Красные огни

POV Наоми

— Сюда, — сказала мама Кими, ведя меня по коридору. — Его комната на втором этаже. Он сказал, что ты можешь снимать всё, что хочешь. Только не трогай его гитару, он очень ревниво к ней относится. Она у него с детства, и он никому не разрешает к ней прикасаться. Даже мне. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она говорила со мной так, будто ничего не случилось. Будто я всё ещё была частью их семьи. Будто я имела право быть здесь. Это было странно и удивительно — после всего, что я сделала, она всё ещё принимала меня. Я поднялась по лестнице, чувствуя, как старые деревянные ступеньки скрипят под ногами. Стены были увешаны старыми фотографиями — Кими в детстве, Кими с картом, Кими на подиуме. Я остановилась перед одной из них. Ему было лет семь, он стоял рядом с отцом, сжимая в руках трофей, который был больше его головы. Он улыбался. Такой счастливый. Такой свободный. Таким я его никогда не видела. — Ты идёшь? — раздался голос сверху. Я подняла голову. Кими стоял наверху лестницы, глядя на меня. Он был в простой серой футболке и джинсах, волосы слегка растрёпаны, как будто он только что встал с кровати или провёл рукой по голове. В его глазах не было холода. Он просто смотрел на меня, и я чувствовала, как внутри всё переворачивается. Я чувствовала, что он уже не так сильно защищается. — Да, — сказала я, поднимаясь к нему. — Я просто смотрела на фотографии. Ты был таким маленьким. Таким счастливым. — Я был счастлив, — сказал он тихо. — Тогда всё было проще. Ты не думала о том, что будет завтра. Ты просто жил. Сейчас всё сложнее. Каждый день ты думаешь о том, что будет дальше. Каждый день ты боишься сделать шаг не в ту сторону. — Что изменилось? — спросила я, останавливаясь рядом с ним. Я чувствовала, как его слова отдаются в моей душе. Он говорил о себе, но я слышала в них и себя. — Всё, — сказал он, и в его голосе появилась горечь. — Ты начинаешь понимать, что у мира есть правила. Что ты должен соответствовать. Что ты не можешь просто быть счастливым. Ты должен быть лучшим. Ты должен доказывать, что ты достоин. Каждый день. Каждую секунду. Он повернулся и пошёл по коридору. Я последовала за ним, чувствуя, как его слова отдаются в моей душе. Каждый шаг приближал меня к чему-то новому. К чему-то, что было важной частью его жизни. Он остановился перед дверью и открыл её. Я вошла в его комнату и остановилась, оглядываясь. Комната была простой, но уютной. Белые стены, большая кровать с тёмным одеялом, письменный стол у окна. На стенах висели плакаты с гонками — старые, пожелтевшие от времени, и новые, которые он, наверное, купил недавно. Карта трасс была приколота к стене булавками, и я заметила, что некоторые трассы были обведены красным — те, где он гонялся или мечтал гоняться. В углу стояла гитара, которую я заметила в прошлый раз. На столе лежали книги, какие-то бумаги, ноутбук. Я чувствовала, что это его пространство. Его мир. Его убежище. Место, где он мог быть собой. — Это моя комната, — сказал он, оглядываясь. — Я живу здесь, когда не на гонках. Это моё место. Моё убежище. Здесь я могу просто быть собой. — Она красивая, — сказала я. — Она похожа на тебя. Простая, но глубокая. Настоящая. Здесь всё дышит тобой. Я чувствую тебя в каждой вещи. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Что-то, что я не могла прочитать. — Ты правда так думаешь? — спросил он, и в его голосе было удивление. — Или ты просто говоришь это, потому что хочешь, чтобы я тебе поверил? — Я правда так думаю, — сказала я, встречая его взгляд. — Я не говорю того, чего не чувствую. Я уже делала это раньше. Я больше не хочу так поступать. Я хочу быть честной с тобой. Даже если это трудно. Он смотрел на меня, и я видела, как он пытается прочитать мои мысли. Как он ищет в моих словах ложь. Но он не находил её. Я видела, как он медленно расслабляется. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я верю тебе. Я начала снимать. Я снимала его комнату, его вещи, его лицо. Я снимала, как он садится на кровать и смотрит в окно. Как он берёт в руки старую фотографию и смотрит на неё. Как он улыбается, вспоминая что-то. Я чувствовала, как он постепенно привыкает к камере. Как он перестаёт замечать её. — Расскажи мне о своей жизни, — сказала я, садясь на стул напротив него. — Не о гонках. О том, что было до них. О том, что ты чувствовал. — Я не знаю, с чего начать, — сказал он, вертя в руках фотографию. — Начни с самого начала, — сказала я. — С того момента, когда ты понял, что хочешь быть гонщиком. Он смотрел на меня, и я видела, как он собирается с мыслями. Он отложил фотографию и посмотрел в окно, словно ища там ответы. — Мне было четыре года, — сказал он. — Мой отец посадил меня за руль карта. Я боялся. Я не знал, что делать. Но когда я нажал на педаль, я почувствовал свободу. Я понял, что это моё место. Что я хочу быть здесь. Что я хочу быть гонщиком. — Ты не боялся? — спросила я, чувствуя, как его слова задевают что-то внутри меня. — Я боялся, — признался он. — Я боялся каждый день. Я боялся, что не оправдаю ожиданий. Я боялся, что подведу свою семью. Я боялся, что моя мечта окажется слишком тяжёлой. Я боялся, что однажды проснусь и пойму, что я недостаточно хорош. — Что помогло тебе не сдаться? — спросила я, чувствуя, как в горле появляется комок. — Моя семей, — сказал он. — Мои родители. Моя сестра. Они верили в меня. Они поддерживали меня. Без них я бы не справился. Когда мне было трудно, они были рядом. Они говорили мне, что я справлюсь. Что я сильный. Что я могу всё. Но иногда я думаю, что они просто не хотели видеть мои сомнения. Что они боялись, что если я начну сомневаться, я перестану пытаться. — Ты сомневался? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Ты сомневался в себе? — Каждый день, — сказал он. — Каждый день я просыпаюсь и думаю: а что, если я недостаточно хорош? Что, если я не справлюсь? Что, если я разочарую всех? Эти мысли не уходят. Они всегда со мной. — И что ты делаешь с ними? — спросила я. — Я стараюсь не думать о них, — сказал он. — Я просто продолжаю работать. Я продолжаю двигаться вперёд. Я продолжаю делать то, что должен. Но иногда они настигают меня. Особенно ночью. Особенно когда я один. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Он был таким настоящим. Таким честным. Он показывал мне свои страхи, свою уязвимость. Он доверял мне. И я не хотела подвести его снова. — А что насчёт тебя? — спросил он, поворачиваясь ко мне. — Что насчёт твоей жизни? Я знаю, что ты журналистка. Но кто ты на самом деле? Что ты чувствуешь? Чего ты боишься? Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он спрашивал меня о том, что я всегда скрывала. О том, что я никогда никому не говорила. — Я не знаю, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит. — Я всегда была той, кто смотрит со стороны. Кто наблюдает. Кто записывает. Но я никогда не была той, кто живёт. Я всегда боялась быть настоящей. Боялась, что меня не примут. Что я недостаточно хороша. — Почему ты так думаешь? — спросил он, и в его голосе было искреннее любопытство. — Почему ты думаешь, что ты недостаточно хороша? — Потому что я всегда была одна, — сказала я. — Я всегда была той, кто должен была заботиться о себе. Я никогда не позволяла себе быть уязвимой. Я никогда не позволяла себе быть слабой. Потому что если я покажу свою слабость, кто-то может использовать это против меня. Кто-то может причинить мне боль. — Ты не должна быть сильной всё время, — сказал он. — Иногда можно быть слабой. Иногда можно позволить себе плакать. Иногда можно позволить себе быть настоящей. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Я тоже боялся быть слабым. Я тоже боялся показать свои страхи. Но иногда это единственный способ стать сильнее. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. — Ты достойна, — сказал он. — Ты просто не знала этого. Ты слишком много думаешь о том, что думают другие. Ты слишком много боишься показать себя настоящую. Но ты не должна бояться. Не со мной. — Откуда ты знаешь? — спросила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Откуда ты знаешь, что я достойна? — Потому что я вижу тебя, — сказал он. — Я вижу тебя настоящую. И ты мне нравишься. Ты нравишься мне такой, какая ты есть. Со всеми твоими страхами. Со всеми твоими сомнениями. Ты настоящая. И это самое важное. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Он видел меня. Он понимал меня. Он принимал меня такой, какая я есть. И это было самым важным. — Спасибо, — сказала я. — Спасибо, что поделился этим со мной. Я знаю, что это было трудно. — Спасибо, что спросила, — сказал он. — Я никогда не говорил об этом раньше. Ты первая, кто спросил меня об этом. Не о гонках. О том, что я чувствую. О том, кто я на самом деле. Я доверяю тебе, Наоми. Это много для меня значит. Мы сидели в тишине, глядя друг на друга. Я чувствовала, как внутри всё переворачивается. Доверие возвращалось. Медленно, но уверенно. Как утренний свет, который постепенно заполняет комнату. — Я хочу показать тебе кое-что, — сказал он, вставая. — Это важно для меня. Пойдём. Я пошла за ним, чувствуя, как внутри всё сжимается от любопытства. Он вышел из комнаты и направился в конец коридора. Я следовала за ним, чувствуя, как каждый шаг приближает меня к чему-то новому. К чему-то, что было важной частью его жизни. Он остановился перед дверью. Это была комната его отца. Я чувствовала, как внутри всё переворачивается. Я знала, что это место было особенным для него. Местом, где хранилась история его семьи. История гонок. История его жизни. — Это кабинет моего отца, — сказал он. — Здесь хранятся все его трофеи. Все его воспоминания. Его мечты. Я хочу, чтобы ты увидела это. Чтобы ты поняла, откуда я родом. Кто я на самом деле. Он открыл дверь, и я вошла внутрь. Комната была маленькой, но уютной. Стены были увешаны фотографиями, плакатами, картами трасс. На полках стояли трофеи, кубки, награды. Я чувствовала, как внутри всё переворачивается. Это была его история. Его наследие. Его душа. — Это невероятно, — сказала я, оглядываясь. — Я никогда не видела ничего подобного. Это как музей. Как храм памяти. Здесь чувствуется вся ваша семейная история. — Это моя жизнь, — сказал он. — Вся моя жизнь. Моя семья. Мои мечты. Мои страхи. Всё здесь. Мой отец собирал это всю жизнь. Он хотел, чтобы я знал, откуда я родом. Чтобы я помнил, кто я есть. Я подошла к одной из фотографий. На ней был его отец, молодой и улыбающийся, стоящий рядом с гоночной машиной. Он выглядел таким счастливым. Таким свободным. Таким же, как Кими на той фотографии в коридоре. — Он был счастлив? — спросила я, не оборачиваясь. — Твой отец был счастлив, когда гонялся? — Да, — сказал Кими, подходя ближе. — Он был счастлив. Он любил это. Он говорил, что нет ничего лучше, чем чувствовать скорость. Чем чувствовать, что ты жив. Он говорил, что когда ты за рулём, ты забываешь обо всём. Ты просто существуешь. — А ты? — спросила я, поворачиваясь к нему. — Ты счастлив? Когда ты гоняешься, ты чувствуешь то же самое? Он посмотрел на меня, и я увидела, как его глаза наполняются чем-то глубоким. Чем-то, что он так старался скрыть. Чем-то, что было его настоящим. — Да, — сказал он. — Я счастлив. Когда я гоняюсь, я забываю обо всём. Я забываю о страхах. Я забываю о сомнениях. Я просто живу. Я просто чувствую. Я просто существую. Это лучшее чувство в мире. Но когда гонка заканчивается, всё возвращается. Все страхи. Все сомнения. Все мысли. — Тогда почему ты боишься? — спросила я. — Почему ты боишься, что не справишься? Ты уже справляешься. Ты уже делаешь это. Ты уже там, где хотел быть. — Потому что я боюсь, что однажды я не смогу, — сказал он. — Что однажды я проиграю. Что однажды я подведу всех. Что однажды я перестану быть тем, кем меня видят. Что однажды я пойму, что я недостаточно хорош. — Ты не должен быть тем, кем тебя видят, — сказала я, подходя ближе. — Ты должен быть собой. Ты должен быть тем, кем ты хочешь быть. И если ты проиграешь, это не будет концом. Это будет просто частью пути. Ты снова встанешь и пойдёшь дальше. Я знаю это. Потому что я видела тебя. — Ты правда так думаешь? — спросил он, и в его голосе появилась надежда. — Я знаю это, — сказала я. — Я видела, как ты борешься. Я видела, как ты не сдаёшься. Ты сильный, Кими. Ты всегда был сильным. Ты просто не хочешь этого признавать. Ты слишком много думаешь о том, что может пойти не так. И забываешь о том, что уже идёт правильно. — А ты сильная? — спросил он, глядя на меня. — Ты сильная? — Я пытаюсь быть сильной, — сказала я. — Иногда у меня получается. Иногда нет. Но я продолжаю пытаться. Потому что это единственное, что я могу сделать. Потому что я не хочу сдаваться. — Ты сильная, — сказал он. — Ты сильнее, чем думаешь. Ты просто не хочешь этого признавать. Ты всегда была сильной. Ты просто боялась показать это. Боялась, что тебя не поймут. Боялась, что тебя отвергнут. Мы стояли в тишине, глядя друг на друга. Я чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Что-то, что я не могла объяснить. Что-то, что говорило мне, что мы становимся ближе. Что доверие возвращается. Медленно, но уверенно. Я шагнула к нему и обняла. Это было не то же самое объятие, что на улице несколько дней назад. Тогда мы оба были напряжены, неуверенны, проверяли границы. Сейчас — всё иначе. Сейчас я чувствовала, как он притягивает меня ближе, без колебаний, без сомнений. Как его руки уверенно смыкаются вокруг меня, как будто он уже знает, что хочет этого. Я почувствовала, как его пальцы слегка впиваются в ткань моей рубашки. Как его дыхание, сначала неровное, постепенно становится глубже и спокойнее. Я уткнулась лицом в его плечо и закрыла глаза, чувствуя, как напряжение, которое я носила в себе все эти недели, начинает отпускать. В прошлый раз я боялась, что он оттолкнёт меня. В прошлый раз я чувствовала его сомнения. Но сейчас — только тепло. Только уверенность. Тишина между нами была наполнена чем-то новым. Чем-то хрупким, но настоящим. Мы стояли так, и я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим. Как он перестаёт защищаться. Как он позволяет себе быть уязвимым рядом со мной. — Ты не представляешь, как долго я ждала этого момента, — прошептала я. — Я боялась, что никогда больше не смогу тебя обнять. Что после того раза на улице это был последний раз. Что ты не захочешь снова быть рядом со мной. Он ничего не сказал. Но его руки сжались чуть крепче, и я поняла — он тоже ждал. Он тоже хотел этого. Он тоже боялся, что тот раз мог стать последним. Он тоже сомневался, сможет ли когда-нибудь снова довериться мне. Я чувствовала тепло его тела через тонкую ткань его футболки. Чувствовала, как его грудь поднимается и опускается с каждым вдохом. Чувствовала, как он медленно расслабляется в моих руках. Это было не так, как в прошлый раз. Тогда он был напряжён, неуверен, словно проверял, можно ли доверять мне снова. Сейчас он просто был здесь. Со мной. Без защит. Я не знала, сколько мы простояли так. Минуту. Пять. Десять. Время потеряло смысл. Всё, что имело значение, было здесь — в этом моменте. В его руках, которые держали меня так, будто я была чем-то ценным. В его дыхании, которое касалось моей кожи. В его сердце, которое билось рядом с моим. — Я скучала по тебе, — сказала я, и голос сорвался на шёпот. — Я скучала по твоему голосу. По твоей улыбке. По тому, как ты смотришь на меня. По тому, как ты касаешься меня. Я скучала по всему. Его рука скользнула выше, к моей шее, и его пальцы коснулись моих волос. Он не сказал ни слова, но его прикосновение говорило больше, чем любые слова. В прошлый раз он просто стоял, позволяя мне обнять его. Сейчас он тоже хотел этого. Сейчас он тянулся ко мне. Сейчас он искал меня. Я подняла голову и посмотрела на него. Его глаза были тёмными, глубокими, полными того, что он так долго скрывал. Я видела в них боль и надежду. Страх и желание. Всё, что он чувствовал, отражалось там, как в зеркале. Он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в мире. — Я тоже, — сказал он, и его голос был хриплым. — Я тоже скучал по тебе. Я скучал по этому. По тебе. По нам. Я не хотел признаваться в этом. Я не хотел снова чувствовать эту боль. Но я скучал. Каждый день. Каждую ночь. Мы стояли в тишине, глядя друг на друга. Я чувствовала, как его дыхание касается моего лица. Как его пальцы всё ещё касаются моих волос. Как внутри меня разливается что-то новое. Что-то, что говорило мне, что доверие возвращается. Что мы сможем пройти через это. Что это не последний раз. Я не хотела отпускать его. Я хотела стоять так вечно. Чувствовать его тепло. Его близость. Его присутствие. В прошлый раз я боялась, что он оттолкнёт меня. В прошлый раз я чувствовала его сомнения. Но сейчас — только уверенность. Только надежда. Только мы. Я отстранилась, но не полностью. Я всё ещё чувствовала его руки на своей спине. Я всё ещё чувствовала его тепло. Я всё ещё чувствовала его рядом. — Спасибо, — сказала я. — Что ты здесь. Что ты не прогнал меня. Что даёшь мне шанс. Что ты готов попробовать снова. — Спасибо, что ты пришла, — ответил он. — Что ты не сдалась. Что ты продолжаешь бороться. За нас. За то, что между нами. Я знаю, что это было трудно. Но ты не остановилась. Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Он протянул руку и коснулся моей щеки, стирая слезу большим пальцем. Его прикосновение было тёплым, нежным. Я закрыла глаза, позволяя себе насладиться этим моментом. Это было не так, как в прошлый раз. Тогда я чувствовала, что он делает это, потому что хочет верить мне. Сейчас — потому что уже верит. — Я не сдамся, — сказала я. — Я уже слишком далеко зашла, чтобы отступать. И я не хочу отступать. Я хочу быть здесь. С тобой. Я хочу показать тебе, что я могу быть той, кто никогда не предаст тебя снова. Я хочу, чтобы ты видел меня каждый день и знал — я не уйду. Он смотрел на меня, и я видела, как его глаза наполняются чем-то тёплым. Что-то, что он так старался скрыть. Что-то, что говорило мне, что он всё ещё любит меня. — Я знаю, — сказал он. — Я верю тебе. И я хочу, чтобы ты знала: я тоже здесь. Я тоже не уйду.