«План "Бабки на ветер": Магическая битва в стиле Квентина Тарантино»

«Золотой дракон» встречал гостей мерцанием неона, запахом дешёвых духов и звуком падающих монет. Тодзи влетел в вращающиеся двери, как торпеда — рюкзак за спиной, в глазах безумный блеск, а в голове лишь одна мысль: «Сегодня я выиграю всё. А потом проиграю. А потом выиграю снова. Так работает казино, я смотрел по телику». Он был пьян на 1,2 промилле, но для Тодзи это была «боевая готовность номер один». Он подошёл к стойке обмена валюты, вывалил на стойку восемь с половиной миллионов иен мелкими купюрами — целую гору, которую кассирша пересчитывала дрожащими руками. — Шеф, — прошептала она охраннику, — этот мужик выиграет и убьёт нас. — Нет, — так же шёпотом ответил охранник, глядя на красные глаза Тодзи и подозрительное пятно на ширинке. — Он проиграет. И тогда он убьёт нас. Тодзи получил фишки — стопку зелёных, синих и золотых кругляшей на общую сумму 8 500 000 иен. Он схватил их обеими руками, как голодающий хватает хлеб, и двинулся к рулетке. За столом рулетки сидели какие-то старики в деловых костюмах и парочка якудза с наколками на пальцах. Тодзи плюхнулся на свободное место, скинул фишки на стол и рявкнул: — КРУТИ, ЛЫСЫЙ! Крупье — низкорослый мужик с идеально зачёсанными волосами и белой рубашкой — поджал губы. — Делайте ваши ставки, господин. Тодзи задумался. Его стратегия была проста, как кирпич: поставить всё на красное. Потому что красное — это цвет крови, денег и его любимой куртки. А чёрное — это цвет его души, но об этом он предпочитал не думать. — ЧЕТЫРЕ МИЛЛИОНА НА КРАСНОЕ! — заорал он, кидая фишки на стол. По залу пронёсся изумлённый шёпот. Крупье, стараясь не смотреть в глаза Тодзи, запустил рулетку. Шарик запрыгал. Тодзи подался вперёд, сжал кулаки. В его голове уже складывался план, как он потратит выигрыш: новая тачка, ящик «Ямадзаки», шлюхи на неделю... Шарик остановился. — ЧЁРНОЕ, 17, — объявил крупье. Тодзи уставился на цифру. — КАК?! — взревел он. — Я ВИДЕЛ, ТЫ КРУТИЛ НЕЧЕСТНО! У ТЕБЯ МАГНИТ В ШАРИКЕ! — У нас всё честно, господин, — холодно ответил крупье. — Ваша ставка проиграла. Четыре миллиона исчезли. Просто взяли и вылетели в трубу. Тодзи почувствовал, как его член снова сжался от боли, но не физической — душевной. — Ладно, — выдохнул он. — Бывает. Удвою ставку на чёрное. Он кинул оставшиеся четыре миллиона на чёрное. Потому что, по логике Тодзи, если выпало чёрное, то теперь должно выпасть красное? Или наоборот? Он уже запутался. Но какая разница? Теория вероятности для слабаков. Крупье крутанул. Шарик полетел. Тодзи зажмурился, прошептал молитву, которую выучил от одного буддийского монаха (на самом деле это были правила игры в покер, перепутанные). Шарик остановился. — ЗЕРО, — объявил крупье. В зале наступила гробовая тишина. Тодзи открыл глаза. Увидел зелёную ячейку с цифрой 0. И понял, что только что проиграл всё. Всё. Восемь с половиной миллионов иен исчезли за два спина рулетки. Быстрее, чем он успел допить свой виски. — ДА КАК, БЛЯДЬ?! — заорал он так, что со стола слетели пепельницы. — ВЕРОЯТНОСТЬ ЗЕРО — 1 К 37! ЭТО ЖЕ ПОЧТИ НЕВОЗМОЖНО! Крупье, сохраняя каменное лицо, ответил: — Для вас, господин, сегодня возможно всё. Кроме выигрыша. 🐔 Подземелье «Когти и перья» Проиграв восемь миллионов на рулетке, Тодзи не успокоился. Желание отыграться горело в нём ярче, чем адское пламя того байкера-скелета. Он спустился по ржавой лестнице в подвальное помещение казино, где воздух был густым, как похлёбка бомжа: смесь крови, куриного помёта, перегара и чужой безнадёги. Это были петушиные бои — не для изнеженных богачей, а для отбросов общества, которые ставили последние штаны на птиц с бритвами на лапах. Организатором здесь заправлял мужик по кличке Свин — двухметровый увалень с бритой головой, челюстью бульдога и запахом, напоминающим смесь старого сала и нечищеного свинарника. Он стоял у ринга, обтянутого колючей проволокой, и хрипло орал: — ДЕЛАЙТЕ ВАШИ СТАВКИ! КРАСНЫЙ ПЕТУХ ПРОТИВ ЧЁРНОГО! КРАСНЫЙ ПРОИГРАЛ ЧЕТЫРЕ БОЯ ПОДРЯД, ЗАТО ОН ЗЛОЙ! ЧЁРНЫЙ – ДЕЙСТВУЮЩИЙ ЧЕМПИОН! СТАВКИ ПРИНИМАЮТСЯ В НАЛИЧИИ ИЛИ В ВИДЕ ОРГАНОВ! Тодзи, у которого из налички осталось всего три тысячи иен (мелочь, которую он нашёл в подкладке куртки), подошёл к Свину. — Я ставлю на красного, — сказал Тодзи. Свин осклабился, обнажив жёлтые зубы. — Красный — это курица, умник. Её зовут Клава. Она уже старуха и дохнет на раз. Ты уверен? — Уверен! — рявкнул Тодзи. — У неё взгляд дерзкий! Как у меня! Свин пожал плечами, взял три тысячи, кинул их в ящик. — Твои деньги — наши деньги. Можешь стоять у клетки и подбадривать Клаву. Но когда она проиграет, ты пойдёшь мыть сортиры. Без обид. На ринг выпустили Клаву — красную курицу с облезлыми перьями, трясущейся головой и одним глазом, который косил внутрь. Она вышла на арену, пошатываясь, и попыталась клюнуть собственную ногу. Толпа заржала. Её противник — Чёрный Терминатор — огромный петух с металлической шпорой на лапе, мускулистой грудью и взглядом серийного убийцы. Он оглядел Клаву, потом повернулся к залу и демонстративно клюнул себя в яйца – жест презрения, который в мире петухов означал: «Я раздавлю эту дохлятину за секунду». — НАЧАЛИ! — взревел Свин. Клава, словно поняв, что от неё требуется, сделала шаг вперёд. Терминатор даже не двинулся. Он просто... посмотрел на неё. Клава остановилась, затряслась всем телом, а потом рухнула на бок до того, как петух её коснулся. — КОНФУЗ! ПОБЕДА ТЕРМИНАТОРА! — заорал Свин. — КЛАВА УМЕРЛА ОТ СТРАХА! Зал взорвался хохотом. Тодзи стоял с открытым ртом. Его последние три тысячи иен превратились в кучу куриного помёта. — ЭТО НЕ ЧЕСТНО! — взревел он. — У НЕГО БЫЛ ХИПНОЗ! Я ТРЕБУЮ ПОВТОРНУЮ СТАВКУ! — Ставок больше нет, — ухмыльнулся Свин. — Ты должен три тысячи. А так как у тебя нет денег, ты отработаешь их прямо сейчас. Отведи Клаву на скотобойню к свинье. — К какой свинье? — опешил Тодзи. Свин махнул рукой в сторону задней комнаты. Тодзи вошёл туда и увидел огромного хряка. Тварь размером с небольшой автомобиль, с красными бешеными глазами, пеной из пасти и клыками, торчащими наружу, как у саблезубого тигра. Это была Бешеная свинья Борька — существо, которое специально кормили проклятой энергией, чтобы оно было злее любого демона. Тодзи стоял у загона, сжимая в руке дохлую Клаву. Свин только что объявил правила: кидаешь курицу — свинья жрёт — ты свободен. Тодзи, которому было уже глубоко насрать на всё, кроме сигарет и виски, размахнулся и швырнул тушку в сторону Борьки. Бешеная хавронья поймала Клаву на лету, хрустнула клеткой вместе с костями и проглотила всё это за полсекунды. Потом повернулась к Тодзи и... остановилась. Глаза Борьки из красных стали фиолетовыми. Из пасти пошла пена, но не белая, а чёрная — как смола. Хряк вздрогнул, потом ещё раз, а потом его туша начала раздуваться, как воздушный шарик. Мышцы взбугрились, клыки выросли до длины арматурины, а из ноздрей повалил пар. — Ой, — сказал Свин, делая шаг назад. — Кажется, Борька на бычка переключился. — Что значит «на бычка»? — не понял Тодзи. — Это когда ему в корм подмешивают проклятую энергию и анаболики для скота. Он теперь думает, что он не свинья, а бык-мутант из ада. И он на тебя бычит, Фушигуро. Это значит — хочет рогами в жопу. Борька опустил голову, выставил клыки вперёд, как таран, и с рыком, похожим на смесь трактора и банши, рванул на Тодзи. естно говоря, Тодзи видел много странного за свою жизнь. Проклятые духи, маги с техниками, которые ломают реальность, собственная бывшая, которая вызывала полицию каждый раз, когда он забывал купить молоко. Но бешеную свинью, которая бычит как бык, он видел впервые. — ЭТО ЧТО ЗА ХУЙНЯ?! — заорал Тодзи, отпрыгивая в сторону. Борька пролетел мимо, протаранил бетонную стену и вылетел на арену петушиных боёв. Зрители, которые секунду назад ржали над курицей, теперь разбегались в разные стороны, как тараканы при свете. Кто-то орал «СПАСИТЕ», кто-то «БОРЬКА БЕШЕНЫЙ», а один мужик в костюме залез под стол и начал молиться Будде. Тодзи вскочил на ноги. Борька развернулся, роя копытами бетонную крошку, и снова кинулся на него. — Да ебать твою мать! — крикнул Тодзи, перепрыгивая через стол. — Чего ты привязался?! Я не петух! У меня даже гребня нет! Борька затормозил, повернул морду, и его фиолетовые глаза уставились прямо на рыжие патлы Тодзи. Свинья издала звук, похожий на «ХРЮ-БЭ-Э-Э» — помесь хрюканья и бычьего мычания. И тут до Тодзи дошло: — Ты... ты меня за быка принимаешь?!  Борька утвердительно кивнул (откуда свинья умела кивать — загадка, но, видимо, проклятая энергия творила чудеса). Затем хряк разбежался и прыгнул на Тодзи, раскрыв пасть, чтобы сожрать его целиком — как ту самую курицу. И вот тут произошло то, чего не ожидал никто. Даже сам Тодзи, который обычно предпочитал убегать от проблем, а потом добивать их со спины. Борька летел на него, как грузовик на полной скорости. Клыки блестели, из пасти капала слюна, воняло серой и тухлым мясом. Времени на раздумья не было. Тодзи сделал то, что делал всегда, когда ему угрожала смертельная опасность: он разозлился. — ДА ПОШЁЛ ТЫ НАХУЙ СО СВОИМ БЫЧЕНИЕМ! — заорал он, и его кулак, сжатый до хруста пальцев, полетел навстречу свиной морде. Это был не просто удар. Это был удар человека с Небесным Проклятием — того, у кого ноль проклятой энергии, зато физическая сила на уровне горного обвала. Тодзи не тренировался, не разминался, не подбирал угол. Он просто вложил в этот кулак всю свою злость за проёбанные миллионы, за ментоловые сигареты, за польскую шлюху, за звонок сына, и за то, что его, мать его, приняли за быка. Звук был такой, будто кто-то ударил в гигантский гонг. Кулак Тодзи встретился с пятачком Борьки в идеальной точке. Свиную голову сначала сплющило, как блин, потом раздался хруст — это сломалась челюсть, потом ещё хруст — это череп сложился пополам. Борька, не издав даже писка, отлетел назад по той же траектории, по которой летел, только в три раза быстрее. Он врезался в бетонную стену зала с такой силой, что стена сложилась, как бумажный веер. Арматура выгнулась наружу, кирпичи разлетелись пылью, а Борька, превратившийся в кровавое месиво с ошмётками шерсти, сполз по стене на пол. И не двинулся. — Ты... ты убил Борьку! — прошептал Свин, глядя на то, что осталось от его любимого хряка-чемпиона. Тодзи стряхнул с кулака кровь и кусочки свиной шкуры. — Он первый начал, — спокойно ответил Тодзи. — И вообще, бычить на меня — себе дороже. Я не петух и не бык. Я — Тодзи Фушигуро, мать вашу. Убийца магов и временно безработный. Свин стоял, открыв рот. Его бизнес по подпольным боям только что потерял главную звезду — бешеную свинью, на которой он зарабатывал миллионы, делая ставки против проигравших. Теперь Борька валялся трупом, а вместо него на арене стоял какой-то рыжий урод с кулаками-кувалдами. — Ты... ты понимаешь, что ты наделал? — прохрипел Свин. — Борька стоил мне... мне... — Ничего он не стоил, — перебил Тодзи. — Это была просто жирная тупая свинья. Как и ты, кстати. А теперь слушай сюда: я выиграл спор. Клава мёртва, свинья сдохла, ставка была — если курица выживет, ты отдаёшь бабки. По факту, курица не выжила, но свинья тоже не выжила. Это ничья. А по правилам петушиных боёв, ничья — это возврат ставки. — Никакой ничьи не было! — взвизгнул Свин. — А это что? — Тодзи указал на труп Борьки. — Это, по-твоему, победа свиньи? Свинья мертва. Моя курица тоже мертва. Оба проиграли. Значит, ставка не сыграла. Верни мои три тысячи, пока я и тебе морду не поправил. Свин посмотрел на кулак Тодзи (всё ещё мокрый от свиной крови), потом на останки Борьки, потом на свою охрану, которая дружно сделала вид, что они тут просто убирают помещение. — Ладно, — буркнул Свин, доставая из кармана мятые купюры. — Держи свои три тысячи. Он протянул деньги. Тодзи взял их, пересчитал (три бумажки по тысяче иен) и сунул в карман. — А это? — спросил Тодзи, кивая на бумажник Свина, который торчал из кармана. — Что — это? Это моё! — А должно быть моё. За моральный ущерб. Ты назвал меня петухом, потом твоя свинья бычила на меня, обоссала мне куртку слюной, и я испачкал свой любимый кулак о её поганое рыло. Плюс я теперь безработный, потому что ты выгнал меня с петушиных боёв. Пять тысяч сверху. Свин хотел возразить, но Тодзи поднял бровь — ту самую, под которой был шрам. И Свин, вздохнув, достал ещё пять купюр по тысяче. — Держи, ублюдок. И убирайся отсюда, пока я не позвал санитаров для психопатов. Тодзи забрал деньги — теперь у него снова было восемь тысяч иен. Не восемь миллионов, конечно, но уже что-то. Он вышел из подвала, вытер кулак о занавеску, и направился к выходу из казино. — И вот ещё что! — крикнул он на прощание. — Борьке передавай привет в аду! И пусть там не бычит на местных демонов, а то ему и там могут морду начистить! Свин только плюнул в сторону уходящего Тодзи. На улице Тодзи достал купленную в автомате пачку «Мальборо» (наконец-то не ментол!), закурил, выпустил дым в ночное небо и довольно ухмыльнулся. — Ну вот, — сказал он сам себе. — Деньги вернул, свинью убил, ещё и плюсом восемь тысяч. Конечно, не восемь лямов, но на сигареты и вискарь на пару дней хватит. А там — новый заказ, новая свинья, новые победы. Главное — не связываться больше с курицами. И с быками. И с польскими шлюхами. Хотя со шлюхами — можно. Он затянулся, вспомнил, что где-то в городе его ждёт сын Мегуми с сестрой, которые голодают в трущобах... и решил, что зайдёт к ним завтра. А сегодня — в бар, пропивать эти восемь тысяч. Ну а что? Он же Тодзи Фушигуро. Он не умеет хранить деньги дольше одного вечера. Тодзи вывалился из подземелья «Когти и перья» с чувством лёгкого превосходства. Кулак саднил — свиная кровь уже засохла коркой, но восемь тысяч иен приятно грели карман. Он закурил «Мальборо», сделал глубокую затяжку и направился к парковке, где оставил... ну, где оставил тот самый мотоцикл Юки Цукомо, который он так лихо угнал час назад. — Сейчас сяду на этого зверя, — бормотал он, жуя фильтр, — доеду до бара, куплю виски, найду какую-нибудь шлюху... Жизнь налаживается. Он свернул за угол, где должна была стоять стоянка, и... замер. Мотоцикла не было. На том месте, где он его припарковал, зияла пустота. Только два следа от покрышек, уходящих в сторону трассы, и маленькая записка, приколотая под дворником разбитого Skyline (который всё ещё валялся тут же — эвакуатор, видимо, побоялся связываться с этим металлоломом после того, как Тодзи сбил девочку). — АХ ТЫ Ж... — начал Тодзи, хватаясь за голову. Он подошёл к записке. Та была написана на розовой бумаге с сердечками — явно женская рука, но почерк был таким злым, что буквы, казалось, кусались. Тодзи прочитал: «Фушигуро, ты, конечно, козёл. Но я нашла свой байк по GPS. Да-да, я поставила трекер на бензобак, потому что в прошлый раз, когда я оставляла его у бара, какой-то алкаш попытался слить бензин через шланг. Ты даже хуже, чем тот алкаш. Ты — алкаш с претензией на крутость. В общем, мотоцикл у меня. Надеюсь, ты проиграл всё до копейки. Ты этого заслуживаешь. P.S. Я знаю, что ты сейчас стоишь и читаешь эту записку с открытым ртом. Я тоже стою — и ржу, как ненормальная. P.P.S. Менты ищут тебя за то, что ты сбил школьницу. Удачи, лох. P.P.P.S. Если ты посмеешь тронуть мой байк ещё раз — я найду тебя и превращу в проклятый труп. Люблю, целую. Твоя Юки». Тодзи медленно разорвал записку на четыре части, потом на восемь, потом на шестнадцать. — Вот же... — он задохнулся от злости. — Сука! Бабки проиграл, свинью убил, а мотоцикл — угнали! И теперь я, блядь, пешком?! Он пнул разбитый Skyline — тот жалобно звякнул и осыпался ещё одним куском пластика. — И эта дура ещё пишет «менты тебя ищут»... Да какая разница? Меня и так никто не найдёт. Я — Тодзи Фушигуро. Я невидимка. У меня ноль проклятой энергии, камеры меня не берут, очевидцы забывают моё лицо уже через минуту. Кроме, разве что, того пацана, который теперь ходит с проклятой подругой-чудовищем. Ну и похуй. Тодзи сунул руки в карманы и побрёл по пустынной улице. Ночь была тёмной, звёздной, и в воздухе пахло дешёвым раменом из круглосуточных забегаловок. Денег было ровно на три пачки сигарет и одну бутылку самого дешёвого виски. Этого хватит на сегодня, но что делать завтра? Он свернул в переулок, чтобы присесть на какой-то ящик. Достал вторую сигарету, закурил, и в его голове начался процесс мышления. Это было редкое событие, поэтому Тодзи решил не мешать себе и просто наблюдать, как мозг (пыльный, прокуренный и залитый алкоголем) выдает варианты. — Так... — протянул он. — Чем я могу заниматься? Убивать магов — это понятно. Но заказы приходят не каждый день. А кушать хочется всегда. И пить — тоже. Нужна постоянная работа. Но какая? В офис меня не возьмут — я даже Excel не умею открывать. В курьеры — у меня нет прав на мотоцикл (теперь уже и мотоцикла нет). В таксисты — я же всех пассажиров поубиваю. А, да, меня ещё менты ищут за сбитую школьницу. Так что работать в легальном секторе — не вариант. Тодзи глубоко затянулся, выпустил дым в форме (почти) кольца и продолжил: — Остаётся нелегальный сектор. Но я уже устал быть просто наёмником. Хочу что-то масштабное. Что-то, где я буду своим начальником. Где не будет этих уёбищных заказчиков, которые торгуются за каждую тысячу. Где я буду сам себе король. И тут в его голове загорелась лампочка (буквально — какой-то провод замкнуло от перенапряжения). — Россия! — сказал Тодзи вслух, и его глаза загорелись. — Я слышал, там мужики настоящие! Морозы, медведи, водка по 200 рублей за литр. И главное — дороги длинные, ни ментов, ни камер, можно гнать нахуй сколько влезет. А если собьёшь какого-нибудь пешехода — так это не пешеход, а «снежный человек» или «лох, не посмотрел по сторонам». Там законы другие! Он представил себе эту картину: Тодзи Фушигуро — дальнобойщик. Огромная фура «КамАЗ» с надписью «ФУШИГУРО ТРАНС» на борту. Он сидит в кабине, в ушах — наушники с шансоном (или с металлом — что там слушают русские?). За рулём — колено, потому что одна рука занята бутылкой, а вторая — самокруткой из сигарет «Беломорканал» (говорят, там табак конский, даже Тодзи бы зауважал). В прицепе — контрабанда: японские виски в Россию, а обратно — русский самогон в Японию. — Но есть нюанс, — Тодзи нахмурился. — Японские права в России не действуют. Нужно сдавать экзамен. А я даже на своём Skyline никогда не сдавал... И по-русски я не знаю. Только «сука», «блин» и «пойдём выпьем». Этого, наверное, мало. Хотя, говорят, русские и так поймут. У нас с ними ментальность общая: оба алкаши, оба любят драться, оба ненавидят ментов. Он почесал шрам. — А что, если меня там менты остановят? Я же не знаю их законов. А если они узнают, что я убийца магов? В России магов нет — только батюшки и экстрасенсы с канала ТНТ. Меня либо в психушку отправят, либо в монастырь на послушание... Или возьмут в наёмники в ЧВК «Вагнер». Слышал, там платят хорошо и не спрашивают прошлое. Но я же не хочу воевать за какую-то Африку. Я хочу просто ездить и перевозить грузы. Тодзи вздохнул. — Ладно, вариант с дальнобойщиком — на крайняк. Слишком много непоняток. И холодно там. А у меня даже нормальной куртки нет — только эта, вся в свиных соплях. — А что, если... — Тодзи загорелся новой идеей. — ЧВК! Частная Военная Компания! Я буду командиром! Назову её, например, «Фушигуро Форс». Или «Дикие Кабаны» — в честь Борьки, которого я завалил. Или «Тодзи и его банда». Да любые названия! Главное — чтобы звучало грозно. Он вскочил с ящика и начал ходить по переулку, жестикулируя. — Представь: я набираю отряд таких же отморозков, как я. Без проклятой энергии, но с огромными кулаками. Не маги, а настоящие мужики. Мы будем выполнять самые опасные задания: охрана якудза, выбивание долгов, устранение проклятых духов за наличку, конвоирование ценных грузов через зоны бедствия. Мы станем легендой! Я буду генералом, а все будут меня бояться и уважать! Он остановился, потушил сигарету и задумался. — Но есть проблемы. Во-первых, у меня нет денег на создание ЧВК. Даже на аренду офиса нет. Во-вторых, у меня нет репутации в этом деле. Маги меня знают как «Убийцу магов», но в мире простых людей я — никто. Алкаш с рыжими патлами. В-третьих, я не умею управлять людьми. Я еле собой управляю. Представь, если я наберу отряд, а потом проиграю их зарплату в рулетку? Они же меня убьют! Или, что ещё хуже, напишут заявление в полицию. В Японии ЧВК вообще-то запрещены, если не ошибаюсь. Надо регистрироваться как охранное агентство, получать лицензию, платить налоги... Это всё слишком сложно. Он сел обратно на ящик, обхватил голову руками. — Бля, какой же я идиот. Только что убил свинью одним ударом, а придумать толковый план на жизнь не могу. Может, проще вернуться к старому? Убивать магов по контрактам. Но нет — там тоже всё сложно. Шиу Конг не даёт новых заказов, пока я не доделаю старый. А тот заказ на восемь миллионов... Это же тот самый проклятый дух в особняке! Я про него забыл! Заказчик, наверное, уже сам сдох от этого духа. Или нет? Тодзи уже готов был лечь спать в мусорный бак, когда в его кармане зажужжал новый телефон (дешёвый, купленный на последние 3000 йен, которые он нашёл в кармане куртки). Звонил Шиу Конг, его старый посредник. — Алё, Тодзи-сан, — раздался противный, скрипучий голос. — Ты где? Я тебе звонил, звонил! Есть работа! Тодзи оскалился: — Говори. — Слушай сюда. Появился новый заказ. Очень жирный. 30 лямов иен. Нужно убрать одну девчонку. Звёздный Сосуд. Зовут Аманай Рико. Заказчик — Временная Ассоциация. Она под охраной каких-то пиздюков, но для тебя это не проблема, правда? Тодзи замер. 30 миллионов. Это же в три раза больше, чем его последний заказ! Да на эти деньги он сможет... Ну, проебать их в три раза быстрее! Но это уже не важно! Тодзи почувствовал, как кровь снова прилила к его члену. Точнее, к голове. Азарт закипел в жилах. — Да!!! — заорал он. — Я согласен! Где подписать? — Но есть нюанс, — Шиу замялся. — Ты же в прошлый раз не выполнил тот заказ на восемь миллионов, помнишь? Ну, тот мужик в кожаном пальто, проклятый дух в особняке? Ты деньги взял, а духа не убил? Помнишь? Тодзи замер. — Какого...? А, да. Точно. Я же потратил их на вискарь. — Вот именно. Поэтому Ассоциация хочет, чтобы ты сначала бесплатно сделал ту работу. Только потом тебе дадут этот контракт. — БЕСПЛАТНО?! — заорал Тодзи. — Я, блядь, не работаю бесплатно! Я — Убийца Магов, а не какая-то социальный работник! — Тогда нет сделки, — хладнокровно ответил Шиу и повесил трубку. Тодзи посмотрел на список контактов. Шиу Конг. Несколько проституток. Забытый номер сына (Мегуми, кажется). И всё. — Завтра позвоню Шиу, — решил Тодзи. — Скажу, что готов взять тот контракт за 30 миллионов. Но сначала нужно убить того духа за 8 миллионов, халявно. Ну и похуй. Убью — и получу 30. А там можно и ЧВК открыть, и в Россию свалить... Эх, мечты. Он встал, потянулся (спина хрустнула — всё-таки возраст уже не двадцать), и направился в сторону бара, где ему должны были налить в долг. — А пока — выпью. Завтра новый день. Завтра я стану другим человеком. Или дальнобойщиком. Или командиром ЧВК. Или просто убью кого-нибудь за деньги. В общем, что-то придумаю. Он зашёл в забегаловку, кинул хозяину пять тысяч иен и сказал: — Две бутылки саке, миски рамена с мясом и чтобы через час меня разбудили. Я буду спать прямо за стойкой. Завтра у меня важный день. Я, блядь, меняю свою жизнь. Хозяин, старый кореец, вздохнул, взял деньги и пошёл наливать. Он знал, что Тодзи говорит это уже в сотый раз. И каждый раз наутро просыпался с похмельем и с мыслью «ну, может, завтра». Но Тодзи не был бы Тодзи, если бы он умел держать слово.