АЕ86 EDITION
4 июля 2026 г., 06:00
Тодзи Фушигуро проснулся в мусорном баке. Не в переносном смысле — в буквальном. Он провёл ночь в контейнере для отходов возле бара «У Кости», потому что хозяин выгнал его в три часа ночи за то, что Тодзи попытался расплатиться воздухом и своей подписью на салфетке («Этого достаточно, я же знаменитость, бля!»).
Он вылез из бака, отряхнул с куртки прилипшие огрызки яблок и дохлых тараканов, достал последнюю мятую сигарету (кто-то положил её за ухо, пока он спал), прикурил от спички, найденной в кармане, и задумался о вечном: где взять бабки, жрачку и новый транспорт.
Восемь миллионов проебаны в казино. Мотоцикл Юки угнан обратно. Телефон разбит. Сын Мегуми, судя по последнему звонку, готов нанять киллера, чтобы отмазаться от отцовских долгов. Единственное, что осталось у Тодзи, — это его гениальная способность находить выход из любой жопы, даже если этот выход ведёт в ещё большую жопу.
— Мне нужна тачка, — сказал он сам себе, выдыхая дым. — Не какая-то там дорогая, не для понтов. А просто чтобы ездить, прятаться от ментов, перевозить трупы и иногда ночевать. Дешёвая, гнилая, но чтобы заводилась. Как я, блядь.
Тодзи направился в промышленную зону Токио, туда, где городские власти складировали разбитые машины, списанные грузовики и просто металлолом. Местные бомжи называли это место «Рай для уродов», и Тодзи чувствовал себя здесь как дома.
Он ходил между рядами ржавых кузовов, пиная колёса и матерясь. «Ниссан» без двигателя. «Тойота» с прогнившим днищем. «Хонда», которая, судя по запаху, использовалась как туалет для бездомных собак. Всё было бесполезно.
И тут он увидел её.
В углу свалки, присыпанная старыми шинами и газетами, стояла бело-чёрная Toyota Sprinter Trueno — та самая AE86 из аниме, только в состоянии, которое заставило бы плакать даже Такуми Фудзивара, если бы он был реальным.
Машина выглядела так, будто её пережили: ядерный взрыв, нашествие саранчи и три поколения алкашей-дальнобойщиков. Краска облупилась, чёрная полоса на боку превратилась в серые разводы, а белый цвет стал желтоватым, как зубы заядлого курильщика. Поднимающиеся фары были заклеены синей изолентой, потому что одна из них не работала, а вторая — просто выпала.
— О, ёба, — выдохнул Тодзи, подходя ближе. — Это же… это же та самая «Хачи-року»! Легенда! Тачка, на которой развозили тофу и всех побеждали! А тут… она просто сдохла, как моя надежда на нормальную жизнь.
Он обошёл машину. Колёса были спущены, но держали форму. Выхлопная труба отсутствовала, на её месте зияла дыра, из которой торчал пучок проводов. Лобовое стекло было в паутине трещин, а на водительской двери красовалась надпись, нацарапанная гвоздём: «ПРОДАМ ЗА ВЫПИВКУ».
— Ну, это как раз по мне, — ухмыльнулся Тодзи. — Я как раз могу предложить выпивку. Вернее, я могу предложить то, что осталось от выпивки — пустую бутылку.
Он открыл дверцу. Она противно скрипнула и чуть не отвалилась. Внутри салон пах плесенью, бензином и чьим-то разочарованием. Сиденья были порваны, из них торчал поролон. Руль был обмотан изолентой. На панели приборов не работала половина индикаторов, а спидометр был заклеен скотчем с надписью «НЕ РАБОТАЕТ, НО ТЫ ВСЁ РАВНО НАРУШАЙ».
Тодзи сел за руль. Пружина сиденья противно хрустнула, и он провалился на пару сантиметров вниз.
— Идеально, — сказал он, похлопывая по приборной панели. — Ты — моя новая любовь. Я назову тебя… «Пиздец-мобиль 2.0». Потому что первый я уже проебал, но этот хотя бы легендарный.
Тодзи посмотрел на ключ зажигания — его не было. Вместо него торчала скрученная проволока, которую, видимо, использовали для запуска двигателя без ключа. Он покрутил проволоку, нажал на педаль газа (которая провалилась чуть ли не до пола), и повернул.
Двигатель издал звук, похожий на кашель больного туберкулёзом кита. Потом ещё раз. Потом затих.
— Давай, сука! — крикнул Тодзи, ударяя кулаком по приборной панели. — Ты же АЕ86! Ты же должна быть вечной! Ты же побеждала «Скайлайны» и «RX-7»! А тут — одна ржавчина и надежда!
Он повторил попытку, на этот раз нажав на газ в пол и молясь всем богам, в которых никогда не верил. Двигатель взревел, как раненый зверь, выпустил облако чёрного дыма, от которого у Тодзи слезились глаза, и завёлся.
— ЕСТЬ! — заорал он, чуть не выпрыгивая из машины. — Я, блядь, гений! Я реанимировал легенду! Теперь я — новый Такуми Фудзивара, только вместо тофу я буду возить бухло и трупы!
Он попробовал нажать на сцепление (педаль была мягкой, как переваренный рис), включил первую передачу (рычаг ходил ходуном, как пьяный матрос), и медленно выехал со свалки. Фары (точнее, одна фара, которая держалась на честном слове) едва освещали дорогу, а из выхлопной трубы (вернее, из дыры) валил дым, который можно было увидеть из космоса.
— Пиздец-мобиль, ты — чудо, — сказал Тодзи, похлопывая по рулю. — Мы с тобой ещё натворим дел. Будем сбивать пешеходов, убегать от ментов, искать приключения на свою задницу. А если кто-то скажет, что мы старые и гнилые — мы им покажем, как надо дрифтовать на помойке.
Тодзи вырулил на шоссе, ведущее к центру Токио. В зеркало заднего вида (единственное, которое не было разбито) он видел, как столб дыма тянется за ним, словно шлейф от проклятого реактивного самолёта. Водители других машин сигналили ему, показывали неприличные жесты и объезжали его, как чуму.
— Завидуют, — усмехнулся Тодзи, закуривая сигарету и держа руль коленом, пока левой рукой он пытался открыть бутылку виски, а правой — переключить радио (которое, естественно, не работало). — Они просто не понимают, что я еду на машине с характером. На машине, которая видела лучшие времена и прошла через ад, как и я.
Он нажал на газ. Стрелка спидометра дрогнула, но не сдвинулась с места (потому что была сломана). Тодзи оценил скорость на глаз: примерно 60-70 км/ч, не больше. Но даже этого хватало, чтобы Пиздец-мобиль гремел, дребезжал и трясся так, что у Тодзи стучали зубы.
— Ничего, — сказал он, поправляя бутылку между колен. — Главное, что я снова в деле. У меня есть тачка, есть сигареты, есть немного виски. И есть цель: найти того, у кого можно занять денег. Или у кого можно украсть. Или у кого можно выбить. В общем, план — гениальный, как всегда.
Он отпил виски, затянулся сигаретой и уставился на дорогу. Впереди замаячил перекрёсток, где ему нужно было повернуть налево, чтобы попасть в район, где он надеялся найти старых должников. Он крутанул руль, но рулевое управление было настолько люфтящим, что машина сначала поехала прямо, потом резко вильнула вправо, а затем, после пинка ногой по педали, выровнялась.
— Это дрифт! — заорал Тодзи, хотя на самом деле это был просто неконтролируемый занос. — Я дрифтую, как Такуми! Все в сторону, я легенда!
Он выехал на трассу, ведущую в сторону Сибуи, и почувствовал себя почти счастливым. Почти. Потому что впереди его ждала встреча, которая должна была изменить его жизнь. Но пока он об этом не знал. Он просто ехал, напевая пьяную песню, и радовался, что Пиздец-мобиль 2.0 не развалился на первом же повороте.
— Мы ещё покажем этим уёбкам, — бормотал он. — Мы — команда. Ты и я. Два старых, ржавых, но боеспособных отброса. Вместе мы свернём горы. Или хотя бы собьём пару пешеходов.
Тодзи вырулил на шоссе, ведущее к Сибуе. Ветер свистел в дыру, которая раньше была оконным проёмом (стекло выпало ещё на свалке). Правая фара, державшаяся на изоленте, отчаянно моргала, как будто пыталась послать сигнал SOS. Из выхлопной трубы (точнее, из дыры под днищем) валил густой чёрный дым, который можно было использовать как дымовую завесу во время военных действий.
— Ну, Пиздец-мобиль, — похлопал Тодзи по приборной панели, которая светилась только наполовину, — мы с тобой ещё покажем этим уёбкам, как надо ездить. Давай, жми, разгоняйся!
Он нажал на газ. Педаль провалилась в пол с хлюпающим звуком, но двигатель, к удивлению, отозвался — сначала кашлянул, потом зарычал, а затем выдал такое ускорение, что Тодзи вжало в сиденье (вернее, в поролоновую яму, которая когда-то была сиденьем).
— О, ёба! — заорал он, пытаясь удержать руль, который начал вибрировать с частотой отбойного молотка. — Она ещё может! Легенда, блядь! Хачи-року не сдаётся!
Спидометр, несмотря на то, что был заклеен скотчем, вдруг дёрнулся и показал 80 км/ч. Потом 90. Потом стрелка просто отвалилась и упала куда-то вниз, но Тодзи это не остановило.
— Кто тут говорил, что старые машины не ездят? — кричал он, перекрикивая грохот, доносившийся из-под капота. — Я тут новый Такуми! Только вместо тофу у меня вискарь и трупы!
Первым отвалилось зеркало заднего вида. Оно просто отлетело и разбилось об асфальт, оставив Тодзи без возможности видеть, что творится сзади. Вторым — правая фара, которая, не выдержав тряски, оторвалась вместе с куском пластика и улетела в кювет.
— Похуй, — сказал Тодзи, затягиваясь сигаретой. — Мне зеркала не нужны. Я всегда смотрю вперёд. В будущее. Где меня ждут деньги и бухло.
В этот момент двигатель издал странный звук — не «кашель», а скорее «предсмертный хрип динозавра». Затем из-под капота повалил белый дым, смешанный с чёрным, и запахло жжёной проводкой.
— Ой, бля, — пробормотал Тодзи, выбивая пепел в открытое окно (которое тоже отсутствовало). — Это нехорошо.
И тут началось самое весёлое. Левое заднее колесо, которое и так было спущенным, вдруг решило, что ему надоело быть колесом, и с громким хлопком оторвалось вместе с осью. Машина клюнула носом и заскрежетала металлом по асфальту, высекая сноп искр, способный ослепить ночного мотылька.
— ДЕРЖИСЬ, ПИЗДЕЦ-МОБИЛЬ! — заорал Тодзи, пытаясь выровнять машину, но руль уже не слушался — он вращался в разные стороны, как пропеллер.
Правое переднее колесо отвалилось вслед за левым. Фургон (ну, то есть AE86) просел на диски, которые тоже начали разваливаться, разбрасывая куски металла по трассе.
— ЭТО ПИЗДЕЦ! — крикнул Тодзи, но в этот момент оторвался капот. Он взлетел в воздух, кувыркнулся и упал на встречную полосу, где его переехал грузовик, даже не притормозив.
Остатки машины продолжали скрести по асфальту, разбрасывая искры и куски ржавчины. Тодзи сидел за рулём, который уже был практически единственной частью автомобиля, сохранявшей форму. Сиденье провалилось ещё ниже, так что теперь он сидел почти на полу, выставив ноги вперёд.
— Ну всё, — выдохнул Тодзи, когда колёса окончательно отвалились, и машина остановилась, проехавшись ещё несколько метров на каркасе. — Тачку больше нет. Легенда умерла.
Он посмотрел на то, что осталось: кусок рамы, руль в руках, пару проводов и мотор, который дымился где-то под капотом (хотя капота уже не было). А вокруг — куски металла, обломки пластика и шины, укатившиеся в разные стороны.
— Ну и похуй, — сказал он, выпуская дым. — Я всё равно её не любил.
Он вылез из рухляди, держа в руках оторвавшийся руль как трофей, и огляделся. Он стоял на трассе, где валялись обломки AE86, а вокруг — ни души. Только вдалеке виднелась какая-то фигура, которая шла по обочине в его сторону.
— О, ещё один свидетель, — усмехнулся Тодзи. — Сейчас я ему скажу, что это был несчастный случай. Или просто побью его труп и скину в кювет.
Фигура приближалась. Это была женщина — высокая, с длинной рыжей косой, в чёрном костюме. Она шла уверенным шагом и, казалось, даже не заметила развалин машины. Это была Макима, которая как раз прогуливалась после встречи с Юки и размышляла о предстоящей ночи с Кирюшей.
Тодзи, который от шока и выпитого виски не совсем осознавал реальность, решил, что она — обычная прохожая, которая сейчас увидит его и вызовет полицию. Этого допускать было нельзя.
— Эй, рыжая! — крикнул он, помахивая рулём. — Ты ничего не видела! Иди своей дорогой, а то я тебя…
Он не договорил, потому что в этот момент левая нога подкосилась — видимо, от долгого сидения в неудобной позе. Он сделал шаг вперёд, чтобы удержать равновесие, но его нога наступила на один из обломков — оторванную деталь подвески. Она скользнула по асфальту, и Тодзи, взмахнув рулём как дубиной, потерял равновесие и полетел вперёд.
Прямо на Макиму.
Макима, которая шла с видом, что весь мир принадлежит ей, не ожидала, что какой-то оборванец с рулём в руках будет пикировать на неё с разворота, словно ракета.
— Что за… — успела сказать она, но Тодзи уже врезался в неё всем своим пьяным телом, одновременно ударив её рулём по голове.
Звук был глухим, как удар молотка по арбузу. Макима покачнулась, её глаза на секунду расширились, а затем она рухнула на асфальт, как подкошенная. Рыжая коса разметалась по бетону, костюм испачкался в масле и пыли.
Тодзи, который сам чудом удержался на ногах, посмотрел на неё, потом на руль в своих руках, потом обратно на неё.
— Ой, бля, — сказал он. — Я её задел. Или убил? Судя по тому, как она лежит — похоже на второе.
Он наклонился и ткнул её рулём в плечо. Макима не шевелилась. Она вообще не дышала (ну, по крайней мере, Тодзи не заметил дыхания, потому что был пьян и не очень внимателен).
— Ну вот, опять, — вздохнул он. — Сначала девочка на переходе, теперь рыжая тётя. Меня за это, блядь, посадят. Или, что ещё хуже, — заставят платить алименты её семье.
Он огляделся. Вокруг — ни машин, ни камер. Только обломки AE86, которые уже начали покрываться утренней росой. Идеальное место, чтобы замести следы.
— Ну, что ж, — сказал он, отбрасывая руль в сторону (он ему больше не нужен). — Придётся тебя утилизировать, подруга. Как и ту девочку. Только тут я хотя бы не на машине, а случайно — упал на тебя. Это почти оправдание.
Тодзи оглядел пространство вокруг. Трасса проходила мимо небольшого пустыря, на котором были свалены строительные отходы: битые кирпичи, мешки с мусором, старые покрышки и куски арматуры. Прямо как свалка, только поменьше.
— Отлично, — кивнул он. — Природа сама предоставила нам место для захоронения.
Он подхватил Макиму под мышки (она была лёгкой, почти невесомой) и потащил её к куче мусора. Нашёл углубление между мешками и покрышками, которое напоминало неглубокую яму, и аккуратно опустил её туда.
— Сейчас я тебя замаскирую, — сказал он, беря в руки битые кирпичи и куски шифера. — Никто не найдёт. Ты как будто растворилась в воздухе.
Он начал закидывать её мусором: сначала старые газеты, потом битый шифер, потом несколько покрышек, которые он накатил сверху. Потом добавил мешки с каким-то гнилым тряпьём и довершил конструкцию ржавым листом железа.
— Ну, вот и всё, — сказал он, отряхивая руки. — Ты теперь часть этого пейзажа. Будешь лежать, отдыхать, пока я не найду способ заработать на новый транспорт. А если очнёшься — не обижайся. Ты сама пошла по дороге, где ездят такие гении, как я. Это было неизбежно.
Он похлопал по куче мусора, как по гробу, и добавил:
— Надеюсь, ты была хорошим человеком. Или плохим — мне всё равно. Главное, что ты не будешь мне мешать.
Он повернулся и пошёл прочь, оставляя за собой гору мусора, под которой лежала Макима, демон контроля, которая, как только очнётся, устроит ему ад. Но Тодзи об этом не знал. Он шёл по пустынной дороге, напевая пьяную песню, и думал, где бы найти новый транспорт, чтобы продолжить свои гениальные планы.
***
Прошло около двадцати минут с того момента, как Тодзи, весело насвистывая и поправляя ширинку, покинул место захоронения. Над свалкой витал запах гниющих отходов, бродячие собаки обнюхивали мешки, а ветер гонял по пустырю обрывки газет. Идиллия. А потом мусорная куча зашевелилась. Сначала дрогнул верхний слой — ржавый лист железа приподнялся и с грохотом упал в сторону. Затем покрышки, которыми Тодзи так старательно закидал свою жертву, начали разъезжаться в разные стороны, будто их толкали изнутри. Мешки с тряпьём лопнули, выпуская клубы пыли и древнего запаха чужого белья. И из этого ада выброшенных вещей, как демон из преисподней, медленно, с чувством собственного достоинства, поднялась Макима. Она была вся в мусоре. В рыжих волосах застряли газеты и огрызки яблок, на чёрном пиджаке красовалась жирная коричневая полоса от неизвестного происхождения, а на щеке — след от печати с каким-то штампом, видимо, с одного из мешков. Но её жёлтые глаза горели таким огнём, что даже бродячие псы, забыв про еду, попятились и удрали. Она вылезла из кучи, отряхнула плечи, вытащила из причёски дохлого таракана и, смерив взглядом пустую дорогу, где недавно стоял Тодзи, глубоко вздохнула. Рыжие волосы колыхнулись, даже несмотря на отсутствие ветра, а её голос, хоть и звучал спокойно, заставил дрожать стекла в окнах ближайшего здания. — Ну, Тодзи Фушигуро, — произнесла она, и её улыбка была шире, чем у чеширского кота, но намного опаснее, — ты только что совершил самую большую ошибку в своей никчёмной жизни. Ты не просто сбил меня и закопал в мусор. Ты посмел испачкать мой новый костюм. Макима провела пальцем по плечу, и грязь, словно по волшебству, испарилась. Затем она щёлкнула пальцами, и мусор на её волосах просто рассыпался в пыль. Но глаза оставались такими же горящими. — Ты думал, что я человек? — продолжала она, обращаясь скорее к самой себе, потому что вокруг никого не было, кроме перепуганных чаек. — Ты думал, что меня можно просто выкинуть, как пустую бутылку? Какая наивность. Какая... трогательная глупость. Она медленно прошла по пустырю, оставляя за собой идеально чистые следы на грязной земле, и остановилась на дороге, глядя в сторону, куда ушёл Тодзи. Её лицо озарила мечтательная улыбка — та самая, от которой у нормальных людей подкашиваются ноги, а потом, спустя пару секунд, наступает смерть от страха. — Я ведь искала тебя только из-за рекомендации Юки, — задумчиво протянула она. — Мне нужен был Кирюша, а ты просто был бонусом. Но теперь... о, теперь ты стал моей главной целью. Ты не просто оставил мне мусор под одеждой. Ты оставил мне причину. Она сделала паузу, и её голос стал ещё мягче, ещё ласковее, но от этой ласковости кровь стыла в жилах. — Я и так хотела уничтожить тебя за царапину на мотоцикле Юки. Но теперь... теперь я воплощение твоего персонального ада. Ты закопал меня, думал, что избавился от проблемы, да? А я восстала. Как в дешёвых фильмах ужасов, которые показывают по телевизору в три часа ночи. Я — твой личный зомби-демон с контролем над разумом и желанием сделать твою жизнь невыносимой. Макима подняла руку и посмотрела на неё, словно оценивая масштабы грядущего разрушения. — Я найду тебя, Тодзи Фушигуро. Даже если тебя не видно и не слышно (потому что у тебя ноль проклятой энергии), я найду тебя по запаху. Ты пахнешь дешёвым виски, сигаретами и отчаянием. Это очень характерный букет. И когда я тебя найду, я сделаю три вещи. Она загнула палец: — Первое: я заставлю тебя заплатить за новый костюм. С учётом морального ущерба — примерно пятьдесят миллионов. Или твою печень. Второе: я заставлю тебя извиниться перед той девочкой, которую ты сбил, и перед её проклятым духом, хотя это уже не моя проблема. И третье... Её улыбка стала почти садистской. — Третье: я сделаю так, чтобы ты просыпался каждое утро с мыслью «сегодня она придёт». Но я буду приходить не каждый день. Иногда я буду ждать неделю. Иногда — месяц. Ты никогда не будешь знать, когда я появлюсь. И это будет смешно. Смешно до слёз. Она сделала шаг вперёд и вдруг рассмеялась — звонко и искренне, но в этом смехе было столько стали, что бетон под её ногами начал трескаться. — Ну а пока я пойду забирать своего Кирюшу. А ты, Фушигуро, наслаждайся последними минутами своей паршивой жизни. Ты, конечно, не знаешь, что я — Демон Контроля, но скоро узнаешь. И, возможно, даже успеешь пожалеть, что родился на свет. Она развернулась и направилась в сторону города, оставляя за собой идеально чистый след. Позади неё, на свалке, мусорная куча внезапно воспламенилась, загорелась синим пламенем и сгорела дотла за две секунды, оставив лишь горстку пепла. Макима даже не обернулась. — Я уничтожу тебя, Тодзи Фушигуро, — прошептала она на ветру. — Но сначала я хорошо повеселюсь.
