Запах моря

Прошло полтора месяца. Они были вместе почти круглые сутки. Эмерсон начал нормально питаться, немного, но регулярно и сытно, Джун следил. Он спал с ним в одной комнате. Нашёл в гостевой односпальную кровать и перетащил в комнату Эмерсона. Джун иногда сам готовил еду, а часто просто заказывал готовую. Эмерсон помогал, но Джун старался не давать ему в руки острые предметы. Казалось, будто они прожили вместе не чуть больше месяца, а годы: Джун знал привычки Эмерсона, понимал его настроения, мог угадать пожелания до того, как тот их озвучивал. Эмерсон начал потихоньку оживать: голос стал звучать громче, в походке появилась уверенность, взгляд стал яснее. И Джуну это невероятно нравилось: он становился нужным для кого-то, кто это ценил. Но в ту ночь Джун проснулся в тревоге. Кровать Эмерсона была пуста. Он мгновенно открыл глаза, оглядываясь. Комната была погружена в тишину и полутьму, только луна отбрасывала тусклые блики. — Эй, — тихо позвал он, спуская ноги на пол и вставая. — Эмерсон, где ты? В ванной шумела вода. Джун приблизился к двери ванной и осторожно постучал. Шум воды стих. — Эй, — снова позвал он, на этот раз посильнее. — Эмерсон, ты в порядке? Можно зайти? — Иди спи, — произнёс Эмерсон глухо, без эмоций. Джуну совсем не понравился этот тон. — Я хочу убедиться, что всё в порядке, — ответил он твёрдо, не отрываясь от двери. — Впустишь? — Нет. Ванная — это интимная зона. Это звучало как детская отговорка. Джун ощутил мерзкий липкий страх. — Я могу пережить то, что увижу твои голые ноги, — с сарказмом ответил он. — Впустишь уже? — Уйди, пожалуйста, — раздался плач. Сердце сжалось, и Джун почувствовал панику. — Послушай, я должен увидеть тебя. Пожалуйста, только открой... Он дёрнул ручку, ещё. Была тишина, жуткая и мёртвая. Джун дёргал всё сильнее, не чувствуя слёз, бегущих по щекам. Открыть не получалось. Его захватывало отчаяние. Вдруг дверь распахнулась, Джун едва не упал. Эмерсон стоял мокрый, в джинсах и худи, с них ручьями текла вода. Ванна была полной, на столике около неё лежал самый большой кухонный нож. Джун отступил на шаг, чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме. — Ты что творишь?! — воскликнул он, видя только нож и полную ванну. Эмерсон бросился к нему на шею и разрыдался. — Я едва не... Если бы... Я почти... Я хотел... И не хотел... Руки Джуна крепко сомкнулись на тонком теле. Он мягко поглаживал его по голове и спине, прижимая к себе. — Тсссс, тише, тише... — шептал он, успокаивая. — Все хорошо. Я рядом, слышишь? Я рядом... Эмерсон рыдал навзрыд. — Я не хочу умирать. Не хочу. Но в такие моменты... Вина так невыносима... Прикрыв глаза, Джун всё сильнее сжимал его в объятиях. — Тс, тише, тише... — повторял он успокаивающие слова. — Всё в порядке, слышишь? Я не позволю тебе совершить глупость. Я рядом, я рядом... Эмерсон уже дрожал, да и Джун начал замерзать, от объятий его одежда тоже промокла. Он всё же отстранил его от себя и осторожно развернул лицом. — Посмотри на меня, — тихо сказал он, удерживая голову Эмерсона в своих руках. — Посмотри на меня, прошу. Эмерсон посмотрел, испуганно и очень доверчиво. Джун нежно заправил прядку мокрых волос ему за ухо, стараясь успокаивающе улыбнуться. Получилось нервно. — Хороший мальчик... Всё хорошо, слышишь? Ты в безопасности, я здесь. Мы вместе справимся, слышишь? Не делай глупостей, обещай. — Я постараюсь, — всхлипнул Эмерсон. — Вот и молодец... Всё будет хорошо, верь мне, слышишь? Я не оставлю тебя, ни за что. Ты должен пообещать мне то же самое, хорошо? — Обещаю. Я тоже не оставлю тебя. Джун мягко улыбнулся, тело расслаблялось, паника его покидала. — Очень хорошо, — ответил он тихим голосом. — Теперь давай ты переоденешься в сухую одежду, ладно? Ты весь промок... — Переоденусь, — прошептал Эмерсон, начал стягивать с себя мокрое худи вместе с футболкой. — Я специально оделся... Думал, что лучше меня найдут таким, а не голым... Джуну стало тошно от страха, что он едва успел. Он молча помог Эмерсону снять мокрую одежду, которая прилипла к телу. Он старался не смотреть на тонкую кожу, на бледную грудь с торчащими ключицами, на впалый живот с выступающими рёбрами... Обычно чужая нагота вызывала у него страх и брезгливость. Но Эмерсон был другим. Он казался настолько нуждающимся в заботе и безопасности, настолько хрупким и беззащитным, что Джуну хотелось защитить его всеми доступными способами. Он помог ему переодеться в сухую пижаму, стараясь не касаться слишком сильно, чтобы случайно не испугать. Когда нож был отнесён на кухню, вода спущена, а Эмерсон лежал под тёплым одеялом, они оба выдохнули. — Какой для тебя комфортный уровень тактильности? — вдруг спросил Эмерсон, натягивая одеяло до подбородка. Джун лёг рядом, подтянув подушку под голову. — В смысле? — переспросил он, устало прикрывая глаза. Фраза была как минимум странной. — Какие прикосновения тебе будут комфортны? Что ты разрешаешь друзьям? Касаться рук? Обниматься? Гладить волосы? Джун помолчал, всматриваясь в тёмный потолок. — Я не знаю, — ответил он после небольшой паузы, пожав плечами. — Я редко об этом думал. Никто особо не спрашивал. Эмерсон вздохнул. — Ты многое пережил, — пробормотал он грустно. Глаза Джуна невольно скользнули в его сторону. В полутьме комнаты он лишь угадывал очертания его лица. — Так бывает, — ответил он тихо. — Не всем везёт иметь нормальное детство. — Мне повезло. Правда потом... Я думал, не иллюзия ли это... Когда считаешь, что родители тебя любят, а вдруг, в один миг... Джун перевёл на него взгляд, вглядываясь в лицо в темноте. — Что изменилось? Что-то произошло? — мягко спросил он, стараясь скрыть в голосе любопытство. Ему было страшно, но в то же время очень хотелось знать причину его состояния. — Я сказал, что мне нравятся только парни. Я ждал разочарования, но получилось гораздо хуже. Отец пришёл в бешенство. В глазах матери я увидел брезгливость и холод. Это звучало очень знакомо. Джун молча смотрел на него, чувствуя, а в душе царил полный хаос. — Они отвергли тебя? — тихо спросил он хрипло. Эмерсон медленно выдохнул. — Именно так. Настолько, что поехали к адвокату. Отец хотел сразу вычеркнуть меня отовсюду. Лишить траста, наследства, образовательного счёта, стереть меня всего, будто и не было... Джун сглотнул. Он знал, что значит оказаться ненужным собственным родителям, а теперь ему стало ещё горче от того, что это произошло с ещё одним человеком. — Сукины дети, — тихо процедил он сквозь зубы, чувствуя, как на глаза невольно наворачиваются слезы. Почему жизнь не может быть проще хоть для кого-то?.. Эмерсон заплакал. — Я... Я... Так мечтал, что они не доедут. Я даже молился. Развернутся, передумают, встанут в пробку и придут в себя. Я очень боялся потерять всё, от семьи до средств к существованию... А они... Они... Джун не выдержал и прижал его к себе. — Тише, тише, тише, тише... Не плачь, прошу, я здесь, слышишь? — бормотал он, поглаживая его по спине одной рукой, второй удерживая голову. Эмерсон дрожал. — Они и правда не доехали. Отец попал в аварию. Врезался на скорости в столб на повороте. И всё. Их больше нет. Джун крепче сжимал его в своих руках. — Боже... — выдохнул он хрипло, чувствуя, как ком в его горле становится всё больше. — Это так... ужасно. — Ужасно. Я так виноват... — Ты не виноват, слышишь? Ты ни в чем не виноват! — Виноват! Это я хотел... Моё желание... — Тише, тише, тише... — успокаивающе бормотал Джун ему в макушку, нежно поглаживая по спине. — Не вини себя, прошу... Не нужно себе вредить из-за этого. Это не твоя вина, слышишь? Ни капли. Люди не гибнут от чужого желания. Да и смерти ты им не желал. Лишь боялся всё потерять. Твой отец сел за руль в гневе. Такое опасно на дорогах. Эмерсон слушал его как зачарованный, повернул голову, в его глазах блеснула надежда. — Не виноват? — повторил он задумчиво. — Совершенно не виноват, — твёрдо ответил Джун, крепче сжимая его в руках. — Твой отец сел за руль злой и взвинченный, это чревато последствиями. Он должен был успокоиться, прежде чем управлять машиной. И не должен был так поступать с тобой. Всё это его выбор. Ты ни в чем не виноват. Какое-то время они сидели в тишине. Джун продолжал нежно поглаживать его по спине, стараясь успокоить их обоих. Ему самому было сложно справиться с эмоциями, поэтому он старался отвлечься на то, как его прикосновение успокаивает Эмерсона. — С тобой так безопасно... — прошептал Эмерсон, кладя голову на его плечо. — Я просто рядом, слышишь? Я здесь. — тихо ответил Джун, аккуратно целуя его макушку. — Спасибо. С тобой всё изменилось. Джун тихо вздохнул. Ему не хотелось показывать Эмерсону свою хрупкость, но его слова пробили последний барьер, и он ответил ему тихо и хрипло: — Мы вместе справимся, ясно? Вместе.. — Вместе, — прошептал Эмерсон. — Я так счастлив, что у меня теперь есть такой друг, Джун. Джун крепко закрыл глаза, утыкаясь носом Эмерсону в макушку. Ему хотелось обнять его мёртвой хваткой и никогда не отпускать. Он боялся потерять это тепло, это доверие, эту близость... — Я тоже счастлив, — полушёпотом ответил он. — Очень счастлив. Эмерсон? — Что? — Тебе нужен врач. — Я знаю. Но боюсь. — Это понятно. Но можно и без больницы. Таблетки и всё. — Там всё сложнее, — вздохнул Эмерсон. — Пожалуйста... Я очень боюсь за тебя. — Хорошо, Джун. Они уснули в обнимку. На следующий день Эмерсон решился пойти к врачу. Его ждала психотерапия и лекарства. Это оказалось сложнее, чем Джун думал. От терапевта Эмерсон всегда выходил с красными глазами. От таблеток он был сонный, его часто тошнило и ещё меньше хотелось есть. Но в какой-то момент Джун заметил, что Эмерсон начал чаще улыбаться и меньше плакал по ночам. Постепенно он стал нормально есть, возвращая здоровый оттенок коже, перестал ночами вскакивать весь мокрый в слезах и даже согласился выходить на прогулки. Врач постепенно уменьшал дозировки. Джун пытался держать свои чувства под контролем, но это было невозможно, когда он видел, как с приходом весны в Эмерсона возвращается жизнь.