Итоги и.. любовь
24 июня 2026 г., 17:20
— Я СЛУЧАЙНО ЗАРЕГИСТРИРОВАЛАСЬ! — рявкнула бабушка.
— Ты прошла все тридцать семь испытаний.
— Потому что никто больше не прошёл.
— Ты победила в дуэли на багетах.
— Это была самооборона!
Гертруда медленно повернулась к Костянио.
— У вас нормальная семья?
— Нет.
— Спасибо за честность.
В этот момент дедушка внезапно ударил тростью по земле.
— ТИШИНА!
Оркестр замолчал.
Акулы замолчали.
Франция где-то тоже притихла.
Дедушка подошёл к булочке.
Понюхал её.
Попробовал.
Нахмурился.
— Ужасно.
Гертруда побледнела.
Костянио резко шагнул вперёд.
— Неправда.
Все замерли.
— Что?
— Неправда, — повторил он.
— Ты споришь со мной? — удивился дедушка.
— Да.
Толпа ахнула.
Три журналиста упали в обморок.
Один экономист умер символически.
— Булочка отличная.
— Она кривая.
— Я тоже.
— Она слишком мягкая.
— И что?
— Она не соответствует стандартам семьи.
Костянио посмотрел на Гертруду.
Она стояла с мукой на щеке.
Уставшая.
Злая.
Растерянная.
И совершенно не похожая на женщин, которых ему обычно подсовывали.
— Тогда и я не соответствую.
Тишина.
Страшная.
Романтическая.
Очень дорогая.
Бабушка медленно сняла очки.
Дедушка медленно снял очки.
Акула тоже как-то сняла очки.
— Что ты сейчас сказал? — прошептала бабушка.
— Я сказал, что мне плевать.
— На стандарты семьи?
— Да.
— На состояние в двести миллиардов?
— Да.
— На остров с ручными павлинами?
Костянио дрогнул.
— Почти.
Бабушка улыбнулась.
Впервые за всю главу.
И внезапно захлопала.
Раз.
Два.
Три.
Толпа ничего не понимала.
Конрад ничего не понимал.
Гертруда ничего не понимала.
Честно говоря, автор тоже.
— Поздравляю, — сказала бабушка.
— С чем?
— Ты прошёл испытание.
Костянио моргнул.
— Что?
— Испытание.
— Но испытание проходила она.
— Нет.
— Нет? Тогда зачем она пекла булочку?
— Для драматизма.
Костянио посмотрел в небо.
Он ненавидел свою семью.
— Мы проверяли не её.
Бабушка ткнула тростью ему в грудь.
— Мы проверяли тебя.
— Зачем?
— Чтобы понять, заступишься ли ты за женщину, когда выгоднее промолчать.
Повисла пауза.
— Это было довольно благородно.
— Правда?
— Нет.
— Что?
— Это было ужасно тупо с финансовой точки зрения.
— Бабушка!
— Но романтически безупречно.
Толпа взорвалась аплодисментами.
Конрад всплакнул.
Даже не зная почему.
А Костянио вдруг сунул руку во внутренний карман пиджака.
Потом во второй.
Потом в третий.
Потом в четвёртый.
У богатых людей слишком много внутренних карманов.
Наконец он достал папку.
Толщиной примерно с Конституцию небольшой страны.
— Что это? — насторожилась Гертруда.
— Контракт.
— Какой контракт?
— На отношения.
— На ЧТО?!
— Я всё продумал.
— Ты подготовил его заранее?!
— Конечно.
— Почему?!
— Я миллиардер.
— И?
— Мы боимся чувств.
Он открыл первую страницу.
Гертруда побледнела.
Триста сорок семь страниц.
— Ты псих.
— Страница семьдесят две особенно хорошая.
— Что там?
— Пункт о совместном драматичном смотрении в окно во время дождя.
— Ты серьёзно?
— Да.
— А это что?
— Обязательное случайное столкновение в коридоре дважды в месяц.
— А это?!
— Минимум три сексуально напряжённых недопонимания в квартал.
— КОСТЯНИО!
— Пункт сто двадцать четыре запрещает тебе умереть от аварии или потерять память.
— Это вообще незаконно!
— Я консультировался с юристами.
— И что они сказали?
— Они плакали.
— А последний пункт?
Костянио внезапно покраснел.
Впервые в жизни.
— Какой?
— Вот этот.
Гертруда прочитала.
Замолчала.
Потом посмотрела на него.
Там было написано:
“Недопонимания в чувствах длятся до финала, иначе автору не о чем писать”
И впервые за весь день Костянио выглядел по-настоящему испуганным.
