Cats

Тело Джерарда Уэя лежало на старом диване уже третьи сутки.

В квартире было тепло, батареи работали на полную, окна были плотно закрыты газетами и завешаны шторами. Разложение шло ускоренными темпами. Бактерии внутри кишечника и мягких тканей активно размножались, выделяя огромное количество газов: метан, сероводород, аммиак. Кожа приобрела фиолетово-зеленоватый оттенок, особенно на животе и бёдрах. Под телом расплылось большое тёмное пятно. Изо рта и носа уже начала сочиться густая, тёмная трупная жидкость. Кошки третьи сутки без нормальной еды. Последние крохи корма закончились ещё вчера. Кошки уже обшарили все миски, грызли пустые коробки, вылизывали засохшие остатки на полу. В ванной капал кран, и они по очереди пили оттуда, взбираясь на унитаз. Но голод делал их беспокойными и агрессивными. Мотылёк первой решилась на большее… Она снова запрыгнула на лицо Джерарда, долго нюхала, потом начала лизать холодную щёку. Язык скользил по коже, которая стала ощутимо мягче. Потом она осторожно прикусила край распухшей нижней губы и потянула. Кожа поддалась неожиданно удачно. Мотылёк дёрнула сильнее — кусок плоти оторвался. Она жадно проглотила его и вернулась за следующим. Крошка не стала ждать. Она запрыгнула прямо на лицо и вгрызлась острыми зубами в щёку. Она рвала плоть кусками и чавкала. Блэки запрыгнул следом и сразу вцепился в шею. Его мощные челюсти легко разорвали тонкую кожу и мышцы. Из раны вытекла жидкость, пачкая его морду и грудь. Призрак, тихая и обычно брезгливая, подошла к свисающей руке. Она начала с пальцев, обгладывала их медленно, методично, хрустя мелкими суставами, как свиными ушками. Тень и Пятно добрались до живота — кожа там не выдержала давления газов и лопнула в нескольких местах. Из разрывов текла зловонная жидкость вперемешку с кусками жира и тканей. Кошки сразу бросились к новым «источникам», глубоко запустили морды в брюшную полость, выедая печень, селезёнку и размягчившиеся розовые петли кишечника. Живот теперь выглядел как разорванный мешок. Рёбра частично обнажились. Через несколько часов тело Джерарда было практически неузнаваемо. Глазницы превратились в две пустые, кроваво-чёрные ямы — глазные яблоки были съедены первыми, как самые мягкие и доступные. Губы и нос отсутствовали. Щёки были содраны, зубы и челюсть частично обнажены. Крошка и Мотылёк дрались за остатки языка, рыча и шипя друг на друга. Блэки разорвал горло до позвоночника и теперь грыз трахею. Некоторые кошки, насытившись, отошли в стороны. Они вылизывали окровавленную шерсть, но голод всё равно не проходил полностью. Другие продолжали есть. Время от времени раздавался рык, причмокивания и шипение. Тело человека, который семь лет вытаскивал их с улицы, кормил, лечил и любил, теперь стало для них пищей. К пятым суткам запах в квартире стал почти невыносимым даже для животных. Тяжёлый, приторно-сладкий запах разложения. Он пропитал всё: шерсть кошек, стены, потолок, мебель. Некоторые кошки уже начали избегать тела — насытившись, они отходили в дальние углы, вылизывались и тяжело дышали. Тыкались носиками в щели закрытых окон и балкона. Но большинство продолжало есть своего хозяина. Блэки разорвал грудную клетку окончательно и добрался до сердца. Крошка, вся перепачканная в крови и трупной жиже, рычала на всех, кто подходил слишком близко к «её» части. Мотылёк продолжала выедать остатки мягких тканей. Тело Джерарда уже трудно было назвать человеческим. Лицо превратилось в окровавленный череп с остатками мышц и хрящей. Живот был полностью вскрыт, внутренности частично вытащены и разбросаны по углам. Руки и ноги обглоданы до костей в нескольких местах. Запах начал активно просачиваться вниз — сквозь щели между плитами, через вентиляционную шахту, через старые трещины в потолке седьмого этажа. Густой, тяжёлый, сладкий трупный запах медленно заполнял квартиры соседей, площадку и квартиру Фрэнка Айеро, человека, а кошки продолжали есть. Они выживали, как завещал хозяин.