не хочу причинять ему боль. Что я просто хочу попытаться. «Я знаю, что ты не хочешь говорить со мной. И я понимаю почему. Но Тото предложил мне работу. Он хочет, чтобы я вела проект о тебе. Я не знаю, почему он хочет этого. Я знаю, что он знает правду. Я не знаю, что делать. Я не хочу причинять тебе боль. Если ты не хочешь меня видеть, я откажусь. Скажи мне, что мне делать. Пожалуйста.» Я отправила сообщение и отложила телефон. Я не знала, прочитает ли он его. Я не знала, ответит ли он. Но я должна была попытаться. Я смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я видела, что он прочитал сообщение. Но он не отвечал. Он молчал. И это было хуже, чем любой гнев.

***

POV Кими

Я сидел в своей комнате и смотрел на телефон. Только что звонил Тото. Его голос был спокойным, но я чувствовал в нём сталь. Он говорил так, будто всё уже решено. Будто моё мнение не имело значения. Будто я был просто инструментом в его руках. — Кими, — сказал он. — Мы запускаем новый медиа-проект. Я хочу, чтобы ты участвовал в нём. Мы уже нашли человека, который будет вести его. Наоми Риччи. Я сжал телефон в руке, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Mercedes хотел, чтобы мы снова работали вместе. После всего, что случилось. После того, как я сказал ей, что не хочу больше её видеть. После того, как она разрушила наш сезон. После того, как я провёл месяц, пытаясь забыть её. — Ты не можешь быть серьёзным, — сказал я, чувствуя, как голос срывается. — Ты знаешь, что это она опубликовала ту статью. Ты знаешь, что это она разрушила наш сезон. Ты знаешь, что это она предала нас. И ты хочешь, чтобы я снова работал с ней? Ты хочешь, чтобы я доверял ей снова? Ты хочешь, чтобы я забыл всё, что она сделала? — Я знаю, — сказал Тото, и его голос стал жёстче. — Я знаю всё. Я знаю, что это она написала ту статью. Я знаю, что она нарушила конфиденциальность. Но я также знаю, что она пыталась остановить публикацию. Она звонила в редакцию, она умоляла их удалить статью. Она сделала ошибку, но она пыталась её исправить. Это многое говорит о ней. Она не хотела причинить нам вред. Она просто была невнимательна. И она искренне сожалеет о том, что сделала. — Ты хочешь, чтобы я работал с ней, потому что она пыталась исправить ошибку? — спросил я, чувствуя, как злость поднимается внутри. — Ты хочешь, чтобы я доверял ей снова? Ты хочешь, чтобы я забыл, что она сделала? Ты хочешь, чтобы я сделал вид, что ничего не случилось? — Я хочу, чтобы ты работал с ней, потому что она талантлива, — сказал Тото. — Она честна. Она показала себя как профессионал. И я хочу, чтобы ты понимал: я держу её близко, чтобы контролировать ситуацию. Если она будет работать с нами, мы будем знать, что она делает. Мы будем знать, что она не навредит нам снова. Это стратегия, Кими. Не эмоции. Я не прощаю её. Я просто использую её. Ты должен понять это. Ты должен принять это. Я молчал. Я знал, что он прав. Тото всегда знал, что делает. Он не прощал ошибок. Он просто использовал их в своих интересах. Он был как хирург, который отсекает больное, чтобы спасти остальное. И я был частью его плана. Я должен был играть свою роль. — Я не могу, — сказал я, чувствуя, как голос срывается. — Я не могу снова быть рядом с ней. Ты не понимаешь, Тото. Между нами... было что-то. И я не могу просто вернуться и делать вид, что ничего не произошло. Ты не знаешь, что я чувствую. Ты не знаешь, как больно мне было. Ты не знаешь, сколько раз я хотел написать ей и не мог. — Я понимаю, — сказал он. — Но это работа, Кими. Ты должен делать свою работу. Ты должен показать себя с лучшей стороны. Не позволяй личным проблемам мешать твоей карьере. Ты понимаешь, что это значит? Это может изменить твою карьеру. Это может изменить всё. Ты — пилот Mercedes. Ты не можешь позволить себе быть слабым. Ты должен быть сильным ради команды. Ради себя. Ради неё. Я молчал. Я знал, что он прав. Но цена была слишком высокой. Я не мог снова быть рядом с ней. Не после того, как я сказал ей «никогда больше». Не после того, как я провёл месяц, пытаясь забыть её голос. — Дай мне подумать, — сказал я. — Я скажу тебе завтра. — Хорошо, — сказал он. — Но не затягивай. Мы ждём ответа. И, Кими... я надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. Для команды. Для себя. Для неё. Он повесил трубку, а я сидел и смотрела на телефон, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Тото знал. Он знал, что это она. И он всё равно хотел, чтобы я работал с ней. Он использовал её, чтобы контролировать ситуацию. И он использовал меня, чтобы это сделать. Я встал с кровати и подошёл к окну. Ночной Монреаль сверкал внизу — город, который стал моим вторым домом. Но теперь он казался чужим. Пустым. Я смотрел на огни и думал о ней. О том, как она плакала, когда всё разрушилось. Я вспоминал, как она стояла в паддоке, сжимая мой диктофон в руках, и смотрела на меня с такой благодарностью, будто я спас ей жизнь. Я вспоминал, как она смеялась, когда я рассказывал ей о своей семье. Я вспоминал, как она держала меня за руку, когда мы гуляли по Болонье. Я вспоминал, как она смотрела на меня, когда я финишировал вторым в Имоле. И теперь всё это было разрушено. Её ошибкой. Её глупостью. Моей злостью. Моей гордостью. Я не знал, что будет дальше. Но я знал, что не могу избежать этого. Тото решил за меня. И теперь я должен был с этим жить.

***

POV Наоми

Прошло несколько часов. Я сидела в темноте, глядя в стену, и ждала. Снаружи начало светать. Серый свет проникал в комнату, постепенно заполняя её. Я смотрела, как просыпается Милан, и чувствовала, как внутри всё пустеет. Я не спала всю ночь. Я не могла спать. Каждый раз, когда я закрывала глаза, я видела его лицо. Его разочарование. Его боль. Я взяла телефон. Экран был пуст. Ни одного сообщения. Ни одного уведомления. Он не ответил. Он не написал. Он молчал. Я чувствовала, как внутри всё рушится. Я знала, что заслужила это. Но это не делало боль меньше. Я думала о том, что он, возможно, никогда не ответит. Что он вычеркнул меня из своей жизни окончательно. Что я потеряла его навсегда. Я уже начала думать, что он не ответит. Что он просто проигнорирует меня. Что он вычеркнул меня из своей жизни окончательно. Я чувствовала, как внутри всё рушится. Как надежда угасает. Как страх овладевает мной. Я уже начала смиряться с мыслью, что он никогда не захочет говорить со мной снова. Но потом телефон завибрировал. Я схватила его, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я открыла сообщение, чувствуя, как внутри всё переворачивается. «Я не знаю, что будет правильно. Но я знаю, что это хороший шанс для тебя. Не отказывайся из-за меня. Делай то, что считаешь нужным. Я не буду мешать тебе. И я буду делать свою работу. Ты делай свою. Это всё, что я могу сказать.» Я смотрела на его слова, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Он не сказал мне отказываться. Он сказал, чтобы я делала то, что считаю нужным. И он сказал, что будет делать свою работу. Это не было прощением. Это не было приглашением. Это было просто — существование. Мы будем существовать в одном пространстве, но не вместе. Мы будем делать свою работу, но не будем вместе. Я смотрела на его слова, и слёзы текли по моим щекам. Я не знала, плачу ли я от облегчения или от боли. Может быть, от того и другого одновременно. Я взяла телефон и написала редактору: «Я согласна. Я буду вести этот проект.» Я отправила сообщение и отложила телефон. Я не знала, что будет дальше. Но я знала, что это начало чего-то нового. Что это начало чего-то, что могло либо разрушить меня окончательно, либо дать мне шанс всё исправить. Я легла на кровать и смотрела в потолок. Слёзы текли по щекам, но я не пыталась остановить их. Я позволила себе почувствовать боль. Я позволила себе сломаться. Я не знала, что будет дальше.

***

Неделя спустя

Я стояла в аэропорту Милана, сжимая в руках билет на самолёт до Болоньи. Проект начинался. Через несколько часов я должна была встретиться с командой Mercedes. Я должна была увидеть его. Вокруг меня сновали люди — бизнесмены с дорогими чемоданами, семьи с детьми, спешащие на отдых, студенты с рюкзаками. А я стояла посреди этого хаоса и чувствовала себя совершенно одинокой. Я смотрела на табло вылетов, где горело название моего рейса, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Моё сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Я сжимала ручку сумки так сильно, что побелели костяшки. Я думала о том, что будет, когда я увижу его. Как он посмотрит на меня? Будет ли он холодным? Будет ли он игнорировать меня? Будет ли он ненавидеть меня? Или, может быть, он будет просто равнодушным? Равнодушие было бы хуже всего. Равнодушие означало бы, что я действительно не существую для него. Я не знала ответов. Но я знала, что должна была попытаться. Я должна была попытаться исправить то, что разрушила. Я должна была попытаться вернуть его доверие. Я должна была попытаться вернуть его. Даже если это казалось невозможным. Я посмотрела на телефон. Экран был тёмным. Он не ответил на моё последнее сообщение. Я не знала, прочитал ли он его. Я не знала, думал ли он обо мне. Я не знала, что было у него в голове. Но я знала, что я должна была лететь. Я должна была попытаться. Я подошла к стойке регистрации, чувствуя, как ноги дрожат. Девушка за стойкой улыбнулась мне профессиональной улыбкой. — Доброе утро, — сказала она. — Куда летим? — Болонья, — ответила я, и мой голос звучал хрипло. Я сглотнула, пытаясь успокоиться. — Один билет. — Хорошо, — сказала она, печатая что-то на компьютере. — Место у окна, если не возражаете. — Да, конечно, — сказала я. — Спасибо. Я взяла посадочный талон и пошла к выходу на посадку. Мои шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Каждый шаг приближал меня к нему. Каждый шаг приближал меня к моменту, которого я боялась больше всего. Я села в самолёт и уставилась в окно. Милан оставался внизу, постепенно уменьшаясь, пока не превратился в точку. Я смотрела на облака и думала о том, как много изменилось за последние месяцы. Я ненавидела его. Потом я подружилась с ним. Потом я полюбила его. И теперь я летела к нему, не зная, что он чувствует. Не зная, хочет ли он меня видеть. Не зная, есть ли у нас будущее. Самолёт шумел, и я закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Внутри меня боролись страх и надежда. Страх, что он отвергнет меня. Надежда, что он даст мне шанс. Я не знала, что победит. Но я знала, что я должна была попытаться. Я достала телефон и открыла наш чат. Последнее сообщение, которое я отправила ему, всё ещё висело там, без ответа. «Я лечу в Болонью. Я знаю, что ты не хочешь меня видеть. Но я хочу, чтобы ты знал: я не буду мешать тебе. Я буду делать свою работу. И я буду ждать. Сколько потребуется.» Я смотрела на эти слова и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Я хотела стереть их. Хотела написать что-то другое. Что-то, что могло бы изменить его мнение. Но я знала, что это бесполезно. Он должен был сам принять решение. Я не могла заставить его простить меня. Я закрыла чат и уставилась в окно. Облака проплывали мимо, белые и пушистые, как вата. Где-то там, внизу, была Болонья. Его город. Его дом. Его мир. И я летела туда, чтобы попытаться вернуть его. Самолёт начал снижаться. Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Мы приземлялись. Я была в Болонье. Я была в его городе. Я была там, где всё началось. И я была там, где всё могло закончиться. Я подошла к выходу из самолёта, чувствуя, как внутри всё сжимается. Я не знала, что будет дальше. Но я знала, что это начало чего-то нового. И я была готова к этому.