Ты будешь жить, даже если возненавидишь меня

Один день до четырнадцатого марта. Отель «Хазбин» жил своей обычной жизнью. Чарли с воодушевлением перекрашивала стены в холле, Вэгги кричала на неё, что это непрактично, Энджел лениво растянулся на диване с телефоном, а Ниффти гонялась за очередным жуком, который умудрился пробраться в здание. Но за этой привычной суетой скрывалась невидимая тень. Аластор не отходил от Люцифера ни на шаг. Он делал это искусно — со стороны казалось, что он просто проводит время в отеле, пьет кофе, беседует с персоналом. Но каждый, кто знал альфу, видел правду. Его глаза следили за белым омегой с пугающей настойчивостью. Каждое движение Люцифера, каждый вздох, каждое моргание — всё было замечено, проанализировано, запомнено. Люцифер чувствовал это. Как тяжелый взгляд на затылке, как невидимая нить, привязанная к его запястью. — Ты не отойдешь от меня ни на минуту? — спросил он, когда они остались в пустом холле. В голосе звучала усталость, смешанная с едва заметной дрожью. Аластор улыбнулся. Такая привычная, такая джентльменская улыбка. Но в глазах плескалось что-то темное. — Зачем? Мне нравится быть рядом с тобой. Разве это плохо? — Это... неестественно. — Я не создан быть естественным, — спокойно ответил Аластор. — Я создан быть с тобой. И всё остальное — просто декорации. Люцифер отвернулся, чтобы не видеть этот взгляд. Он знал, что альфа говорит серьезно. Каждое слово. Каждое обещание. Каждая угроза.

***

Вечером, когда отель почти опустел, Хаск нашел Люцифера в баре. Бармен молча налил ему бокал, хотя Люцифер никогда не пил, и просто встал рядом. — Ты в порядке? — спросил он, глядя на омегу своими темными глазами. Люцифер усмехнулся. — Я дышу. Значит, всё отлично. — Я не про это. — Хаск нахмурился. — Я про... него. Аластора. Этот парень болен, Люци. Я видел много странных людей за стойкой, но он... он же ненормальный. — Я знаю. — И ты позволяешь ему быть рядом? Люцифер долго молчал. В его голове мелькали мысли — быстрые, путаные. Он думал о том, что сказал Аластор. О том, что этот человек готов убивать ради него. О том, что он психопат, и что он никогда не отпустит его. И о том, что внутри Люцифер чувствовал странное, непонятное облегчение. — Я не могу уйти, Хаск, — тихо сказал он. — Он не позволит. — Ты взрослый человек. Ты можешь уйти. Можешь позвонить в полицию. Можешь сбежать. — Нет, — покачал головой Люцифер. — Не могу. Потому что если я уйду, он убьет вас всех. И ты, и Чарли, и Вэгги, и Энджел, и Ниффти. Он уничтожит всё, что мне дорого, чтобы я остался. — Он поднял голову и посмотрел на бармена. В красных глазах блеснула болезненная осознанность. — Я — его навязчивая идея. Я — его цель. И если я исчезну, он сойдет с ума окончательно. А это значит, что вы все умрете. Хаск сжал бокал так, что стекло треснуло. — Ты серьезно? — Он сказал это мне в лицо, — тихо ответил Люцифер. — И я поверил ему. А ты? Ты знаешь Аластора. Ты знаешь, что он способен на всё. Бармен выругался сквозь зубы и отставил бокал в сторону. — И ты просто смирился? — спросил он. — Ты позволишь ему делать это с тобой? Люцифер улыбнулся. Горько, болезненно. — Я позволю ему сделать всё, что угодно, если это будет означать, что вы все живы. Понимаешь? Я не могу умереть. Он не даст мне умереть. И если я попытаюсь, он убьет вас всех. Так что мой выбор только один. — Он поднялся, оставляя недопитый бокал на стойке. — Быть живым. Даже если это значит — быть пленником его безумия.

***

Ночью Люцифер стоял у окна в своей комнате и смотрел на город. Огни Манхэттена мерцали вдалеке, и где-то там, в этом бесконечном море огней, сидел Аластор. Люцифер знал это. Он чувствовал присутствие альфы. Каждую ночь, когда он засыпал, он знал, что кто-то смотрит на него. Кто-то невидимый, но ощутимый. Аластор следил за ним. Он не скрывал этого. Сначала он просто сидел в своей машине напротив отеля. Потом — в холле. Потом — на крыше, прямо над комнатой Люцифера. «Я не дам тебе уйти», — шептал его голос в голове омеги. И Люцифер верил ему.

***

На следующий день наступило четырнадцатое марта. Двадцать один год Люциферу Морнингстару. Он проснулся рано — солнце еще не встало, и комната была залита серым утренним светом. Люцифер лежал в постели, глядя в потолок, и считал минуты. Он ждал. Не смерти. Не конца. Он ждал Аластора. Аластор пришел ровно в семь утра. Он был одет в строгий черный костюм, волосы аккуратно уложены, в руках — небольшой сверток. — С днем рождения, — сказал он, входя в комнату без стука. Он знал, что дверь открыта. Он знал, что Люцифер не будет ее запирать. Не сегодня. Люцифер сел на кровати, глядя на альфу уставшими глазами. — Ты пришел проверить, жив ли я? — Я пришел поздравить тебя, — мягко ответил Аластор, подходя ближе. — И подарить подарок. Он протянул сверток. Люцифер взял его дрожащими пальцами и развернул. Внутри оказался маленький плюшевый ангел — белый, с золотыми крыльями и красными глазками. Точная копия Люцифера. — Он будет напоминать тебе, — тихо сказал Аластор, садясь рядом с ним на кровать. — Что ты — ангел, спустившийся на землю. И что я не позволю никому, даже тебе, сделать тебе больно. Люцифер смотрел на игрушку, и его глаза наполнялись слезами. Он не плакал много лет. Он забыл, как это — плакать. Но сейчас, глядя на маленького ангела, он чувствовал, как что-то ломается внутри. — Я не ангел, — прошептал он. — Я — сломанная вещь. — Ты — ангел, — повторил Аластор. — Мой ангел. И я не дам тебе разбиться. Он медленно, очень медленно протянул руку и коснулся щеки Люцифера. Омега вздрогнул, но не отстранился. — Ты ненавидишь меня? — спросил Аластор. — Да, — ответил Люцифер, глядя ему в глаза. — Но я боюсь, что мне нравится эта ненависть. Аластор улыбнулся. И в этой улыбке было нечто зловещее и одновременно — нежное. — Мне этого достаточно, — сказал он. — До тех пор, пока ты жив.

***

Вечером Люцифер сидел на крыше, сжимая в руках маленького ангела. Он не пытался спрыгнуть. Он просто сидел и смотрел на закат. Аластор стоял рядом, готовый схватить его, если тот сделает хоть одно движение. Но Люцифер не двигался. Он просто смотрел на горизонт и думал о том, что сегодня он должен был умереть. Но он не умер. Он остался. И самое странное — он не хотел умирать. Не сейчас. Не сегодня. Может быть, никогда. — Я остаюсь, — тихо сказал он. — Просто чтобы ты знал. Аластор прикрыл глаза и выдохнул. Его рука легла на плечо Люцифера — легко, осторожно, почти невесомо. — Знаю, — ответил он. — Ты никуда не уйдешь. В небе зажглась первая звезда. Они стояли на крыше, два человека, которые не должны были быть вместе. Один — сломанный ангел. Второй — демон, одержимый им. Но они были. И этого было достаточно.