Опять не судьба... или?

Глава 11. Тэхён возвращается в общагу и поднимается на этаж, останавливается перед дверью, но не торопится заходить. Он надеется лишь на то, что внутри никого нет, и он сможет дать волю чувствам без лишних свидетелей. Тэхён открывает дверь и разочарованно выдыхает. Дохён лежит на своей кровати с ноутбуком в руках. — Уау, — восклицает он, оглядывая новый образ Тэхёна. Они не виделись после той ссоры и не говорили больше. Тэхён планировал обсудить с ним ту ситуацию, но точно не сегодня. Сейчас от него никто не услышит ничего хорошего. — Ты откуда такой красивый? — как ни в чем не бывало, спрашивает Дохён. Тэхён не отвечает, он проходит к комоду, достаёт из него полотенце и вещи и направляется в ванную. Говорить не хочется, сил не осталось. — Тэ, подожди. — Дохен хватает его за локоть, и Тэхён останавливается. — Ты злишься, да? Конечно, злишься. Я не хотел тебя обидеть, просто у меня был плохой день, и я сорвался. — Ага, — кивает Тэхён, глядя перед собой. — Может, по пивку и забудем то, что произошло? — До, — Тэхён наконец-то повернул голову и посмотрел на него. Дохён только тогда заметил размазанный от слёз макияж и красные глаза друга. — Тэ, что случилось? — его лицо меняется, он выглядит обеспокоенным. — Отъебись от меня, пожалуйста, — спокойным ровным тоном говорит Тэхён. Его глаза не выражают никаких эмоций. Он чувствует всепоглощающую пустоту внутри. Не имеет значения больше ничего: ни ссора с другом, ни поведение Чонгука, ни сам Чонгук. Тэхён закончился. Там, стоя около клуба с тем, кого успел полюбить всем сердцем, Тэхён сломался. Он не хочет ничего, кроме как отмыться и лечь спать. — Ч…что? — Я сказал, иди на хуй, До, — Тэхён выдёргивает свою руку из руки Дохёна и заходит в ванную, хлопнув дверью. Горячая вода приятно обжигает кожу, но не может смыть ту боль, что поселилась глубоко внутри. Пустота внутри только разрастается. Слезы текут по щекам, смешиваясь с водой, пытаясь унести с собой прошедший день. Каждый всхлип отдавался эхом в маленькой ванной комнате, отражая внутреннюю бурю. Тэхён чувствовал себя потерянным, растерянным. Казалось, весь его мир рухнул в одночасье. Как жить дальше, когда тот, кого он любит, причинил такую боль? Но где-то в глубине души, под слоями отчаяния, зрела одна единственная мысль. Он найдёт в себе силы пережить эту боль и идти дальше. Это будет непросто, но он знал — он справится. Обязательно справится. Вода капала с мокрых волос, когда Тэхён натягивал спортивный костюм. Дохён больше не задавал вопросов, но его взгляд Тэхён чувствовал спиной. Хотелось заорать, чтобы отвернулся и не бесил, но сил не было. Очень хотелось покурить, чтобы хоть немного привести мысли в порядок. Он закинул телефон в карман штанов и вышел из комнаты. Круглосуточный магазин находился недалеко от их общежития, и Тэхён пошёл туда. Он смотрел на пролетающие мимо машины, на людей, гуляющих с собаками, и думал о том, что однажды тоже заведёт себе собаку. Небольшую, но очень любимую, и будет также гулять с ней по улицам ночного Сеула. Продавщица в магазине выглядела уставшей, но приветливо улыбалась покупателям. Тэхён тоже хотел улыбнуться и, возможно, сделал это внутри себя, но его лицо не изменилось, когда он сказал «спасибо» и вышел из магазина. — Тэхён, — знакомый голос окликнул его, и он нехотя обернулся. Сигарета тлела между пальцами, пока к нему быстрым шагом шёл улыбающийся Хосок. — Не ожидал тебя увидеть здесь. Как ты? — Нормально, — ответил Тэхён, не выражая совершенно никаких эмоций. — Что с тобой? — Хосок приложил руку ко его лбу. — Заболел? — Нет. Спать хочу. Хосок замешкался. Он не привык видеть Тэхёна таким спокойным и холодным. Его глаза обычно живые и светящиеся, а сейчас будто внутри свет выключили. — Ты точно в порядке? — осторожно спросил он. — Ага, всё заебись, — Тэхён кивнул и пошёл дальше, оставляя после себя запах сигарет и тревогу. ** — Почему ты не пришёл ко мне вчера? — спросил Чимин, выслушав рассказ Тэхёна. Тот нехотя делился информацией, ему было сложно разговаривать сейчас даже с Чимином. — Не хотел мешать, у тебя были планы с Юнги, — ответил Тэхён, бесцельно всматриваясь в лица проходящих мимо людей. — Тэ, — протянул Чимин. — Ты — мой лучший друг. — Ага, а ещё я взрослый человек, который должен самостоятельно нести ответственность за свою жизнь, — Тэхён говорил спокойно и тихо, и это пугало Чимина. Такого Тэхёна он видел лишь пару раз, и то на первом курсе, когда тот находился в каком-то депрессивном эпизоде. — У взрослых нет друзей, что ли? — Есть. И, как у всех взрослых людей, у друзей есть своя личная жизнь. Чимин хотел что-то сказать, но Тэхён его перебил: — Я справлюсь, Мини. Дай мне пару дней. — Я рядом. — Я знаю. ** Пара дней затянулись на неделю. Чимин настоял, чтобы Тэхён переехал к нему в комнату, хотя бы пока Юнги не вернётся. Тэхён не сопротивлялся. Находиться рядом с Чонгуком было физически больно. Хоть они и встречались всего пару раз после его дня рождения, Тэхёну этого хватило. Чонгук пытался поговорить. Попытки были слабые, и Тэхён их просто игнорировал. Он нашёл успокоение в музыке. Дни напролёт он проводил в наушниках и просто рисовал. Это помогало. Пары Тэхён посещать не перестал, мастерски избегая Чонгука на переменах. Они с Чимином больше не обедали в кафетерии, предпочитая выпить кофе за территорией кампуса. С Дохёном Тэхён тоже не общался, сведя круг своего общения лишь к Чимину. Этого хватало. Чимин мог заменить ему весь этот мир и заменил. — Картина может быть любая, — голос профессора гремел. — Я хочу видеть в ней вас. Хочу понять, что вы чувствовали, когда писали её, хочу прочувствовать все ваши эмоции. Условия всё те же, лучшие работы будут выставлены у меня в галерее. Тэхён кивнул сам себе и стал собирать вещи, закидывая их в рюкзак. — Есть мысли, что будешь рисовать? — спросил Хосок, присевший на парту Тэхёна. — Не-а, — мотнул головой Тэхён. Говорить в последнее время не хотелось ни с кем. — Я бы повторил наш прошлый триумф, — растянул губы в яркой улыбке Хосок. — Тебе очень идёт этот цвет. — Спасибо, — кивнул. — Ты напоминаешь мне маршмеллоу, — бросил Хосок, а Тэхён замер. «Ты как зефирка», — пронеслось в его голове голосом Чонгука. Тогда этот комплимент будоражил всё внутри, сейчас его затошнило. — Это всего лишь волосы, Хо, — холодно произнёс Тэхён. — Я просто… — Хосок замялся, не ожидая такой реакции на свой комплимент. — Мне пора, — кинул Тэхён и встал с места. — Чимин ждёт. С этими словами он закинул рюкзак на плечо и вышел из аудитории. Он думал, что за эту неделю стало легче, но внутри снова заклокотали обида и боль. Тэхён нёсся по коридору, радуясь, что это была последняя пара и можно свалить в общагу, где, свернувшись калачиком на кровати, он позволит себе расплакаться. Слёзы наворачивались на глаза. Слова Хосока триггернули, заставив мысленно вернуться в тот день, когда любимый человек был рядом и с такой нежностью к нему прикасался. А может, Тэхёну всё это казалось и он принимал желаемое за действительное. Теперь уже сложно об этом говорить, Чонгука в его жизни больше нет и никогда не будет. Тэхён поворачивает за угол и, не заметив преграды, впечатывается в чью-то спину. В носу защипало от удара, и Тэхён прижал ладонь к нему. — Блядь, — выругался Тэхён и зажмурился. Перед глазами всё поплыло, а подступающие слёзы затмевали картинку. — Тэхён, — раздался знакомый голос. — Прости, я тебя не заметил. Тэхён поднял глаза и увидел Намджуна, который с сочувствием смотрел на него. — Привет, — прогундосил Тэхён и почувствовал тепло в руках, а во рту металлический привкус крови. — Всё в порядке, — бросил он и, зажав нос рукой, кинулся в сторону туалетов. Он влетел в уборную и, открыв холодную воду, стал смывать кровь с лица. Крови было много, хотя для Тэхёна с его слабыми капиллярами в носу это привычно. Дверь в туалет открылась, но Тэхён не обратил внимания, пытаясь остановить кровотечение. — Ты в порядке? — любимый голос прозвучал так неожиданно, что Тэхён замер с открытым ртом и рукой, наполнямой водой и капающей из носа кровью. Глаза защипало слезами, стоило Чонгуку с ним заговорить. Тэхён не поднял взгляда, взяв себя в руки, и вообще никак не отреагировал на слова, продолжив промывать лицо. Сквозь запах собственной крови он почувствовал вкусный аромат духов, возвративший Тэхёна обратно, в то время как зарываться носом в шею Чонгука было волнительно и сладко. — Тэ, — Чонгук коснулся плеча Тэхёна, и это прикосновение обожгло. — Руки убрал, — зло процедил Тэхён, не поднимая головы. Сердце бешено колотилось и тянулось к нему, противореча словам. Чонгук убрал руку и отстранился. Тон Тэхёна застал его врасплох. Он понимал, что парень обижен и злится на него, но такой ненависти в голосе не ожидал. Тэхён взял себя в руки и выпрямился. В зеркале на него смотрел какой-то другой человек. Потухший взгляд, волнистые волосы не уложены, а просто помыты и высушены кое-как. На Тэхёне свободная футболка, серая толстовка и такого же цвета свободные штаны. Скучная серая масса, как сказал бы Чимин, и Тэхёну нечем было бы крыть. — Сильно болит? — спросил Чонгук, прерывая громкие мысли в голове. — Не твоё дело, — бросил Тэхён и оглядел нос. Слегка покраснел, но вроде не распух, и как он умудрился так врезаться. — Тэхён, послушай… — начал Чонгук. — Не хочу, — сказал Тэхён и склонил голову вбок. — Я наслушался. Теперь просто отъебись от меня. Тэхён поправил рюкзак на плече и вышел из помещения, оставляя Чонгука одного. И что он хотел от этого разговора? Всё уже сказал и сделал, но не пойти за Тэхёном он просто не мог. ** Злость подгоняла Тэхёна идти быстрее. Чонгук раздражал до дрожи в пальцах, ровно настолько, насколько и притягивал к себе. Эти глаза… Эти растерянные виноватые глаза, как же Тэхён их любит. Как же хочется, чтобы он просто не пошёл на его день рождения, и всё осталось как прежде. Хотя… Зачем? Лучше так, чем привязаться сильнее, а потом сломаться окончательно, без возможности восстановления. Тэхён справится, нужно время. Юнги разлюбил и Чонгука разлюбит. А сейчас он заходит в магазин и покупает пачку сигарет. Она третья за последнюю неделю, ну и что? Зато затянувшись, он словно остывает внутри. Гнев сменился апатией, и Тэхён лежит на кровати с закрытыми глазами. Чувствует, как прогибается матрас, и тёплые руки касаются его спины. Он снимает один наушник и слушает ровное дыхание лучшего друга. — Ты как, малыш? — спрашивает Чимин, укладывая подбородок на плечо Тэхёна. — Нормально — врёт Тэхён. Они оба знают, что он врёт. — Ты ел? — Да, — снова ложь. Тэхён живёт на сигаретах. — Врешь, — не вопрос, утверждение. — Ты пропитался сигаретами. Завязывай уже. Ты же не курил с первого курса, что начал-то? ««Традиция у меня такая», — усмехнулся мысленно Тэхён. «Лечить разбитое сердце никотином». Тэхён молчит, а Чимин не требует ответа. Он всё понимает и не давит, просто находиться рядом. Тэхёна греет тепло и любовь Чимина. Он хорошо, что друг с ним. ** К полуночи желудок Тэхёна скручивает от голода. Он смотрит на спящего рядом друга и встаёт с кровати. У него в холодильнике лежит йогурт, и можно заварить рамен. Тэхён берёт тарелку из шкафа и идёт в общую столовую, чтобы поставить чайник. Завтра рабочий день, поэтому в коридоре тишина. Студенты разбрелись по комнатам, интересно, что делает Чонгук? Нет, не интересно! В наушниках играет музыка, заглушая собственные мысли. Он заходит в столовую и щёлкает чайником, высыпает рамен в тарелку и открывает окно, впуская в помещение свежий запах дождя. Он садится на подоконник и прикрывает глаза, наслаждаясь моментом. Капли попадают на кожу и охлаждают её, пуская по телу мурашки. Мысли снова возвращаются к Чонгуку. Он вспоминает, сколько раз сидел на подоконнике, наблюдая, как тот готовит. Как он ловко красивыми руками орудовал ножом, нарезая зелень или мясо, как сосредоточенно соблюдал пропорции, добавляя специи в блюдо, и внимательно следил за реакцией Тэхёна, когда тот, закатив глаза от удовольствия, уплетал еду, приготовленную любимым. Тэхён опустил голову и грустно усмехнулся. Рядом с Чонгуком было хорошо. Настолько же, насколько сейчас плохо без него. Не желая погружаться ещё глубже в воспоминания, Тэхён слезает с подоконника и дёргается от неожиданности. Чонгук стоит, прислонившись к дверному косяку и сложив руки на груди. В майке и спортивных штанах он выглядит, как впрочем и всегда, потрясающе. Взяв себя в руки, Тэхён заваривает себе рамен и садится на стул, подложив под себя ногу и ждёт, пока лапша заварится. — Я приготовил синрамен, — говорит Чонгук именно в тот момент, когда песня закончилась и начинается следующая. Именно поэтому Тэхён его, к сожалению, слышит. Он никак не реагирует, продолжая пальцем вырисовывать узоры на клеёнке. Уже и есть перехотелось. Его плеча касается рука, и Тэхён отстраняется, не обернувшись. Чонгук пальцем цепляет провод наушника и тянет его вниз. Тэхён устало поднимает глаза. — Я синрамен приготовил, — повторяет Чонгук, глядя в холодные глаза. — И? — Поешь. — Не хочу. — Тэхён, пожалуйста. — Чонгук, спасибо, — огрызается Тэхён и надевает наушник, пододвигая к себе тарелку с лапшой. Больше он его не слышит и не знает, в какой момент Чонгук вышел. Но когда Тэхён доедает, в столовой он уже один. Это хорошо. Это правильно, но почему так больно?! ** Прошла ещё неделя. Чимин уехал на несколько дней в родной город поздравить маму с днём рождения. Тэхён думал съездить домой, но расстраивать свою маму поникшим видом тоже не захотелось. Чимин обещал, что со временем станет легче, но не стало. Больно до сих пор. С Чонгуком они почти не пересекаются. После случая в столовой виделись пару раз, но зато Дохён регулярно мельтешит перед глазами, пытаясь поговорить. Тэхён не хочет. Он вообще ни с кем не разговаривает. На работе ему приходится общаться, но вот вне её он говорит только с Чимином, иногда с Хосоком, который часто мелькает на горизонте. Львиную долю времени Тэхён проводит в наушниках и в ротонде. Он не пытается выглядеть страдающим, он просто не может притворяться. Сил на это нет, и поэтому молчит. Ему нужно время. Ещё немного времени. Ночь опустилась на Сеул, и он зажёгся неоновым мерцанием вывесок и огнями авто. Тэхёну не спалось, сигареты закончились, Чимина нет. Он вышел в магазин за очередной пачкой сигарет и прихватил с собой бутылочку пива. Он шёл по опустевшим улицам, переступая через лужи, отражавшие холодный свет фонарей. Между пальцев была зажата сигарета, кончик которой тлел, как уголёк в затухающем костре. Тэхён таким себя и чувствовал, огоньком в затухающем огне. Погруженный в свои мысли, он дошёл до ротонды, ставшей ему вторым домом за последние несколько недель. Он всегда любил сюда приходить. Здесь темно, безлюдно и одиноко. И от этого спокойно. Тэхён затянулся, чувствуя, как едкий дым заполняет лёгкие. Это было привычное ощущение, к которому он прибегал, когда мысли в голове становились слишком громкими, слишком давящими. Он знал, что это самовнушение, иллюзия покоя. Но даже зная это, он чувствовал, как напряжение понемногу отступает, оставляя после себя лишь лёгкую пустоту. Каждый вдох был как маленький акт самоуспокоения. Дым, проникая внутрь, вроде как вбирал в себя все тревоги, а выдох — выпускал их обратно, делая менее значимыми. Как бы он ни старался, Чонгук отказывался покидать его мысли. Так или иначе, Тэхён возвращался к нему. Он скучал. Безумно скучал по этим глазам, рукам, улыбке и тихому смеху. Злость отступила, оставляя на душе Тэхёна лишь пустоту. Нельзя сказать, что только Чонгук повлиял так на нынешнее состояние Тэхёна. Просто он так долго притворялся, что всё хорошо, что просто устал от этого. В детстве, когда ушёл отец, и мама тянула всё одна, он притворялся, что ему не грустно, чтобы не расстраивать обоих родителей. И так было всё детство — притворяться стало нормой. Потом любовь к Юнги: Тэхён притворялся, что всё хорошо, чтобы не доставлять проблем лучшему другу. Когда профессор говорил, что Тэхён рисует хорошо, но недостаточно, Тэхён притворялся, что всё хорошо. Даже в отношениях с Чонгуком Тэхён притворялся что всё хорошо, вместо того чтобы сказать как есть, он просто согласился на то, что никогда не могло его устроить. Отсутствие отношений тяготило Тэхёна, и ему хотелось любить и быть любимым, поэтому он так привязался к Чонгуку. И то, что тот сначала подпустил к себе, а после оттолкнул, переполнило чашу терпения, и Тэхён сломался. Он устал притворяться, что всё хорошо. Теперь он просто принимает, что всё нехорошо, и учится с этим жить. Он сделал глоток из бутылки и затянулся сигаретой. Красный кончик вспыхнул и погас, а привычное ощущение заполнено лёгкие. Сзади него послышались тихие шаги, и Тэхён повернул голову. Пришлось прищуриться, чтобы разглядеть того, кто к нему приближался. Сердце Тэхёна замерло, а потом снова застучало в груди. Или у него глюки, или это Чонгук. Лучше бы глюки, потому что к встрече с ним он не готов. — Привет, — раздался его голос, и сомнений не осталось. — Привет, — ответил Тэхён, затягиваясь сигаретой. Злости не было, лишь пустота, заполняемая чужим присутствием. — Можно? — спросил Чонгук, и Тэхён кивнул. — Что ты здесь делаешь? — Мне понравилось это место, — ответил Чонгук. — Я пару раз приходил сюда. — Ммм, — кивнул Тэхён и отпил из бутылки. — Я смотрю, тебе не скучно, — усмехнулся Чонгук. — А я смотрю, тебе не с кем поболтать, — огрызнулся Тэхён. — Не с кем, — тихо сказал Чонгук. — Да и поговорить хотел с тобой. — Гук, — устало выдохнул Тэхён, глядя в темноту. — Я понимаю, что ты злишься и имеешь полное право. Я понимаю. Но позволь объяснить. Тэхён молчал, и это молчание было ответом, что он его слушает. — Я рассказывал, что я рано появился у моих родителей. Но не рассказал, что они оба были на пути к карьере, которую загубили ради того, чтобы заботиться обо мне. Их родители особо не помогали и не поддерживали. Им пророчили будущее, Тэхён. А я… точнее, решение оставить меня сломало всё. Я поэтому не хочу отношений, поэтому всегда их избегал. Тэхён слушал его, не перебивая. — Им было сложно. Очень сложно. Отцу приходилось работать на двух работах, а маме подрабатывать на дому. Я был маленьким, но помню, как мама брала дополнительные смены, чтобы купить мне подарок на день рождения. Они всегда были любящими родителями, и я рос в хорошей атмосфере, но часто слышал, как мама с папой говорят о том, что могли бы стать известными и знаменитыми. Они так сильно об этом мечтали. Так сильно хотели блистать на сцене, что я просто… — он опустил голову. — Просто хочу осуществить их мечту. Чонгук замолчал, а Тэхён вытащил из пачки другую сигарету и поджёг её. Он не знал, что ответить Чонгуку, да и не понимал, стоит ли что-то говорить. — Тогда в баре Тэун напомнил мне, что я давно не записывался на прослушивания и вообще сбился с цели. Напомнил, как сильно я хотел быть айдолом и как много это для меня значит. Я почувствовал, будто земля уходит из-под ног, мне стало так страшно, что я так же, как и они, просру свою жизнь. И я на эмоциях натворил всю эту дичь. Боже, Тэ, знал бы ты, насколько мне перед тобой стыдно. Прости меня, пожалуйста. — Простил, — сказал Тэхён, когда молчание затянулось. Ему хотелось многое спросить у Чонгука. Например, чем бы он помешал ему? Тэхён не может забеременеть, на нём не надо жениться, просто быть рядом было бы достаточно. — Я меньше всего на свете хотел тебя обидеть, клянусь. Я никогда, — Чонгук сглотнул, — не чувствовал ни к кому ничего подобного. Тэ, я просто не могу отказаться от своей мечты. Я слишком долго к этому шёл, слишком много старался. — А чем бы я тебе помешал? — всё же спросил Тэхён. — Отношения требуют определенности, — ответил Чонгук. — Ответственности. — Ещё и верности, да, Гук? — съязвил Тэхён. —С этим проблем бы не возникло, ты слишком хорош, чтобы тебе изменять. — Поэтому ты чуть не засосал парня на моих глазах, да? — усмехнулся он и сделал затяжку. — Прости. Я просто хотел тебя оттолкнуть. Расставить эти границы, которые мы не перейдем. — Мы уже их перешли, Чонгук. По крайней мере, я. Я привязался к тебе, влюбился, — он сделал глоток из бутылки, чтобы запить это ужасное слово, царапающее его изнутри. — Я просто хотел быть рядом, Гук. Мои родители развелись, когда мне было семь, и всё, о чем я мечтал — не быть одному. Ты мечтал о сцене, а я о любви. Я бы не стал тебя никак ограничивать или держать около себя. Я просто бы ждал тебя после трудного дня и обнимал, когда тебе было бы совсем сложно. Я мечтал о таких отношениях, в которых любовь не просто слово или обязанность. Я так отчётливо представлял, как ты играешь на гитаре и записываешь свой шедевр, а я сижу рядом и рисую тебя, — Тэхён снова усмехнулся. Он почувствовал, как слёзы обожгли глаза. — Вот так я видел отношения. Ты видел в них заточение, а я спасение. — Прости, — тихо прошептал Чонгук. — Уже простил. Ладно, — сказал Тэхён и встал со своего места. — Присмотрись к своему другу, он не такой доброжелательный, как тебе кажется. В тот вечер, пока ты не пришёл, я сказал ему, что жду своего мужчину, а он обещал быть лучше. Порядочные люди так себя не ведут, — он развернулся и почувствовал тёплое прикосновение к своей руке. — Тэ, я так проебался, — Чонгук, пользуясь тем, что Тэхён не отнимает руку, осторожно прикоснулся губами к запястью. — Я не смог оттолкнуть тебя словами и натворил хуйню. Тэхён провёл рукой по его волосам, запоминая их мягкость, и осторожно освободил свою руку. — Спроси у своих родителей, думают ли они, что просрали жизнь, выбрав тебя? Уверен, ответ тебя удивит. Тэхён ушёл, оставив после себя запах сигарет, фантомные прикосновения и чёткое ощущение, что проебался тут только Чонгук.