L'enfant des champs de coton

- Еще день, еще два свою ношу нести И не ждать ниоткуда подмоги. Еще шаг, еще шаг по дорогам брести, - тихо пела Катара, пока повозка качалась из стороны в сторону. Скарлетт, сидевшая на козлах рядом с Конаном, иногда тянула гласные, но не подключалась к пению. На душе было тоскливо. Они почти дома, но радости от этого не было никакой. Мелоди провела пальцами по лбу Ллойда. Хоть он был горячим, но парень не бредил и время от времени принимал вертикальное положение, чтобы посмотреть, где они. Ния и Скайлор молчали, тупо смотря по сторонам. Они ужасно устали, но не могли расслабиться, пока не приедут домой. Впереди уже показалась земля, принадлежавшая семьям Сторм и Хамбро. Но вместо того, чтобы радоваться, голову Мелоди посетила мысль: "Я не хочу, чтобы янки получили хоть что-то, принадлежавшее нам". И она продолжала развиваться, пока они почти не доехали до подъездной аллеи. - Конан, останови, пожалуйста, - негр натянул поводья, но удивленно посмотрел на хозяйку. - У меня есть незаконченное дело. И боюсь, мне понадобится помощь Мини. Служанка сразу же подняла голову и стала пытаться вылезти из повозки. Мелоди оперла руку об стенку повозки и перемахнула через неё, словив удивлённые взгляды. - Нам вас ждать? - поинтересовалась Скарлетт. - Нет, езжайте к вам. Мы придем совсем скоро. Повозка со скрипом двинулась дальше, а Мини и Мелоди пошли по отсыпанной дорожке. Поместье казалось пустым и почти что неживым. Не было привычных разговоров жителей. Не было слышно шутки рабочих. Все было тихо. Мелоди грустно взглянула в сторону конюшни, где теперь не было ее роскошных лошадей. Ее единственная страсть и гордость была изъята ради армии Конфедерации. Госпожа Сторм махнула и пошла внутрь. Мини пошла за ней, оглядываясь по сторонам. - Что вы задумали, госпожа? - Вынеси все самое ценное. А потом принеси все спички из погреба. - Госпожа! - только и воскликнула Мини. - Совсем скоро янки будут тут. Уж лучше я самолично уничтожу это всё, чем позволю этим ублюдкам прикоснуться к тому, что мы так трепетно строили годами. Служанка сложила руки на груди, но пошла исполнять приказ. Мелоди же поднялась наверх и начала заходить в каждую комнату. В каждой она открывала шкафы, тумбочки, тайники и доставала ценности. В тумбочках у Каге нашлись облигации на тысячи долларов, но сейчас они не стоили ни копейки. Всё, что составляло ценность, — парочка северных долларов, привезенных как сувенир. Женщина забрала и это, положив в сумку вместе с украшениями и наградами. Взгляд упал на пистолет, который Каге хранил с мексиканской войны, и саблю ее отца. Ее господин Хамбро привез еще с Великобритании, как знак принадлежности ко двору короля. Было бы хорошо, если бы король с помощью этой сабли смог забрать их на Родину. Но жалкая корона поддерживала янки. Мелоди залезла на стол и сняла оба оружия. - Госпожа, я всё, - в комнату зашла Мини и посмотрела на черноволосую каким-то долгим и грустным взглядом. - Что же, осталось дело за малым. Я поджигаю наверху, ты внизу. Взяв коробку спичек, госпожа Сторм пошла в дальнюю комнату. Там она подожгла штору и ковер, а после этого бросила еще по спичке в каждую комнату. Оставалось надеяться, что этого хватит для того, чтобы всё, что тут есть, сгорело до тла. Внизу уже ждала Мини, переминавшаяся с ноги на ногу. Ей было страшно неуютно в этом тихом месте, которое скоро сгорит до тла. - Пошли, Мини, нам нужно еще дойти до поместья, - сказала Мелоди и пошла в сторону, куда уехала повозка.

***

Капитуляция произошла 9 апреля 1865 года. Утром 9 апреля в бою у станции Аппоматтокс корпус Джона Гордона попытался прорваться, но столкнулся с превосходящими силами северян. Командир Ли понял, что дальнейшее сопротивление бессмысленно. Он встретился с Улиссом Грантом в доме Уилмера Маклина. Переговоры длились несколько часов, и были согласованы условия. Процедура завершилась 15 апреля, после чего солдаты разошлись по домам. Морро брел по знакомым землям. Всё то, ради чего он сражался, кануло в бездну. Даже знаменитый генерал Ли, который вначале войны познакомился с ними, был измотан. Все знали, что дальше продолжать было бесполезно. Атланта пала, столица в осаде. Лисья лапа шагал рядом, держа под уздцы мула. Любимого коня, Горелого, убило зарядом еще в 1864. Это чудо на коротких ножках досталось как раз таки непонятно как. Просто повезло попасть на глаза распределяющим, и им вручили недоишака, недокобылку. Когда они подошли к поместью Сторм, то Морро замер. Оно было выжжено. Некогда прекрасный дом стал просто обугленной постройкой. Конюшня, гордость мамы, была полностью уничтожена. А дуб, который стоял возле ручья, был обуглен. Война отобрала у него не только его надежды и то, ради чего он сражался, но и дом, в который он хотел вернуться. Саша положил ему руку на плечо и покачал головой. Он сам знал не на словах, каково это — терять всё. Но нет, не всё! Надежда еще есть! Господин Чен, которого Морро встретил во время отступления, рассказал, что помог его близким сбежать из Атланты. - К поместью Госпожи Скарлетт, - сказал он, но Лисья лапа не сдвинулся с места. - Саша? - Прости, но боюсь, наши пути расходятся. Моя семья зовет меня. Они слишком долго ждали, - сказал он и посмотрел в заросли леса, среди которых мелькнули тени. Сторм печально посмотрел на друга. Этот индеец-москвит стал ему по-настоящему близким, который смог пройти с ним всю войну. Он спас его из Рок-Айленда, из самого ада, поэтому он заслуживает того, чтобы жить, как ему хочется. - Прощай, мне будет тебя не хватать, - сказал Морро и положил Лисьей лапе на плечо руку. Но рыжий вместо того, чтобы просто попрощаться, заключил его в объятия, сжимая так, что ребра хрустнули. Сначала Сторм не знал, куда деть руки, но потом тоже сжал друга в объятиях. - Мне тоже будет тебя не хватать, - сказал индеец шепотом и отстранился, после этого он бросился в лес, а мул за ним. Морро оставалось только махать, пока рыжая голова не скрылась среди леса. Следовало продолжить путь.

***

Он шел и шел, пока перед глазами не предстала знакомая крыша поместья госпожи Скарлетт. Она была такая же, если не считать копоть и трещины там и тут. Перед домом кто-то колол дрова, но поднял голову, услышав чужие шаги. Морро замер в неуверенности. Глаза, устремленные на него, были знакомого зеленого цвета. Подстриженные блондинистые волосы он бы узнал из тысячи, но всё равно это всё казалось нереальным. Ллойд вдохнул воздух, а потом что-то выкрикнул, что именно Сторм не разобрал, и, бросив топор, бросился ему навстречу. Единственное, что он успел сделать, — раскрыть объятия и сжать в них Монтгомери, который бросился ему на шею с рыданиями. Из дома выскочили другие, но Морро не замечал вокруг себя ничего, кроме Ллойда. Он сжал его в объятиях, чувствуя, как слезы блондина капают ему на грязный манжет. Нет, пока Ллойд рядом, он будет жить. В этот момент было неважно, что будет завтра. Не важно, что юг проиграл, не важно, что поместье сожжено, не важно, что он потерял почти всё. Он потерял всё, кроме самого важного — Ллойда. Они смогли выжить, несмотря ни на что, значит, смогут жить и дальше.