The end.
24 июня 2026 г., 17:30
Свадьбу назначили через неделю.
Потому что любовь.
Потому что судьба.
Потому что дедушка уже внёс предоплату за пять государств.
Потому что автор не знал о чём писать, а развивать персонажей неприемлемо.
Отменять было неудобно.
— Я до сих пор не понимаю, как мы пришли к свадьбе, — призналась Гертруда.
— Согласно приложению семь контракта, — ответил Костянио, — после трёх романтических взглядов и одной совместной булочки мы были обязаны перейти к следующему этапу.
— Ты серьёзно?
— Возможно.
Подготовка шла полным ходом.
Невесте предложили семь тысяч платьев.
Она выбрала самое простое.
Семья Костянио восприняла это как личное оскорбление.
Поэтому на платье тайно пришили бриллиантов на сумму, равную бюджету небольшой космической программы.
— Они тяжёлые.
— Он романтично поймает тебя при падении, — объяснила бабушка.
Свадьбу решили провести на острове.
Потом на яхте.
Потом в замке.
Потом на частной луне семьи Уоллстритовых.
После долгих споров выбрали всё сразу.
Поэтому церемония проходила одновременно в пяти местах.
Для надёжности.
Гостей доставляли вертолётами.
Тех, кто опаздывал, катапультировали.
Французские повара прибыли за три дня.
Итальянские за два.
Японские вообще жили там с февраля.
Один шеф-повар так проникся атмосферой, что женился на фонтане.
Никто его не осуждал.
Фонтан был очень красивый.
— Где Конрад? — спросила Гертруда.
— Я здесь.
Конрад стоял рядом.
В смокинге.
С бокалом шампанского.
И с таким видом, будто его держат в сюжете исключительно из жалости.
— Зачем ты пришёл?
— Автор не знает, как от меня избавиться.
— Справедливо.
В день свадьбы прибыли гости.
Миллиардеры.
Миллионеры.
Мультимиллионеры.
Просто богачи.
И один мужчина, который был настолько богат, что владел понедельником.
Все делали вид, что это нормально.
Оркестр состоял из ста двадцати человек.
Запасной оркестр состоял из ста двадцати одного человека.
На случай поломки основного.
Гертруда стояла у алтаря.
Костянио смотрел на неё так, будто она была последней акцией на падающем рынке.
Слишком внимательно.
Слишком серьёзно.
Слишком дорого.
— Ты прекрасна.
— Спасибо.
— Я купил закат.
Где-то заплакал астроном.
Бабушка восседала на золотом троне с подогревом. Кости.
Священник начал церемонию.
— Если кто-то знает причину…
— Я знаю! — закричал Конрад.
Все обернулись.
— Правда?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Хотел почувствовать себя важным, хоть в одном сюжетном повороте.
— Понимаем.
— Спасибо.
Он сел обратно.
Священник продолжил.
— Берёшь ли ты…
— Да, — ответил Костянио.
— Я ещё не договорил.
— Всё равно да.
— Берёшь ли ты…
— Да, — ответила Гертруда.
— Я буквально произнёс три слова.
В этот момент в небе появились самолёты.
Потом дирижабли.
Потом фейерверки.
Потом ещё самолёты.
Потом почему-то дельфины.
Никто не понял откуда.
Даже дельфины.
— Объявляю вас мужем и женой.
Толпа взорвалась аплодисментами.
Бабушка всплакнула.
Дедушка всплакнул.
Акула всплакнула.
Конрад всплакнул за компанию.
И тогда Костянио достал ещё одну папку.
Гертруда побледнела.
— Нет.
— Да.
— Нет.
— Да.
— Что это?
— Брачный контракт.
— Мы уже женаты.
— Это послебрачный контракт.
— Зачем?
— Там всего пятьдесят две страницы.
— ВСЕГО?!
— Я сократил.
Гертруда открыла первую страницу.
“Пункт 1. Муж обязуется смотреть на жену так, словно впервые увидел её возле булочек.”
Она замолчала.
Открыла последнюю страницу.
“Пункт 52. Если однажды всё это закончится, стороны обязуются снова встретиться в пекарне и влюбиться заново.”
Гертруда подняла глаза.
Костянио выглядел смущённым.
Впервые за всю книгу.
И это было настолько странно, что где-то вдалеке взорвался банкомат.
— Это очень глупо, — тихо сказала она.
— Знаю.
— Очень.
— Знаю.
— И очень мило.
— Не говори никому.
— Почему?
— У меня репутация.
— Миллиардера?
— Холодного миллиардера.
— Ты купил закат.
— Чёрт.
И впервые за весь роман Костянио понял страшную вещь.
Любовь стоила намного дороже денег.
А он впервые в жизни был рад переплатить.
