Profundidad

Аварийное освещение гудело ровно и тускло, выхватывая из темноты очертания лабораторных столов, штативов и мониторов, которые теперь смотрели на мир мёртвыми чёрными экранами. Воздух стал тяжелее, система вентиляции работала на пониженной мощности, переключившись на резервный аккумулятор и запах озона смешивался с горьковатым ароматом нагретой электроники. Чонгук стоял у распределительного щитка, в который врезался кулаком, пытаясь вернуть питание. Пальцы саднили, но он не замечал боли. Всё его внимание было приковано к красным индикаторам, мигавшим в такт его собственному пульсу. Три линии - электропитание, связь, герметизация. Все они были оборваны, как нити, которые он так тщательно сплетал два года. – Бесполезно, — выдохнул он, отступая на шаг. — Этот импульс сжёг предохранительные блоки. Главный кабель перегрузился. Пока кто-нибудь снаружи не перезапустит систему вручную, мы здесь застряли. Тэхён сидел на лабораторном стуле, поджав ноги, и смотрел на гель в карантинном боксе. Тот продолжал пульсировать, но теперь его свечение стало мягче, словно он успокоился после вспышки. В его изумрудной глубине мерцали золотые искры и Тэхён поймал себя на том, что его собственное дыхание подстраивается под ритм этого сияния. – Оно сделало это намеренно? — спросил он, не оборачиваясь. – Что? — Чонгук обернулся. – Импульс. Оно хотело, чтобы мы остались здесь. Вдвоём. Чонгук фыркнул, хотя внутри ёкнуло от этой мысли. – Ты приписываешь ему слишком много сознания. Это просто биологическая реакция на изменение температуры или влажности. Возможно, оно разогрелось из-за того, что ты держал его в нестабильных условиях. – Я держал его ровно так, как положено, — возразил Тэхён, вставая и подходя к боксу. — Температура 4°C, влажность 85%, освещение минимальное. Импульс произошёл в момент, когда ты коснулся стекла. Оно отреагировало на тебя, Чонгук. Не на меня. На тебя. Чонгук нахмурился, вспоминая, как приложил ладонь к стеклу за мгновение до хлопка. Он действительно чувствовал покалывание в пальцах, будто гель отвечал на его прикосновение. – Это ничего не доказывает, — сказал он, но голос его прозвучал неуверенно. – А сны? — Тэхён подошёл ближе. — Ты всё ещё считаешь, что это совпадение? Чонгук замолчал. В голове крутились обрывки ночных видений. Белые сливы, шёлк алой накидки, прикосновение губ к его лбу. Он не мог отрицать, что эти образы были слишком реальными, слишком подробными, чтобы быть просто игрой подсознания. – Я не знаю, что это, — признался он наконец. — Но я не хочу, чтобы оно управляло мной. Или тобой. – А если оно не управляет, а напоминает? — Тэхён мягко коснулся его руки. — Что, если мы уже были знакомы раньше? Не в этой жизни, а в другой? Чонгук вздрогнул от этого прикосновения, но не отстранился. В полумраке глаза Тэхёна казались чёрными, но в них горел тот же внутренний свет, что и в геле. – Ты веришь в перерождение? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я верю в то, что чувствую, — ответил Тэхён. — А я чувствую, что знаю тебя не полгода. Я чувствую, что знал тебя вечность. Чонгук перевёл дыхание. Он хотел сказать что-то резкое, отстранённое, но слова застряли в горле. Вместо этого он спросил: – Что ты помнишь из того сна? Подробно. Тэхён отпустил его руку и сел на край стола, свесив ноги. Он закрыл глаза, и его лицо стало задумчивым. – Мы были в саду. Слива, белая, как снег. Я сидел на каменной скамье, а ты рисовал на свитке. Ты был одет в тёмно-синий халат с золотыми узорами. Я пел тебе песню, которую слышал от своей матери, она была музыкантом при дворе. А потом мы спорили о том, что такое вечность. Ты говорил, что вечности нет, есть только миги. А я сказал, что каждый миг - это и есть вечность, если он наполнен смыслом. — Он открыл глаза и посмотрел на Чонгука. — Ты тогда рассмеялся и поцеловал меня. Чонгук почувствовал, как кровь прилила к щекам. Он узнал этот смех, который звучал в его голове, когда он проснулся. И поцелуй, что был лёгким, почти невесомым, но таким тёплым. – У меня было то же самое, — тихо сказал он. — Но я не знаю, кто мы были. Я даже не знаю, существовало ли это на самом деле. – Может быть, неважно, что это было, — ответил Тэхён. — Важно то, что мы чувствуем сейчас. Они замолчали. Гель за стеклом засветился чуть ярче, будто одобряя их слова. Внезапно по переборкам пробежала дрожь. Кто-то снаружи стучал по металлу. – Эй! Вы там живы? — раздался приглушённый голос Хосока. Чонгук подошёл к двери и приложил ухо к холодному металлу. – Хосок! Мы здесь! Что происходит? – Намджун запускает аварийный протокол! — крикнул Хосок. — Мы пытаемся открыть дверь снаружи, но гидравлика заблокирована. Придётся резать! Держитесь! – У нас всё нормально! — ответил Чонгук. — Только питания нет и связь отключена. – Мы вас вытащим! Ждите! Стук стих, и Чонгук отошёл от двери. Тэхён смотрел на него с тревогой. – Они смогут открыть? – Должны. Но это займёт время. Несколько часов, не меньше. Тэхён облегчённо выдохнул. – Хорошо. Значит, у нас есть время. – Для чего? – Для того, чтобы разобраться, — Тэхён кивнул на гель. — Пока мы здесь, мы можем изучить его без помех. Чонгук хотел возразить, но понял, что Тэхён прав. Импульс вырубил всё, но некоторые портативные приборы - ручной спектрометр и набор химических реагентов, остались рабочими, потому что питались от автономных батарей. – Ладно, — согласился он. — Но мы делаем это вместе. Никаких самостоятельных экспериментов. – Договорились. Они принялись за работу. Чонгук достал из шкафа запасной планшет с заряженным аккумулятором и подключил к нему спектрометр. Тэхён подготовил пробирки и пипетки, стараясь действовать осторожно. Гель лежал в боксе неподвижно, но когда Тэхён приблизился к нему с инструментами, он снова начал пульсировать, словно предвкушая. – Возьми пробу, — сказал Чонгук. — Только аккуратно. Тэхён открыл герметичный клапан и длинным зондом зачерпнул небольшое количество геля в пробирку. Субстанция переливалась на свету, и внутри неё можно было разглядеть тончайшие нити, похожие на нервные волокна. – Удивительно, — прошептал Тэхён, разглядывая пробу под портативным микроскопом. — Структура напоминает нейронную сеть. Но она не биологическая в привычном смысле. Там нет клеточных стенок, ядер, митохондрий. Это что-то среднее между органикой и минералом. – Может, это артефакт? — предположил Чонгук. — Что-то созданное не природой, а разумом? – Возможно. Но каким разумом? И зачем? Они обменялись взглядами. Ответа не было, но гель, казалось, ждал, когда они зададут правильный вопрос. – Попробуй протестировать его на электропроводность, — предложил Чонгук. — Если он действительно реагирует на мозговые волны, то должен показывать сопротивление, зависящее от внешнего импульса. Тэхён подключил два электрода к пробе и подсоединил их к осциллографу. Когда он поднёс руку к пробирке, стрелка прибора дрогнула. Гель изменил сопротивление. – Невероятно, — выдохнул Тэхён. — Оно реагирует даже на электрическое поле моего тела. Не прикосновение, просто близость. Чонгук подошёл ближе и протянул руку к пробирке. Гель снова изменил сопротивление, но теперь по-другому. Частота стала ниже, ритмичнее. – Оно различает нас, — сказал Чонгук с холодком в голосе. — У него разная реакция на тебя и на меня. – Да, — подтвердил Тэхён, изучая данные. — На тебя оно реагирует с более низкой частотой. Как будто… успокаивается. На меня с более высокой. Будто возбуждается. Они переглянулись. Эта разница была интригующей и пугающей. – Почему так? — спросил Тэхён. – Может быть, потому что я для него чужой, — ответил Чонгук. — А ты носитель, с которым оно уже контактировало. Но Тэхён покачал головой. – Нет. Я думаю, оно реагирует на эмоции. Когда ты рядом - ты спокоен, сосредоточен. Когда я - я полон волнения, любопытства. Оно улавливает это. Чонгук нахмурился. Эмоции это то, что он всегда прятал глубоко внутри. Если гель мог их читать, это делало его не просто опасным. Это делало его вторжением в самое сокровенное. – Это слишком личное, — сказал он. — Я не хочу, чтобы оно знало, что я чувствую. – А что ты чувствуешь? — тихо спросил Тэхён, глядя ему прямо в глаза. Чонгук замялся. Он мог бы солгать, отшутиться, перевести тему. Но в этом маленьком герметичном пространстве, где за окном простиралась вечная тьма, а рядом сидел человек, с которым он видел одни и те же сны, ложь казалась бессмысленной. – Я чувствую, что боюсь, — признался он. — Не геля. А того, что происходит между нами. Я не хочу терять контроль. Тэхён улыбнулся мягко, понимающе. – Контроль это иллюзия, Чонгук. Мы не контролируем даже свои сны. Мы можем только принять их. Чонгук опустил глаза. Гель засиял ярче, и в его глубине вдруг начали складываться образы, неясные, но узнаваемые. Тэхён заметил это первым. – Смотри! — воскликнул он, указывая на бокс. Внутри геля, словно в жидком зеркале, проявилась картина: сад, белые сливы, двое мужчин, сидящих на циновке. Один держал кисть, другой прижимался к его плечу. Картинка была размытой, но Чонгук узнал себя и Тэхёна. – Оно показывает нам прошлое, — прошептал Тэхён. — Не рассказывает, а показывает. Чонгук заворожённо смотрел на это зрелище. Лица на изображении были их лицами, но одежда, причёски, окружение - всё это было из далёкой эпохи. – Это не может быть реальным, — прошептал он. — Это просто проекция. – Или воспоминание, — возразил Тэхён. — Может быть, это не гель рисует картину, а мы сами. Наши мозги проецируют это через него. – Но как? У нас нет таких данных. – У нас есть подсознание, — сказал Тэхён, прикасаясь к стеклу бокса. — Может быть, оно просто раскрывает то, что мы носим в себе, но не осознаём. Чонгук тоже протянул руку и прикоснулся к стеклу с другой стороны. Их ладони встретились через прозрачную преграду. В тот же миг гель взорвался ярким, ослепительным светом, и Чонгук почувствовал, как мир под ногами ускользает. Он провалился в воронку и сознание померкло. Он очнулся на тёплой земле, покрытой мягким мхом. Вокруг был сад, и снег белых слив падал ему на лицо. Он поднял голову и увидел Тэхёна, сидящего рядом в алой накидке, с золотым ободком на голове. Но этот Тэхён не был просто видением. Он был настоящим, живым, тёплым. – Ты здесь, — сказал Чонгук, вставая на ноги. — Это сон? – Нет, — ответил Тэхён. — Это воспоминание. Наше общее. – Как мы сюда попали? – Гель создал мост между нашими сознаниями. Теперь мы здесь. Вместе. Чонгук огляделся. Сад был невероятно реальным. Он слышал шелест листьев, ощущал аромат цветов и чувствовал лёгкий ветер. Он поднял руку и увидел, что одет в тот самый тёмно-синий халат с золотыми узорами. – Что мы должны сделать? — спросил он. – Просто побыть здесь, — улыбнулся Тэхён. — И понять, что мы не случайны. Он взял Чонгука за руку и повёл между цветущих деревьев. Они шли по каменным дорожкам, и Чонгук чувствовал, как его душа наполняется покоем. Это место было незнакомым, но почему-то родным. – Кто мы были? — спросил Чонгук. – Поэт и музыкант, — ответил Тэхён. — Мы любили друг друга в эпоху, когда это было запрещено. Нас разлучили, но мы обещали встретиться снова. И мы встретились. В этой жизни. Снова. Чонгук остановился. Он посмотрел в глаза Тэхёну. Такие же, как в реальности, но с отблеском вечности. – Ты веришь в это? — спросил он. – Я чувствую это, — ответил Тэхён. — И ты тоже чувствуешь. И Чонгук понял, что это правда. Глубоко внутри, там, где прятался его страх, он всегда знал, что Тэхён это не просто коллега. Он был частью его, частью его судьбы. – Что нам делать? — спросил он. – Жить, — улыбнулся Тэхён. — И не бояться. Он наклонился и поцеловал Чонгука. Мягко, долго, со всей нежностью, которую они не могли выразить наяву. И в этом поцелуе было всё: обещание, боль, радость и вера в то, что они справятся. Чонгук очнулся на полу лаборатории. Рядом лежал Тэхён, держа его за руку. Вокруг них горел мягкий изумрудный свет, гель пульсировал спокойно, удовлетворённо. – Ты видел? — спросил Тэхён, открывая глаза. – Да, — ответил Чонгук, и голос его дрогнул. — Всё это реально. Они медленно поднялись на ноги. Чонгук чувствовал лёгкость, словно с его плеч сняли огромный груз. Тэхён смотрел на него с улыбкой, и в его взгляде читалась благодарность. – Спасибо, — сказал Тэхён. — Что не убежал. – Я не убегаю, — ответил Чонгук. — Я просто… учусь доверять. В этот момент за дверью раздался оглушительный треск. Хосок и остальные пробили гидравлический замок. Створки с шипением разъехались и в лабораторию ворвался яркий свет, за которым стояли Намджун, Чимин, Юнги и Сокджин. – Чонгук! Тэхён! Вы живы! — воскликнул Чимин, бросаясь к ним. – Мы в порядке, — сказал Чонгук, но его рука всё ещё сжимала ладонь Тэхёна. Намджун окинул их взглядом строгим, но с облегчением. – Что здесь произошло? – Образец дал электромагнитный импульс, — спокойно ответил Чонгук. — Я разберусь. А пока… дайте нам немного времени. Капитан кивнул, не задавая лишних вопросов. – Отдыхайте. Завтра соберём совет. Команда вышла, но Чонгук и Тэхён остались в лаборатории. Гель за стеклом светился ровным, спокойным светом. – Мы расскажем им? — спросил Тэхён. – Не всё, — ответил Чонгук. — Пока нет. Нам нужно сначала понять, что это такое. – Но ты понимаешь, что мы будем исследовать его вместе? Чонгук посмотрел на него и улыбнулся, по-настоящему, без тени сомнения. – Вместе, — повторил он. Гель, казалось, одобрительно засиял.