Будь моим Тхонхонбу.

ㅤМешочек со льдом зашелестел в ладони, когда Чонсан осторожно приложил его к пульсирующему ушибу на затылке. Он только начал открывать глаза. Перед ними всё ещё плыли тёмные разводы, как если бы он долго смотрел на солнце. Сознание возвращалось медленно и он никак не мог ухватиться за то, что случилось несколько минут назад. ㅤ— ... Так перепугалась, когда нашла тебя на полу в комнате! ㅤГолос матери звенел где-то рядом, она кружилась по гостиной, то подходя к нему, то отходя. Бормотание её было наполнено тревогой. Но Чонсана кольнуло странное ощущение: женщина вела себя так, будто в комнате находился ещё кто-то. Она то и дело бросала короткие фразы в пустоту, словно кому-то объясняла ситуацию, а потом снова склонялась над сыном, проверяя его пульс, ощупывая лоб. ㅤ— Мам... Мама! — он прищурился, пытаясь поймать её взгляд, остановить этот водоворот движений и звуков. Голова гудела и каждое слово отдавалось тягучей болью где-то внутри черепа. — Всё хорошо, успокойся. ㅤИзображение перед глазами потихоньку обретало чёткость, хотя до полной ясности было ещё далеко. Лицо матери на расстоянии вытянутой руки оставалось размытым, но по очертаниям мягкого дивана и знакомой обивке он понял, что лежит в гостиной их дома. Свет из кухни падал на паркет желтоватой полосой. За окном уже стояла глубокая ночь. ㅤРука, сжимающая холодный мешочек, начала неметь и покалывать. Чонсан переложил лёд в другую ладонь и скривился от резкого холода, который обжёг кожу. Как сильно он приложился головой? И что вообще произошло в его комнате? ㅤ— Мы сильно переволновались за тебя, сынок. ㅤНад головой раздался знакомый старческий голос. Сосед с противоположной стороны улицы, тот, что часто сиживал в мамином ресторанчике за чашкой чая, стоял у входа в гостиную и с беспокойством смотрел на парня. ㅤ— Я знала, что эта учёба доведёт моего ребёнка! — мать прижала ладони к груди. В её жесте сквозила вина, которую она выплёскивала наружу вместе со слезами. — Это всё моя вина, если бы я не заставляла его столько сидеть... ㅤСквозь шум в ушах пробивались всхлипы женщины и приглушённый мужской голос, пытавшийся её успокоить. Сосед что-то говорил о том, что дети часто переутомляются, что ничего страшного не случилось и парень просто упал в обморок. ㅤЧонсан прикрыл глаза, давая себе время собраться с мыслями. Прошло ещё несколько минут, прежде чем он смог окончательно прийти в себя. Гул в голове поутих, зрение прояснилось и он наконец разглядел мамино заплаканное лицо и настороженный взгляд соседа. ㅤ— Ты как, Чонсан? — спросил мужчина, присаживаясь на край кресла. ㅤ— Нормально, — выдавил парень, но голос прозвучал хрипло и неуверенно. Он опустил взгляд на свои руки и увидел, что всё ещё сжимает тающий мешочек со льдом. — Просто устал, наверное. ㅤСосед задержался на пороге, давая последние наставления уже на прощание. ㅤ— Пейте больше воды. Сейчас молодёжь совсем забывает о простых вещах, организм ведь не железный. ㅤМать протянула ему кулёк с домашними гостинцами в знак благодарности. Мужчина имел кое-какие познания в медицине, поэтому местные часто обращались к нему при мелких происшествиях. Вот и в этот раз женщина не растерялась — позвонила соседу сразу, как обнаружила сына без сознания на полу его комнаты. ㅤКогда гость наконец удалился, мать вернулась к дивану, чтобы рассказать всё по порядку. Она опустилась на край дивана, поправила часы на столике, а голос её звучал мягко, с нотками всё ещё не утихшей тревоги. ㅤ— Я была на кухне, когда услышала шум из твоей комнаты. Побежала проверить, а ты лежишь на полу, бледный как бумага... ㅤВремя на часах показывало 21:56. Прошло всего несколько часов, но Чонсану казалось, будто он проспал как минимум сутки. Мешочек со льдом уже почти растаял в мисочке, оставив лишь лужицу холодной воды, а головная боль ушла после того, как мать наконец дала ему лекарство. ㅤТеперь он мог забыть о вечерних уроках у плиты и о долгих прогулках с друзьями. После такого происшествия мать будет опекать его особенно рьяно, каждый вздох контролировать, каждое движение отслеживать. ㅤРозетка в стене слабо затрещала, пока Чонсан устраивался поудобнее, готовясь выслушать мать до конца. Ближайший час ему явно предстояло провести под аккомпанемент её заботливых наставлений, щедро приправленных извинениями и причитаниями. Он вздохнул и прикрыл глаза, позволяя голосу матери течь сквозь него, тёплому и вязкому, как сироп. ㅤЧонсан вздрогнул и застыл на месте, когда, подкрадываясь к собственной спальне, наступил на ту самую половицу, что всегда выдавала его с противным скрипом. Он быстро оглянулся через плечо, убедился, что за спиной ни души, и только тогда позволил себе выдохнуть. ㅤВ гостиной, под боком у матери, ему было значительно спокойнее. Её присутствие и голос с вечной суетой вокруг — всё это помогало заглушить липкий страх, оставшийся после того, что случилось в комнате. Но сейчас он стоял один перед закрытой дверью и внутри снова разрастался холодный ком. ㅤРука легла на ручку, но пальцы не спешили её поворачивать. Чонсан смотрел в пол, собираясь с духом, прокручивая в голове сегодняшний вечер. Синяки на локтях начинали ныть. В какой-то мере его это успокаивало, — физическая боль подтверждала, что он не сошёл с ума и падение было реальным. ㅤМама предположила, что он просто переутомился. Звучало просто смешно. Чонсан не из тех, кто падает в обморок от учёбы или работы. Его жизнь не была настолько изнурительной, чтобы тело вырубалось без предупреждения. И всё же он рухнул. А перед этим увидел Гвинама.

ㅤПочему именно Гвинам?

ㅤЧонсан потёр переносицу, пытаясь найти хоть какое-то объяснение. Если бы рядом был Сухек, тот бы обязательно отпустил какую-нибудь едкую шутку про этого мерзавца. Сухек всегда знал, как разрядить обстановку, хотя о себе рассказывал крайне мало. Зато о Гвинаме Чонсан наслушался от него предостаточно, чтобы составить полную картину. Тот парень был отвратительным типом, от которого тошнило даже при простом упоминании. ㅤЧонсан сделал глубокий вдох, задержал воздух в лёгких и наконец повернул ручку. Замок щёлкнул, дверь подалась без сопротивления, и петли, как ни странно, даже не скрипнули. ㅤОкно оставалось закрытым, как он и запомнил. Вместо уличной прохлады комнату наполнял тёплый, уютный запах старого одеяла, смешанный с лёгким ванильным шлейфом от аромасвечи. Мать всегда ставила их по всему дому, чтобы перебить запах кухни. ㅤОн подошёл к столу. Черновик и учебник лежали на своих местах, нетронутые. Однако, пробежав глазами по странице, Чонсан нахмурился. Последний пример был решён. Причём подробно, с выкладками и пояснениями на полях. Но он совершенно не помнил, чтобы заканчивал его. Он даже не помнил, как добрался до середины. ㅤОпустившись на корточки, он заглянул под стол. Карандаша там не было. Чонсан обвёл взглядом комнату и заметил его в стаканчике для канцелярии, стоящем на краю стола. Он моргнул. Точно ли он сам убрал его туда? Или тот ушиб головы оказался серьёзнее, чем он думал? ㅤКровать жалобно скрипнула, когда он опустился на неё, чувствуя, как усталость наваливается тяжелым грузом. Он кое-как переоделся, привёл стол в порядок и голова тут же начала гудеть, напоминая, что день был слишком длинным. ㅤТелефон даже не хотелось брать в руки. Написать друзьям, рассказать о случившемся — на это просто не осталось сил. Чонсан откинулся на подушку, сон накрыл его мгновенно, словно чья-то ладонь опустилась на веки. ㅤЕму нужно было выспаться. Завтра предстояло быть в ясном уме, чтобы наконец осуществить свою задумку. ㅤУтро встретило его сонным мычанием из-под одеяла, которое быстро сменилось бодрящим умыванием холодной водой. Ледяные струи прогнали остатки дремоты, а ядерно-мятная зубная паста обожгла рот, оставив после себя долгую свежесть. Завтрак пролетел в один миг — несколько быстрых перекусов, и вот он уже ставит ногу на педаль велосипеда, с силой отталкиваясь от земли. ㅤЗадуманное вчера наконец обретало форму реального маршрута. ㅤМать суетилась вокруг него с самого утра, то и дело заглядывая в глаза, пытаясь выудить честный ответ о самочувствии, пододвигая одну тарелку за другой, будто от количества съеденного зависело его здоровье. Чонсан не осилил даже фирменного омлета с рисом — он вылетел из дома пулей, запрыгивая на велик и на ходу прокладывая в голове самый короткий путь. ㅤЗа спиной ещё долго звенел мамин голос, требуя не задерживаться на дорогах и возвращаться как можно быстрее. Он только сильнее нажал на педали, сворачивая за угол. ㅤЗа это лето Чонсан изъездил, казалось, весь Сеул. Река Хан стала его вторым домом. Он бывал там больше сотни раз, знал каждый спуск к воде, каждую скамейку вдоль набережной. Но сегодня маршрут был другим. ㅤТелефон он оставил дома. Нарочно. Чтобы не отвлекаться на сообщения и не объяснять каждому, почему он один. Друзья, конечно, не оставили бы его в покое, даже если он отказывался от прогулок. Они бы писали, звонили, предлагали встретиться где угодно, лишь бы вытащить его из дома. Но туда, куда он направлялся, не стоило брать с собой никого. ㅤКолумбарий. Место, которое он уже знал. Был там однажды, и теперь возвращался. ㅤВетер свистел в ушах, пробирался под футболку, остужая разгорячённую кожу. Город медленно просыпался: открывались ставни небольших кафе, дворники сгребали вчерашнюю листву, редкие прохожие щурились от солнца. Чонсан петлял по знакомым переулкам, сворачивал на широкие проспекты и снова нырял в узкие улочки, ловко лавируя между машинами и пешеходами. ㅤВелосипед катился вперёд, и каждый поворот приближал его к ответу, которого он так жаждал.

***

ㅤНебольшая охапка цветов, которую мальчишка сжимал в руке, нашла своё место в узкой вазе, установленной в нише. Рядом стояла фотография в скромной рамке, чуть ниже — урна с прахом, а под ней аккуратная табличка с выгравированными буквами.

«Покойный Юн Гвинам»

ㅤВзгляд скользнул по строчкам с датами. Рождение и смерть. Совсем скоро Чонсан перешагнёт возрастную отметку, которую этот парень уже не перейдёт никогда. ㅤОн пришёл сюда только для того, чтобы удостовериться: Гвинам действительно мёртв. Вчерашний вечер был лишь игрой переутомлённого сознания, не более. Мальчишка потёр переносицу и сделал шаг назад, окидывая помещение рассеянным взглядом. ㅤЦветы, которые он принёс, выглядели свежими и живыми на фоне тех, что уже давно засохли в соседних вазах. Те успели выпить всю воду до дна, оставив на стекле белёсый налёт. Чонсан принялся убирать увядшие стебли, действуя предельно осторожно. Сухие лепестки норовили рассыпаться в труху, похожую на тот самый прах, что хранился в урнах. Он заметил, что ячейка Гвинама покрыта плотным слоем пыли, тогда как соседние ниши сияли чистотой. Похоже, сюда давно никто не заглядывал. ㅤМожет, здесь можно попросить тряпку и воды? — Удивительно, — раздался ледяной голос за спиной. Тот самый, что уже звучал вчера вечером. — Ещё вчера ты называл меня мерзавцем, а сегодня уже готов растрогаться от того, что мёртвый Я никому не нужен. ㅤЧонсан вздрогнул всем телом и резко обернулся. По спине пробежал холод, мурашки высыпали на коже. Волосы на затылке, казалось, встали дыбом. Он невольно отшатнулся, задев локтем дверцы соседних ячеек. Те издали гулкий, неприятный звон и несколько посетителей, пришедших почтить своих близких, синхронно обернулись на шум. ㅤЧонсан сглотнул, осознавая, что Гвинам перед ним не является последствием сильной усталости. Он быстро оглядел людей, которые смотрели на него с лёгким недоумением и выдавил из себя неловкое извинение, стараясь, чтобы голос не дрожал. Ещё немного, и его примут за сумасшедшего. ㅤ— Ты тот ещё лицемер, ты знал об этом? — фигура Гвинама приближалась с каждым шагом, нависая всё сильнее. Чонсан попятился, судорожно ощупывая взглядом его полупрозрачный силуэт. Привычная причёска с выбритыми висками, школьная рубашка в тёмных пятнах, наброшенная поверх чёрного лонгслива. Мешковатые брюки, простая обувь. Бледная белая кожа, и на шее — отчётливый тёмный след от верёвки, который невозможно было не заметить. ㅤ— Тебя не существует, — прошептал Чонсан, снова бросив взгляд через плечо, чтобы убедиться, что никто не слышит его переговоров с пустотой. Голос его дрогнул, но он старался говорить тихо, чтобы не привлекать внимания. — Ты просто плод моего воображения. ㅤЧонсан зажмурился до боли в веках и выбросил руки вперёд, будто этими тонкими пальцами можно было отгородиться от приближающейся тени. Призрачная фигура остановилась почти вплотную, и он услышал, как где-то совсем рядом раздалось фырканье — странное, смахивающее на сдавленный смех, но без капли веселья. А затем холодное дыхание скользнуло по его лицу. Мальчишка рефлекторно вжал голову в плечи, стараясь спрятаться от этого ледяного прикосновения. ㅤКогда сталкиваешься с неизведанным впервые, никогда не знаешь, чего ожидать. Страх смешивался с животным любопытством, заставляя сердце биться где-то в горле. ㅤ— Если я всего лишь плод твоего воображения, то настоятельно советую записаться к психиатру, — голос Гвинама прозвучал уже почти над самым ухом. Он наклонился ниже, стараясь оказаться на одном уровне с перепуганным парнем, будто надеялся, что так слова дойдут быстрее. Чонсан чувствовал, как волосы на затылке шевелятся от чужого присутствия. ㅤ— Кто ты такой? ㅤГрубый мужской окрик заставил Чонсана распахнуть глаза. Он судорожно оглянулся: Гвинама исчез, будто его и не было. Вместо него прямо напротив стоял незнакомец в строгом деловом костюме. В руке мужчина сжимал кожаный портфель, а за его спиной суетливо топтался работник колумбария, что-то невнятно бормотал и не сводил настороженного взгляда с Чонсана. ㅤЧто-то подсказывало, что этот мужчина не левый незнакомец. От него веяло властью и привычкой распоряжаться. Костюм сидел безупречно, а взгляд был... тяжёлым, оценивающим, как у следователя или даже чиновника высокого ранга. Чонсан не ошибся в своём первом впечатлении. ㅤ— А... Я... — запинаясь, начал мальчишка, не зная, с чего оправдываться. Взгляд его упал на стеклянную дверцу ячейки Гвинама, в её зеркальной поверхности он мельком уловил знакомый силуэт, который бесшумно скользнул за соседние стеллажи. Даже через отражение было видно, как скривилось лицо Гвинама при виде этого человека. По нему можно было прочесть куда больше, чем простую неприязнь. ㅤРуки, которые Чонсан всё ещё держал перед собой, наконец безвольно опустились. Он судорожно соображал, что же успел натворить и как объяснить всё то, что он сейчас вытворял.

***

ㅤПальцы скользнули по шершавому корешку старой книжки, оставляя за собой светлые дорожки на толстом слое пыли. Когда книга с глухим стуком опустилась на стол, в воздух взметнулось облако пыли. Чонсан закашлялся, прикрывая рот ладонью. Создавалось впечатление, будто между страниц этого учебника хранился чей-то прах — вековая труха, которую книжный червь выедал с особым удовольствием. ㅤДругих вариантов у него просто не осталось. Если он хотел понять, что за чертовщина с ним творится, приходилось довольствоваться тем, что есть. ㅤРука нырнула в карман и сжала бумажный пропуск в библиотеку, который старая женщина за кассой выдала ему с лёгкой небрежностью. Именно она, услышав странный вопрос о потустороннем от мальчишки, ткнула пальцем в дальний стеллаж и буркнула что-то о том, что «молодёжи лишь бы жуть почитать». Чонсан молча проигнорировал ее небрежное поведение, слиняв от кассы как можно скорее. ㅤ— Ты хоть представляешь, сколько времени уйдёт, чтобы перерыть каждую книгу в этом пыльном сарае? — холодный, язвительный голос донесся с другой стороны стола и Чонсан отвлёкся от чтения. ㅤОн поднял взгляд на сгорбленную фигуру Гвинама. Тот стоял, скрестив руки на груди и смотрел на него с привычным презрением. Чонсан выдохнул, стараясь сохранить спокойствие. ㅤ— Послушай, — начал он, подбирая слова, чтобы голос звучал ровно, — мы оба знаем, что ситуация паршивая. Я пытаюсь найти выход, а ты сидишь на месте и только мешаешь. На твоём месте я бы заткнулся и помогал, а не язвил. ㅤК его собственному удивлению, страх перед призрачной фигурой испарился едва что полностью. Особенно после той сцены в колумбарии, когда Гвинам беззвучно пристроился на багажнике его велосипеда, и когда сам Чонсан поспешно пытался отделаться от него, предполагая, что призраки в кино сильно отличаются от тех что существуют в реальности.. Тогда они оба чуть не съехали с дороги в глубокий сточный канал от испуга Чонсана, сидевшего за рулем. ㅤНо Чонсан и быстро понял: призрак не способен причинить ему физическую боль, за исключением легкого холода от прикосновений и табуна мурашек по спине. Терпимо, но неприятно. ㅤЭто открытие действовало успокаивающе, превращая ужас в раздражение. ㅤЧонсан пожал плечами и снова уткнулся в книгу. Гвинам за его спиной издал недовольный взжох и склонил голову, разглядывая внушительную стопку литературы рядом. Его лицо выражало скептицизм, словно он уже знал, что всё это бесполезно. Чонсан не обращал внимания — пусть думает что хочет. ㅤЛишь покинув колумбарий, до Чонсана дошло, кем был тот мужчина в деловом костюме. Отец Гвинама. ㅤСмотритель, видимо, сразу позвонил ему, как только увидел мальчишку с цветами у ячейки — кто же ещё может прийти ни свет ни заря к тому, о ком все уже забыли. ㅤСначала Чонсан подумал, что мужчина разгневан. Чужой человек явился к его мёртвому сыну, и это выглядело по меньшей мере подозрительно. Но когда взгляд чиновника упал на свежие цветы, напряжение в его плечах чуть ослабло. Он не задал лишних вопросов и лишь спросил, кто Чонсан и зачем пришёл. Ответ мальчишки был скомканным, но, видимо, достаточным. Они расстались почти сразу, и Чонсан поспешил убраться, пока ему не передумали давать уйти. ㅤНа выходе он обернулся, когда отец Гвинама все ещё стоял у ячейки, глядя на фотографию сына. Его лицо было напряжённым, а в глазах мелькнула тень разочарования и тоски. Чонсан услышал то, что явно не предназначалось для посторонних ушей.

ㅤ— Даже после смерти ты создаёшь мне проблемы.

ㅤОн не ожидал, что из уст чиновника такого ранга вырвутся подобные слова. Но, с другой стороны, что в этом удивительного? В новостях то и дело всплывали заметки о семье Юн, которую запятнал скандал — единственный сын высокопоставленного лица покончил с собой. Разве можно назвать достойным человека, который не смог защитить собственного ребёнка от такой судьбы? ㅤПублика любит судить, и отец Гвинама знал это лучше других. ㅤЧонсан сильнее нажал на педаль, когда снова уселся на велосипед. Ветер ударил в лицо, разгоняя тяжёлые мысли. Плевать на всё. У него оставалось ещё пара часов до вечера, чтобы успеть в библиотеку и найти хоть что-то полезное. Мать скоро начнёт волноваться, и тогда придётся возвращаться, но пока время было на его стороне.

***

ㅤПервый час сменялся третьим, второй день перетекал в четвёртый. Время текло стремительнее, чем песок сквозь узкое горлышко песочных часов, и Чонсан проводил дни в бесконечных поездках между библиотеками, проглатывая одну книгу за другой в надежде отыскать хоть что-то полезное о потусторонних сущностях.

Ничего.

ㅤОн мог бы похвастаться внушительным багажом знаний о всевозможных тварях из иных миров, о которых узнал, но ни одно описание не подходило под то, что он видел каждый день. Гвинам не вписывался ни в один канон. ㅤМальчишка покидал дом затемно, прежде чем мать успевала открыть глаза, чтобы успеть проштудировать очередную пыльную книжонку, которая вновь оставляла его без ответов. Мать, конечно, высказывала недовольство его новым распорядком, но это было цветочками по сравнению с друзьями. Те караулили его у дома, пытаясь выведать, что случилось с их приятелем, почему он замкнулся и мотается по городу с утра до вечера, не желая говорить в чем дело. ㅤЧонсану с трудом удавалось уворачиваться от серьёзных разговоров. ㅤИз приятного — Гвинам, видимо устав от бесполезного наблюдения, тоже подключился к поискам. В первый раз, когда он взял книгу с полки, и та осталась на месте, а в руках призрака возникла её полупрозрачная копия, Чонсан надолго застыл. Сложно принять подобное за реальность. Честно признаться, у него иногда случалась дереализация. ㅤОни сидели на холодном бетонном бордюре в тени раскидистого дерева. Августовский зной плавил воздух, и Чонсан впервые за долгие дни почувствовал, как внутри что-то ломается. ㅤ— Всё, я больше не могу! — Карта Сеула, усеянная отметками объезженных библиотек, полетела в сторону и прошла насквозь через фигуру Гвинама, даже не замедлив полёта. Тот сидел рядом, поджав под себя колени и глядя на Чонсана своим привычным выражением лица. ㅤ— А я ведь предупреждал, — выдохнул Гвинам, провожая взглядом бумажный лист, который ветер с реки Хан потащил по асфальту. ㅤ— Ты сейчас вообще не помогаешь! — огрызнулся Чонсан, закрывая лицо ладонями, будто пытаясь спрятаться от всего мира. Он резко поднялся с бордюра и зашагал вдоль дороги, вымещая раздражение в быстром сбивчивом шаге. Велосипед последние дни оставался дома — ноги требовали движения без колёс, да и последние адреса были не так далеко. ㅤОн прошёл пару сотен метров, когда краем глаза заметил, что Гвинам плетётся следом, как бездомная собачонка, потерявшая хозяина. ㅤЕму что, больше некуда идти? ㅤ Мысли закипали, с каждой секундой подбираясь к новой вспышке злости. Этот неразрывный союз начинал его душить. Гвинам больше стал походить на прилипчивый репейник, чем на приведение, которое должно вселять ужас и страх. ㅤЧтобы хоть как-то отвлечься, Чонсан перевёл взгляд в сторону. Под плакучей ивой, скрючившись, сидела старушка и протягивала руку редким прохожим, намекая бросить лишнюю мелочь ей на проживание. Но почему она расположилась так далеко от города? На этой дороге почти никто не ходил, а за кроной дерева её и вовсе было не разглядеть. ㅤМелочь звякнула о дно пластиковой посуды, когда Чонсан опустил туда последние монеты. Ему всё равно некуда было их тратить — библиотеки закончились. ㅤОн уже собрался развернуться, когда хриплый голос остановил его: ㅤ— Может, я знаю, как тебе помочь. ㅤ— А? — Чонсан обернулся и увидел, что старушка тычет пальцем куда-то вбок. Он перевёл взгляд, проследил за направлением. Её палец указывал прямо на Гвинама. ㅤ— Ты ведь хочешь от него избавиться, так?