«План "Бабки на ветер": Магическая битва в стиле Квентина Тарантино»

Полицейский участок, в который эвакуировали разбитые «Жигули» Тодзи, больше напоминал филиал дома престарелых. Тут дежурили те, кому уже не доверили бы раскрывать убийства, но списать на пенсию пока жалели бюджет. Трое полицейских — инспектор Ямада (уставший, лысый, с лицом, будто он только что пересчитал все песчинки на пляже), сержант Танака (вечно сонный, с синяком под глазом от вчерашней пьяной драки) и офицер Сато (подозрительно бодрый, в очках, которые вечно сползают на нос) — стояли перед тем, что когда-то было автомобилем. «Жигули» Тодзи, после того как их извлекли из кювета и приволокли на штрафстоянку, выглядели так, будто участвовали в двух мировых войнах и проиграли обе. Капот был свёрнут в трубочку, лобовое стекло напоминало паутину после урагана, колёса спущены, а из салона всё ещё тянуло чаем пуэр и кровью Рики Аманай (которая, как мы помним, успела проклясть пол-Токио ещё до того, как умерла). Ямада обошёл машину, поцокал языком и выдал вердикт: — Металлолом. Чистый, неразбавленный металлолом. Даже бомжи не захотят в ней ночевать — слишком воняет. Танака, ковыряя в носу, кивнул: — Сдать на переплавку. Самое логичное. Получим килограмм тридцать железа, сдадим за десять тысяч йен, купим ящик пива и забудем эту историю как страшный сон. — Логичное? — фыркнул Сато, поправляя очки. — Вы, мужики, как всегда, мыслите как пещерные люди. «Сдать, продать, пропить». А где творческий подход? Где полёт фантазии? Где, в конце концов, пиар-стратегия? Ямада и Танака переглянулись. Они уже знали: если Сато начал говорить про «пиар-стратегию», то ближайшие полчаса можно смело идти курить. Сато выдержал драматическую паузу, снял очки, протёр их о галстук (который был завязан узлом «я вообще не умею завязывать галстуки») и начал вещать, расхаживая вокруг машины, как лектор в Токийском университете. — Господа, я предлагаю взглянуть на эту неповторимую гармонию хаоса и уродства. Посмотрите на эти вмятины — они не случайны, они художественны! Каждая царапина рассказывает историю. История эта, конечно, про то, как пьяный мудак разбился о столб, но кто об этом узнает? Мы создадим легенду! — Какую ещё легенду? — насторожился Ямада. — А вот какую: «Самый уродливый автомобиль Японии отправляется покорять Тайвань!» — Сато взмахнул рукой, как фокусник, достающий кролика из шляпы. Танака перестал ковырять в носу. — Тайвань? А при чём тут Тайвань? — А при том, дорогой коллега, что на Тайване, в городе Тайчжун, каждый год проводится Международный конкурс анти-дизайна «Хлам-шоу»! Я читал об этом в интернете, когда сидел на скучной лекции по этике. Там соревнуются самые страшные, самые нелепые, самые бесполезные автомобили со всего мира. Победитель получает 30 миллионов йен, пожизненный запас риса и золотую статуэтку в виде кучки говна! Буквально! — Золотую кучку? — переспросил Ямада, пытаясь представить. — Да! Это символ того, что твоя машина — полное говно, но говно высшей пробы! Это же престиж, мужики! Наш участок прославится на весь мир! К нам приедут журналисты из «National Geographic», снимут документалку, дадут грант на развитие... А мы потом эту кучку продадим на аукционе «Сотбис» за миллиард! Танака, который всегда был реалистом (в том смысле, что реалистично оценивал свой уровень лени), задал резонный вопрос: — Слушай, Сато, ты в своём уме? Как мы её отправим на Тайвань? Она даже до порта Иокогамы не доедет — развалится на первой же кочке. У неё колёса квадратные, двигатель чихает кровью, а руль управляется только с помощью пениса, если верить заявлениям предыдущего владельца. — Ай, — отмахнулся Сато. — Детали! Мы её погрузим на контейнеровоз. Краном. Без её согласия. Она поедет туристом в трюме. А на Тайване её встретят местные умельцы — они из говна и палок собирают «тойоты» на ходу. Наш экспонат для них — просто подарок судьбы! Ямада задумался. Тридцать миллионов — это серьёзно. На эти деньги можно заменить старую копировальную машину в отделе, купить новый чайник и даже, может быть, выплатить премию сотрудникам. Но... — А что нам скажет начальство? — спросил он. — Мы, типа, вещественное доказательство по делу о смерти ребёнка отправляем на конкурс уродства за границу? Это звучит как государственная измена, Сато. — А мы не скажем! — глаза Сато загорелись огнём авантюризма. — Мы спишем её как «уничтожена ввиду полной негодности». Составим акт утилизации. А сами... через знакомого контрабандиста из порта... помните, Кендзи из седьмого участка? У него брат работает в логистической компании. Тот всё организует. Мы заплатим ему пять процентов от призовых, и он сделает вид, что машина поехала на металлолом в Китай, а на самом деле — на Тайвань. Танака, который уже успел достать калькулятор на телефоне и подсчитать свою долю от тридцати миллионов, добавил: — А если она проиграет конкурс? Вдруг какой-нибудь филиппинский джипни окажется уродливее? Или американский «AMC Pacer»? Говорят, у них в Америке есть музей уродства... — Не проиграет! — отрезал Сато. — Ты видел когда-нибудь машину с надписью «СУХОВ, НАХУЙ» на капоте? Это же бренд! Это концепция! Мы подкрепим заявку документами: справкой о ДТП со смертельным исходом, заключением экспертизы о том, что автомобиль находился под управлением лица с признаками алкогольного опьянения (предположительно, Тодзи, но мы его не поймали), и даже… даже кусочком чая пуэр, найденным на пассажирском сиденье! Ямада почувствовал, что теряет контроль. С одной стороны — здравый смысл вопил: «Это идиотизм! Сожгите это корыто!». С другой — тридцать миллионов иен и золотая кучка в приёмной полицейского участка звучали чертовски привлекательно. — Допустим, — медленно сказал он. — Но как мы объясним таможне, что везём автомобиль с кровью на сиденьях? — А никак! — обрадовался Сато. — Это же арт-объект! «Инсталляция памяти жертв дорожно-транспортных происшествий». Мы придумаем трогательную историю: мол, этот автомобиль сбил невинную девочку, и с тех пор пятно крови не смывается — это дух Рики Аманай требует справедливости. Тайваньцы любят мистику! Они аж прослезятся! В этот момент в курилку зашёл капитан Хасимото — грузный мужик с лицом, которое видело столько дерьма, что могло бы конкурировать с той самой золотой кучкой. Он взял кофе из автомата, сделал глоток, поморщился (кофе был как всегда жидкий) и спросил: — О чём базар? — О Тайване, сэр! — рапортовал Сато. — О международном признании, о золотой статуэтке и о том, как мы прославим наш участок на весь мир! Капитан Хасимото выслушал план, не перебивая. Потом допил кофе, закурил, выпустил дым в потолок и сказал: — Сато, ты идиот. Тайвань — это не страна, это провинция Китая. Мы не можем туда отправить улику без кучи разрешений. Да и конкурс этот… я про него ни разу не слышал. Ты, наверное, прочитал фейковую новость в «Твиттере» в три часа ночи, когда обдолбался кофеином. Сато побледнел. — Но, сэр, там написано было на официальном сайте… — Каком сайте? «Хлам-шоу.ком»? — капитан усмехнулся. — Иди проверь ещё раз. А пока — забудь про Тайвань. Машину — на металлолом. Сато, уничтоженный и подавленный, вышел на улицу. Он достал телефон, зашёл на сайт «Хлам-шоу.ком»… и обнаружил, что домен продаётся. Конкурс существовал только в его воображении, подогретом тремя чашками растворимого кофе и хроническим недосыпом. — Пиздец, — прошептал он, убирая телефон. — А я уже видел себя на обложке журнала «Автоужас»... Идея с Тайванём была уничтожена капитаном Хасимото, как муха – мухобойкой. Сато сидел в углу, поджав губы, и обиженно листал телефон в поисках других утопических конкурсов. Ямада пил четвёртую чашку растворимого кофе и пытался вспомнить, зачем он вообще пошёл в полицию, а не в фермеры. И тут в разговор влез сержант Танака — человек, чьё мышление можно было описать как «катастрофа на ровном месте». Танака до этого момента молчал, потому что переваривал обед из гречки с сосисками, но теперь его желудок наконец-то угомонился, и мозг получил прилив крови. — Слышь, мужики, — начал он, отрывая задницу от стула. — А давайте мы эту херню в трактор переделаем? Ямада поперхнулся кофе. — Ты, Танака, совсем ебанулся? Это «Жигули», а не «Беларусь». У неё мощность — как у сломанного пылесоса. Какой трактор? — А вот смотри, — Танака подошёл к разбитой машине и пнул переднее колесо. Оно со вздохом отвалилось. — У нас в префектуре, в горах, есть старый фермер, дядя Кэн. Он нам должен десять лет за то, что мы не посадили его за самогоноварение. Так вот, у него поля такие каменистые, что любой нормальный трактор разваливается за сезон. А этот… Этот и так уже развален. Ему хуже не будет! — Ты предлагаешь отдать вещдок в счёт долга? — уточнил Ямада, почуяв неладное. — Не просто отдать, а переделать в трактор! — глаза Танаки загорелись, как у маньяка. — Снимем капот, он всё равно в гармошку. Поставим сзади плуг — я у дяди Кэна спрошу, у него в сарае ржавое корыто валяется. Спереди приварим борону — кусок арматуры с гвоздями. Колёса накачаем солидолом, чтобы не лопались. Вместо руля прикрутим лом — чтобы управлять было удобнее в поле. И всё! Трактор готов! Сато, который всё ещё дулся после тайваньской эпопеи, поднял голову и скептически прищурился: — И что, эта хрень поедет? У неё двигатель дышит на ладан, коробка передач сыпется, а сцепление, наверное, собрано из мусора и скотча. — А ей и не надо быстро ехать! — парировал Танака. — Трактор — он медленный. 5 километров в час — и хватит за глаза. Главное — чтобы дымила и пугала ворон. А у этой тачки дыма — как из ТЭЦ! Плюс надпись на капоте «СУХОВ, НАХУЙ» — идеальное украшение для деревенского пейзажа. Дети будут орать от восторга, бабки креститься, а коровы — убегать в соседнюю деревню. Ямада потёр лысину. В голову полезли картины одна страшнее другой. Картина первая: разбитые Жигули с приваренным сзади плугом ползут по полю. Из выхлопной трубы валит чёрный дым, двигатель чихает, а из динамиков (которых нет) орёт какая-то попса. Фермер дядя Кэн сидит на ободранном сиденье, одной рукой держится за лом-руль, второй — за бутылку сакэ. Мимо пробегают зайцы. — Это же имидж! — продолжал Танака, размахивая руками. — Мы дадим старой рухляди новую жизнь! Не просто металлолом, а средство производства! Средство гуманитарной помощи! — Гуманитарной? — переспросил Сато. — Ты хочешь отдать убийцу детей старику, чтобы тот пахал им землю? Это не гуманитарная помощь, это военное преступление против почвы! — А ты видел землю у дяди Кэна? — огрызнулся Танака. — Там одни камни! Этой машине не вредить почву, а рыхлить её! Она будет не пахать, а кромсать верхний слой, как когтями. Идеально для посадки картошки! Танака, вдохновлённый собственной гениальностью, начал перечислять модификации: Снятие кузова: Всё, что выше колёс, идёт на свалку. Остаётся только рама, двигатель и сиденье. Но для трактора этого хватит — в конце концов, первые трактора были просто тележками с мотором. Плуг: У дяди Кэна в сарае действительно лежал старый плуг от довоенного японского трактора. Тяжёлый, ржавый, но справный. Танака предлагал приварить его сзади на подвижном креплении. Чтобы регулировать глубину вспашки, нужно будет колотить по нему кувалдой. Борона: Из куска колючей проволоки и трёх бетонных блоков. Её прицепят спереди. Она будет не столько боронить, сколько трассировать путь, чтобы водитель видел, куда едет (потому что лобового стекла уже нет). Колёса: Задние — оригинальные, спущенные, но накачанные монтажной пеной для твёрдости. Передние — от какой-то тележки, найденной на помойке. Колёса будут разного диаметра, но трактору это не помешает — он будет ехать по кругу, что идеально для вспашки небольшого поля. Руль: Длинный железный лом, приваренный к рулевой колонке. Для поворота нужно будет навалиться всем телом. При этом лом будет ещё и рычагом для переключения передач (потому что штатную коробку Танака предлагал выкинуть и сделать «педаль-газ — вперёд, газ — назад»). Сиденье: Штатное, с дырой и торчащей пружиной. Но для дяди Кэна, у которого геморрой в хронической стадии, даже такая «коррекция осанки» будет полезна. Топливо: Бензин кончился, но двигатель «Жигулей» известен своей всеядностью. Танака предлагал заливать смесь керосина, отработанного масла и самогона (благо самогон у дяди Кэна свой). Дым будет такой, что в радиусе километра ни один комар не выживет. Ямада, чувствуя, что почва уходит из-под ног, попытался апеллировать к совести: — Танака, ты понимаешь, что эта машина сбила ребёнка? На ней до сих пор кровь на сиденьях! И ты хочешь, чтобы на ней пахали поля? Это же кощунство! — А дяде Кэну насрать, — отмахнулся Танака. — У него самого три трупа в огороде закопано. Он и не такое видал. Для него трактор с кровью — это уважение. Будет знать, что техника боевая, проверенная. — А если его остановит полиция? — вставил Сато, всё ещё надеясь восстановить репутацию после тайваньского провала. — Едут патрульные, видят: развалюха без номеров, с плугом, по дороге общего пользования, в клубах чёрного дыма, а за рулём — пьяный дед. Это же статья! — А мы ему дадим документы! — Танака хлопнул ладонью по столу. — Справку о том, что это спецтехника для сельхозработ. Разрешение на движение по просёлочным дорогам. И наклейку на заднее стекло (которого нет): «Осторожно, трактор». И всё! — У нас нет таких полномочий, — вздохнул Ямада. — А кто проверять-то будет? — ухмыльнулся Танака. — Дядя Кэн живёт в такой глуши, что туда даже интернет не доходит. Там одна корова на деревню. Главное, чтобы он сам не запахал себя вместе с картошкой. В это время в курилку снова зашёл капитан Хасимото. Он услышал слово «трактор», увидел горящие глаза Танаки, вздохнул, как человек, который слишком много видел, и сказал: — Танака, ты гений. Гений деградации. То, что ты предлагаешь, — это не трактор. Это оружие массового поражения. Если эта штука выедет в поле, то: Она заглохнет через три метра. Из неё выльется весь керосин, и земля станет непригодной для посадок на десять лет. Дядя Кэн подаст на вас в суд за попытку убийства. Журналисты прознают, и наша полиция станет посмешищем всей Японии. Так что забудь. Машина — в металлолом. Дяде Кэну мы купим новый культиватор за казённый счёт — он выйдет дешевле, чем твоя тракторо-эпопея. Танака обиженно надул губы: — Ну и зря. Упускаем настоящий фермерский хайп. — Иди лучше кофе свари, — бросил капитан и вышел. А где-то в горах дядя Кэн, не зная о чудесном спасении от трактора-убийцы, мирно спал в своей хибарке, и снились ему поля, засеянные картошкой, и никаких проблем. Ямада уже плохо соображал. Танака рисовал на салфетке схему трактора с плугом из арматуры. Сато обиженно ковырял дырку в стене, переживая провал тайваньской авантюры. Капитан Хасимото, который по идее должен был быть дома и смотреть сериалы, почему-то припёрся снова — видимо, чуял, что барахло ещё можно оприходовать. И тут в комнату, громко чавкая бутербродом с майонезом, завалился инспектор Ногути — мужик с фейсом уголовника и репутацией «человека, который знает слишком много левых путей». Ногути работал в отделе по борьбе с контрабандой, но по совместительству поддерживал связи с самыми гнилыми элементами порта Иокогамы. Он посмотрел на разбитые Жигули, присвистнул и выдал фразу, которая перевернула всё: — Слышь, командиры. А вы знаете, что сейчас на Ближнем Востоке такой пиздец, что даже моя тёща там была бы желанным гостем? Ямада, у которого уже дергался глаз, спросил: — И что? Ты предлагаешь отправить эту рухлядь в зону боевых действий? Чтобы она там развалилась под обстрелом? — Не просто развалилась, — Ногути прожевал бутерброд и довольно икнул. — А рванула так, что все Аллахи в раю обзавидуются. Ногути подошёл к машине, пнул переднее колесо (оно уже отвалилось после предыдущего пинка Танаки) и начал вещать, как прокурор на процессе века: — Смотрите сюда, балбесы. У этой тачки есть три главных достоинства: Она выглядит так, будто уже взорвалась. Никто не заподозрит в ней смертника. Террористы обычно ездят на чистеньких «тойотах», а тут — ржавое корыто с надписью «СУХОВ, НАХУЙ». Это идеальная легенда: «беженцы из Украины едут в Газе на развалине». Она не вызывает жалости. Ни один нормальный человек не пожалеет эту груду металла, когда она рванёт. А значит, моральных проблем у тех, кто её заминирует, будет ноль. Она уже кармически отягощена. Машина сбила ребёнка. Теперь, если она подорвёт какого-нибудь террориста или пару десятков их боевиков — это даже справедливость. В каком-то смысле мы совершим акт возмездия. Танака, который до этого бредил трактором, тут же переобулся: — То есть ты предлагаешь продать её боевикам? Чтобы они начинили её взрывчаткой и отправили к воротам врага? — Именно, — Ногути довольно ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы. — Я знаю одного человечка в порту Иокогамы. Он работает с ребятами из… ну, не будем уточнять из какой именно страны. У них сейчас аврал: американцы дронами жгут технику, старые пикапы кончились, запчастей нет. А тут мы предлагаем готовый шахид-мобиль — предварительно проклятый, предварительно разбитый, но на ходу (условно). Им же не нужен красивый автомобиль. Им нужен смертник на колёсах, который доедет до цели и бабахнет. Сато, который всё ещё дулся после Тайваня, ехидно спросил: — А он доедет? До места? У этой рухляди колёса квадратные, двигатель чихает через раз. — А вот на это, дорогой коллега, и есть ноу-хау, — Ногути поднял указательный палец к потолку. — Наш человек в порту за небольшую мзду организует переделку. Поставят другую коробку передач, зальют нормальное топливо (не чай пуэр), укрепят раму. И главное — закрепят в багажнике 150 килограммов тротила или пластида. После такого апгрейда даже эта рухлядь поедет… ну, хотя бы метров триста. А больше и не надо. Ногути достал потрёпанную записную книжку, нашёл номер, зачёркнутый пять раз, и набрал его с мобильного, предварительно выгнав всех из комнаты. Говорил он на ломаном арабском, перемежая его матом и словами «хе-хе». Через десять минут он вернулся с горящими глазами: — Есть клиент! Группа «Хайят Тахрир аш-Шам» (или как их там). Они согласны взять тачку за 30 тысяч йен. Плюс — небольшой бонус в виде двух ящиков контрабандного виски из Дубая. Правда, доставка за наш счёт. — То есть мы ещё и заплатим за то, чтобы отдать им машину? — опешил Ямада. — Не мы, а бюджет. — уточнил Ногути. — Я спишу доставку как «утилизацию опасных отходов». Заодно закажем новый кулер для воды и пару стульев в кабинет начальника. Он не заметит. Танака, у которого в голове уже вертелись проценты и доли, спросил: — А кому мы продаём-то? Террористам? А если наш участок потом засветится в международном скандале? Типа «японские полицейские спонсируют джихад»? — Да кто узнает? — отмахнулся Ногути. — Мы всё сделаем через подставную контору «Эко-Транс-Логистик» из Камбоджи. Они отправят в порт Бейрута гуманитарный груз — консервы и памперсы. А в середине контейнера — наши Жигули. В Бейруте их встретят другие люди. Перегрузят на фуру. И через неделю эта тачка уже будет подъезжать к блокпосту правительственных сил с водителем-смертником, который читает молитву и надеется на 72 девственницы. Следующие два часа ушли на планирование «операции». Участвовали все: Ямада (морально разлагался, но подписывал документы), Танака (рисовал схему маршрута), Сато (искал в интернете, сколько весит тротил) и Ногути (звонил своим сомнительным знакомым). Маршрут: Штрафстоянка → Грузовик «помоечный» (ночью, без свидетелей). Грузовик → Порт Иокогамы, склад «Эко-Транс-Логистик» (охраняемый двумя пьяными вьетнамцами). Контейнер с надписью «RICE» → Корабль «Sunny Dragon» (флаг Камбоджи, команда — отбросы со всего мира). Порт Бейрута, Ливан → Таможня (подмазанная через курьера с бриллиантами). Склад в пригороде → Перегрузка в фуру с наклейкой «Гуманитарная помощь». Финиш — провинция Идлиб, Сирия (лаборатория по производству шахид-мобилей). — А сколько времени это займёт? — спросил Ямада, подписывая фальшивый акт утилизации. — Неделя, — ответил Ногути. — Максимум десять дней. А потом — бум. И наша машина войдёт в историю как самое эффективное средство борьбы с боевиками (или с мирным населением — как повезёт). Поскольку машина должна была не просто доехать до цели, а доехать с взрывчаткой и не заглохнуть, Ногути организовал бесплатный тюнинг в одном ангаре на окраине порта. Что сделали умельцы: 1. Заменили карбюратор на тот, который работает на смеси бензина и авиационного керосина (нашли на свалке военного самолёта). 2. Колёса накачали монтажной пеной (чтобы не лопались от пуль). 3. Сняли всё лишнее: сиденья (кроме водительского), дверные карты, обшивку потолка. 4. Освободили место для взрывчатки. 5. В багажник вварили железный ящик с замком — туда должны были загрузить 150 кг гексогена вперемешку с шурупами и гвоздями (шрапнель). 6. Установили дистанционный детонатор с двумя каналами (на всякий случай — дублёр). 7. На капоте поверх надписи «СУХОВ, НАХУЙ» сделали новую, чёрной краской: «ALLAHU AKBAR, MOTHERFUCKER» (по просьбе заказчика). Ногути сфотографировал результат и отправил через мессенджер. Ответ пришёл через минуту: 🟢👍🏻. Бюджет операции: Доход с продажи: 30 000 йен. Бонус: два ящика виски (оценочная стоимость — 50 000 йен, но продать их можно дешевле). Расходы на транспортировку и «апгрейд»: 15 000 йен (списаны как «ремонт оргтехники»). Чистая прибыль: 15 000 йен + виски. Ямада решил: виски оставить себе (пив в кабинете, когда начальник уйдёт). Деньги поделить поровну на четверых. Сато на свою долю купил новый геймпад. Танака — три пачки сигарет и бутылку сакэ. Ногути — портативный блендер для смузи (он следил за здоровьем).

Эпилог: что было дальше (по слухам и новостям)

Через две недели на одном из новостных сайтов мелькнула заметка: «В провинции Идлиб, Сирия, в результате неудачного подрыва заминированного автомобиля погиб только водитель. Свидетели сообщают, что машина заглохла на перекрёстке, проехав всего 50 метров от старта. Когда террористы попытались её завести вручную, произошёл непредвиденный хлопок, вызванный, предположительно, некачественной проводкой. Автомобиль не взорвался, но загорелся. Водитель (имя не называется) сгорел заживо, не успев выпрыгнуть из-за того, что дверь заклинило (дефект после аварии). Осколки не разлетелись, шрапнель осталась в багажнике». Капитан Хасимото, узнав об этом из интернета, позвал Ногути в кабинет и спросил: — Твоя работа? — Не моя, — Ногути пожал плечами. — Я просто продал машину. А что они там с ней сделали — их проблемы. Главное, что мы от неё избавились, бюджет пополнили, и все живы. Ну, кроме того водителя, но он же террорист, ему на небесах уже вино льют рекой. — Ладно, — капитан откинулся на спинку кресла. — Только больше никаких шахид-мобилей. В следующий раз — просто сдаём на металлолом. Понял? — Понял, — Ногути сделал серьёзное лицо и вышел, тихонько напевая песню из какой-то арабской мелодрамы. Обгоревший остов машины с дырой в багажнике и закопчённой надписью «СУХОВ, НАХУЙ» спустя три месяца был найден сирийскими властями на пустыре. Его сфотографировали, составили акт, и местный старьёвщик купил его за 100 сирийских фунтов. Двигатель ещё можно было использовать, если поставить на старую оросительную установку. Таким образом, японские Жигули, начав свою карьеру как убийца японской школьницы, продолжили её как орудие террора, а закончили — как донор запчастей для полива огородов на Ближнем Востоке. Круг замкнулся. А Тодзи Фушигуро в это время проигрывал в казино очередные деньги и даже не подозревал, что его бывшая тачка успела поучаствовать в мировой истории. — Восемь миллионов? — бормотал он, кидая на зелёное сукно последнюю купюру. — Да похуй, всё равно когда-нибудь сорву джекпот. КОНЕЦ ИСТОРИИ ПРО ШАХИД-МОБИЛЬ.