Ты будешь жить, даже если возненавидишь меня

Прошло три дня. Три дня Аластор Морте сидел в своем пентхаусе на Манхэттене, перебирая тонны информации. Его личные хакеры копались в базах данных, частные детективы обзванивали контакты, а он сам сидел за огромным столом из черного дерева, вглядываясь в пустой экран ноутбука и чувствуя, как внутри закипает холодное бешенство. Ничего. Абсолютно ничего. Он знал все о каждом человеке из высшего общества Нью-Йорка. Он знал, кто кому изменяет, кто кого боится, у кого долги, у кого тайные любовницы, у кого дети от любовниц. Он знал все грязные секреты этой мерзкой помойки, которую люди называли «элитой». Но про Люцифера Морнингстара — ничего. Только то, что после семнадцати лет он переехал к кузине Чарли. Только то, что сейчас работает в её дурацком отеле. Только имя отца и матери. Элиас Морнингстар. Эмили Морнингстар. Аластор нахмурился, постукивая пальцами по столу. Он помнил эту фамилию — Морнингстары были когда-то на слуху. Старые деньги, связи, влияние. Но около восьми лет назад они буквально исчезли из медийного пространства. Затворились в своем особняке, перестали появляться на светских мероприятиях, слились в тень. Почему? Отец Люцифера, Элиас, был известным меценатом. Мать — светской львицей. И вдруг... тишина. А затем Элиас умирает от отравления, а Эмили — от суицида. И пропадает единственный ребенок. До семнадцати лет Люцифер числился пропавшим без вести. А потом просто объявился у Чарли. Чарли. Аластор сжал челюсть. Чарли знала явно больше, но та была тупой оптимисткой, которая лезла в душу каждому встречному и считала, что мир можно спасти улыбкой. Требовать от неё информации было бессмысленно. Он резко поднялся из-за стола, отбросив папку с бумагами. Черные волосы упали на глаза, и он раздраженно откинул их назад. Нервы. Твою мать, этот омега довел его до состояния, когда он не мог нормально работать. Каждую ночь он видел перед глазами этот образ — белые волосы, красные глаза, тонкие пальцы, сжимающие телефон так, что кости выступают. И улыбку — ту самую, насмешливую и одновременно пустую. «Вы очень красивы. Это факт». Блядь. Аластор схватил ключи от машины и вышел из пентхауса. Нужно было выпустить пар. Нужно было сделать что-то привычное, что вернет его в колею. Нужно было к Лилит.

***

Квартира Лилит находилась в центре города — дорогая, роскошная, с панорамными окнами и видами на Центральный парк. Она сама её купила, между прочим. Золотоволосая стерва с фиолетовыми глазами и формами, которые Аластор мог оценить даже несмотря на свою бесконечную усталость от женского пола. Она была другой. Лилит не пыталась притворяться, что влюблена в него. Не строила из себя невинную омежку, которая ищет любовь. Она хотела одного — власти. Статуса. Быть миссис Морте. И Аластор уважал её за это. Потому что она не врала. — Аластор, милый, — она встретила его в шелковом халате, распахнутом так, что виднелись внушительные формы. — Я уже думала, ты забыл про меня. Три дня! Три дня, а ты даже не позвонил. — Не до тебя было, — буркнул он, скидывая пальто на диван. — Какая же ты неженка, — фыркнула Лилит, но в глазах загорелось любопытство. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто кто-то умер. — Хуже. Он прошел в гостиную и упал в кресло, проведя рукой по лицу. Лилит тут же оказалась рядом, присаживаясь на подлокотник и обвивая его плечи руками. От неё пахло дорогими духами — сладкими, приторными, искусственными. — Рассказывай, — мягко сказала она, пальцами массируя его напряженные плечи. — Я ищу человека, — медленно начал Аластор, закрывая глаза. — И не могу найти о нём ничего. Вообще ничего. Будто его не существовало до семнадцати лет. Лилит усмехнулась. — Ооо, мой великий Аластор чего-то не знает? Какая катастрофа. Кто же этот загадочный человек? — Люцифер Морнингстар. Пальцы Лилит замерли на его плечах. Тишина в комнате стала неестественно густой. Аластор открыл глаза и повернул голову, вглядываясь в лицо женщины. Она побледнела. Это было заметно даже под слоем дорогой косметики. Глаза расширились, а улыбка застыла на месте. — Ты знаешь его, — тихо сказал Аластор, и в голосе зазвенела сталь. — Аластор... — Лилит сделала глубокий вдох, и её лицо приобрело деловое выражение. — Откуда ты знаешь эту фамилию? — Я встретил его в отеле Чарли. — Аластор прищурился. — Говори. Ты знаешь его. Я вижу. Лилит поднялась с подлокотника и отошла к окну, обхватив себя руками. Её халат развевался, открывая длинные стройные ноги, но сейчас Аластора это не волновало. Он ждал. — Я встречала его, — наконец произнесла она, не оборачиваясь. — Несколько лет назад. Он был в одном месте, куда приводили... особых клиентов. Аластор медленно поднялся из кресла. — В борделе, — закончил он за неё. Лилит кивнула, и её золотистые волосы сверкнули в свете ламп. — Продолжай. — Мне тогда было около двадцати, — начала Лилит, и голос её стал тише. — Я только-только начала работать у мадам Розы, это элитный бордель для самых богатых людей города. И однажды нас собрали — всех лучших девочек, — и сказали, что привезут особый «товар». Мальчика-омегу. Альбиноса. Невероятно красивого. Аластор сжал кулаки. — И что было дальше? — Я видела его всего несколько раз, — продолжила Лилит, поворачиваясь к нему. Лицо её было серьёзным. — Его приводили в отдельную комнату, в подвале. Я слышала крики. Много раз. И плач. Но никто не обращал внимания — клиенты платили бешеные деньги. — Кто был его клиентами? Лилит усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Ты не хочешь знать, Аластор. Я серьёзно. Не хочешь. — Говори! Он сорвался на крик, и Лилит вздрогнула, отступая на шаг. В её глазах мелькнул страх — она знала, на что способен Аластор, когда теряет контроль. Но она быстро взяла себя в руки и выпрямилась. — Самые богатые люди города, — холодно сказала она. — Политики, бизнесмены, даже некоторые твои партнеры. Его трахали все, кто мог заплатить. Иногда по несколько человек за ночь. Я видела, как его выносили оттуда — в крови, без сознания. И всегда с ним был один мужчина. Старший, седой, с холодными глазами. Он бил его, если тот не улыбался клиентам или плакал слишком громко. Аластор почувствовал, как в груди разрастается холод. — Элиас, — прошептал он. — Его отец. — Я не знаю, кто это был, — пожала плечами Лилит. — Но он называл мальчика «Люци» и говорил, что тот должен быть хорошим мальчиком, чтобы папа не расстраивался. В комнате повисла тишина. Аластор смотрел в одну точку, переваривая информацию. Его отец продавал его. Своего собственного сына. В бордель. Чтобы богатые мужики его насиловали. «Я не врал — я боялся упасть с подоконника. В прошлый раз, когда я упал, швы на бедре разошлись». Аластор сглотнул ком в горле. Он ненавидел всех мужчин — и у него были на то причины, но это... это было за гранью. Даже он, с его отсутствием эмпатии, чувствовал тошноту. — Почему я никогда не видел его там? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он приходил, когда тебя не было, — просто ответила Лилит. — Ты тогда уехал в Европу. На два месяца. И именно тогда его привезли в первый раз. А потом я ушла от мадам Розы — ты помог мне начать карьеру, и я больше никогда туда не возвращалась. Аластор медленно выдохнул. — Ты знаешь, что случилось с тем человеком, который его водил? — Слышала, что он умер, — пожала плечами Лилит. — Отравление. Но это всё слухи. — Она подошла к нему и положила руки на грудь. — Аластор, милый, зачем тебе этот мальчик? Он — сломанная игрушка. Даже не думай связываться с ним, он принесёт одни проблемы. — Проблемы? — переспросил Аластор, и на его губах заиграла хищная улыбка. — Лилит, дорогая, я обожаю проблемы. Он резко схватил её за талию и притянул к себе. Она вскрикнула от неожиданности, но тут же улыбнулась, обвивая его шею руками. — Наконец-то ты в настроении, — промурлыкала она, прижимаясь к нему всем телом. Аластор впился в её губы грубым поцелуем, от которого у Лилит перехватило дыхание. Он был груб, жестко и властно, срывая с неё халат. Ему было плевать, хочет ли она этого прямо сейчас — она всегда хотела. Она хотела его денег, его статуса, его фамилии. И он давал ей это в обмен на тело и молчание. Но когда она опрокинула его на диван и прошептала, расстегивая его ремень: — Трахни меня без презерватива, Аластор. Я хочу твоего ребенка. Я стану твоей женой, и мы будем править этим городом... Он не ответил. Но когда она скользнула на него сверху, тяжелая и влажная, Аластор закрыл глаза и вдохнул запах её волос — неестественно сладкий, искусственный. И вдруг ему показалось, что пахнет красными яблоками и корицей. Белыми волосами, струящимися по плечам. Красными глазами, смотрящими на него с насмешкой и болью. Он резко перевернул Лилит на спину, входя в неё с новой силой, и она застонала, царапая его спину. Но он смотрел в потолок, думая о другом. О том, что завтра он снова приедет в этот отель. И этот ангел не уйдёт от него. Никогда.

***

Лилит лежала рядом, тяжело дыша, и её рука скользила по его груди. Она уже строила планы — свадьба, дети, статус миссис Морте. Аластор встал, даже не взглянув на неё, и начал одеваться. — Ты уходишь? — голос Лилит звучал обиженно. — Аластор, мы могли бы... — Я позвоню, — отрезал он, накидывая пальто. — У меня дела. Он вышел из квартиры, оставляя Лилит в одиночестве. Она нахмурилась, глядя на закрывшуюся дверь, и впервые за долгое время почувствовала... ревность. Потому что Аластор Морте никогда не смотрел на неё так, как смотрел на того альбиноса. Никогда.

***

Аластор сидел в машине и смотрел на ночной Нью-Йорк. Его пальцы сжимали руль так сильно, что побелели костяшки. «До семнадцати лет...» Отец продавал его. Мать перерезала себе горло у него на глазах. Он отравил отца и улыбался. Аластор усмехнулся, и смех был горьким. «Я нашел тебя, ангел. — Его черные глаза сверкнули в темноте. — И теперь я не отпущу тебя. Даже если ты сам захочешь уйти».