Кроличья нора

Модди никогда не был особо набожным человеком. Но сегодня, вернувшись с работы усталым и вымотанным, он открыл дверь квартиры и замер на пороге. На ковре в гостиной, прямо посреди комнаты, лежал Пугод в самом горячем и соблазнительном костюме зайчика, какой только можно было представить. Чёрный, облегающий тело боди с глубоким вырезом на груди и спине, белоснежные манжеты на запястьях и высокий воротничок, подчёркивающий шею. На голове — милые чёрные ушки с розовой внутренней частью, а сзади вызывающе покачивался пушистый белый хвостик. Тонкие чёрные чулки с кружевной резинкой плотно обхватывали бёдра. Пугод лёг на бок, опираясь на одну руку, и кокетливо, игриво махал ножками в чёрных туфлях на невысоком каблуке, приглашая взглядом. В этот момент Модди был готов упасть на колени прямо там, в дверях, и молиться всем богам, в которых никогда особенно не верил. Потому что если такое чудо существует на свете — значит, кто-то там, наверху, наконец-то услышал его тайные желания. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди, а в носу мгновенно разлился густой, сладкий аромат — тёплый, манящий, с нотками ванили. Запах Пугодa в возбуждении. Запах омеги, который ждал именно его. — Блядь… — выдохнул он хрипло, захлопывая дверь ногой и скидывая ботинки прямо в коридоре. — Пугод, ты… ты серьёзно? Пугод только улыбнулся ещё шире, перекатываясь на спину и медленно раздвигая ноги в чёрных чулках. Кружевная резинка на бёдрах натянулась, подчёркивая гладкую кожу. Боди было настолько облегающим, что Модди сразу заметил, как ткань между ног уже потемнела от влаги. — Я соскучился, — мурлыкнул Пугод низким, чуть дрожащим голосом. Его щёки горели, ушки на голове чуть подрагивали в движении. — Ты весь день на работе, а я тут… думал о тебе. И течка началась раньше, чем я ожидал. Не смог удержаться. Модди сделал два широких шага и рухнул на колени прямо перед ним. Руки тут же легли на бёдра омеги — горячие, сильные ладони сжали нежную плоть сквозь чулки. Пугод выгнулся, тихо застонав, когда пальцы Модди скользнули выше, за края глубокого выреза на груди. — Сначала… я хочу тебя всего рассмотреть, — хрипло прорычал он. Пугод только всхлипнул в ответ, выгнувшись навстречу. Модди резко потянул ткань боди вниз, стягивая упругую ткань. Тонкий материал поддался с тихим треском, обнажив гладкую, уже раскрасневшуюся кожу и два маленьких, твёрдых соска, которые сразу же напряглись от прохладного воздуха и жадного взгляда. — Красивый… — выдохнул Модди, наклоняясь. Он обхватил ладонями обе груди Пугодa, сжимая их довольно грубо, но так, что омега застонал от удовольствия. Большие пальцы Модди сразу же принялись дразнить соски: сначала просто круговыми движениями, потом щипками, слегка покручивая и потягивая их вверх. Пугод задрожал всем телом. — А-аах… Модди… — простонал он, выгибаясь сильнее, подставляя грудь под горячие ладони. Соски быстро стали ещё твёрже. Модди не удержался — наклонился ниже и захватил один сосок губами, жадно посасывая и покусывая его зубами, пока языком быстро облизывал чувствительную вершинку. Второй сосок он продолжал мучить пальцами: щипал, катал, слегка оттягивал. Пугод уже почти рыдал от удовольствия, ноги в чёрных чулках дрожали, а между бёдер ткань боди промокла насквозь. — Ты такой чувствительный здесь… — Модди оторвался от груди только для того, чтобы перейти ко второму соску, теперь уже кусая чуть сильнее. — Течка делает тебя совсем горячим, да? Пугод только всхлипывал и кивал, запустив пальцы в волосы альфы и прижимая его голову к своей груди. Он тёрся сосками о язык и губы Модди, совершенно потерявшийся в ощущениях. Мокрое пятно на боди между ног становилось всё больше, сок уже начал стекать по внутренней стороне бёдер. Только когда соски Пугодa стали совсем распухшими, ярко-красными и невероятно чувствительными, Модди наконец-то спустился ниже. Его пальцы снова зацепились за ткань боди, на этот раз между ног, и резко рванули в сторону, полностью обнажая гладкую, блестящую от возбуждения розовую киску. — Ты в этом костюме… — Модди наклонился, уткнувшись носом в шею Пугодa, жадно вдыхая запах. — Хочешь, чтобы я потерял голову, да? — Ага… — Пугод запустил пальцы в волосы альфы и потянул ближе. — Хочу, чтобы ты меня трахнул прямо здесь. Модди зарычал — низко, от чего у Пугодa между ног мгновенно стало ещё мокрее. Он ахнул, когда толстые пальцы сразу же скользнули внутрь, проверяя, насколько тот готов. — Такой мокрый… — прошептал Модди, целуя его в губы жадно. — Весь течёшь для меня. Пугод только всхлипнул в поцелуй, и этот звук — тонкий, срывающийся с губ — потонул в чужом, властном рте. Его тело слушалось инстинктов: ноги разъехались шире, почти до предела, подгибаясь в коленях, а бёдра уже выгибались дугой, толкаясь навстречу чужой ладони. Он чувствовал, как ушки качаются при каждом движении, и мягкая опушка хвостика непривычно касалась его собственной ягодицы, создавая странное, эротичное ощущение игрушечности. Черное боди, которое он надел с трепетом и шальной смелостью, теперь было тесно ему по всему телу, впиваясь в пах и сдавливая грудь. Два толстых пальца Модди скользнули внутрь, но от того, как жадно горячая, мокрая плоть мгновенно обволокла их — сжалась и втянула, — у Пугода перехватило дыхание. Он слышал влажный, неприличный звук, когда пальцы вошли до второй фаланги, и от этого звука по его позвоночнику пробежал электрический разряд. Омега тут же сжался вокруг них, неосознанно ловя каждую неровность мужской кожи, и втянул их глубже, подчиняясь ритму собственного тела, которое словно знало, чего хочет, лучше него самого. — М-мм… глубже… — простонал Пугод, и голос его сорвался на полувздох-полувсхлип, когда он качнул бёдрами, вдавливаясь в чужую руку. Он уже не контролировал себя: бедра двигались в такт толчкам, хвостик вздрагивал и подпрыгивал, следуя за телом, а кружевная резинка чулок натирала кожу от того, как сильно он напрягал мышцы ног, пытаясь принять пальцы альфы. Модди не отрывался от его губ. Он целовал жадно и грубо, кусая нижнюю губу и тут же зализывая укус, врываясь языком в его рот, чтобы заглушить стоны. Рычание, вибрирующее в его груди, передавалось Пугоду, заставляя его дрожать. Альфа трахал его пальцами жёстко, с жестокой ритмичностью, и каждый толчок сопровождался чавкающим звуком, от которого у Пугода горели щеки, но киска в ответ текла ещё обильнее. Когда Модди ввел третий палец, Пугод вскрикнул — внутри стало тесно, до предела, словно его разрывали изнутри, но эта боль смешалась с таким наслаждением, что он сам подался назад, насаживаясь на пальцы. Тесные, пульсирующие стенки растягивались, обильно орошая пальцы альфы, и влага стекала по промежности, оставляя мокрые следы на чёрных чулках. Соски Пугода, уже влажные и припухшие, продолжали мучительно тереться о шершавую ткань боди при каждом движении. Ткань цеплялась за чувствительную кожу, и от этого трения по груди разливался зной, заставляя его выгибаться и яростнее тереться об Модди, пытаясь усилить раздражение. Он хотел, чтобы Модди снова прикоснулся к ним ртом, но вместо этого альфа только хрипло прошептал: — Хороший зайчик... Так мокро и горячо. Она так сосёт мои пальцы, будто просит член. — Модди немного отстранился, заглядывая в глаза Пугоду. — Ты хочешь этого, малыш? Скажи мне. Ты хочешь, чтобы я заменил пальцы членом? У Пугода подкосились ноги. Глаза его, подернутые влажной дымкой, были совершенно пьяными от желания, от этого животного жара, который выжигал всё, кроме одного — потребности быть заполненным. Всхлипнув, он судорожно кивнул, цепляясь пальцами за широкие плечи альфы. — Пожалуйста… альфа… я больше не могу… — взмолился он, и голос его сорвался до хриплого шёпота. — Хочу тебя внутри. Заполни меня до краёв, пожалуйста… Умоляю, Модди. Просто войди в меня. Он чувствовал, как пустота, оставшаяся после пальцев, становится невыносимой, как его киска пульсирует вхолостую, сжимаясь вокруг воздуха, и этот спазм отдаётся судорогой внизу живота. Он заскулил, жалобно и протяжно, когда Модди резко вытащил пальцы, оставив его зияющим и пустым. С громким, торопливым звоном ширинки он расстегнул джинсы, и член — толстый, горячий, уже пульсирующий и блестящий от смазки — вырвался наружу. Пугод невольно перевел взгляд вниз: от вида этой тяжелой головки, огромной и влажной, предэякулят капал на ворс ковра, у него перехватило дыхание от предвкушения. Он видел, как Модди сжал член у основания, направив его точно к его мокрым складкам, и от этого жеста он ощутил резкий прилив крови к низу живота, к набухшему клитору, который уже требовал прикосновения. Модди провел головкой члена вверх, дразняще и медленно, касаясь распухших половых губ, затем вниз, задевая пульсирующий клитор и заставляя Пугода дернуться от острого, почти болезненного удовольствия. Он смотрел, как смазка и соки омеги смешиваются с его предэякулятом, создавая мокрую, вязкую полосу. — Смотри, как ты течёшь, — хрипло приказал Модди, и в его голосе звучало неприкрытое наслаждение этим зрелищем. — Весь, от колен до пупка, мокрый. — Он сжал бёдра Пугода с такой силой, что на коже наверняка останутся багровые следы, и резко, без предупреждения, потянул его на себя, насаживая на член. Одним мощным, сокрушительным толчком он вошел до самого основания, до того, как его яйца шлёпнулись о ягодицы омеги. Пугод выгнулся дугой, запрокинув голову, и громко, почти истерично застонал. Он чувствовал, как толстый ствол члена раздвигает его изнутри, как стенки его влагалища сжимаются, обхватывая каждую выпуклую вену, как горячая плоть альфы заполняет его до краёв, упираясь в самую глубину. Его мышцы рефлекторно сжались вокруг вторгшегося члена, пытаясь удержать его внутри, обхватывая горячо и тесно, до дрожи. Модди зарычал и глаза его потемнели от почти безумной похоти. Он начал двигаться. Первые толчки были глубокими и размеренными, входя и выходя почти полностью, чтобы затем снова утопиться в нём по самые яйца. Каждый такой толчок заставлял Пугода скользить по ворсистому ковру, его тело сдавалось под напором Модди. Пушистый хвостик бешено подпрыгивал, ударяя по коже его бедер, ушки качались из стороны в сторону, отбрасывая смешные тени на стену. Чёрные чулки, туго натянутые на его ногах, блестели в приглушённом свете, и кружевные резинки, впивавшиеся в кожу, оставляли красные полосы там, где пальцы Модди сжимали его бёдра с невероятной силой. Он ускорялся и от этого сбивалось дыхание Пугода, и каждый удар его таза о ягодицы омеги отдавался влажным, звонким хлопком. В комнате стоял только этот звук, их сбитое дыхание и стоны Пугода, которые становились всё громче и бессвязнее. — Да… вот так… — бормотал Пугод между судорожными вдохами, цепляясь пальцами за плечи Модди, впиваясь ногтями в его кожу. — Трахай… трахай с-сильнее… Модди, я хочу чувствовать тебя весь день завтра… хочу сидеть и чувствовать, как ты внутри меня… Модди наклонился, вновь захватив губами один из сосков, и начал сосать его в такт своим толчкам — жадно, втягивая в рот, покусывая и дразня кончиком языка. В то же время его рука скользнула вниз, между их вспотевших, сплетённых тел, и нащупала набухший клитор омеги. Его пальцы начали тереть его быстро, круговыми движениями, с нажимом, от которого у Пугода потемнело в глазах. Ощущение было сродни короткому замыканию: член внутри, глубоко и тяжело, и пальцы снаружи, создающие невероятное, накладывающееся друг на друга напряжение. Он дрожал, всхлипывал, и его тело содрогалось от каждой ласки. Его киска сжималась вокруг члена альфы всё сильнее, ритмично, предчувствуя разрядку, и внутри всё гудело, натягиваясь до предела. Запах спаривания уже не просто витал в воздухе — он заполнил всю комнату, окутал их, смешиваясь с запахом пота, смазки и собственного возбуждения. — Модди… я… я сейчас… — задыхаясь, простонал Пугод, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел, готовый разорваться. — Пожалуйста… не останавливайся… — Кончай, — рыкнул альфа. Он ускорился до предела, вколачиваясь в омегу с яростной силой. — Кончай на моём члене, зайчик. Покажи мне, как хорошо тебе. И Пугод кончил. Он выкрикнул имя Модди — громко и хрипло, — и его тело выгнулось, содрогнувшись в мощной судороге. Его киска резко, несколько раз подряд, сжалась вокруг члена, пульсируя и обильно истекая горячими, прозрачными струями, заливая яйца Модди и его бёдра. Волны оргазма накатывали одна за другой, и он чувствовал, как член альфы продолжает входить в него, теперь с влажным, чавкающим звуком, продлевая его агонию. Модди не остановился. Он продолжал долбить его сквозь спазмы оргазма, продлевая удовольствие и заставляя Пугода скулить от перенапряжения, пока не кончил сам — зарычал, вонзился максимально глубоко, так, что Пугод ощутил удар о шейку матки, и горячие, густые струи спермы начали заливать его изнутри. Он чувствовал каждую пульсацию члена, каждый толчок, которым Модди изливал в него своё семя, и это ощущение наполненности, тепла и полноты было почти невыносимым. Они тяжело, разбито дышали, прижавшись друг к другу влажными, липкими телами. Пугод чувствовал, как сперма смешивается с его соками и медленно вытекает, стекая по внутренней стороне бедра, щекоча кожу. Модди не спешил выходить, наслаждаясь тем, как он продолжает мелко, судорожно подрагивать вокруг его всё ещё полувставшего члена, сжимаясь в остаточных спазмах. Модди легонько поцеловал мокрый висок Пугода, слизывая солёные дорожки слёз, которые тот не заметил, как пролил. — Это только начало, — прошептал он, — Всю ночь будешь в этом костюме… и без него тоже. Я ещё не закончил с тобой, зайчик. У нас есть ещё как минимум три раунда, а потом я хочу видеть, как ты засыпаешь в моих руках, всё ещё мокрый. Пугод только слабо улыбнулся, прижимаясь ближе, и прикрыл глаза, всё ещё дрожа после оргазма. Он чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле, как пальцы ног всё ещё подгибаются, и как внутри него, глубоко, пульсирует член.