Илюшка

Крис проснулся в ужасном состоянии. Голова раскалывалась так, будто по ней били молотком. Во рту — противный горький привкус, тело ломило, а в груди саднило от вчерашних слёз. Он с трудом приподнялся и осмотрелся: он уснул прямо в коридоре, на холодном полу, прижимая к себе пустую бутылку. «Сколько же я выпил вчера?» — он попытался вспомнить, но в голове был только туман и боль. Собрав все силы в кулак, Мастика встал. Ноги дрожали, перед глазами плыло, но он заставил себя собрать пустые бутылки в мусорный пакет и побрёл в ванную. Проходя мимо зеркала, он мельком взглянул на своё отражение и отпрыгнул от страха. На него смотрел незнакомец. Опухшее, бледное лицо; волосы грязные, спутанные, торчат в разные стороны; глаза — красные, опухшие от нескончаемых слёз; под ними — огромные тёмные круги. Последнее время Мастика очень мало спал, почти не ел, и это было видно невооружённым глазом. «Боже... кто это? Это же не я... я не могу выглядеть так...» — он провёл дрожащей рукой по щеке, и отражение повторило движение. Глядя на него сейчас, невозможно было сказать, что это тот самый парень, которого считают одним из самых красивых в школе.  Сделав все ванные процедуры и став выглядеть чуть лучше зомби Крис решил отправиться к Илье, на уроки он все равно уже не успевал, да и не хотел. По дороге в больницу Крису пришла мысль: «С пустыми руками идти не очень хорошо. Надо что-то взять». Он зашёл в цветочный магазин. Внутри было тепло и пахло свежестью. Он долго стоял у витрины, глядя на букеты, и чувствовал себя нелепо. Парень дарит цветы парню? Это странно. Это неправильно. Это вызовет лишние вопросы. Но потом он вспомнил улыбку Ильи — ту самую, искреннюю, тёплую — и решил: «Плевать. Я хочу увидеть его улыбку». Он выбрал букет ромашек — простых, светлых, чистых, как сам Новки. И коробку конфет. Работницы магазина перешёптывались, поглядывая на него с интересом, но Крис не обращал на них внимания. Он витал в облаках, представляя, как Илья удивится, как улыбнётся, как скажет «спасибо». — Держите ваш букет, — девушка на кассе протянула ему покупки с лёгкой улыбкой. — Повезло вашей девушке. — Девушке... — Крис оглядел свои покупки и усмехнулся. Ну да, выглядит как подготовка к свиданию. — Аа... даа... спасибо. До свидания. Он вышел из магазина и остановился на улице, глядя на ромашки в своих руках. «Почти свидание... хотел бы я позвать его на свидание. Может быть, после выписки получится?» — он улыбнулся своим мыслям. Впервые за последние дни на его лице появилась искренняя, тёплая улыбка. Он наконец принял то, что ему нравятся парни. Что ему нравится Илья. Отрицать это было бесполезно. Даже опасно, как показал опыт. И теперь он готов был идти вперёд, не оглядываясь на страх. В палате Илья увлечённо рассматривал потолок, когда услышал скрип открывающейся двери. Увидев Криса, он обрадовался — и сразу заметил в его руках букет. — Привет, Илюшка, — с улыбкой произнёс Мастика, и от этой улыбки на душе у Новки стало так хорошо. Почему-то каждый раз, когда Крис улыбался, внутри разливалось тепло. — Привет! — Илья улыбнулся в ответ. — Ого... это что? — Это тебе, — Крис протянул больному букет и коробку конфет, чувствуя, как сердце колотится от волнения. — Аэаэа... цветы? Мне? — красноволосый был явно удивлён. Он взял букет, и на его лице расплылась широкая, детская улыбка. — Спасибо! Ух ты, ромашки... какие красивые! Мастика смотрел на его улыбку и чувствовал, что готов горы свернуть ради того, чтобы видеть её снова и снова. — Крис, ты можешь налить воды в стакан? Поставим цветочки, — попросил Илья, бережно держа букет в руках. — Да, конечно, — он налил воды, поставил стакан на тумбочку рядом с койкой и водрузил в него ромашки. Букет смотрелся нелепо в больничной палате, но от него веяло теплом и жизнью. — Как у тебя дела тут? — спросил Крис, садясь на стул рядом с койкой. — Скууучно, — протянул Сецко — Пол дня рассматривал потолок. Я очень рад, что ты пришёл. Рад, что я пришёл? От этих слов Крис был готов прыгать от счастья. Он сдержал себя, но улыбка всё равно расплылась по лицу. Два часа они болтали. Крис рассказывал о школе, о глупых учителях, о смешных случаях на переменах. Илья слушал с интересом, иногда смеялся, иногда задавал вопросы. Они узнавали друг друга заново — без страха, без прошлого, с чистого листа. Но в какой-то момент дверь открылась, и в палату ворвались Кирилл и Полина. — Кирюха! Полинка! Как я рад вас видеть! — Илья просиял. — И мы тебя, — ответили друзья хором. Но когда они увидели Криса, сидящего рядом, лица их вытянулись. В глазах застыл холод и подозрение. — А ты какого черта тут делаешь? — резко спросила Полина, сжимая кулаки. — Навещаю больного, — Мастика старался отвечать спокойно, но внутри у него всё сжалось. Он знал, что эти двое могут разрушить всё, что он пытался построить с Ильёй. — Ребят, вы чего? — Новки был искренне удивлён реакцией друзей. — Крис мой друг. — Друг? — Кирилл и Полина переглянулись в шоке. — Я пойду в туалет, схожу, — сказал Мастика, вставая. Ему нужно было выйти. Спрятаться. Собраться. Он вышел из палаты. Сердце колотилось, руки тряслись. — Почему ты назвал его другом? — услышал он голос Кирилла. — Почему он здесь? Илья? Вы же с ним врагами были! — Врагами? — Сецко был удивлён. — Если честно... я его забыл. Всех помню, а его — нет. Он сказал, что хоть мы и раньше не были друзьями, он хочет со мной подружиться. Полина и Кирилл переглянулись. На лицах их было написано недоверие. Почти час они болтали, и всё это время Мастика стоял за дверью, прислонившись к стене. Он слышал смех Ильи, слышал голоса его друзей — и чувствовал себя лишним. Как всегда. Наконец ребята засобирались, попрощались и вышли. Крис уже хотел войти в палату, когда к нему подошла Полина. В глазах её горела ярость. — Ты че ему наговорил? — прошипела она. — Какой, к чёрту, друг? Ты всю жизнь его бил! А теперь вы прям не разлей вода! Да я уверена, что это ты его избил в подворотне! — Полина, успокойся, — Кирилл попытался остановить её, но девушка была слишком разъярена. Мастика молчал. С его лица сошла улыбка, и оно стало серьёзным, пустым, печальным. Она была права. Она была абсолютно права. — Пусть выскажется, — тихо сказал он. — Я заслужил. Кирилл и Полина замерли. Они не ожидали такого. — Ладно, — выдохнула Полина после долгой паузы. — Но если он хоть раз пожалуется на тебя, я тут же звоню в полицию и говорю, что это ты его избил. — Договорились, — кивнул Крис и развернулся, входя в палату. Илья сидел на койке, глядя на свои руки. На его щеке блестела слеза. — Крис? — голос его дрогнул. — Это правда? Крис остановился. Внутри всё оборвалось. Он посмотрел на Новки — на его заплаканное лицо, на его глаза, в которых плескалась боль и недоверие, — и понял: больше врать нельзя. — Да, — сказал он, и голос его сорвался. — Да, это правда. Он опустил голову, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. — Я правда бил тебя... издевался... я... я ужасный человек. Я ненавижу себя за это. — Он сглотнул ком в горле. — Узнав, что ты потерял память обо мне, я решил, что мы можем подружиться. Что я могу исправиться. Ты так на меня смотрел... я впервые в жизни подумал, что может быть, у меня наконец-то появится хоть один друг. — Слёзы текли по его щекам. Опять. Последнее время он стал слишком много плакать. «я люблю тебя» пронеслось в голове, но для этого слишком рано еще— Но видимо, это зря. Не стоило. Прости... Он развернулся и направился к выходу. — Постой, Крис. Мастика замер. Он медленно обернулся — и в его глазах, наполненных слезами, промелькнул огонёк надежды. — Я не рад тому, что узнал сегодня, — тихо сказал Илья. — Но... давай попробуем дружить. Не знаю, что из этого получится... Крис смотрел на него и не верил своим ушам. Он снова дал ему шанс. Снова. Хотя не заслуживал. — Спасибо... — выдохнул он. С его души как будто камень свалился, он наконец-то не врал. Но был еще второй - о том кто же избил его до полусмерти - и этого Крис не мог рассказать. Он подошёл к Новки, наклонился и легко обнял его. Осторожно, боясь сделать больно, потому что знал — у Ильи сломаны рёбра. Хотелось сжать его со всей силы, но он сдерживал себя. А потом Крис опустился на колени возле кушетки, как в ту ночь, когда Илья лежал без сознания, взял его руку и поцеловал. — Эээ... — Сецко не ожидал такого. Он моргнул, чувствуя, как его щёки заливаются краской. — Крис... ты чего? — Ничего, — прошептал Мастика, не отпуская его руки. — Я просто... я очень рад, что ты жив. И что даёшь мне шанс. Илья смотрел на него, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. И, сам не зная почему, он улыбнулся.