В погоне за шрамам

Солнце только начинало пробиваться сквозь серые тучи, когда Нил Джестен открыл кофейню. В воздухе витал запах свежемолотого кофе и выпечки — запах, который стал для него таким же привычным, как собственное дыхание. Он автоматически проверил температуру в кофемашине, пересчитал чашки и взглянул на часы. Оставалось пятнадцать минут до открытия. Он остановился у окна и посмотрел на улицу. Пустая, тихая, только редкие прохожие спешили по своим делам. Его отражение в стекле выглядело уставшим: рыжие волосы, собранные в небрежный хвост, бледная кожа, голубые глаза с темными кругами под ними. И шрамы — тонкие белые линии, пересекающие левую щеку . Он научился не замечать их, но иногда, в такие утренние часы, когда никого нет, они напоминали ему о прошлом, о том, от чего он пытался убежать. "Два года, — подумал он. — Два года я работаю здесь. Два года я прячусь от мира. И всё было хорошо. Спокойно. Безопасно. Пока они не появились". Мысль о них — о Кевине и Эндрю — заставила его сердце биться быстрее. Он почувствовал, как внутри разливается странное тепло, смешанное со страхом. Он не хотел думать о них. Не хотел признаваться себе, что эти двое мужчин стали для него важнее, чем он готов был принять. Дверь звякнула, и Нил вздрогнул. Он обернулся и увидел Кевина Дея, который стоял на пороге, улыбаясь своей ослепительной улыбкой. Его мускулистая фигура заполняла дверной проем, а зеленые глаза смотрели на Нила с такой теплотой, что у того перехватило дыхание. — Ты сегодня рано, — сказал Нил, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не мог спать, — ответил Кевин, подходя к стойке. — Думал о тебе. Нил почувствовал, как щеки начинают гореть. Он быстро отвернулся и начал готовить кофе, хотя Кевин еще не сделал заказ. — Ты всегда так говоришь, — пробормотал Нил. — Потому что это правда, — сказал Кевин, опираясь локтями на стойку. — Ты в моих мыслях каждое утро, Нил. Ты ведь знаешь это. Нил замер, держа в руках чашку. Его пальцы дрожали. "Он говорит это так легко, — думал Нил. — Словно это ничего не значит. Словно он не понимает, как эти слова проникают в мою душу и остаются там. Он не может знать, что каждый раз, когда он говорит мне такие вещи, я чувствую себя так, словно мир рушится вокруг меня. Потому что я начинаю верить. А верить страшно". — Черный кофе без сахара, как обычно? — спросил Нил, не оборачиваясь. — Да, — ответил Кевин. — И немного твоей улыбки. Ты слишком серьезен сегодня. Нил усмехнулся, несмотря на себя. Кевин всегда умудрялся разрядить обстановку. — Я всегда серьезен, — сказал он, ставя чашку перед Кевином. — Не всегда, — возразил Кевин. — Когда ты думаешь, что никто не видит, ты улыбаешься. У тебя красивая улыбка. Ты должен показывать ее чаще. Нил опустил глаза. Он не знал, что ответить. К счастью, в этот момент дверь снова открылась, и Нил почувствовал, как напряжение в комнате усиливается. Эндрю Миньярд вошел бесшумно, словно тень. Его светлые волосы были слегка растрепаны, а ореховые глаза смотрели прямо на Нила, игнорируя Кевина. Татуировки, покрывавшие его руки, виднелись из-под рукавов черной футболки. Он выглядел холодным и недосягаемым, но когда его взгляд встретился с взглядом Нила, в его глазах мелькнула искра тепла. — Привет, Нил, — сказал Эндрю, подходя к стойке. Его голос был низким и ровным, как всегда. — Привет, Эндрю, — ответил Нил, чувствуя, как сердце начинает биться еще быстрее. —как обычно? — Да. Эспрессо. — Скучный, как всегда, — заметил Кевин с легкой усмешкой. Эндрю повернулся к нему. В его взгляде была ледяная холодность. — А ты как всегда — слишком громкий. Кевин усмехнулся. — Я предпочитаю быть живым, а не ходячим трупом. — Ты предпочитаешь быть надоедливым. — А ты предпочитаешь быть невыносимым. Нил вздохнул и поставил перед ними чашки — Прекратите, — сказал он мягко, но с укором — Вы как дети. Они оба посмотрели на него, и в их взглядах было что-то общее — что-то, от чего у Нила внутри все сжималось. Они смотрели на него так, словно он был центром их мира, словно они оба были готовы бороться за его внимание. И это пугало Нила больше всего. "Они оба здесь, — думал он. — Они оба приходят каждый день. Они оба смотрят на меня так, словно я — единственное, что имеет значение. Я не понимаю, что им от меня нужно. Я просто бариста. У меня шрамы на лице и руках. Я никому не нужен. Но они здесь. Они здесь, и они смотрят на меня так, словно я — чудо. Это не может быть правдой. Это ловушка. Я знаю это". Кевин сделал глоток и прикрыл глаза — Ты колдун, Нил, — сказал он. — Твой кофе — это магия. — Спасибо, — ответил Нил, чувствуя, как его щеки снова начинают гореть. Эндрю тоже отпил и слегка кивнул — Ты действительно мастер, — сказал он, и в его голосе прозвучала искренняя похвала. — Ты превращаешь кофе в искусство. Нил опустил глаза, чтобы скрыть смущение — Это всего лишь кофе, — сказал он. — Нет, — сказал Эндрю. — Это не "всего лишь". Это то, что ты делаешь с душой. Я вижу это. Кевин посмотрел на Эндрю с удивлением. Он не ожидал от него таких слов. — Ты прав, — сказал Кевин, и в его голосе не было насмешки. — Нил вкладывает душу в каждую чашку. Именно поэтому я прихожу сюда каждый день. Нил почувствовал, как к горлу подступает комок. "Они говорят это. Они говорят это вслух. Они видят меня. Они видят не только шрамы. Они видят душу. Но что, если они увидят всё остальное? Что, если они узнают, кто я на самом деле? Что, если они узнают, что я сбежал от своей прошлой жизни? Что я оставил всех, кто когда-то любил меня, потому что боялся, что я их разрушу? Они уйдут. Все уходят. Я не могу позволить им приблизиться. Я не могу позволить им полюбить меня. Это слишком больно". Нил отвернулся и начал протирать стойку, хотя она уже блестела. — Я должен работать, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Скоро бизнес ланч Кевин и Эндрю переглянулись. Они оба почувствовали, что Нил отстраняется, что он снова прячется за своей работой. — Мы уйдем, — сказал Кевин мягко. — Но я зайду завтра. Как обычно. — Я тоже, — добавил Эндрю. — До завтра, Нил. Они вышли, оставив Нила одного в пустой кофейне. Он стоял за стойкой, сжимая тряпку так сильно, что побелели пальцы. Он чувствовал, как слезы наворачиваются на глаза. "Я не могу так больше, — подумал он. — Я не могу продолжать видеть их каждый день и делать вид, что ничего не чувствую. Это разрывает меня изнутри. Я должен уйти. Я должен уволиться. Переехать. Спрятаться. Пока не поздно. Пока они не разрушили меня полностью". Но даже когда он думал об этом, он знал, что уже слишком поздно. Он уже начал влюбляться. В них обоих. В ту ночь Нил не мог уснуть. Он лежал на узком диване в своей маленькой квартирке и смотрел в потолок. В голове проносились мысли, одна за другой, словно в бесконечной карусели. "Я не могу оставаться здесь, — думал он. — Я должен уйти. У меня достаточно денег, чтобы открыть свое кафе. Я уже присмотрел помещение в старом районе. Маленькое, уютное. Там не будет Кевина и Эндрю. Там буду только я и мой кофе. Это будет безопасно". Он закрыл глаза, но перед ними возникали их лица. Кевин с его ослепительной улыбкой, его теплый голос, его уверенность. Эндрю с его холодными глазами, его молчаливой силой, его способностью видеть то, что другие не замечают. Они оба были такими разными. И оба были такими важными для него."Кевин, — прошептал он мысленно. — Он как солнечный свет. Он согревает меня, когда я рядом с ним. Он заставляет меня верить, что мир может быть добрым. Но я боюсь его энергии. Он слишком яркий. Он может ослепить меня. И когда он увидит мою темноту — он убежит". "Эндрю, — думал он дальше. — Он как лунная ночь. Он принимает меня таким, какой я есть. Он видит мои шрамы и не отворачивается. Он заставляет меня чувствовать, что я могу быть собой. Но я боюсь его тишины. Она слишком глубокая. Я боюсь, что однажды я окажусь в этой тишине один. И он не придет за мной". Нил сел на кровати и обхватил колени руками. Его сердце билось быстро и громко. "Они оба. Я люблю их обоих. Я не могу выбрать. И это убивает меня. Они оба хотят быть со мной, я чувствую это. Но я не могу быть с ними обоими. Это невозможно. Так не бывает. Я должен выбрать. Или я должен уйти. Уйти — это легче. Уйти — это безопаснее. Я сделаю это. Завтра я уволюсь". Он не спал до самого утра, обдумывая план. Он написал заявление об увольнении, аккуратно сложил его в конверт и положил в карман куртки. Он собрал самые необходимые вещи: документы, немного денег, сменную одежду. Он решил, что уедет сразу после того, как отдаст заявление. Утром он пошел в кофейню. Внутри было пусто. Он открыл кассу, приготовил кофемашину и ждал. Ждал, когда придет его смена, чтобы закончить всё раз и навсегда. Дверь звякнула, и Нил вздрогнул. Он поднял глаза и увидел Кевина. Тот стоял на пороге, улыбаясь своей обычной улыбкой. — Ты сегодня снова рано, — сказал Нил, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Я скучал по тебе, — сказал Кевин, подходя к стойке. — Я всегда скучаю по тебе, даже если мы виделись вчера. Нил не знал, что ответить. Он смотрел на Кевина, на его широкие плечи, на его темные глаза, на его улыбку. Он чувствовал, как внутри разливается тепло, но в то же время — как страх сжимает горло. "Он такой красивый, — подумал Нил. — Такой живой. Он заслуживает кого-то целого, а не меня. Он заслуживает кого-то, кто не боится. Кто не убегает. Я не могу дать ему то, что он хочет. Я только сделаю ему больно". — Черный кофе? — спросил Нил, отворачиваясь. — Да, — ответил Кевин. — И я хочу спросить тебя: ты сегодня свободен вечером? Мы могли бы сходить в кино или просто прогуляться. Нил замер. Он держал чашку в руках и чувствовал, как его пальцы дрожат. — Я не могу, — сказал он тихо. — У меня дела. Кевин нахмурился. — Ты всегда говоришь, что у тебя дела. Что случилось, Нил? Ты прячешься от меня? Нил поднял глаза, и их взгляды встретились. Он видел боль в глазах Кевина, и это причиняло ему почти физическую боль. — Я не прячусь, — сказал он, стараясь говорить твердо. — Я просто... занят. — Ты лжешь, — мягко сказал Кевин. — Я вижу это. Ты боишься чего-то. Или кого-то. Скажи мне, Нил. Я хочу помочь. Нил покачал головой — Ты не можешь помочь. Это я должен помочь себе. Дверь снова открылась, и вошел Эндрю. Он сразу почувствовал напряжение в воздухе. Его взгляд перешел с Кевина на Нила, и он понял, что что-то происходит. — Что случилось? — спросил он, подходя к стойке. — Ничего, — сказал Нил. — Всё в порядке. — Неправда, — сказал Эндрю, смотря прямо в глаза Нилу. — Ты дрожишь. Твои руки дрожат. Я вижу это. Нил убрал руки за спину, но было уже слишком поздно. Оба мужчины смотрели на него с беспокойством и болью. — Нил, — сказал Эндрю, и его голос был мягче, чем обычно. — Пожалуйста, скажи нам, что происходит. Мы хотим помочь. Нил закрыл глаза. Он чувствовал, как его мир рушится вокруг него. Он не мог больше притворяться. — Я увольняюсь, — сказал он, открывая глаза. — Сегодня мой последний день. В комнате воцарилась тишина. Кевин смотрел на него с недоумением. — Что? — спросил он. — Зачем? Почему? — Потому что я должен уйти, — сказал Нил, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не могу оставаться здесь. Мне нужно двигаться дальше. Эндрю сжал кулаки, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула боль. — Ты уходишь потому, что боишься, — сказал он. — Боишься того, что чувствуешь. Боишься нас. Нил открыл рот, чтобы возразить, но не мог. Потому что Эндрю был прав. — Я не могу, — сказал он, и его голос дрогнул. — Я не могу оставаться здесь. Я не могу... я не могу любить. Это слишком страшно. Кевин сделал шаг вперед, но Нил отступил. — Нил, — сказал Кевин, и его голос был полон боли. — Пожалуйста, не делай этого. Дай нам шанс. Дай себе шанс. — Я не могу, — повторил Нил. — Простите. Он снял фартук, положил его и вышел из-за стойки. Он прошел мимо них, чувствуя, как их взгляды прожигают его спину. — Простите меня, — сказал он, стоя у двери. — Я должен идти. Он открыл дверь и вышел на улицу. Он не оглядывался. Он не видел, как Кевин сжал кулаки, как Эндрю прикрыл глаза, чтобы скрыть слезы. Он просто шел вперед, в пустоту, оставляя позади всё, что любил.