Илюшка

Утро следующего дня. Новки идёт в школу в приподнятом настроении. Осеннее солнце светит сквозь жёлтую листву, ветер ласково треплет волосы, а на душе — легко и тепло. Почти как в детстве. Потому что вчера... вчера они с Крисом провели время вместе. По-настоящему вместе. Без издевок. Без ударов. Почти как друзья. «Он помогал мне. Он смеялся. Он улыбался... настоящей улыбкой. Может быть, это шаг к нашему сближению? Может быть, когда-нибудь мы сможем стать друзьями... или даже... больше?» — Илья поймал себя на этой мысли и тут же покраснел, даже на пустой улице. Он ускорил шаг, чтобы скрыть смущение, но улыбка всё равно расплывалась на лице. Зайдя в класс, он первым делом бросил взгляд на свою парту. Пусто. Криса нет. «Ну, наверное, ещё не пришёл. Опять проспал», — подумал Илья, садясь на место. Он аккуратно разложил тетради и украдкой посматривал на дверь.  Но урок начался. Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Крис всё не появлялся. Илья начал волноваться. Он то и дело поглядывал на часы, на дверь, нервно крутил ручку в пальцах. «Где он? Может быть, случилось что-то? Он же вчера был нормальным. Он не мог просто... исчезнуть». В голову лезли тревожные мысли. А вдруг он передумал? Вдруг он понял, что вчерашний вечер был ошибкой, и теперь будет избегать его? Или хуже — снова начнёт издеваться? Сердце сжалось от этой мысли, и Илья почувствовал, как хорошее настроение начинает таять, как утренний туман. На втором уроке дверь распахнулась, и в класс влетел Крис. Растрёпанный, сонный, явно только что вставший с кровати. Волосы торчали в разные стороны, рубашка была не заправлена, а на лице — выражение «отстаньте все от меня». — Кристиан! — учительница строго посмотрела на опоздавшего. — Опять опаздываешь. Мне уже надоели твои вечные опоздания! В конце урока сдашь тетрадь с домашним заданием! И без разговоров! — Бля-я-я... — протянул Мастика, проходя к парте. Он плюхнулся на стул так, что тот едва не опрокинулся, и даже не поздоровавшись, развернулся к Илье. Глаза его были полуприкрыты, голос хриплый после сна: — Илюшка, дай списать, пж. Илья вздрогнул от такого бесцеремонного обращения, но внутри что-то едва заметно потеплело: «Илюшка... он опять назвал меня Илюшкой. Это звучит почти... нежно». — А че ты сам не сделал? — Новки нахмурился, стараясь говорить твёрдо, хотя голос предательски дрожал. — Я кучу времени это задание делал. И ты вчера тоже мог. — Илья! — Крис не выдержал. Он схватил Сецко за бедро и сжал. Пальцы впились в джинсовую ткань, передавая жар его кожи. Голос звучал почти угрожающе, но в нём слышалась мольба: — Тебе че, сложно? И в этот момент время остановилось. Илья почувствовал всё. Каждое прикосновение пальцев Криса отозвалось в нём электрическим разрядом. Жар, который шёл от его ладони, проникал сквозь джинсы, сквозь кожу, прямо в кровь. Сердце пропустило удар, а затем забилось с такой силой, что Новки услышал его гул в ушах. Внизу живота разлилось странное, пульсирующее тепло. Оно поднималось выше, заставляя дыхание сбиваться, а кожу покрываться мурашками. Илья чувствовал, как внутри что-то переворачивается, как тело откликается на это прикосновение так, как он боялся себе признаться даже в своих самых смелых мечтах. Лицо Новки залилось алой краской. Он резко отвернулся, пряча глаза, боясь, что Крис увидит в них всё. Стыд. Смущение. Желание. Он закусил губу, стараясь унять дрожь в голосе. — Х..хорошо, — протягивая тетрадь, практчески прошептал Илья, голос срывался на хрипоту. — Только р..руку убер..рри... Крис замер. Только сейчас до него дошло, что его ладонь всё ещё сжимает бедро парня. Он резко отдёрнул руку, будто обжёгся, и внутри у него всё рухнуло. «Что я делаю? Я держал его за бедро. Я сжимал его. Я чувствовал его тепло... Боже, он такой мягкий... и тёплый... а он покраснел. Он покраснел до корней волос. Мне понравилось, как он покраснел. Мне понравилось чувствовать его под пальцами... Я хочу снова к нему прикоснуться. Я хочу... НЕТ!» Крис сжал зубы так, что хрустнула челюсть. Он взял тетрадь трясущимися пальцами и уставился в неё, не видя ни одной буквы. Голова шла кругом, сердце стучало где-то в горле. На лбу выступил пот. «Я нормальный. Я нормальный. Это ничего не значит. Я просто хотел списать. Это был просто жест. На автомате. Я не хочу его. Я не... чёрт, я хочу. Я хочу снова прикоснуться к нему. Я хочу ощутить, как он дрожит под моими пальцами. Я хочу... блядь, я хочу его поцеловать». Крис с силой сжал тетрадь, почти сминая её. Он боялся поднять глаза. Потому что знал: если он посмотрит на Илью, на его красные щёки, на его дрожащие ресницы, на его прикушенную губу, он не сможет сдержаться. Он сделает что-то, о чём потом пожалеет. Или не пожалеет. И это страшно. Илья сидел, уставившись в стол, и чувствовал, как всё тело горит от стыда. Каждая клетка кричала о том, что он только что чуть не выдал себя. Что если бы Крис на секунду задержал руку, он бы просто растаял на месте. Превратился в лужу на этом дурацком школьном стуле. Он украдкой взглянул на Криса. Тот сидел, уставившись в тетрадь, но даже не двигался. Рука, которая касалась его, лежала на столе, сжатая в кулак. Илья заметил, как побелели костяшки. Крис заставил себя оторвать взгляд от тетради и посмотреть на Илью. Тот сидел, опустив голову, и на его шее — там, где пульсирует вена — билась жилка. Так быстро. Так сильно. Крис смотрел на эту жилку и чувствовал, как внутри разрастается нежность. Ему хотелось прикоснуться к ней губами. Почувствовать, как бьётся пульс Ильи. Как он дышит. Как он живёт. «Остановись. Прекрати. Ты не можешь этого хотеть», — приказал он себе, но взгляд не отрывался от Ильиной шеи. Илья поднял глаза и встретился с ним взглядом. На одно мгновение. Всего на одну секунду. Но в этой секунде было всё. Растерянность. Страх. Искра. Желание. Вопрос, на который никто из них не решался ответить. Они оба отшатнулись, как будто их ударило током. Илья быстро отвернулся к доске, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Крис уставился обратно в тетрадь, пытаясь унять дрожь в руках. Он переписывал задания с такой скоростью, что буквы выходили кривыми, но ему было всё равно. Он просто хотел, чтобы скорее наступила перемена. Чтобы он мог выйти. Дышать. Прийти в себя. Наконец прозвенел долгожданный звонок. Сецко пулей вылетает из кабинета. Ему повезло — это был последний урок. Сегодня в школе какое-то мероприятие, поэтому уроков было максимально мало у всех классов. Он выбежал на улицу, вдыхая холодный осенний воздух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Крис остался в классе. Он подошёл к учительнице, протягивая тетрадь с переписанным заданием, но та даже не взглянула на неё. Взгляд был строгим, ледяным. — Ты думаешь, я не видела, что ты всё списал у Ильи? — в голосе учительницы звучала усталая злость. Сегодня, видимо, все решили быть против Мастики. И это его бесило до скрежета зубов. — Вам показалось, — Крис старался говорить спокойно, но внутри уже закипала ярость. — Опаздывает, домашнюю не делает, так ещё стоит и в наглую врёт! — учительница повысила голос. — Два за урок! Мастика сжал кулаки. Внутри всё кипело. Он схватил свои вещи и, матеря всех и вся, вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. «Че она до меня докопалась? Ну опоздал немного — всякое бывает. Ещё и Илья этот... бесит! Врезать бы ему! Или поцеловать... НЕТ! О чём я думаю? Я не гей. Я нормальный. Со мной всё нормально. Я просто... я просто злюсь на него. Он меня бесит своим видом. Запахом. Глазами. Всем. Поэтому я хочу его уничтожить!» Но даже эти мысли не приносили облегчения. В груди саднило, руки тряслись. Он вышел из школы и, прищурившись, заметил знакомую красную макушку впереди. Крис ускорил шаг. «Врежу ему пару раз — и станет легче. Станет как раньше. Я снова буду собой», — убеждал он себя, но сердце бешено колотилось от чего-то совсем другого. Новки шёл домой, погружённый в свои мысли. Он прокручивал в голове сцену на уроке снова и снова. Прикосновение Мастики к его бедру. Жар его пальцев. Сбитое дыхание. Желание, которое он не мог контролировать. «Что это было? Почему он так на меня посмотрел?». Он не заметил, как кто-то подставил ему подножку. Илья зажмурился, готовясь упасть лицом в асфальт, но падения не произошло. Кто-то схватил его, удерживая на весу. Он открыл глаза и увидел знакомую фигуру. Крис. Он держал его одной рукой, почти приобняв. Лицо Мастики было искажено — на нём смешались злость, боль и что-то нечитаемое. — Крис?.. — Илья растерянно моргнул. — Ты что-то хотел? Он искренне не понимал, что происходит. Зачем Мастика поставил ему подножку? И зачем потом поймал? Они же вроде нормально общались сегодня... или нет? Крис ничего не ответил. Он просто потащил красноволосого за шиворот в какой-то тёмный переулок. — Крис? Крис! Куда ты меня тащишь? Что происходит? Отпусти! — негодовал Новки, пытаясь вырваться, но хватка была железной. Его возгласы были впустую. Мастика не слушал. Он тащил его, как куклу, не обращая внимания на сопротивление. Только Илья смирился с тем, что его куда-то тащат, как Мастика швырнул его в стену. — А-а-ай! Блять! — Новки влетел головой в кирпичную кладку. В глазах потемнело, по затылку разлилась острая, пульсирующая боль. Он сполз по стене, держась за голову, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Кажется, будет сотрясение. — Ты че творишь, уёбище?! — выкрикнул Илья, в голосе звучала злость и страх. Эти слова лишь больше разозлили Криса. Ярость, которую он так долго сдерживал, вырвалась наружу. Он пару раз со всей силы пнул Илью в бок, а потом схватил его за горло и приподнял. Новки начал задыхаться. Он хватал ртом воздух, но лёгкие горели огнём. Пальцы сжимали горло с такой силой, что в ушах зашумело, а перед глазами поплыли тёмные круги. «Он меня убьёт... я умру...» — пронеслось в голове Ильи. Крис смотрел на его покрасневшее лицо, на выступившие слёзы, на то, как он пытается дышать, и внутри что-то надломилось. Он разжал пальцы, и Сецко упал, прильнув к стене, судорожно хватая ртом воздух. Новки пытался отдышаться. Лёгкие горели, в груди саднило, голова раскалывалась. Он сидел в тёмном тупике, прижавшись к холодной стене, и над ним высилась фигура того, кого он любил больше всех на свете. «Что я сделал? Крис хочет меня убить? За что? Я же ничего не сделал... я просто люблю его... я просто...» Илья сжался, ожидая очередного удара. Закрыл глаза, приготовившись к боли. Но вместо удара он почувствовал дыхание рядом со своим лицом. Тёплое, сбитое, пахнущее табаком и отчаянием. А затем его губ коснулись другие. Шершавые. Потрескавшиеся. Грубые. Крис поцеловал его. Илья замер. В голове взорвался фейерверк мыслей, но ни одна из них не была связной. Он чувствовал только его губы. Только его запах. Только его боль. Поцелуй получился скомканным, отчаянным, почти злым. С привкусом сигарет и горечи. Крис целовал его так, будто хотел выплеснуть всё, что накопилось. Всю ненависть. Всю любовь. Всю боль. «После такого даже умереть не жалко», — подумал Новки, когда Мастика отстранился. И это была чистая правда. Крис посмотрел на него. В глазах плескался ужас. Ужас от того, что он только что сделал. От того, что он почувствовал. От того, что больше не мог отрицать. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — заорал Крис, и в голосе его звучала истерика. Он ударил Илью. Ещё раз. И ещё. Кулаки врезались в тело, в лицо, в рёбра. Снова и снова. Крис не мог остановиться. Он бил и бил, пытаясь заглушить ту правду, которая только что открылась ему. «Нет! Нет, я не люблю его! Я ненавижу его! Это он виноват! Он заставил меня! Я нормальный! Я не пидор!» — мысли метались, но кулаки продолжали врезаться в беззащитное тело. Новки перестал реагировать на удары. Он просто обмяк, как тряпичная кукла. — Илья? — голос Криса сорвался. — Илья?! Он перестал бить. Наклонился к нему, чувствуя, как внутри всё обрывается. «Он жив? Бля... что же я наделал? Я ненавижу себя... Сука! СУКА!» Мастика нащупал пульс на шее Сецко. Пальцы дрожали так сильно, что он едва мог что-то чувствовать. Но пульс был. Слабый, неровный, но есть. — Дыши... дыши, пожалуйста... — шептал Крис, сам не замечая, как по щекам текут слёзы. Он дрожащими руками достал телефон и набрал скорую. Голос срывался, он едва мог говорить, но сумел назвать адрес. Пока ехала скорая, Мастика сидел рядом с Ильёй, прижав его к себе, и плакал. Плакал так, как не плакал никогда в жизни. От отчаяния. От страха. От любви, которую он так долго отрицал. — Прости... прости меня... я не хотел... я люблю тебя... я дурак... я боюсь... — шептал он, поглаживая Новки по голове. Он убрал руку и увидел, что она стала красной, казалось что это краска, но это была кровь.. Алая, липкая, тёплая. Кровь Ильи. Его кровь. Крис замер. А потом, дрожащими руками, снял с себя кофту и стал прикладывать её к ране на затылке, пытаясь остановить кровотечение. — Держись... пожалуйста... только не умирай... я не переживу, — шептал он, прижимая кофту к голове Сецко Сирена приближалась. Где-то вдалеке слышались голоса. Но Мастика ничего не замечал. Он просто сидел и держал того, кого любил. И ненавидел себя за то, что только что сделал.