Илюшка

Урок географии Илья сидит и старательно слушает урок, попутно ведя записи в тетради. Ручка бегает по бумаге, вырисовывая аккуратные буквы, но краем глаза он то и дело поглядывает на соседа. Опоздавший Крис в это время, кажется, смотрит десятый сон. Он лежит на парте, подложив руку под голову, глаза закрыты, губы чуть приоткрыты — полная безмятежность. Такой беззащитный. И такой красивый. «Опять спит... Ну хоть не отвлекает. Он такой красивый... особенно когда спит. Хотел бы я его поцеловать... прикоснуться к этим губам... провести пальцами по его волосам...» — Новки опять ушёл в свои мысли и полностью потерял связь с реальностью. Он смотрит на Криса, на его расслабленное лицо, на пирсинг в носу, на то, как вздымается грудь от ровного дыхания, и внутри всё замирает от щемящей нежности. Опять ушел в свои мысли и даже не заметил как Мастика проснулся. Крис смутился от такого пристального наблюдения — внутри всё перевернулось, по спине пробежал ток. Он не знал, как реагировать, поэтому сделал единственное, что умел лучше всего: дал щелбан. — Айайай! Больно! Че ты опять мне щелбаны ставишь? — Илья отдёрнул руку, потирая ушибленное место. — А че ты опять завис? — Мастика прищурился, пытаясь скрыть смущение за привычной агрессией. — Смотрел на меня, как ненормальный. — Я н-не смотрел, — соврал Новки, краснея до корней волос, и быстро отвернулся к доске. «Заметил. Он заметил, что я на него смотрю. Боже, какой позор. Он же теперь будет надо мной издеваться ещё больше», — Илья сжал ручку так, что побелели костяшки. Прошло несколько минут. Сецко снова взял тетрадь, чтобы записывать, и обомлел. Вся страница, которую он так аккуратно вёл, была изрисована. Поверх его записей красовались кривые рожицы, загогулины, какие-то непонятные фигуры. Он этого не рисовал. — Ты ахуел? — Илья даже не понял, как эти слова сорвались с его губ. Голос дрожал от возмущения и обиды. Он повернулся к Мастике, и в глазах его полыхал огонь. Крис аж опешил. Илюша сам с ним заговорил? Ещё и в таком тоне? Это было так неожиданно, что он на секунду растерялся. — Ого, как ты заговорил... — на лице Криса тут же расцвела его фирменная ухмылка. — Давно не пиздили? Сецко понял, что перегнул палку, и быстро замолк, опустив глаза в стол. «Че он мне какую-то дичь рисует? Ещё и сказать ничего не могу — побьёт ведь. Но... но он всё равно такой красивый... Особенно когда спит...» — мысли снова понеслись в опасном направлении, и Илья прикусил губу, чтобы не улыбнуться собственным мыслям. Из размышлений его вырвал голос учительницы: — На дом задаю проект в парах. Кто с кем сидит, так и будете делать.  Внутри Новки всё рухнуло. «Ну бляяять... Нет. Почему именно с ним? За что мне это? Я не выдержу делать проект рядом с ним. Я сойду с ума... Или умру от разрыва сердца». Он украдкой взглянул на Мастику— тот как будто никак не отреагировал на слова учителя, безучастно смотрел в окно и постукивал пальцем по столу.  Илья собрал всю свою храбрость в кулак и аккуратно, почти шёпотом, спросил: — Крис, слушай... а у к...кого дома мы будем проект делать? — он сглотнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Сама мысль о том, что они будут вдвоём у кого-нибудь из них дома, грела душу. Сецко уже представлял, как они сидят рядом за столом, как их плечи почти соприкасаются, как Крис наклоняется к нему, чтобы что-то показать в учебнике... Но тут же его осенило: это может быть опасно. Крис может просто избить его — и никто не увидит, не поможет. — А? — Мастика повернулся, с удивлением взглянув на красноволосого. — Я думал, ты сам справишься. — Ээ... всмысле?.. — Илья опешил. Он понял, что Крис вообще не хочет ничего делать, но не знал, как его уговорить. — Это же парный проект. Надо вместе делать. Ведь в случае чего... нас обоих оценят. «Почему я должен его уговаривать? Он же сам ничего не делает. Вечно ему всё лень. Не знаю как его уговорить- ведь в случае чего он меня побьёт... или просто сольёт всю работу на меня», — мысли Ильи метались, но внутри уже начинала расти обида. — Мне так леееень, — протянул Крис, откинувшись на спинку стула и закатив глаза. Он явно наслаждался тем, что может манипулировать. — Тогда я тоже делать не буду, — Илья решился поставить условия. Голос дрожал, но он старался звучать твёрдо. — Двойка мне не страшна. У меня и так оценки хорошие. А вот у тебя... как бы я слышал, у тебя по географии тройка выходит. «Что я делаю?! Я же сейчас умру. Он меня убьёт. Но... если я не буду сдаваться, может быть, он поймёт, что со мной так нельзя?» — Новки сжал кулаки под столом и ждал. Крис прищурился. Вот черт. Он действительно не хотел получать двойку. Ему было не лишним исправить оценки — родители и так уже пилили его за успеваемость. А география... да, там действительно было не очень. — Тц... — он цокнул языком и отвернулся. — Ладно. К тебе сегодня пойдём. Новки не ожидал, что получится так легко уговорить Криса, и от неожиданности даже возмутился: — Ээ... а почему у меня? Я, может, не хочу тебя к себе в квартиру вести! В этот момент ему прилетает пощёчина. Не со всей силы — но всё равно неприятно. Ладонь Криса оставляет лёгкий ожог на щеке, и Илья на секунду замирает от боли. — Потому что я так сказал, — буркнул Мастика. Он отвернулся к доске, но внутри у него всё дрожало. Сецко ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он опустил голову, прикоснулся пальцами к горящей щеке и тихо прошептал: — Ладно... После уроков пойдем. А сам думал о том, что этот вечер станет либо самым лучшим, либо самым страшным в его жизни. После уроков Новки и Мастика вышли из школы. Осенний ветер гнал по асфальту сухие листья. Илья шёл и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Рядом — Крис. Тот самый Крис, который его ненавидит. Который бьёт его. Которого он любит. На телефон Ильи пришло уведомление. Он достал его, дрожащими пальцами разблокировал и прочитал: Кирилл 13:25 — Ты с Крисом идёшь? Куда? Зачем? — Он тебя заставил? Новки быстро напечатал ответ: — Мы идём делать проект по географии. Кирилл — С ним? Жееесть — Здоровья погибшим. Если что — звони. — Хорошо. Парень убрал телефон в карман. Друг за него сильно беспокоился, и это беспокойство потихоньку передалось Сецко. Внутри заворочался страх: «А вдруг он прав? Что, если Крис затащит меня в безлюдное место и просто... изобьёт? Никто не узнает. Никто не поможет». Но он посмотрел на Криса — тот шёл рядом, засунув руки в карманы, спокойный и расслабленный, — и страх почему-то начал отступать. «Он выглядит... нормально. Даже почти дружелюбно. Нет, что за бред?» Пока красноволосый что-то строчил в телефоне, Крис остановился, достал пачку сигарет и, прикурив, сделал пару тяг. Дым медленно поднимался к серому небу, а сам он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. — Ты куришь? — Новки удивился. Хотя, если подумать, логично, что главный хулиган школы курит. Но почему-то это открытие его задело. Мастика казался ему таким... настоящим. Со своими привычками, со своей грубостью и резкостью. Таким живым. — Ну да, — спокойно ответил Крис и, не задумываясь, предложил: — Будешь? — Давай, — выпалил Илья, и сам испугался своей смелости. Теперь уже Крис удивился. Он приподнял бровь и с любопытством посмотрел на красноволосого. Тот, стараясь не дрожать, взял сигарету и зажигалку и закурил.  Мастика усмехнулся: — А я думал, ты у нас весь такой белый и пушистый, — он выдохнул ядовитый дым, но в голосе не было привычной насмешки. Скорее — любопытство. — Ну почти, — Новки улыбнулся и сделал ещё одну затяжку.  Оставшуюся часть дороги парни шли молча. Тишина была напряжённой, но не враждебной. Как будто они оба боялись нарушить хрупкое равновесие. Илья всё это время думал о том, как всё пройдёт. «Мы будем вдвоём в моей комнате. Без одноклассников. Без учителей. Без свидетелей. Это ужасно... и это прекрасно». Сигарета слегка расслабила его — нервы немного успокоились, хотя сердце всё ещё билось быстрее обычного. — Проходи, — сказал Сецко, открывая дверь подъезда и пропуская однокласника вперёд. Он старался держаться спокойно, но голос предательски дрогнул. — Угу. Спасибо, — буркнул Крис, проходя мимо. Илья застыл на месте. «Что?! Он знает такое слово? "Спасибо"? Он умеет говорить спасибо... ещё и за такую базу?» — Новки был в шоке. Внутри разлилось странное, тёплое чувство. Такой простой, такой обычный жест, но от Мастики он значил очень много. Парни зашли в лифт. Кабина была небольшой, тесной. Илья стоял, прижавшись к стенке, и чувствовал, как от Криса пахнет табаком и чем-то ещё — резким, мужским, сводящим с ума. Они стояли в тишине. На автомате Илья нажал нужный этаж, и лифт плавно пополз вверх. Внутри Новки всё дрожало. «Здесь так мало места... Хотел бы я, чтобы он сейчас меня прижал к стене. Поцеловал. Крепко. Так, чтобы я не мог дышать». Из размышлений его уже традиционно возвращает щелбан от Криса. — Ай! Да хватит уже! — Сецко злился по-настоящему. Ему надоели эти постоянные щелбаны. Каждый раз, когда он начинал о чём-то мечтать, Крис его бил. Это было невыносимо. — Ну что тебе от меня надо?! На свои возгласы он услышал тихий смех. Илья поднял взгляд на Мастику — и замер. Крис улыбался. Не своей обычной дурацкой, хищной ухмылкой. А искренне. Тёпло. Почти нежно. Глаза чуть прищурились, на щеках появились едва заметные ямочки. Сердце Новки пропустило удар. «Боже... я никогда не видел его таким. Он прекрасен. Я хочу запомнить это мгновение навсегда». Лифт остановился. Двери распахнулись. Парни вышли, и Илья, достав ключи, открыл дверь квартиры. В коридоре послышался шум, и откуда-то из комнаты выбежала Алиса. — Братик, привет! — девочка улыбалась во весь рот, радуясь его возвращению. Но, завидев Криса, она удивилась и остановилась. — А это кто? Твой друг? Новки замялся. Он посмотрел на Мастику, потом на сестру и неуверенно произнёс: — Ну... типо того. Мы вместе будем домашку делать. — Ну хорошо! — Алиса снова улыбнулась, окинула Криса любопытным взглядом и убежала в свою комнату, хлопнув дверью. «Друг?» Внутри Криса что-то оборвалось. Он стоял в прихожей чужой квартиры и чувствовал, как от этого простого слова становится тепло и холодно одновременно. «Друг... Хотел бы я иметь таких друзей. Настоящих. С которыми можно поговорить обо всём. Которые не боятся меня. Которые просто... принимают таким, какой я есть», — думал Крис, и в груди разрасталась гулкая, щемящая боль. Он никогда не признался бы вслух, но внутри он отчаянно хотел дружбы. Хотел, чтобы кто-то видел в нём человека, а не монстра. Чтобы кто-то не убегал от него. Чтобы кто-то... любил его. Мастика посмотрел на Илью. Тот стоял в коридоре, растерянный, такой родной и одновременно недосягаемый. «Может быть... может быть, я могу попробовать? Просто попробовать. Вдруг он не убежит? Вдруг он примет меня?» Но тут же Крис сжал кулаки и отогнал эту мысль. Илья повернулся к Крису — Пойдём. Комната вон там. Он повёл Криса по коридору и открыл дверь в свою комнату. Мастика шагнул внутрь и остановился. В комнате было уютно. Небольшой письменный стол с учебниками, аккуратно заправленная кровать, на стенах — плакаты с фильмами, на полке — книги. Пахло яблоками и чем-то сладким. Запах Ильи. Крис почувствовал, как к горлу подступает ком. Он стоял в комнате парня, в которого боялся признаться самому себе, что влюблён, и не знал, что делать дальше. — Садись, — сказал Сецко, указав на стул у стола. — Я сейчас второй стул принесу. Он вышел из комнаты, оставив Криса одного. Дверь закрывается с тихим щелчком, и наступает тишина. Такая гулкая, что Крис слышит собственное дыхание. Он стоит посреди комнаты, не зная, куда деть руки, и медленно выдыхает. «Ну вот. Один. В его комнате. В его… личном пространстве». Мастика делает шаг. Потом ещё один. Он рассматривает комнату так, будто она может дать ему ответы на вопросы, которые он боится себе задать. На стенах — плакаты. Фильмы, которые Крис не смотрел. На полках — книги. Проводит пальцем по корешкам, чувствуя подушечками шершавую бумагу. Фантастика. Классика. Какой-то роман с потрёпанной обложкой. «Он читает? Интересно, о чём он думает, когда читает? О чём мечтает?..» — мысль проскальзывает в голову, и Мастика тут же сжимает зубы. — Нет. Не думай об этом. Он садится на край кровати. Пружины слегка скрипят, и он чувствует, как запах Ильи — яблочный шампунь, бумага и что-то едва уловимо сладкое — обволакивает его. Запах, от которого у него кружится голова. Крис закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться на чём-то другом. На окне. На улице. На том, что завтра будет физра. На чём угодно, только не на этом запахе. Но запах уже пропитал его. Мастика чувствует, как по телу разливается странное тепло. Как пальцы начинают дрожать от желания прикоснуться к подушке, где спал Новки. К его пижаме, которая лежит небрежно брошенная на спинку стула. «Что за черт? Остановись. Ты не… Ты не должен чувствовать это». Крис сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогла отвлечься. Но ненадолго. Он встаёт с кровати и начинает ходить по комнате. От стены к двери. От двери к столу. Мысли мечутся, как загнанные звери в клетке. «Почему я думаю об этом? Почему я смотрю на его вещи и чувствую… нежность? Я не должен. Я не имею права». Крис сжимает зубы и смотрит на себя в отражение тёмного окна. В стекле он видит растерянного парня с выбеленными прядями и пирсингом в носу. Не такого, каким он хочет себя видеть. Не сильного. Не крутого. А сломленного. — Я нормальный, — шепчет он вслух. Голос срывается. — Я нормальный. Мне нравятся девчонки. У меня была девушка в прошлом году. Она была красивая. С длинными волосами. Не красными. Не парень. Не он. Он закрывает глаза, пытаясь вспомнить лицо той девушки . Но перед глазами — только Илья. Его взгляд. Его улыбка, которую он украдкой дарил в лифте. Его дыхание, когда они стояли рядом. Его губы, которые он хотел поцеловать. Мастика снова бьёт кулаком по столу, на этот раз сильнее. Книжка слетает на пол, и он смотрит на неё, пытаясь унять дрожь. — Я не могу быть с ним, — теперь он говорит громче, почти зло. — Я не пидор. Я просто… я просто хочу, чтобы он перестал на меня смотреть. Чтобы он перестал краснеть. Чтобы он исчез. Тогда я перестану об этом думать. Я стану нормальным. Я стану прежним. Крис садится на стул, сжимая голову руками. — Прежним, — повторяет он. И чувствует, как по щеке скатывается предательская слеза. Он смахивает её зло, с ненавистью к самому себе. — Я не плачу. Я никогда не плачу. Это из-за него. Из-за этой дурацкой комнаты. Из-за его запаха. Я заболел. У меня горячка. Поэтому я думаю о том, чтобы обнять его. Чтобы сказать, что мне жаль. Чтобы поцеловать его… НЕТ! — он почти кричит и зажимает рот рукой, боясь, что его услышат. — Я не хочу. Я ничего не хочу. Мне никто не нужен. Я сильный. Я один. Я нормальный. Но где-то глубоко, в самом дальнем уголке души, его внутренний голос издевательски шепчет: «Ты врёшь. Ты знаешь, что врёшь. Ты хочешь его. Ты хочешь быть с ним. Хочешь чувствовать его рядом. Хочешь, чтобы он смотрел на тебя не со страхом, а с любовью. И это нормально. Это… это просто ты. Но ты боишься признать». Крис с силой сжимает голову, будто пытаясь выдавить эту мысль из черепа. — Замолчи! — шепчет он, но голос звучит почти жалобно. — Я не гей. Я никогда не стану гомосеком. Это отвратительно. Это неправильно. Меня засмеют. Меня будут бить. Я стану мишенью. Как он. Он подходит к кровати и падает на неё лицом вниз, зарываясь в подушку. Его комната. Его запах. Мастика вдыхает его и чувствует, как внутри разливается что-то тёплое и разрушительное. Он хочет плакать. Хочет завыть от бессилия. Но он не может. Он не должен. — Я ненавижу его, — шепчет он в подушку. — Я ненавижу его за то, что он заставляет меня чувствовать это. Он виноват. Всё из-за него. Если бы он не смотрел так… Если бы не улыбался… Он переворачивается на спину и смотрит в потолок. Белый. Ровный. Никаких мыслей не вызывает. Но вместо потолка ему видится лицо Ильи. Его глаза, в которых всегда страх и одновременно — надежда. В коридоре раздаются шаги. Крис мгновенно вскакивает, натягивает на лицо привычную маску — холодную, безразличную, злую — и садится за стол. Входит Илья со стулом. Он смотрит на Криса и удивлённо поднимает бровь. — Что, с тобой ? — спрашивает Новки, заметив, что Крис выглядит немного растерянным. — Тебе плохо? Мастика усмехается, но улыбка выходит вымученной. — С чего бы? — голос звучит хрипло, и он откашливается. — Придумаешь тоже. Я просто думаю о том, как ты будешь мне делать проект, пока я буду отдыхать. Он старается говорить привычным тоном — наглым, снисходительным, но внутри у него всё рушится. Мастика отворачивается к окну, чтобы Илья не увидел в его глазах того, что он так старается скрыть. Илья: — Ладно, давай начинать. Если хочешь, я сам всё сделаю, только сиди и не мешай. Крис усмехается: — Отлично. Я только за. Новки садится рядом и открывает учебник, а Крис продолжает смотреть в окно, пытаясь унять сердце, которое бешено колотится где-то в горле. Но Илья молчал. Он раскрыл учебник и начал что-то писать, не поднимая глаз. Тишина повисла между ними — тягучая, как дым, и опасная, как пропасть. Прошло около двадцати минут. Мастика сидел на стуле, откинувшись на спинку, и смотрел в потолок. Нога нервно подрагивала. Он крутил в пальцах ручку, которую стащил со стола, и чувствовал, как скука начинает разъедать его изнутри. Ему было некомфортно просто сидеть и смотреть, как Новки склонился над учебником, сосредоточенно водя ручкой по бумаге. Его тонкие пальцы, сосредоточенное лицо, как он прикусывает губу, когда думает... это отвлекало. Бесило. Хотелось смотреть на него вечно. — Чё так долго? — наконец не выдержал Крис, откидывая голову назад. — Мне скучно. — Если бы ты мне помог, было бы быстрее, — ответил Илья, не поднимая головы от тетради. Голос звучал спокойно, без страха. Он уже почти привык, что Мастика просто сидит рядом и не трогает его. И это было странно... но приятно. Крис хмыкнул. Внутри него боролись два желания: сказать «да пошло оно всё» и продолжить сидеть, или... или попробовать. Попробовать быть полезным. Хотя бы раз. Сецко уже приготовился к очередной колкости, что Крис скажет что-то про «сам делай» или «а мне зачем», как вдруг Мастика просто взял со стола ручку и подвинул к себе учебник. Без слов. Без жалоб. Без привычной ухмылки. Он просто начал помогать. Илья замер, переводя взгляд с учебника на Криса и обратно. Он не верил своим глазам. Крис сидел, смотрел в книгу и что-то быстро писал в тетради. Аккуратно, хотя и с нажимом. Неровные буквы, но разборчиво. — Ты... — начал было Илья, но Крис перебил, даже не поднимая головы. — Чего уставился? Работай давай. Время идёт. Голос был привычно грубоватым, но в нём не было злости. Скорее — лёгкое раздражение, которое притворялось настоящим. Илья не стал ничего говорить, просто улыбнулся своим мыслям и снова взялся за ручку. Тишина повисла в комнате. Но она была другой. Не той напряжённой и колючей, что была в начале. Теперь она напоминала шёпот дождя за окном — тихая, спокойная, даже уютная. Ручки скрипели по бумаге, страницы изредка шуршали, и в этом ритме было что-то правильное. Мастика сам не понял, как он оказался вовлечён в процесс. Сначала он просто переписывал то, что говорил Илья, потом начал сам что-то выискивать в учебнике, даже предложил вариант оформления. Илья удивлённо вскидывал брови, но не перебивал — только кивал и соглашался. «Какого черта я делаю? Я должен сидеть и ничего не делать. Я не помогаю. Я заставляю других работать на меня. Но... почему тогда мне не хочется останавливаться? Почему я хочу видеть, как он улыбается, когда я соглашаюсь с его идеей? Почему мне хочется... хочется быть с ним?» — мысли Криса метались, но руки продолжали работать. Он просто не мог остановиться. Не мог себе в этом признаться, но ему нравилось. Спустя полчаса Новки отложил ручку и с довольным выдохом откинулся на спинку стула. — Всё. Готово. Он повернулся к Крису и посмотрел на него. На его слегка растрёпанные волосы, на то, как он хмурится, проверяя последний пункт. Илья поймал себя на мысли, что он никогда не видел Мастику таким. Сосредоточенным. Почти уязвимым. Крис поднял глаза, встретился с ним взглядом и на мгновение замер. Внутри красноволосого всё перевернулось от этого взгляда — тёплого, почти мягкого. Но Крис тут же отвернулся, хмыкнул и швырнул ручку на стол. — Ну и норм, — буркнул он и демонстративно зевнул. — Я устал. Илья усмехнулся. — Ты? Устал? Ты же ничего не делал! — Чего? — Крис взглянул на него с притворным возмущением. — Я тут писал, старался. Между прочим, у меня почерк красивый. — Если с закрытыми глазами, — парировал Новки и тут же испугался. «Я пошутил над Крисом? Я что, вообще думать перестал? Сейчас он меня ударит...» Но вместо этого он услышал смех. Настоящий смех. Мастика фыркнул и прикрыл рот ладонью, но смех всё равно пробивался наружу. Глаза его блестели, а на губах — не насмешка, а искренняя улыбка. — Боже, ты серьёзно сейчас сказал, что я пишу, как курица лапой? — Крис улыбался во весь рот, и в его голосе звучали смешинки. Сецко смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается счастье. Такое чистое, такое острое, что хотелось плакать. Он никогда не видел Криса таким. Весёлым. Без масок. Без защиты. — Ну... типа того, — выдавил Илья, улыбаясь в ответ. Мастика не знал, что ответить. Поэтому просто встал и потянулся. — Ладно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Я пойду. Илья кивнул, чувствуя, как внутри разрастается горечь. «Я сказал лишнего. Он уходит. Он больше никогда не придёт. Я разрушил всё». — Проводишь? — вдруг спросил Крис, уже стоя в дверях. Илья поднял на него глаза. Крис стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на него с нечитаемым выражением. Не злым. Не холодным. А каким-то... тоскливым. — Да... да, конечно, — выдохнул Новки, вскакивая. Они вышли из комнаты, прошли мимо кухни, где Алиса рисовала за столом, и остановились у двери. Илья стоял и смотрел, как Крис обувается, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. «Скажи что-нибудь. Не дай ему уйти просто так», — но язык прилип к нёбу, и он просто стоял, как вкопанный. Парни вышли из подъезда. — Ну, пока, — хрипло сказал Крис, не глядя на Илью. — Пока, — ответил Новки. Но Мастика не ушёл. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел куда-то вдаль, словно борясь сам с собой. Внутри него шла ожесточённая борьба — он хотел сказать что-то важное. Хотел вернуться. Хотел обнять. Хотел признаться. Но он не мог. Страх быть отвергнутым. Страх оказаться «не таким». Страх того, что Сецко побежит от него ещё быстрее. И он развернулся и пошёл, не оборачиваясь. Илья стоял на крыльце и смотрел ему вслед, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Но внутри, где-то в самом глубоком уголке души, он чувствовал надежду. «Он улыбался мне. Настоящей улыбкой. Он помогал мне. Он сделал первый шаг. Может быть... может быть, когда-нибудь..». Крис шёл по улице, засунув руки в карманы. В груди у него всё болело. Мысли мешались. Он хотел вернуться. Хотел схватить Илью и поцеловать. Хотел сказать всё, что накипело. Но вместо этого он достал сигарету и закурил. «Завтра я снова буду издеваться над ним. Я снова буду делать ему больно. Это легче, чем признаться, что я чувствую. Это единственное, что я умею хорошо». Дым улетал в темнеющее небо, а вместе с ним — кусочек души Криса, который он так боялся кому-то показать.