Глава 4
8 июля 2026 г., 01:24
Келли
Нам понадобился почти час, чтобы собраться, и к тому моменту, как мы добрались до клуба, было уже почти десять. Мы стоим где-то в середине длиннющей очереди перед недавно открывшимся местом под названием Ozero. Говорят, сейчас оно безумно популярно — и это видно. Очередь тянется бесконечно. Я уже почти жалею о своём решении и подумываю развернуться и просто пойти домой спать. На улице адски холодно. Я чувствую себя слишком нарядным в одежде, которую для меня выбрала Камилла: серые чиносы, чёрные туфли и кремовая льняная рубашка с закатанными до локтей рукавами. Я так давно никуда не выходил, что даже не представляю, что вообще сейчас носят в клубы, Камилла правду сказала, что я выгляжу горячо, так что я пытаюсь ей поверить.
Какой-то парень в дорогом костюме выходит из входа и идёт вдоль очереди. Останавливается прямо перед нами — будто искал именно нас.
— Вы двое. За мной.
Мы переглядываемся, потом оглядываемся по сторонам.
— Мы? — спрашиваю я, указывая на себя, как идиот.
— Да. Идите.
Камилла пожимает плечами, и мы идём за ним. Сзади по очереди прокатывается недовольный гул. Мы стояли там всего минут десять, а некоторые, кажется, ждут вечность. Я чувствую себя полным мудаком. Внутри я на мгновение замираю. Это место совсем не такое, каким я его представлял. Клуб огромный. Стены отделаны тёмным деревом, тепло светящимся под полосами LED-подсветки, скрытой вдоль пола.
Всё пространство пульсирует мягким светом и басом, забито людьми от стены до стены — тела, движение, шум. Музыка сотрясает воздух, как второе сердцебиение. Где-то в глубине танцпол уходит вниз, в утопленную яму, огни мигают в такт музыке, а над ним, на приподнятой сцене, стоит диджей.
Бар тянется длинной, отполированной линией; за ним — подсвеченные полки, заставленные бутылками всех возможных видов. Как минимум четыре бармена двигаются без остановки, скользя туда-сюда, перебрасывая напитки людям, перекрикивающим музыку. Справа лестница ведёт наверх, на VIP-уровень. У её основания стоит мужчина в чёрном костюме, скрестив руки и окидывая взглядом толпу. Это место куда роскошнее всего, где я когда-либо был, и я уже чувствую себя здесь чужим.
— Вау, — только и выдыхаю я.
Мужчина смотрит на часы, потом переводит взгляд на нас, будто мы тратим его время.
— Напитки за счёт заведения. Бармены в курсе.
Он уже собирается уйти, но Камилла хватает его за руку.
— Подожди, а почему? — её голос становится жёстче. — Почему нас впустили без очереди? И ещё угощают?
Он тяжело вздыхает.
— Приказ босса.
И уходит.
— Странно, да? — спрашиваю я.
Камилла сжимает мою руку.
— Наверное. Но эй — бесплатная выпивка, горячая толпа, ты наконец вышел из своей квартиры. Сегодня мы не задаём вопросов вселенной.
Она тянет меня к бару, не давая мне успеть всё это обдумать. Я наклоняюсь ближе, чтобы перекричать музыку:
— Откуда они вообще знают, кто мы такие? Как они поняли, что именно нам — бесплатные напитки?
— Давай просто наслаждаться. Господь знает, нам это нужно. — Она улыбается и кладёт ладонь мне на руку. — Я закажу. Ты стой здесь.
Она исчезает раньше, чем я успеваю ответить. Я оглядываюсь, ошеломлённый светом и толпой, но она быстро возвращается — с подносом, на котором два ярких коктейля и целая куча шотов.
Я приподнимаю брови.
— Если ты рассчитываешь, что я всё это выпью, я долго не протяну. Ты вообще представляешь, сколько времени прошло с тех пор, как я пил больше одного бокала?
Она фыркает:
— Слабак.
Мы ставим поднос и начинаем с малого — тянем коктейли, опрокидываем пару шотов. Музыка гудит у меня в рёбрах. В голове появляется приятный гул.
Когда мы выходим на танцпол, диджей сводит трек в “Alive” от Kx5, и толпа взрывается. Руки вверх. Тела сближаются. Я двигаюсь в ритме, делаю медленные глотки, позволяя звуку проникать под кожу. Камилла танцует рядом, и высокий, мускулистый парень с татуировками и короткой стрижкой втискивается позади неё. Она бросает взгляд через плечо, пожимает плечами и продолжает танцевать. Он чертовски горяч. Я искренне рад за неё. Кто-то толкает меня в плечо. Я немного проливаю напиток и оборачиваюсь, уже раздражённый. Парень смотрит на меня сверху вниз с улыбкой, и что-то в нём заставляет мою кожу покрыться мурашками.
— Прости, не заметил тебя, — говорит он, ухмыляясь так, будто это должно быть обаятельно. — Давай куплю тебе ещё один.
— Не надо, — бормочу я, отворачиваясь.
Он хватает меня за плечо и разворачивает обратно. В лицо ударяет едкий запах алкоголя, и меня почти выворачивает. Это запускает что-то резкое, неприятное где-то в глубине головы, и я трясу ею, пытаясь это подавить.
Руки начинают дрожать, я делаю шаг назад.
Но он снова хватает меня за плечи и тянет ближе.
— Да ладно, не ломайся. Я уже взял. — Он кивает в сторону бара. — Точно такой же, как у тебя был. Я видел, как бармен делал.
— Я просто… мне не интересно.
— В чём проблема? Ты же пришёл повеселиться, да? — он теперь слишком близко, его дыхание обжигает ухо. — Всего один напиток со мной. Это всё, о чём я прошу. А там посмотрим, куда заведёт ночь.
Что-то в том, как он навязывает этот напиток, заставляет мою кожу ползти мурашками — то, как он стоит слишком близко, перекрывая мне путь, как продолжает меня трогать, даже когда я отстраняюсь.
— Я сказал нет. — Я снова пытаюсь отвернуться.
Его хватка сжимается — и вдруг он резко отпускает, глаза расширяются.
Меня отталкивают в сторону, и какой-то мужчина врывается передо мной и бьёт его так сильно, что тот падает на пол. Я отступаю на пару шагов, сердце колотится. Наверное, кто-то увидел нас, решил, что двое парней разговаривают — это уже проблема, и теперь из нас делают показательный пример.
Из носа у него хлещет кровь. Мужчина не останавливается. Он наклоняется, снова хватает его за рубашку и вбивает кулак ему в лицо. Раз. Два. Третий удар отдаётся влажным, хрустящим звуком — настолько громким, что я слышу его даже сквозь музыку. Голова парня с глухим стуком откидывается назад о пол, кровь разлетается во все стороны. Страх накрывает меня — тот самый, что я чувствовал ещё в школе: холодные взгляды в коридорах , шёпот за спиной, полные презрения слова, тот самый взгляд, которым на тебя смотрят, когда уже решили, что ты — всё, что не так с этим миром. Та доля секунды ужаса, когда понимаешь: кто-то решил, что тебе здесь не место, что само твоё существование достаточно оскорбительно, чтобы оправдать всё, что последует дальше. Парень кричит, когда его запястье выворачивают под неправильным углом, и затем он обмякает. Люди вокруг смотрят. Пялятся. Но потом я замечаю другое — как быстро все отводят взгляд, будто ничего не произошло. Никто не зовёт охрану, никто не двигается.
Они ведь должны это остановить… правда?
Мужчина наконец разворачивается. Кожаные ботинки. Чёрная обтягивающая рубашка. Кровь размазана по костяшкам, татуировки змейкой ползут по обеим рукам. Карие глаза впиваются в мои. Татуировка.
Это он.
Чёрт. Нет. Нет, нет. Этого не может быть—
Я сейчас умру. Он закончит то, что не смог в клинике. Тогда у него не вышло — он был ранен. А сейчас он здесь, чтобы убедиться, что я не заговорю. Я отступаю на пару шагов — а потом срываюсь с места.
Чья-то рука хватает меня за плечо и дёргает назад так резко, что я врезаюсь в чью-то твёрдую грудь.
— Не смей, блядь, убегать от меня, — выдыхает он мне в ухо с густым акцентом. — А теперь делай, как я сказал, и иди за мной.
Я пытаюсь найти глазами Камиллу, но её нигде нет. Его рука мягче обвивается вокруг моего запястья. Он тянет меня вперёд и идёт, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что я следую за ним. Мне кажется, будто я плыву, пока тащусь за ним следом. Я всё время высматриваю охрану — хоть кого-то, кто вмешается, — но никого нет.
Он приводит меня к лифту и достаёт чёрную карту. Проводит ею. Двери разъезжаются, он отпускает мои запястья, подталкивает меня внутрь, заходит следом и нажимает кнопку. Лифт начинает подниматься. Ладони мокрые от пота так, что даже вытереть их о штаны не помогает. Потом накатывает головокружение, грудь сжимает от страха.
Что он собирается со мной сделать? Вот так я и умру? В каком-то пафосном лифте, убитый человеком, чью жизнь я спас?
Я бы, наверное, рассмеялся, если бы не был так напуган. Спас истекающего кровью незнакомца — и теперь меня убьют тем же самым незнакомцем в каком-нибудь пафосном лифте или звукоизолированной комнате. Самый дерьмовый кармический бумеранг на свете. Я надеюсь, что ошибаюсь насчёт него. В клинике я видел страх в его глазах — как бы он ни пытался его скрыть. Он боялся умереть, а значит… в нём есть хоть что-то человеческое. Но это не значит, что он не убьёт меня.
Поездка в лифте тянется бесконечно, и от этого мысли только закручиваются ещё сильнее.
А если моё тело так и не найдут? Камилла даже не знает, куда я делся. Она решит, что я просто исчез… может, окончательно сломался и сбежал от всего.
Никто никогда не узнает, что со мной случилось на самом деле.
Лифт звякает, и он выходит. Его запах — чёрт, он пахнет слишком хорошо — остаётся в воздухе. Я кусаю губу и иду за ним, ненавидя себя за то, что вообще это замечаю. За стеклом раскидывается ночной город. Полы из чёрного мрамора, отполированные до зеркального блеска, отражают огни так, что кажется — они плывут под ногами. Стены — тёмное дерево, по краям мягко тлеет тёплый золотой свет. Коридор уходит вперед, разветвляясь буквой Т. Он поворачивает налево — я за ним. Навстречу выходит женщина, что-то говорит ему по-русски. Он коротко кивает и даже не замедляет шаг.
У двери он придерживает её для меня. Я замираю на полсекунды, тяжело сглатываю — и захожу внутрь. Большой кабинет. Одна стена — сплошное стекло, за ней город. Сзади — книжные полки, перед тёмным деревянным столом — два чёрных кресла. Он проходит мимо, опускается в кресло за столом и жестом указывает мне сесть.
— Пожалуйста… не убивай меня. Я сделал всё, что ты сказал.
Его лицо остаётся пустым, как камень.
— Я не собираюсь тебя убивать, Келли.
Моё имя в его устах обрушивается куда-то в живот.
Он тогда забрал мою карточку. Посмотрел на неё. И фактически сказал, что убьёт меня, если я не подчинюсь. Он всё это время знал, как меня зовут. Скорее всего, знает и где я живу. Это значит — он не просто так оказался здесь сегодня. Он пришёл сюда за мной. Намеренно.
Чёрт.
Я в полной заднице.
