Запах моря

Когда привезли еду, Джун убрал продукты в холодильник, попутно выбросив оттуда кучу просрочки. Когда он сделал сандвичи и вернулся в комнату, Эмерсон сидел на кровати и рыдал. Джун опешил. Подойдя ближе, он аккуратно сел рядом и положил руку ему на плечо. — Эй, эй, все в порядке, — успокаивал он его тихо. — Что такое? — Почему я в спальне родителей? — сквозь слёзы спросил Эмерсон. Джун растерянно моргнул, всё ещё не до конца понимая причины столь эмоциональной реакции. — Ты захотел спать в кровати, — медленно ответил он, не сводя глаз с Эмерсона. Тот всхлипнул и уткнулся лбом ему в грудь. — Моя комната напротив кухни, — прошептал он. Джун мягко перехватил лицо Эмерсона, отстраняя от себя, и посмотрел ему в глаза. Эмерсон выглядел таким беззащитным в своих слезах, что у Джуна сжалось сердце от жалости. — Ты хочешь перейти в свою комнату? — спокойно спросил он. — Я могу донести тебя, если тяжело ходить. — Я дойду. А ты принеси еду. И молока. — Потом принесу. Сначала уложу тебя. Джун не стал возражать, помог Эмерсону спустить ноги на пол и встать. Тот, пошатываясь, схватился за его плечо. — Держу, — тихо пробормотал Джун, беря его за талию. — Хреново. Я так мало ем, что и аппетита нет... Ты же поешь со мной? — спросил Эмерсон, пока они пробирались по коридору. Джун покрепче сжимал его талию, стараясь поддержать на ногах. — Конечно. Я буду есть вместе с тобой, не волнуйся, — ответил он спокойно. В комнате Эмерсона было душно. Джун открыл окно, принёс поднос с едой и молоко, поставил на тумбочку. — Спасибо, — прошептал Эмерсон, отпивая молоко. — А теперь расскажи о себе. У тебя есть семья? Джун сел рядом на кровать и тоже взял один сэндвич. — О себе рассказывать нечего особо, — ответил он равнодушно. — Семьи у меня нет. Точнее, есть родители, но они... Не очень хотят иметь со мной дело, — последнее предложение прозвучало с заметной холодностью. — Из-за твоей... Деятельности? А я думал тебе нужны деньги для них... — произнёс Эмерсон, откусывая совсем чуть-чуть, будто сомневаясь, что сэндвич съедобный. Джун поморщился. — В какой-то мере, — ответил он тихо. — Но причины... Сложные. Сказать честно, они вообще-то меня ненавидят, — добавил он севшим голосом. — Хоть большую часть денег я трачу на врачей матери и долги отца. — Зачем? Они же не ценят... Джун пожал плечами. — Потому что это мои родители, — коротко ответил он, запихнув в рот сэндвич. — Отец всегда был эгоистом, но... — он заколебался, пытаясь подобрать слова. — Родители есть родители, к сожалению. Эмерсон всхлипнул и отложил еду. — К сожалению... Джун бросил на него быстрый взгляд, сразу заметив, что слова задели. — Эй, прости, — растерянно пробормотал он, накрывая его руку своей. — Я не хотел тебя расстраивать. — Ты не виноват. Просто... Как ты поступишь с деньгами? Просто отдашь им? Джун поморщился. Ему не хотелось разбираться в своих чувствах. — Наверное, часть отдам им. Они ведь нуждаются, — тихо ответил он. — Часть оставлю себе, чтобы когда-то заплатить за учёбу. Не знаю, сколько у тебя есть денег, но вряд ли их хватит надолго. — Хватит, не беспокойся. Трастовый фонд, акции, бизнес по консалтингу... — безрадостно произнёс Эмерсон. — Я буду очень богат... Вернее, уже богат. Просто не в состоянии этим насладиться. Джун удивленно уставился на него. Эмерсон говорил так буднично и отстраненно, что, казалось, ему вообще все равно. — То есть у тебя деньги... Просто лежат? — медленно проговорил он, пытаясь переварить услышанное. — Вообще-то, они работают. Копятся проценты, компании развиваются... Отец при жизни нанял отличных управляющих. Джун почувствовал себя неумелым ребёнком, заброшенным в мир взрослых людей и проблем с деньгами на миллион. Он не понимал, как можно иметь столько денег и не знать, что с ними делать. — Почему... Почему бы тебе не тратить их? — растерянно пробормотал он. — Я трачу. Вот, оплатил твои услуги. А ты купил еду. Вечером закажешь себе одежду и найдёшь онлайн школу. Я уже выпустился. — Спасибо, я, наверное, закажу... кое-что, — тихо пробормотал Джун, уткнувшись взглядом в пол. Ему почему-то стало жутко неловко. Эмерсон печально улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты чувствовал себя здесь в безопасности. А ещё я хочу, чтобы никогда больше ты не занимался проституцией. Джун вскинул голову, встречаясь с ним взглядом. Он не ожидал от Эмерсона таких слов. Это было... по меньшей мере странно. — Что? — переспросил он растерянно. — Почему это тебя вообще волнует? Эмерсон пожал плечами. — Ты очень милый. И невинный. Несправедливо, что ты так пострадал. Особенно из-за родителей. Джун нахмурился. Он не был готов к такой жалости. — Я не нуждаюсь в жалости, — буркнул он, отворачиваясь. — И я совсем не невинный. — Невинный. Я же не про девственность говорю. Джун почувствовал, что краснеет, мучительно краснеет, до выступивших слёз. Ему вообще не хотелось об этом говорить, но слова зацепили. — Я... не знаю, сколько партнёров у меня было, — пробормотал он, пряча взгляд. — Я... не считал. — Это и не важно. Джун медлил с ответом, не зная, что ещё сказать. Эмерсон словно пронзал его насквозь взглядом, заставляя чувствовать себя совсем голым... И Джун вдруг проговорил тихо, не глядя на него: — Если скажу, сколько было партнёров, то испугаешься? Больше сотни точно. Эмерсон фыркнул. — С чего бы мне пугаться? Я же говорю, мне всё равно. Значит, всё равно. Он допил молоко, оставив сэндвич почти нетронутым. Джун удивленно посмотрел на него, не в силах понять. Он ожидал осуждения, хотя бы брезгливости, но Эмерсон казался абсолютно равнодушным. — Я... — начал Джун и остановился, отведя взгляд. — Мне сейчас казалось, что у тебя будет другое отношение. К моей... профессии. — Какое? Джун вздохнул и с силой почесал голову. — Я думал, что ты... Посмотришь на меня с отвращением. Будешь считать грязным, или испорченным, или ненормальным. — Дурак. Я же сам тебя вызвал. Прекрасно видел список услуг и откровенные фото. Но ты мне нужен для того, чтобы мы помогли друг другу начать новую жизнь. Я б не поступил так с тем, кого презираю. Это казалось странно логичным, и Джун невольно кивнул, соглашаясь. Он все ещё не понимал Эмерсона, но почему-то ему хотелось верить ему, ведь тот говорил прямо, без намёков и вранья. — Правда? — спросил он с надеждой, словно пытаясь убедиться, что не ослышался. — Ты жертвовал собой, чтобы помочь родителям, при том, что даже благодарности не получил. Ты самоотверженный, добрый и чуткий. Я очень уважаю тебя. Джун сглотнул, не зная, что ответить. Он не привык к нежности и теплу. Его родители никогда не говорили о нём ничего хорошего, не то, чтобы хвалить. И Эмерсон... Он звучал так искренне, как будто действительно видел хорошие качества Джуна.