Часть 1
19 июня 2026 г., 21:09
Чон Хосок — самый самовлюблённый исполнитель во всей музыкальной индустрии. И об этом знает каждый продюсер, хореограф, танцор, визажист и стилист. Если его не устраивает созданный образ — ты уволен. Если ему не нравится звучание нового трека — ты уволен. Если он считает хореографию к новой песне недостаточно идеальной — ты уволен. Но, несмотря на вздорный характер, поработать с этим айдолом мечтает каждый.
Мин Юнги — не исключение. Являясь самым востребованным продюсером, он имеет полное право сам решать, с каким артистом он будет работать, а с каким нет. Юнги не особо придирчив к юным талантам, но и работать с безнадёжным артистом он не будет. Там, где изначально нет данных для развития, бессмысленно тратить время.
Впервые услышав вокал Чон Хосока, Мин подумал, что ему навешали слишком много тюнинга на голос, не мог он звучать так пошло и пробирать до самых внутренностей. Вот только однажды Юнги столкнулся с ним на шоу и уверился в том, что его всё ещё возможно удивить. Да, на сцене Чон Хосок, имеющий в музыкальной сфере псевдоним J-Hope, звучал не столь проникновенно, как на записи, но всё же было в нём то, что заставляло фантазию рисовать не самые приличные картины.
Когда в его компанию пришёл менеджер Хосока с предложением продюсировать новый альбом популярного айдола, Юнги задумался лишь для вида, чтобы не портить уже сложившееся о нём мнение. Однако стоило ему прочитать условия, на которых сотрудничает певец, его брови убегают под спадающую на лоб чёлку. Изолированная комната звукозаписи, не имеющая наблюдательных окон, весьма удивила продюсера. Такого условия он ещё не встречал. Вот только его совершенно это не устраивало. Юнги предпочитал наблюдать за исполнителем во время записи, о чём и сообщил менеджеру. Тот пообещал обсудить с Чоном этот вопрос и покинул его студию.
Спустя пару дней в компании появился сам Чон Хосок, желающий обговорить один из основных пунктов контракта лично с будущим продюсером. Что Мин им станет, он не сомневался. Дождавшись, когда мужчина сможет его принять, айдол прошёл в его кабинет и вольготно устроился в кресле, что стояло напротив стола. Юнги на это лишь приподнял вопросительно бровь.
— Что привело вас ко мне лично, господин Чон? — низкий, вибрирующий голос мужчины, кажется, проник в каждую клеточку тела Хосока, вызывая лёгкую щекотку в районе живота.
— Я пришёл обсудить с вами тот самый пункт в контракте, который вызвал разногласия, — растянул губы в широкой улыбке айдол. — Загвоздка в том, что это единственный вариант, который я рассматриваю. У меня есть своя небольшая тайна, открывать которую я не планирую даже своим продюсерам.
— Как интересно, — протянул Юнги, складывая руки в замок и опускаясь на них подбородком. — У меня тоже есть принцип, господин Чон, отходить от которого я не собираюсь. Поэтому либо мы приходим к компромиссу, либо ваш новый альбом продюсирует кто-то другой.
Хосок смотрел на мужчину, поджав губы и прищурившись. Он не хотел другого продюсера, ему нужен был именно Мин Юнги. Но и так легко сдаваться он не планировал.
— Хорошо, — задумчиво произнёс айдол. Он выпрямился в кресле, а после наклонился ближе к мужчине. — Я согласен на ваше условие, но с одним маленьким уточнением: запись будет проходить в студии, где будем находиться только мы двое, никаких посторонних и никаких камер. Максимальное инкогнито.
— Пожалуй, этот вариант меня устраивает, — спустя несколько минут раздумий, кивает Юнги. — Можно поинтересоваться, с чего вдруг такая скрытность?
— Ответ на этот вопрос вы узнаете, когда мы начнём работать, — хитро усмехнулся Чон, поднимаясь с кресла. — Рад, что мы смогли договориться, — он протянул руку мужчине. Тот пожал её в ответ. — До встречи, господин Мин.
Юнги пристально наблюдал за айдолом, пока тот шёл на выход. Его поражала грация, с которой двигался Хосок, он словно перетекал из одного положения в другое, плавно, тягуче, завораживающе. В голове пролетели не самые пристойные мысли. Отчего-то очень захотелось узнать, как этот парень двигается в постели. Как выгибается, когда стоит на четвереньках? Как извивается, когда скачет в позе наездника? От внезапно нахлынувших фантазий член в штанах налился тяжестью, а во рту пересохло. Юнги обязательно выяснит интересующие его детали, а пока стоило подробнее изучить контракт.
***
Первый месяц работы прошёл в штатном режиме. Юнги и Хосок притирались друг к другу, нащупывали границы дозволенного, проверяли глубину чаши терпения. Спорили по поводу песен, которые войдут в альбом, по поводу текстов. Были и пробные записи, во время которых они выясняли, что лучше звучит и в какой тональности. Когда основные моменты были решены, а трек-лист составлен, предстояло приступать к записи. Юнги с волнением ожидал этого момента, ведь совершенно не представлял, что же такого происходит в записочной, что Чон так яростно настаивал на конфиденциальности. Студия уже была подготовлена и Мин ждал только певца, который должен был появиться с минуты на минуту. Юнги обернулся на звук открывшейся двери и на мгновение опешил. Хосок всегда приходил в студию словно на какую-то церемонию: стильная укладка, лёгкий, едва заметный макияж и обязательно чётко продуманный образ суперзвезды, которая сияет, даже когда сидит дома на унитазе. Оттого было удивительно увидеть его в широких спортивках и плотно сидящей футболке, которая явно была специально куплена на парочку размеров меньше, чтобы до последней впадинки обтягивать рельефный торс. На лице айдола играла довольная улыбка, ему определённо нравилась реакция продюсера. — Я надеюсь, все условия соблюдены? — приподнял вопросительно бровь Хосок, глядя на мужчину. — Конечно, — кивнул ему Юнги. — Входная дверь ужа заблокирована, и в студию никто не войдёт. Здесь лишь мы, никаких камер и посторонних. Поэтому давай приступим. — Без проблем, — хитро ухмыльнулся айдол, плавно шагая в сторону записочной. Юнги снова залип на его движениях, наблюдая, как игриво перекатывались упругие половинки под широкими штанами. Хосок подошёл к микрофону и надел наушники, салютуя Юнги о том, что готов к записи. Последовательность песен была обговорена заранее, поэтому мужчине оставалось только запустить мелодию и включить запись. Вот тут и началось самое интересное. Юнги внимательно наблюдал за айдолом, вслушиваясь в мелодию. Он был сосредоточен исключительно на губах, пока его внимание не привлекла рука, опустившаяся на грудь и длинные пальцы, очертившие круг соска, отчётливо выделяющегося под обтягивающей тканью. Юнги сглотнул, но взгляд не оторвал. Он услышал, как голос Хосока постепенно начал приобретать тот самый завораживающий тембр, от которого по телу бежали мурашки. Рука тем временем медленно начала опускаться вниз, на секунду тормозя у кромки штанов. Юнги уже не слушал песню в наушниках, ведь всё его внимание было сосредоточено на парне, что буквально начал дрочить. Ладонь сжалась на паху, а в ушах пел соблазнительной хрипотцой голос. Мин сглотнул набежавшую слюну, протяжно выдыхая. Теперь становилось понятно, почему Хосок записывался за закрытыми дверьми. Рука медленно опускалась и поднималась по чётко проступающему через ткань штанов стояку. Хосок бесстыдно ласкал себя на глазах у продюсера, сводя его с ума своим голосом и действиями. Вторая рука поднялась к груди и принялась поигрывать соском, то обводя его, то сжимая между пальцев. Парень за стеклом подрагивал, но при этом его голос оставался всё таким же твёрдым и уверенно берущим все ноты. Первый трек закончился низким, рычащим выдохом в микрофон. Юнги поднял глаза вверх и встретился с горящим безумием возбуждения взглядом. Айдол медленно, соблазняюще облизнул губы, а в ушах раздался хриплый вопрос: — Ну как, я справился с первого раза? Юнги тяжело дышал, пытаясь вспомнить, как разговаривать. В его студии происходило многое, но чтобы исполнитель дрочил во время записи — такое эти стены видят впервые. — Думаю, да, — прохрипел Мин, включая микрофон, передающий звук в комнату записи. — Продолжим? — томно выдохнул Хосок в микрофон, не отрывая взгляда от продюсера. Он всё так же медленно поглаживал своё тело, млея от пристального взгляда. Этот мужчина с первой встречи вызывал у него определённые желания, и парень планировал получить от этого сотрудничества всё, что только сможет. — Продолжим, — откашлявшись, произнёс Юнги и включил следующий трек. Член болезненно ныл, запертый в плену штанов, во рту властвовала пустыня, а за стеклом соблазнительно ласкал себя айдол, не забывая подливать масла в огонь безбожно пошлым голосом, поющим о мимолётности любви и желании обрести счастье. «Я был бы очень счастлив сейчас просто нагнуть тебя и трахнуть», — пронеслась в голове продюсера мысль, заставившая его истуканом замереть в кресле. Чон тем временем совсем не испытывал никаких проблем: бесстыжая рука пробралась под резинку спортивок и медленно водила по стояку. Глаза Юнги в этот момент расширились до размеров чайных блюдец, но это оказался совсем не предел. Продюсер забыл, как дышать, когда бордовая головка показалась из-за пояса штанов. Хосок опустил резинку под самые яйца, показывая мужчине за стеклом стояк во всей его напряжённой красе. Он размеренно водил рукой по члену, дразня не только развратным видом, но и хриплым голосом, что, не переставая, звучал в наушниках продюсера. Юнги сглотнул вязкую слюну, дыша глубоко, не отрывая взгляда от творящегося безобразия. Его тело было напряжено, стояк натягивал ширинку штанов, а возбуждение, скрутившееся внизу живота, грозило вот-вот выплеснуться наружу. Хосок же продолжал провоцировать мужчину. Он зацепился пальцами за низ футболки, потянул её вверх, открывая рельефный торс. Мин облизал глазами каждую выпуклость накачанного пресса. Натянув ткань до подмышек, айдол открыл вид на тёмные горошины сосков, что напряжённо стояли, словно выпрашивая ласку. Юнги облизал губы, сгорая от желания дотронуться до идеального тела, провести подушечками пальцев по мышцам, почувствовать нежность кожи. Он бы осторожно прикусил соски, лишь бы услышать низкий хриплый стон, пересчитал выступающие рёбра, нырнул языком в ямку пупка. О, он бы вдоль и поперёк изучил этого гибкого, грациозного юношу, что так беззастенчиво провоцировал его, лукаво поглядывая из-под полуприкрытых век. Юнги не заметил, как закончился трек. В реальность его вернул хриплый голос: — Сделаем перерыв, господин Мин? Мужчина посмотрел прямо в глаза Хосоку и лишь кивнул в ответ. Слов не было, как и мыслей в голове. Им владело всепоглощающее желание разложить наглого парнишку на ближайшей горизонтальной поверхности и вытрахать из него всю спесь. Пальцы подрагивали, нос раздувался от глубоких вдохов, а голова машинально дёрнулась вниз, соглашаясь с предложением. Хосок снял наушники, повесил их на стойку и лениво пошёл в сторону выхода из комнаты записи. Его член шлёпал по низу живота в такт шагам, и хоть Юнги не слышал этот звук, почему-то очень отчётливо его представлял. Когда парень вышел из записочной, он одним движением снял с себя футболку, откидывая её в сторону. Штаны он просто спустил ниже, и они соскользнули к его ступням. Остановившись, он избавился от обуви, оставил там же штаны и подошёл к креслу Юнги совершенно обнажённым. — Вы слишком напряжены, господин Мин, — бархатным голосом протянул Хосок, стягивая с продюсера наушники и аккуратно откладывая их на пульт. — Разрешите, я помогу вам расслабиться. Хосок опустился перед ним на колени, укладывая ладони на его бёдра и с нажимом проводя по ним. Юнги вцепился в ручки компьютерного кресла. Он шумно сглотнул, открыл рот, чтобы ответить, но так и не смог выдавить из себя ни слова. Проворные пальцы айдола уже расстёгивали ширинку его штанов. Облегчённый выдох сорвался с губ мужчины, когда возбуждённый орган оказался наконец освобождён от сковывающей его ткани. Хосок подхватил ноги Юнги под коленями и слегка потянул на себя, призывая сдвинуться ближе к краю. Продюсер оказался весьма послушным, и уже спустя мгновение его задница практически свисала с сидушки. Отодвинув в стороны ткань ширинки, айдол широким мазком языка прошёлся от самого основания члена и до головки, слизывая прозрачную капельку с её кончика. Юнги словно разрядом тока прошибло: он задрожал, а изо рта вырвался низкий стон. Оставшись довольным результатом, парень обхватил головку губами и принялся посасывать её, слегка сдавливая. Его язык дразнил чувствительную уздечку, обводил по кругу, нырял кончиком в дырочку уретры. Звонкие чмоки разлетались по студии, когда Хосок выпускал головку изо рта. Когда член на всю длину погрузился в узкое горло, Юнги зарычал. Его рука потянулась к тёмной макушке, зарылась в мягкие волосы и крепко их сжала. Стон завибрировал в заполненном горле, разнося по телу продюсера сводящие с ума вибрации. Хосоку не требовалось большего толчка, чтобы начать методично насаживаться на твёрдую плоть, снова и снова провоцируя низкие стоны. Юнги медленно, но верно подходил к краю, готовый кончить. Когда айдол заглотил член на всю длину, упираясь носом в лобок мужчины, а его горло начало судорожно сжиматься вокруг головки, продюсер не выдержал. С громким рыком он излился, прижимая лицо парня лишь сильнее к своему паху. Когда последние спазмы прошли, он отпустил Хосока, и тот, выпустив член изо рта, даже не закашлялся, лишь сыто облизнулся, выпрямившись и осоловелым взглядом глядя на мужчину. — У тебя умелый ротик, — прохрипел Юнги, зачёсывая пальцами волосы. — И не только он, — усмехнулся Хосок, — мой член тоже умеет делать хорошо. Парень подался вперёд, подхватил мужчину под коленями и поднял его ноги вверх. В таком положении он умудрился ловко стянуть джинсы с задницы Юнги. Мужчина пребывал в шоке. Нет, ему приходилось быть снизу, но он слишком давно не практиковал подобное. Почему-то именно с Хосоком ему захотелось ощутить себя принимающим снова. — Тебе придётся очень постараться, — серьёзно произнёс Юнги, глядя в глаза парню. — Я уже довольно давно не был принимающим. — Не переживайте, господин Мин, — голодно облизнулся Хосок, пожирая взглядом мужчину, — я буду очень аккуратным. Решив довериться айдолу, Юнги откинулся на кресле, принимая почти горизонтальное положение. Его ноги тут же оказались подняты вверх, а нежную кожу ануса обдало горячим дыханием. Хосок вылизывал его так, словно он был единственным источником воды в засушливой пустыне. Юнги постанывал, всхлипывал, рычал, пока парень методично и обстоятельно растягивал его дырочку. Он проникал то языком, то пальцами, чередуя, сводя с ума. Юнги не смог бы сказать, насколько достаточно был подготовлен, потому что полностью был сосредоточен на ощущениях. Хосок максимально низко опустил кресло и прижался головкой к анусу. Юнги подавился воздухом, когда почувствовал, как его мышцы растягивались под неумолимым давлением члена. Кажется, он ощущал каждый миллиметр заполняющего его органа. Больно не было, было лишь нескончаемо хорошо чувствовать, как горячий член двигался в его заднице, принося сводящее с ума удовольствие. Хосок немного поменял положение, отыскивая то самое чувствительное местечко, которое окончательно сорвёт тормоза мужчины, превратив его во всхлипывающую и просящую ещё и ещё сучку. И ему это удалось. Юнги громко вскрикнул и выгнулся на кресле, когда айдол прошёлся головкой по простате. Мечтая уже достичь пика, Хосок начал уверенно двигать бёдрами, с каждым толчком вызывая всё более громкие вскрики. Звук звонких шлепков кожи о кожу наполнил небольшое помещение. Мужчина низко и протяжно застонал, кончая, пачкая свою грудь перламутровой жидкостью. Хосоку не нужно было много, он и так был на пределе. В несколько толчков он догнал Юнги, зарычав и излившись внутрь него. Тяжёлое дыхание двоих мужчин звучало в унисон, пока они пытались восстановиться после оргазма. — Ну как, господин продюсер, — прохрипел Хосок, — я справился? — Неплохо, — сиплый голос Юнги звучал приглушённо, словно он прикрыл рот ладонью. — Но ещё есть, над чем поработать. — Вы намекаете на продолжительное сотрудничество, господин Мин? — Хосок замер, ожидая ответа. — Вполне неплохая перспектива, — приподнялся на локтях Юнги и посмотрел на парня. — Но необходимо больше практики. Хосок не мог поверить своим ушам. Кажется, сегодняшний день не может стать лучше. — Я буду очень стараться, — выдохнул он в ответ, растягивая губы в плотоядной улыбке.
