«План "Бабки на ветер": Магическая битва в стиле Квентина Тарантино»

Итак, Тодзи Фушигуро за рулём своего раздолбанного Nissan Skyline. Время — около восьми вечера. Место — прямая трасса в спальном районе, ведущая к казино «Одайба». Состояние водителя — клиническая жопа. Давай перечислим факторы, которые делают этого мужика ходячим (вернее, едущим) ДТП: Алкоголь в крови — примерно 1.2 промилле. Это уровень «я ещё помню своё имя, но уже не помню, зачем я вообще сел за руль». 1. Чайный дым в лёгких — после того, как он закурил самокрутку из пуэра, его дыхательная система работает в режиме «пылесос, забитый шерстью». 2. Звонок от польской шлюхи — только что закончился, и в голове Тодзи до сих пор звучит скрипучий голос Магды, просящей разобраться с сутенёром. 3. Штаны спущены до колен — потому что он только что управлял машиной с помощью члена, а тот подвёл его в самый ответственный момент. 4. Член, кстати, всё ещё торчит наружу — и болит после удара о пластиковую панель. Виски разлит на пассажирском сиденье — бутылка упала, когда Тодзи хватался за руль, и теперь пол покрыт липкой лужей, в которой плавает дохлый комар и чайная труха. 5. Самокрутка тлеет на обшивке — и салон уже наполняется едким запахом палёного пластика, потому что дыра прожжена почти насквозь. Тодзи только что чудом выровнял машину после того, как его член соскользнул с руля. Он обеими руками вцепился в руль (наконец-то! но поздно), пытаясь вернуть контроль над автомобилем. Скорость — 120 км/ч, потому что до этого он разогнался, чтобы быстрее доехать до казино, а сбросить газ не догадался — тормозить левой ногой, когда правая чешет чесачку, оказалось выше его инженерных способностей. — Бляяяя, — простонал он, вытирая пот со лба. — Всё, хватит экспериментов. Дальше только руками. И член убрать, потому что он, сука, предатель. Он одной рукой начал заправлять своё хозяйство обратно в штаны, второй — удерживая руль. Штаны болтались на щиколотках, мешая нажимать на педали. Идиллия. Впереди, метрах в двухстах, загорелся зелёный свет на пешеходном переходе. Тодзи видел его сквозь мутные от чайного дыма и слёз глаза. Но ему было плевать. Зелёный — значит, можно ехать. Никаких пешеходов, конечно, на ночной трассе... ну, по идее. А на пешеходном переходе в этот момент оказались двое детей. Рика Оримото — одиннадцатилетняя девочка с бантиком в волосах, которая только что закончила строить планы на свадьбу с Ютой. Она была полна энтузиазма, гормонов и чувства собственной важности. Она шла по переходу, высоко подняв голову, как будто это был её личный красный ковёр, а не полоска асфальта с разметкой. Юта Оккоцу — тощий, вечно испуганный мальчик с синяками под глазами, который плёлся следом, потому что Рика держала его за руку и тащила за собой, как мешок с картошкой. Он улыбался своей дежурной куколд-улыбкой, но внутри у него всё сжималось от предчувствия — не того, что его собьют, а того, что Рика сейчас опять начнёт рассказывать, какой у них будет дом и сколько у них будет детей. — Юта, смотри! — щебетала Рика, показывая пальцем куда-то в сторону. — Вон там, кажется, продавец мороженого! После перехода купим! Ты угощаешь, договорились? — Договорились, — вздохнул Юта, хотя у него не было ни йены. Они вышли на середину перехода. Зелёный свет горел для них, но для водителей — тоже. Правила дорожного движения предписывают пропускать пешеходов, но Тодзи Фушигуро никогда не читал правила дорожного движения. Он вообще не умел читать длинные тексты — у него после третьего предложения начинала болеть голова, и он шёл разбираться с автором на кулаках. Тодзи поднял глаза от штанов (он наконец-то застегнул молнию, но застегнул неправильно — вместе с кожей, и теперь орал от боли) и увидел на дороге две маленькие тени. — А, — сказал он. — ЧТО ЗА НАХУЙ?! Он моргнул. Протёр глаза. Чайная пыль всё ещё разъедала роговицу, но он чётко разглядел: на пешеходном переходе, прямо перед его капотом, стоят два ребёнка. Девочка и мальчик. Девочка машет руками и что-то говорит. Мальчик выглядит так, будто сейчас обделается. — ПЕШЕХОДЫ?! — заорал Тодзи. — НА ТРАССЕ?! В НОЧИ?! ВЫ ЧЁ, ЕБАНУЛИСЬ?! Он нажал на тормоз. Но его нога, обутая в грязный кроссовок, поскользнулась на разлитом виски на полу. Подошва проехала по педали, нажала её недостаточно сильно, и машина только слегка замедлилась — со 120 до 110 км/ч. — ДА ЁБАНЫЙ В РОТ! — завопил Тодзи, пытаясь нажать тормоз второй ногой. Но вторая нога была занята — она застряла в ремне штанов, которые он так и не подтянул до конца. Он дёрнул руль влево. Потом вправо. Потом снова влево. Машина закрутилась, как юла, потому что на мокром от виски асфальте сцепление было хуже, чем у конькобежца на паркете. Рика, которая только что повернулась к Юте, чтобы сказать очередную гениальную фразу про их будущее, краем глаза заметила несущийся на неё чёрный силуэт. — Юта, — успела сказать она. — Смотри... Она толкнула его в сторону. Юта отлетел в сугроб на обочине, больно ударившись плечом о бордюр. А Рика осталась стоять на месте. Потому что у неё не было времени даже сделать шаг. Секунда 1: Капот Nissan Skyline встречается с телом Рики на скорости 105 км/ч. Удар приходится в левый бок, чуть ниже рёбер. Хруст костей похож на звук ломающихся палочек для еды, только в десять раз громче. Секунда 2: Тело девочки отбрасывает вперёд, она ударяется головой о правую фару. Фара разбивается вдребезги, осколки пластика впиваются в лицо Рики, но она уже ничего не чувствует — потому что от удара она потеряла сознание. Секунда 3: Машина, всё ещё двигаясь по инерции, наезжает на Рику передним колесом. Колесо проезжает по её левой ноге, превращая берцовую кость в порошок. Тодзи в салоне чувствует толчок и понимает: «Кажется, я кого-то сбил». Секунда 4: Рику отбрасывает в сторону, она катится по асфальту, оставляя кровавый след длиной в пять метров. Её голова ударяется о бордюр — и здесь происходит то самое, ради чего Юта потом проклянёт весь мир. Голова девочки разбивается, как яйцо о край сковородки. Кровь, мозг, осколки черепа — всё это смешивается с грязью и лужами на обочине. Секунда 5: Тодзи наконец-то удаётся остановить машину. Она врезается в фонарный столб, подушка безопасности выстреливает, но Тодзи не пристёгнут, и его бросает вперёд. Он ударяется головой о руль, но его череп крепче, чем у Рики — только шишка на лбу. Юта сидит в сугробе. Он не двигается. Он смотрит на то, что осталось от Рики. Тело лежит в неестественной позе — нога вывернута, руки раскинуты, лицо... лучше не смотреть на лицо. Волосы слиплись от крови. Бантик отлетел в сторону и лежит на асфальте, как кровавая бабочка. — Р-Рика? — шепчет Юта. — Рика, это не смешно. Вставай. Пожалуйста. Рика не встаёт. — Рика! — уже громче кричит Юта. Он пытается подняться, но ноги не слушаются. Он ползёт по снегу, оставляя полосу из слез и соплей. — РИКА, НЕ УМИРАЙ! ТЫ ЖЕ ОБЕЩАЛА! ТЫ СКАЗАЛА, МЫ ПОЖЕНИМСЯ! Но Рика больше ничего не скажет. Никогда. Тодзи выбирается из машины. Он шатается, потому что удар о руль дал ему лёгкое сотрясение, а виски в крови делает своё дело. Он смотрит на разбитый капот. Смотрит на разбитую фару. Смотрит на тёмную лужу, которая растекается по асфальту. — Бля, — говорит он. — Капот всмятку. И фара. А это сколько стоит? Тысяч двести? Триста? Сука... Он подходит к телу Рики. Наклоняется. Трогает её за плечо. — Эй, мелкая. Ты живая? Рика не отвечает. Потому что она мёртвая. Она была живой ещё три минуты назад — строила планы, мечтала о мороженом, тиранила Юту. А теперь она просто кусок мяса на асфальте. Тодзи щупает пульс на шее. Ничего. — Да бляяя, — протягивает он, почёсывая свой шрам на губе. — Ну вот зачем вы, дети, на дорогу выходите? У вас же есть тротуары. И подземные переходы. И вообще, родители должны вас учить, а не... Он замолкает. Потому что слышит всхлипывания. Оборачивается и видит Юту, который сидит в сугробе и смотрит на него глазами, полными ненависти и отчаяния. — Ты... — шепчет Юта. — Ты убил её. Тодзи смотрит на пацана. На его трясущиеся губы. На его кулаки, сжатые так, что кости белеют. — Слушай, мелкий, — говорит Тодзи, доставая из кармана мятую пачку сигарет (оказывается, одна «Мальборо» всё-таки завалялась в другом кармане). — Это несчастный случай. Она выбежала на красный? Нет? На зелёный? Ну, бывает. У меня тормоза отказали. И вообще, не стой на дороге, если не хочешь, чтобы тебя сбили. Он прикуривает сигарету. Затягивается. Выдыхает дым в сторону Юты. — А ты, пацан, иди домой. И забудь, что видел. Понял? Меня зовут Тодзи Фушигуро. Если кому-нибудь скажешь — я тебя найду. И тогда ты будешь лежать рядом с ней. Юта не отвечает. Он просто смотрит на тело Рики и плачет. Тодзи вздыхает, поворачивается и идёт в сторону казино. До него осталось всего ничего — метров семьсот. Он даже не оглядывается. Он думает о том, как поставит оставшиеся деньги на красное, и о том, что хорошо бы заодно купить новую фару на разборке. Он не знает, что только что создал одно из самых сильных проклятий в истории магии. Что Юта Оккоцу, рыдая над телом Рики, бессознательно наложит на неё проклятие, превратив её душу в чудовищного духа особого класса, который будет преследовать его шесть лет. Он не знает. И ему плевать. У него есть более важные дела. Тодзи стоял посреди трассы, всё ещё держась за член (который, напомню, только что выполнял функции рулевого управления и был жестоко травмирован при столкновении с панелью). В его голове, перегруженной чайным дымом, виски и чувством собственного превосходства, царила абсолютная пустота. Ну, то есть, он понимал, что только что сбил какую-то девку, что её тело лежит в луже крови в десяти метрах от него, а пацан рядом орёт так, будто у него оторвало яйца. Но это всё были чужие проблемы. А потом где-то далеко, за поворотом, послышалось «у-у-у». Тодзи не сразу понял, что это. Сначала подумал — кто-то пукает в микрофон. Но звук нарастал, приближался, и через пять секунд он уже чётко различал характерное завывание полицейской сирены. И не одной, а как минимум двух — они перекликались друг с другом, как перепуганные киты в океане. — Бля... — выдавил из себя Тодзи. В этот же момент с другой стороны трассы, из-за леса, донеслось «и-и-и» — скорая помощь. То есть, кто-то уже вызвал и ментов, и медиков. Причём вызвал быстро — прошло не больше двух минут с момента аварии, а они уже едут. Это значило, что либо какой-то дохуя сознательный прохожий позвонил сразу, либо у них в районе диспетчерская на ультра-скоростном режиме. Тодзи представил себе, что будет, если его поймают. Он — без прав, без страховки, без документов на тачку (в смысле, на угнанную, с левыми номерами), с восемью миллионами налички в рюкзаке и с членом, который всё ещё вывалился из ширинки. Ему предъявят: сбил ребёнка насмерть, скрылся с места преступления, незаконное хранение оружия (пистолет в бардачке), превышение скорости, вождение в нетрезвом виде, управление автомобилем с помощью пениса (статья, кстати, есть, он её сам придумал только что, но уверен, что японские законодатели тоже её оценят). — Да это же, блядь, пожизненное! — заорал Тодзи, и от этого крика проснулся какой-то бомж, который спал в кустах на обочине, и сразу же уснул обратно (ему было похуй). Тодзи начал метаться. Он бегал кругами вокруг разбитой машины, размахивая руками и матерясь на чём свет стоит. — Что делать?! Что делать?! — вопил он, обращаясь то ли к звёздам, то ли к трупу Рики. — Меня посадят! У меня же сын в трущобах! Вернее, сын в трущобах, а у него сестра! Вернее, у меня нет сына! Нахуй сына! У меня деньги есть! Деньги надо спасать! Он остановился, перевёл дух и попытался взять себя в руки. Для этого он достал из кармана флягу с виски — ту самую, которую не допил — и сделал большой глоток. В горле защипало, в желудке потеплело. Мозг, однако, от этого не стал работать лучше — наоборот, градус алкоголя в крови перевалил за вторую промилле, и Тодзи начало слегка мутить. — Ладно, — сказал он сам себе, стараясь звучать как командир спецназа, но получалось как у енота, который застрял в банке из-под сгущёнки. — План такой: замести следы, забрать ценности, свалить, пока они не приехали. Всё просто, блядь! Тодзи рванул к водительской двери. Та висела на одной петле и при каждом движении жалобно скрипела, как старушка с артритом. Он открыл её, рухнул на сиденье и начал шарить. Шаг первый — деньги. Рюкзак с восемью миллионами лежал на пассажирском сиденье, придавленный остатками чайной самокрутки (которая всё ещё тлела и дымилась, как фитиль на бомбе). Тодзи схватил его, прижал к груди, поцеловал (буквально — он чмокнул грязную ткань, бормоча: «Ты мой любимый, ты мой хороший»). Потом сунул рюкзак на спину и затянул лямки так, что они врезались в плечи. Шаг второй — важная мелочь. Он открыл бардачок (тот самый, который уже открывал за чаем). Оттуда вывалились: Пистолет (травматический, но похожий на боевой). Тодзи сунул его за пояс штанов, прямо в спину. Холодный металл приятно коснулся кожи. Три обоймы к нему (сунул в левый карман куртки). Упаковка презервативов «Okamoto 0.01». Тодзи посмотрел на неё с нежностью, которую не испытывал ни к одной женщине, и переложил во внутренний карман куртки. «Мало ли, — подумал он. — Вдруг в казино будет скидка на шлюх? Или я выиграю и захочу отпраздновать, а презики нынче дорогие». Зажигалка (бензиновая, выживающая после стирки). Она валялась на дне, прилипшая к старой жвачке. Тодзи отодрал её, плюнул на жвачку (та отклеилась) и сунул в правый карман. Нож. Небольшой, складной, но острый, как скандал между бывшими. Он всегда лежал в бардачке для того, чтобы нарезать колбасу или угрожать гаишникам. Тодзи сунул его в голенище правого ботинка. Шаг третий — алкоголь. На полу, под педалью тормоза, валялась фляга с остатками виски. Тодзи поднял её, приложился к горлышку, сделал последний глоток (примерно сто грамм), крякнул от удовольствия, а потом выбросил флягу обратно на пол — потому что она пустая и больше не нужна. Шаг четвёртый — сигареты. Тут было хуже. Тодзи обшарил все карманы куртки, бардачок, под сиденьями, даже заглянул в пепельницу (там лежали окурки от трёхмесячной давности, покрытые плесенью). Сигарет не было. Вообще. Ни одной. Даже той ментоловой «Mevius», которую он выкинул в окно минуту назад — и та улетела в неизвестном направлении. — УБЛЮДСТВО! — заорал Тодзи, ударив кулаком по панели. Та и так держалась на честном слове, а после удара у неё отвалилась магнитола. — МАЛЬБОРО КОНЧИЛИСЬ, ДЕВКУ СБИЛ, МЕНТЫ ЕДУТ, А У МЕНЯ ДАЖЕ СИГАРЕТЫ НЕТ! КАКОЙ ЖЕ ДЕНЬ-ТО УЁБИЩНЫЙ! Тодзи вылез из машины, перекинул рюкзак поудобнее и принялся оценивать масштаб катастрофы. Сирены уже были совсем близко — через полторы минуты первый патруль выедет из-за поворота. Нужно было быстро замести следы, чтобы мусора не поняли, что машина принадлежит именно ему. Шаг первый — номера. Тодзи подошёл к переднему бамперу, наклонился и с силой дёрнул номерной знак. Тот держался на одном саморезе, поэтому отошёл сразу. Тодзи сунул его в рюкзак (так безопаснее). Затем обошёл машину, вырвал задний номер — тот отлетел вместе с куском пластика, но Тодзи было похуй. Второй номер тоже в рюкзак. Шаг второй — документы. В бардачке оставались старые квитанции, чеки из магазинов и какая-то фотография (Тодзи и польская шлюха Магда, обе пьяные, в обнимку). Тодзи выгреб всё это, скомкал и сунул в карман — потом выбросит в первом же мусорном баке. Идея, чтобы мусора не нашли его отпечатков, была хорошей, но Тодзи забыл, что его отпечатки уже есть в базе Интерпола за кражу в Гонконге в двухтысячном. Но об этом он вспомнит лет через пять, когда его арестуют по другому делу. Шаг третий — следы крови. На капоте была вмятина и немного крови Рики. Тодзи попытался вытереть её своей футболкой (он же переоделся в запасную куртку, а старая футболка валялась в багажнике). Вытащил её, намочил в луже антифриза (хорошо, что радиатор разбит) и принялся оттирать капот. Кровь въелась в краску, но Тодзи старался как мог, елозя тряпкой туда-сюда и матерясь. — Въелась, сука, как клещ! — бормотал он, перетирая одно и то же место уже в десятый раз. — Что вы, школьницы, такую прочную кровь имеете?! Надо было вам в универе лекции читать — «Как не оставлять следы после сбивания детей»... В итоге капот стал не чистым, а просто грязным — на красных разводах появились чёрные потёки антифриза. Тодзи решил, что сойдёт. Шаг четвёртый — улики в салоне. Он проверил, не осталось ли в салоне чего-то, что могло бы указать на его личность. Там были: Пустые банки из-под пива (три штуки) — выбросил в кусты. Одна женская туфля (откуда?) — выбросил в кусты. Ржавый гаечный ключ — оставил, потому что он не его (у Тодзи были свои инструменты, этот чужой, значит, след не его). Телефон — разбитый, валялся на полу. Тодзи поднял его, вытащил сим-карту (разломал пополам) и выбросил корпус в другую сторону. «Теперь они его не отследят, — подумал он с гордостью, забыв, что телефоны отслеживают не по сим-карте, а по IMEI. — Гениально, просто гениально!» Шаг пятый — смена одежды. Тодзи снял чёрную байкерскую куртку (на которой были микрочастицы крови — хотя он их не видел) и надел запасную — такую же чёрную, но с нашивкой какой-то рок-группы (кажется, «Guns N' Roses»). Старую куртку он скрутил в комок, сунул в мусорный пакет, который нашел в багажнике (у него всегда был там мусорный пакет для таких случаев — нет, не для трупов, а для пустых бутылок, чтобы не засорять салон). Завязал пакет и закинул в кусты. — Теперь я чист, как младенец, — гордо объявил Тодзи. Младенец, кстати, обычно бывает в подгузнике с какашками, но это уже детали. Сирены были уже в двухстах метрах. Тодзи огляделся, прикидывая пути отхода. Вариант А — пешком. До ближайшего жилого района — километра три. Трасса пустая, кусты по обочинам негустые, а он — мужик с рюкзаком денег, с пистолетом за поясом и с членом, который всё ещё болит и мешает бежать. Если менты увидят его, бегущего по трассе ночью, они точно остановятся и спросят: «Мужчина, вы чего?» А он скажет: «Да так, кросс по пересечённой местности в три ночи, обычное дело». И они поверят? Тодзи сомневался. — Пешком — не вариант, — решил он. — Да и не люблю я бегать. От пива бегать — это свинство. Вариант Б — спрятаться. Можно залезть в кусты, накрыться пакетом из-под мусора и сидеть тихо, пока менты не уедут. Но Тодзи вспомнил, что в кустах он видел бомжа. А если этот бомж проснётся и начнёт орать? Или, что ещё хуже, попросит поделиться виски? Тодзи не был готов к социализации с бездомными в такой ответственный момент. Вариант В — угнать другую машину. Но на трассе в три ночи машин почти нет. Только тот самый бомж в кустах и труп Рики. И пацан Юта, который сидит на асфальте и всхлипывает. У пацана, кстати, был рюкзачок — вдруг там есть скутер? Тодзи подошёл к Юте, навис над ним, как скала. — Эй, пацан, у тебя есть транспорт? — спросил он. Юта поднял на него заплаканные глаза. В них был ужас, боль и непонимание. — В-вы... это вы... — прошептал он, указывая дрожащей рукой на Тодзи. — Вы убили Рику... — Да ладно, убили-убили, — отмахнулся Тодзи. — Не ной, бабы ещё будут. А транспорт есть? — Н-нет... — Пиздец. — Тодзи разочарованно сплюнул. — Бесполезный ты, пацан. Даже мотоцикла нет. Он уже хотел отойти, как вдруг его взгляд упал на что-то, стоящее у обочины, метрах в пятнадцати, в тени фонарного столба. Мотоцикл. Чёрный, блестящий, с хромированными деталями и мощным двигателем. И ключа в замке зажигания нет, но это не проблема — Тодзи умел заводить тачки с помощью скрученных проводов. Проблема в другом: мотоцикл был чей-то. И владелец (или владелица) наверняка где-то рядом. Может, в магазине, может, в туалете, может, за углом курит. Нужно действовать быстро, пока менты не приехали и пока хозяин не вернулся. Тодзи оглянулся на сирены — те были уже совсем близко, через минуту первый патруль затормозит на месте аварии. Решение пришло мгновенно. — Краду, — сказал он сам себе и побежал к мотоциклу, перекидывая рюкзак за спину. — Как говорил мой дедушка: «Если не ты украдёшь, украдут у тебя». Хотя дедушка был алкаш и сидел за кражу скота. Но мудрость, блядь, осталась. Тодзи уже добежал до мотоцикла, когда в его голове пронеслась последняя мысль: «А что, если хозяин — какой-нибудь магик особого класса, который превратит меня в котлету?» Тодзи усмехнулся. — Похуй, — сказал он. — Я Тодзи Фушигуро, Убийца Магов. Если кто и превратится в котлету, то точно не я. Он плюхнулся на сиденье, дёрнул панель, нашёл красные провода, чиркнул ножом... И в этот момент из-за угла вылетела Юки Цукомо с криком: — АХ ТЫ Ж СУУУУКААААА!!! Но это уже — совсем другая история