Очки в тонкой оправе и другие безнравственные ценности

Армин Арлерт. Молодой человек с повязанной на шее забавной синей бабочкой. Региональный логист-аналитик. Леви знал этого парня очень хорошо, и уважал его не в меньшей степени. По правде говоря, он был бы рад заручиться таким кадром в своем отделе. Армин никогда не доставлял неудобств, всегда и со всеми был добр и вежлив, а также чертовски, невыносимо умён. Практически второй Эрвин Смит, только более честный и менее бессовестный. Если Ханджи когда-нибудь сдвинется с места — а Леви подозревал, что рано или поздно Ханджи станет тесно в одном кабинете — вероятнее всего, Арлерту повысят квалификацию и посадят на большое кожаное кресло. Не было сомнений: за короткий срок мисс Зоэ уже разглядела в парне высокий потенциал, и в случае чего будет подгонять обивку непременно под его задницу.  Хотя, по мнению Леви, был у Армина и серьезный минус — его лучший друг, с которым Арлерт таскался круглосуточно и повсеместно.  Эрен Йегер, инженер по технической документации, был здоровенной занозой в заднице мистера Аккермана. Всякий раз, когда Леви приходил к Йегеру с плановым аудитом закупок, ему хотелось выть и стенать. Почти всегда находились расхождения между спецификацией и договором, половина сертификатов — просроченные, и время от времени фактическое оборудование не соответствовало заявленным характеристикам.  Эрен старался. Бедный, несчастный дурак старался. По какой-то причине он искренне уважал и, почти сказать, восхвалял Леви. Но сам Леви почти всегда хотел залепить Йегеру хлёсткую пощечину, чтобы тот подобрал мозги, растерянные по рождению. Даже если вылетит парочка зубов, Леви был уверен — отрастут заново, как хвост у шустрой ящерицы. Он вообще мог поверить во всё, что угодно, если речь шла об Эрене. Леви находил его даже жутковатым. Он не мог объяснить почему. Шестое чувство. Зеленые глаза этого пацана всегда смотрели одновременно и сквозь, и внутрь. Горящий, пронзительный взгляд Йегера иногда чем-то напоминал ему Ханджи. Та же страсть, та же помешанность, пусть и разная. Это пугало его больше, чем он готов был признать. Неизвестно, почему Микаса решила, что он удачная партия. Вероятно, некоторым девушкам просто нравится исполнять роль курицы-наседки и вычищать из рыбы кости, чтобы мальчик не подавился.  Во всяком случае, Леви это всё не особо заботило до тех пор, пока Арлерт с Йегером не начинали толпиться в его отделе, что почти всегда приводило к шуму и конфликтам Эрена с Жаном.  — Эй, придурок, опять накосячил? — Завались, лошадиная морда.  — Чё сказал? — Эй, Микаса, оглянись вокруг. Есть поинтереснее кандидаты. — Я тебе харю начищу. — Эй, Йегер, сколько ты ещё будешь доводить мистера Аккермана? Ты хоть раз сделай что-нибудь нормально.  — Я и не хотел этого! Ты нихера не знаешь, Жан, свали отсюда. — Я всё знаю, в отличие от некоторых, я правая рука Леви Аккермана, идиот! Прекрати доводить моего начальника! Начальник внутреннего аудита настолько измотался, и в то же время привык к происходящему, что, за неимением возможности понять собственное отношение к этому, просто злился. Кого бы радовали ссоры двух взрослых идиотов на рабочем месте?  Вероятно, Ханджи. О, она бы полюбопытствовала, Леви готов был поставить на это свои скромные накопления. Прихватила бы чашечку кофе с дурными фиолетовыми котятами и встала бы в дверном проёме, наблюдая за прайдом. Практически полевой материал.  Какой восторг. Чашка с чёрным чаем шумно звякнула о блюдце. Арлерт с особо внимательным видом открывал файлы на ноутбуке, пока Ханджи с улыбкой разглагольствовала о новых, «инновационных» идеях. Леви не сомневался в эксклюзивности её мышления, но был слишком занят разглядыванием её самой, чтобы втянуться в суть. Пока не было чёткой задачи, он не пудрил себе голову. Были вещи поинтереснее: её руки, порхающие в такт словам, её губы, изгибающиеся в изречениях, её горящий взгляд. Почти как у Йегера, только умнее в пару-тройку десятков раз.  Она всё говорила, говорила, говорила, губы дрыгались, двигались, слова лились и лились, сплетаясь в неясный шум, Леви всё глубже и глубже клевал носом, подпирал щеку рукой, норовя вот-вот растянуться на длинном столе. Надо было спать пораньше лечь, а не в компьютерные игры играть до предрассветного часа, но соблазн побаловать себя был тяжелее и крупнее здравого смысла.  — Мисс Зоэ, мистер Аккерман, — тихо, но серьёзно подал голос Армин, разворачивая ноутбук экраном в их сторону.  Ханджи замолчала и поправила очки, мгновенно включаясь в работу. Леви подобрался и прищурился, глядя на графики.  — Я проанализировал данные и обнаружил, что около 30% текущих поставщиков не проходили полноценную проверку более двух лет. Часть — висят, ещё часть — дублируются, а по некоторым нет актуальных финансовых показателей. Я поразмыслил над этим и решил предложить вам такую идею: что насчёт полной ревизии? Аудит всех поставщиков, перерасчёт рейтингов, отсев ненадежных, а с теми, кто пройдет проверку, перезаключим договора. Это снизит риски. Леви нахмурился. Арлерт предлагал ему подставить свой зад под страпон. Всё ясно. — Это очень большой объём работ, Арлерт. Как ты предлагаешь мне найти ресурсы под это?  — Армин, это отлично! — воскликнула Ханджи, перебивая Леви. — Я сама проведу переговоры, лично съезжу к ключевым! Мне будет полезно выстроить отношения заново. Может, удастся улучшить условия, — усмехнулась она.  Леви внутренне застонал. Ханджи неугомонная, аж подскочила на стуле, чуть башкой потолок не пробила. Высокий хвост дрыгался, как тараканы под отравой, а улыбка растянулась такая широкая, как будто ей вручили безлимитную карту в книжный магазин.  — Стоп, — оборвал он. — Первичный аудит делаю я. Договоры тоже. Ханджи недовольно уставилась на него. Очки съехали на кончик носа, длинная чёлка растрепалась, а кулаки были сжаты, будто желала проехаться по его лицу. Леви почувствовал прилив азарта. Он никогда не признается в том, что ему даже нравилось выводить её из себя.  Но ему также безумно не нравилась идея, что ей одной придётся мотаться, везде и всюду сгребая ответственность на свои плечи.  Как только её длинные ноги заселились в этом кабинете, в их офисе начали твориться разные вещи, которые с методичной точностью вытрахивали мозг Леви. То Санес его чуть не пришиб, то Зик наглой свиной мордой веник в зубах притащил, и начальнику отдела внутреннего аудита было попросту не по себе оставлять ей такой объемный фронт работ. То ли Ханджи проклята, то ли у него фантазия разбушевалась.  — Ханджи, ты директор по развитию. Сиди и развивайся. — Леви, — выдавила она сквозь зубы, сверля его обозленным взглядом. — Я уволю тебя к чёртовой матери. — Нет, не уволишь, — хмыкнул он. — Тебе не найти такого же сотрудника, как я. Твоя задача — расширять, искать новых поставщиков, договариваться о лучших условиях. Ты заинтересована в том, чтобы поставщик выглядел хорошо. Я — отвечаю за внутренний аудит. В мои интересы входит найти то, что он скрывает. Разные интересы — разные люди, — лаконично заключил Леви, обхватывая чашку пальцами. — Статистика Арлерта показала, что часть поставщиков в серой зоне. Мутные реквизиты, нет документации, короче говоря — потенциальные мошенники. Проверка таких говнюков — моя функция, а не твоя. Сначала я залезу им в задницы и проверю подноготную, а затем уже ты будешь сувать свою голову внутрь с переговорами.  Ханджи скрипнула зубами. Леви отхлебнул чай. Армин растерянно вытер пот со лба. — Беру на себя каждого из топ-20, после передам тебе отчёт. И вот уже тогда ты пойдешь и выбьешь условия — заранее зная, где слабые места.  — Коротышка, — выдавила Ханджи, пытаясь совладать с эмоциями, хотя щёки покраснели, а костяшки побелели. Леви приподнял бровь. — Я так-то тоже умею проверять. Это мой департамент, и мне решать, кто чем занимается.  — Прекрати натягивать сову на глобус, — отрезал Леви, подаваясь вперед. — Ты сама прекрасно понимаешь, что я прав. — Ты много в чём бываешь не прав, Леви, — язвительно усмехнулась она, блеснув линзами очков в тонкой оправе.  Он сглотнул и прищурился. Он понял отсылку. Понял укол. Заслуженно, но и он не лыком шит. — И тем не менее, я умею разгребать последствия. — Неужели? Как именно? Рукой или языком? Как жаль, что я не удостоюсь чести знать об этом, — саркастично отозвалась Ханджи. Пальцы нервно теребили дорогую блестящую ручку. — Но какое счастье, что твоей девушке об этом известно. Леви выдохнул. Армин испуганно открыл рот, но сразу закрыл. Правильно. — И тем, и другим. Поверь мне на слово: ты сама скоро узнаешь.  Густая тишина зависла в кабинете, словно ночной туман над лесом. Ханджи округлила глаза и стала похожа на обалдевшую сову. Леви с упоением впитал её растерянность, смешанную со смущением: она сглотнула, руки замерли, губы приоткрылись.  — Чёрт с тобой, — тихо пробормотала она. — Забирай первичный аудит. Но! Список из двадцати, не больше. Остальных я проверю сама.  Тц. Упрямая. Упёртая. Своевольная. Леви с удовольствием смаковал момент. — Идёт.  — То есть, — тихо отозвался Армин, и Леви с Ханджи моментально упёрлись в него строгими взглядами. Парень покраснел. — Мне… разбить дорожную карту на два этапа? Первый вам, мистер Аккерман, а второй вам, мисс Зоэ? Или вы ещё не договорились, кто главнее? — Я. — Я. Они произнесли это хором и тут же уставились друг на друга.  Ханджи не Эрвин. Леви это даже нравилось.  По прошествии коротких двадцати минут, когда объём работ был распределен, а план составлен с изящной точностью, Леви уже хотел прогнать Арлерта и прижать Ханджи к стенке. Потребовать, чтобы эта несносная женщина ненадолго поступилась своей гордостью и выслушала его.  Но она сбежала. Нагло и бесстыдно. — Мне пора, я и так слишком засиделась с вами, — коротко резюмировала она и вылетела из кабинета со скоростью крышки от шампанского.  Леви тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Армина. Тот по-прежнему сидел на месте, и это вызвало беззвучный вопрос. — Мистер Аккерман, у вас с… мисс Зоэ… всё нормально?  Леви прищурился. Что-то в виде этого парнишки ему не нравилось. Арлерт выглядел так, будто его мама спалила у него некрасивую историю браузера. Стыдливый какой-то, смущённый.  — С чего ты взял, что что-то может быть не нормально? — Вы странно себя вели. Оба. — У нас с Ханджи всё в порядке, — отрезал Леви. — Арлерт, не буду рассказывать, что случается с любопытными носами на базаре и как приятно их отрывать. Помалкивай и чаще думай.  Армин за секунду побелел и почти слился цветом с противоположной стеной. Храбрость и любопытство в один миг куда-то запропастились. Леви всегда нравилось то, какое воздействие он мог оказывать на молодняк.  Но он невольно задумался над словами парня.  Леви убеждал себя, что Ханджи сбежала не от него, а действительно понеслась навстречу своим каким-то странным делам, которыми занимается всё свободное время. Это же Ханджи. Если бы она хотела растоптать его, она бы сделала это более хитро. Но вгонять её в привычные рамки здравомыслия и логики было таким же тухлым делом, как и попытки разговорить немого и вот уж как час холодного.  Леви кое-что смыслил в охоте. Дядя его таскал пару раз и учил отстреливать зайцев, но быстро бросил это дело после того, как Леви случайно, или нет, почти прострелил ему колено. Трижды. Годы идут, а руки помнят: даже если дичь бегает быстро, нужно просто отследить траекторию и вовремя нажать на спусковой крючок. Пуля быстрая, безжалостная. Леви тоже. Хотя из них двоих, если уж быть честным, скорее именно его подымут за длинные ухи и забросят на плечо длинные пальцы без колец. Днём позже Леви застал Ханджи в компании Моблита. Вернее, его внимательные и зоркие глаза заприметили её дёрганую фигуру ещё с другого конца коридора. Чего-то она была сама не своя: глазами по сторонам бегала, корпус вперёд, ноги несут, губы напряженные. Леви невольно скосил взгляд на помощника: тот был похож на побитую собаку. Нос красный, как будто прищемили, глаза заплаканные. Кто кого обидел — неясно, но Леви ставил на мастерство Ханджи в её крайней безжалостности.  Он, конечно, поговорить хотел, но доверял своей интуиции, а та подсказывала ему, даже кричала, уносить ноги куда подальше. Внезапно Ханджи увидела его и воскликнула:  — Леви!  Пальцем точно ему в лоб указывала. Леви беспомощно огляделся по сторонам, уже вовсю предчувствуя беду, но шансы на побег стремительно летели вниз, как сдутый шарик. Сглотнув вязкую слюну, он на ватных ногах побрёл к заведённой Ханджи. Глаза за стёклами очков метали молнии, и выглядело это так пугающе, что он почти забыл свое имя в попытках предугадать чужие мотивы. — Моблит, смотри, Леви! Какое чудо, а! Вот он-то в тебе и нуждался! Леви не нуждался, но спрашивать его никто не потрудился. Моблит перевёл растерянный, полный жалости и ничтожества взгляд на Леви, но тот упрямо сверлил дырку между бровей директора по развитию. Что в этих страшных мозгах творилось?  — Что случилось? — тихо спросил он, не надеясь услышать адекватное и человеческое. — Моблит так хочет тебе помочь! — тараторила Ханджи, пытаясь отцепиться от хватки своего подчинённого. — А мне совсем помощь не нужна. Моблита это так расстраивает!  Моблит действительно выглядел очень расстроенным. Правда вся эта сцена выглядела так сюрреалистично, что Леви ненароком подумалось, не спит ли он ещё в своей просторной кровати.  Ханджи наконец выдернула предплечье из цепкой хватки Моблита и в один скачок подлетела к Леви. Пальцы вцепились в его плечи, и от этой близости у него перед глазами на секунду сладко поплыло, но сила, с которой Ханджи сдавливала его мышцы, отрезвила его глупые, похотливые мечты.  Наклонившись к его уху, она с жаром прошептала:  — Моблит болеет, а когда Моблит болеет, я не могу его терпеть. Это самый невыносимый человек на свете. Уж извини, Леви, но в этот раз каждый сам за себя. Не успел он моргнуть и отойти от её горячего дыхания, как она уже отскочила и развернулась, натягивая судорожную улыбку. Руки её метнулись к потолку в притворном жесте скорби. — Ах, так жаль, Моблит, так жаль! Мне пора бежать! — Но, мисс Зоэ… — прохрипел бедный Бернер, выглядя в моменте как щенок, брошенный на обочине дороги злой хозяйкой. — Прости, Моблит, — почти сочувственно сказала Ханджи, уже пятясь спиной в противоположную сторону. — Леви очень в тебе нуждается! Помоги ему, ладно? И можешь уйти сегодня пораньше! Считай, я тебе дала карт-бланш! — и свинтила. Леви даже рот открыть не успел, как её шаловливый зад оказался в лифте. Последнее, что бросилось ему в глаза — ни капли не сочувственная ухмылка.  Мстить она умеет. Тут он спорить не станет. Поджав губы и раздумывая над планом побега, Леви обернулся на Моблита, который уже почти вплотную прибился к его боку. — Мне так жаль, мистер Аккерман, я такой бесполезный! — прогундел он, шумно шмыгнув носом.  — Чего? Ты даже больной на работу ходишь, с чего ты бесполезный?  — Нет! — воскликнул Моблит почти в ухо Леви, и он нервно моргнул. — Я жалок. Я не должен болеть. Мне столько надо всего сделать для мисс Зоэ, а я как последняя сволочь заболел! — Люди болеют, Бернер, сезон такой, — сухо отозвался Леви и медленно двинулся к своему кабинету, попутно оглядываясь по сторонам. Как назло всех его подчинённых словно ветром сдуло. Те либо слишком умные, либо безгранично удачливые, но Леви сможет вытащить за шкирку хотя бы одного засранца. — Я не могу болеть! Как я тогда буду помогать мисс Зоэ? — сокрушался Моблит, но Леви слушал его вполуха, как фоновое радио с дурацкой сводкой погоды.  Так и прошел весь день. Бернер ныл, каждые десять минут намереваясь ускользнуть к Ханджи, и пару раз у него даже вышло, пока Леви отходил в туалет. Но Моблит неизменно возвращался, как дрейфующая в океане медуза к берегу, отправленный назад своей жестокой начальницей. Или хозяйкой, тут как по вкусу придётся.  Нытье начало раздражать почти сразу. Четырежды Леви отослал Моблита Жану, но после второго раза Кирштайн понял разгадку и научился возвращать Бернера назад так, чтобы Леви становилось все сложнее сбагривать его на чужую шею.  Бедняга весь день сокрушался над своей мнимой бесполезностью, над тем, что Ханджи так добра, так гениальна, она заслужила кого-то лучше безответственного Моблита, и размазывал сопли по лицу. Леви наловчился скрипеть зубами так, чтобы чужой скулёж терялся на фоне звука трения.  Если это была месть, он был готов склонить голову в почтении. Но вот чего он точно не готов сделать, так это спустить такое на тормозах. Он, конечно, был по-своему скотиной, но плата за проступки была чересчур завышена. Леви планировал оспорить цену и отобрать разницу у Ханджи. Как только он сможет схватить её за резвую хитрую жопу, разумеется, но в этом он пока только проигрывал.  Незадача колыхнула его по затылку днём позже: Ханджи сама слегла с простудой. Видимо, короткие набеги Моблита в её кабинет дали о себе знать. В противовес этому, Бернер выглядел на редкость замечательно: нос вернулся к прежнему цвету, сопли испарились, а благоразумие и скромность вновь овладели им как прежде.  Леви ждал новостей, даже писал Ханджи в мессенджере, но она не заходила в сеть. То ли специально играла на его шатких нервах, то ли ей действительно было настолько плохо, но ни первое, ни второе Леви не нравилось.  Собравшись, он по памяти доехал до её дома, по пути заскочив в магазин за лекарствами и фруктами. На всякий случай прихватил ещё куриные голени, овощи и моющее средство. Судя по первому впечатлению о её жилище, он элементарно не сможет найти лохматую голову Ханджи под этой огромной горой мусора и срача.  Ему повезло: подъездная дверь была открыта, и он поднялся на третий этаж. Здание из красного кирпича, обвитое плющом, идеально вписывалось в хаотичный характер его жительницы. Та тоже обвила Леви так, что он едва вдохнуть мог в её присутствии.  Коротко постучавшись в дверь, он терпеливо ждал, когда его впустят. Послышались шаги, спотыкание и приглушенные ругательства. Вероятно, стоило прихватить ещё и мешки для мусора. Дверь распахнулась в один миг с глазами Леви. Он удивлённо прошелся взглядом по Ханджи: та стояла в пушистых домашних штанах с единорогами, закутанная в зеленый плед, очки съебались в неизвестном направлении, волосы можно было ненароком спутать с птичьим гнездом, а лицо выглядело как поле после долгой битвы. Красное, опухшее и такое же сопливое, как и у её помощника днём раннее. — Леви? — прохрипела Ханджи голосом, как у пьющего с рождения, и прищурилась от резкого подъездного света. — Ты заблудился? — Да. Мимо шёл, споткнулся и в твою дверь упал. Пусти. Он бесцеремонно отпихнул её плечом, волоча за собой шуршащий пакет из магазина, щёлкнул выключателем и вновь ужаснулся. В прошлый раз он видел ад лишь со стороны, но теперь он был в его эпицентре. Наверняка по углам зашкерились черти, готовые нагнуть его раком за всё сделанное в жизни мракобесие. Руки зачесались, и ему пришлось мгновение бороться с желанием начать разгребать завалы. Где-то здесь, он по прежнему надеялся на это, все еще должна была находиться квартира. Он отыщет её во что бы то ни стало.  — У тебя синдром Диогена или ты просто свинота? — беззлобно выдал он и направился в сторону, как ему казалось, кухни. — Какие приятные гости, — протянула Ханджи осипшим голосом, попутно распихивая вещи по углам. — Незваные и сволочные. Девушка твоя что, в курсе, где твоя задница околачивается? — Тебя моя девушка волнует больше меня. Тревожный звоночек. Леви добрался до кухни, включил единственные источники света — низко висящую над столом лампу и подсветку кухонного гарнитура — и открыл дверцу холодильника. Он обнаружил абсолютное, пустующее ничто. Ни фруктов, ни мяса, ни хоть чего-то, похожего на еду.  — Ты на диете или таким, как ты, еда не требуется? — Таким это каким?  Леви бросил на Ханджи взгляд а-ля: «Сама знаешь», и вновь зарылся головой в холодный ящик, не теряя надежды. Она, как известно, умирает последней, но Леви казалось, что Ханджи всех переживет. Вопреки. Такая у неё натура. — Ты чего припёрся, Леви? Он вздохнул и прикрыл дверцу, радуясь, что у него хватило смекалки заехать в гипермаркет.  — Отпевать тебя приехал, а ты живая. Мне уехать?  — Тебя и не звали. Проваливай. Мне не улыбается драться с твоей дамой сердца, — Ханджи уселась на высокий барный стул, наблюдая за манипуляциями Леви. — Не провалю и девушки у меня больше нет. Он включил чайник и начал рыскать в поисках чая, боковым зрением следя за тем, как Ханджи в удивлении округляет огромные глаза и открывает рот. Чая не оказалось. Пришлось прибегнуть к порошку от гриппа со вкусом апельсина. Леви рассудил, что лучше цитрусовые, чем отвратный имбирь. Тем более что ей такое, судя по её духам, нравится. — Вы расстались? — Да. — Из-за меня?  — Отчасти.  — Ох, чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт… Твою мать, я не хотела быть причиной разрыва! — воскликнула она и тут же зашлась в судорожном кашле. Леви обеспокоенно обернулся, наблюдая за её подрагивающими плечами. Ханджи и звучала, и выглядела, как больная бешенством лиса, и он пожалел, что купил только порошок и суспензию от боли в горле. — Я сказал отчасти. В основном причины были другие, — что ж, это вполне было правдой, он воистину мог собой гордиться. Выудив из нижнего ящика блестящую металлическую кастрюлю, он набрал в неё воды и поставил на огонь. Леви понял: на кухне чистота просто потому, что Ханджи, вероятно, питается доставками. Он готовил себя к новой порции шока, когда заглянет в другие комнаты. Из пакета он вытащил лук, морковь, зеленый лук, куриные голени, специи и картофель. Базовый рецепт от всех болезней, матушка только так его на ноги и ставила. Правда, там ещё были замешаны банки, свечи в зад и вонючая тряпка на морду, но Ханджи скорее ему голову откусит, чем позволит приблизиться к себе настолько близко. Вид у нее был такой, что она вот-вот отправится к праотцам и станет махать сверху, но перед этим обязательно прихватит Леви с собой. — И в чём дело? Или ты снова станешь увиливать? Я уже поняла, что ты скользкий тип, — пробормотала она, но приняла на удивление чистую чашку с заваренным порошком. — Я не скользкий тип, — отрезал Леви и принялся чистить овощи. — Я не рассказывал потому, что всё было слишком… непонятно. Я сам ничерта не осознавал.  Ханджи с шумом поставила чашку на стол и зарылась в плед так, что было видно только ее лоб и злые глаза. Впервые ему стало радостно, что рот закрыт и звуки будут доноситься исключительно приглушенные.  — Ну и? Продолжай, Леви, раз уж линять отсюда не собираешься.  Он снова тяжело вздохнул, методично нарезая маленькими кубиками картофелину. Его уже схватили за яйца и прокрутили их вправо-влево двумя руками, больше нет смысла приукрашивать и подбирать слова. Он ни на что не надеялся, ничего не ждал и ничего не просил, и Ханджи лучше видеть его таким, какой он есть во избежание дальнейших сюрпризов.  — Мы с Петрой были вместе полтора года. Она первая проявила инициативу при знакомстве, я поддался. Всё было нормально, но со временем я понял… — он начал свой медленный, скучный рассказ о своих скучных отношениях, расправляясь с супом. Неясно, Ханджи просто любила монотонную болтовню или ей действительно было важно, но она притихла и внимательно его слушала. — … тем для разговоров нет, меня перестала интересовать она как личность, и как девушка. Я пытался вернуть искру, но толку было мало. Позже понял, что не люблю её. Вероятно, и не любил, у меня мало опыта, это были мои первые серьезные отношения. Я сказал ей всё как есть и мы расстались. Вот и вся история. — Мне жаль, — выдавила Ханджи простуженным голосом. Леви обернулся и отметил, что она наконец вынырнула из зеленого флиса. В больших глазах действительно плескалась грусть, словно он не о спокойном расставании ей поведал, а рассказал душещипательную историю о покойной бабушке. Та и печь любила, и молоко ему с мёдом грела, и сказки на ночь читала, и он так ее любил, что до сих пор со слезами на глазах вспоминал.  Нет же. Леви просто вкратце изъяснился о бывшей, чьё отсутствие никак его не колыхало. Чего Ханджи это так затронуло?  Вообще, из того, что он знает о некоторых женщинах, ему казалось, что она злорадствовать должна. По идее ведь в чувствах призналась, а место вакантным стало.  Но, случись оно так в самом деле, он бы сам себе не поверил. В сотый раз Леви напомнил себе: это Ханджи. Ханджи отличается не то, что от других девушек, она в целом от других людей на два километра отбежала во всех смыслах.  — Всё нормально, — спокойно ответил он, отправляя в закипевшую воду голые голени. — Как ты себя чувствуешь? Леви фыркнул. Замечательно. Безусловно, его немного беспокоило состояние Петры: та действительно была разбита и явно не желала прекращать их союз. Но она была не одна, с ней была Нифа, и Петра справится с его отсутствием в своей жизни. Леви искренне верил, что она найдет куда более удачную кандидатуру, и будет рад. Они никогда друг другу не подходили, как оказалось. Из него дрянной партнер для такой, как она. Даже в залы они ходили разные. Ну не ебали его эти йоги, стретчинги и хуетчинги, он вообще ходил по старой памяти и душевного равновесия ради. Он даже не спрашивал у Петры, чем она досуг свой, помимо быта и спорта, наполняла. Знал, что читала, но что? Фильмы смотрела, да, но какие?  Он не задевался этими вопросами прежде, но подумал об этом только сейчас.  Хреновый из него вышел парень, но она была довольна. Вероятно, ей стоит поучиться выбирать себя, но он ещё не настолько совесть растерял, чтобы судить об этом.  — Я в полном порядке.  — А она? Наверняка ей тяжело. — Она не одна, всё хорошо. Разговор затих, и Леви этому даже порадовался. Добавил чёрного перца пару горошинок в суп, лавровый лист, чтобы тот сделал неизвестно что, но так делала его мама, так что…  — Ты сказал, что отчасти я имею к этому отношение. Не поделишься? — тихо спросила Ханджи, а после шумно всхлипнула остатками лекарства в кружке.  Это будет самое не романтичное признание в чувствах, Леви знал это заранее, как ответ на вопрос «Что случится, если располовинить дождевого червя». Ничего хорошего, но он надеялся, что честный рассказ о его помешательстве не примет такого оборота событий. — После того, как ты появилась, я начал замечать за собой, что теряюсь в твоем присутствии. Ты меня привлекла. Со временем это стало нарастать, и я понял, что думаю о тебе куда чаще, чем следовало бы думать человеку в отношениях. Хуже стало то, что я стал думать только о тебе, но не о своей девушке. Это вынудило меня пересмотреть свою жизнь. Если что-то идёт не так, значит, что-то не на своём месте. Вкратце, твое появление в моей жизни открыло мне глаза.  Бульон заполнил ароматом полутемную кухню. Помогал сосредоточиться на редких движениях ножа и бульканье в кастрюле и абстрагироваться от затихшего дыхания позади.  Он решил внести ясность сразу. — Я тебя ни к чему не призываю и не жду, что ты бросишься мне на шею. Я рассказываю это тебе не с целью повесить на тебя свои намерения. Ты поинтересовалась, а я не собираюсь лгать. Вот и всё. Он бросил короткий взгляд на Ханджи, что с невероятной концентрацией сверлила темно-серую плитку на полу, и вновь отвернулся, призывая своё сердце успокоиться. Аж ладони вспотели от ожидания её ответа. Дурость. — Почему ты не рассказал сразу о своих отношениях? Почему ты так долго думал? — наконец промолвила она, когда он уже снимал пенку с золотистого бульона. — Потому что разрушать привычный уклад жизни это непросто. И я повторюсь, это вообще были мои первые серьезные отношения. В моей парадигме реальности всё должно было идти своим чередом: парочка свиданий, знакомство с родителями, минимум год совместной жизни, свадьба и всё такое. Я привык подвергать всё тщательному планированию, мне так проще жить. Чувства к тебе сбили меня с ног. Разрушили план. Твоей вины в этом нет, это мои заскоки. Мне многого потребовалось, чтобы просто принять отсутствие чувств к Петре, не говоря уже о том, чтобы перейти на какой-то вразумительный этап с тобой. И отчасти я боялся, что ты, ну, не знаю, дистанцируешься. — Это было бы правильно. Так бы я и поступила. — Знаю. Но не могу с собой ничего поделать. Он бы с радостью сейчас засунул в рот варёную морковь, лишь бы перестать болтать. Выиграть себе время, хотя бы минуту, чтобы тщательнее обдумывать вылетающие слова. С Ханджи всё так было, наперекосяк: он меньше думал, меньше анализировал, чаще поддавался импульсу и туману. Влюбленность шла нога в ногу с идиотизмом. — Я не буду говорить тебе о том, что думаю на этот счёт, — проворчала Ханджи в конце концов. Жаль, что даже больное горло не является для неё сейчас препятствием. — Ты не сделал ничего плохого с одной стороны, но с другой… Как будто вся ситуация сама по себе мутная. — Это так, — легко согласился Леви, внутренне радуясь какому-то взаимопониманию.  — Я надеюсь, мы… Ты сказал, что не ждешь от меня ничего, и… Твою мать, как сложно говорить всё это, — вздохнула Ханджи, постукивая пальцами по столу. — Я хочу сказать, что я бы хотела остаться с тобой друзьями.  Да, конечно, Леви не надеялся ни на что, и перспектива дружеских отношений с Ханджи была даже подарком после того, в какое положение он ее поставил после вечеринки. Как жаль, что идиотское сердце всегда ведёт свою игру. — Ладно, — ответил он, и голос был таким ровным, словно по линейке выверенным. Молодец, Леви. — Ты не в обиде? Правда? Просто я хочу сказать, что мне всё ещё не по себе после всего. Это даже не унижение, хотя отчасти оно тоже есть, просто… Всё то время, что я думала о тебе, ты спал в одной постели с другой, и не знаю, чего ты там ещё делал с другой, пока я в тебя влюблялась, пока днём ты был в моем кабинете, пока защищал меня от Зика и… Короче, я просто пока не понимаю, как мне быть. Давай оставим всё, как есть.  Он понимал. Заебался уже, правда, понимать всех вокруг, кроме себя, но снова понимал. Понимал, понимал, понимал… Да к хуям пошло это понимание, но без него никуда, видимо.  — Это максимум, на который я могу рассчитывать, — выдавил он из себя посаженным голосом, неистово отбивая ложкой несчастные куриные голени с овощами в бульоне.  Он был бы рад кашеварить до тех пор, пока седых волос на голове станет больше, чем мыслей, и пока он не откинется прямо рядом с этой плитой от старости, лишь бы не смотреть сейчас на Ханджи. Но суп готов, она больна, он тоже, но по-своему, и им придётся так или иначе встретиться лицом к лицу. Бежать от неизбежного такая же тухлая история, какими были его попытки разжечь искру в отношениях с Петрой.  — Спасибо, что позаботился обо мне, — тихо сказала Ханджи, когда он поставил перед ней тарелку с супом, упрямо уткнувшись глазами в собственные руки.  — Нет проблем. Ты не отвечала, я думал, что ты померла, — ответил он и сел напротив. Взгляд тоже убежал напротив. Напротив Ханджи, прямо в стену. Удивительно красивую стенку с винного цвета обоями. Ремонт у неё был что надо: дизайнерский и правда дорогой, с изюминкой. Кругом горшки с цветами, где-то зеленые листья такие длинные, что пол подметают, а где-то розовые цветочки распустились и радуют глаз. Даже не верится, что Ханджи их ещё не довела до гнилья.  — Мне правда было плохо, да и сейчас не лучше, — пробормотала она и съела первую ложку. Леви не сдержал любопытства и таки посмотрел на её зажмуренное от удовольствия лицо. На лбу испарина, волосы грязные. Похожа на пожёванную палку, но…  Эх. Красивая. — Съедобно? — Очень вкусно! — выпалила она и сразу принялась уминать суп дальше. — Температуру мерила? — Ханджи кивнула, не отрываясь от еды. То ли действительно вкусно, то ли просто не хочет пересекаться с ним взглядом. Что там было про неизбежное? Она, видимо, упрямо намеревалась избежать. — Сколько? — 38.6. — Дерьмово, — Леви поджал губы и задумался. Порошок она выпила, сейчас суп навернёт. После этого — спать, чтобы организм сил набрался. Должно стать легче.  — Уже лучше себя чувствую, если тебе важно. Лекарство подействует ещё интенсивнее после приёма пищи и сна, — как будто мысли его читая, ответила Ханджи, пережёвывая вареные овощи. Леви поднялся и принялся за уборку. Помыл приборы, дощечку, нож, накрыл суп крышкой, затем принялся намывать уже пустую тарелку из-под супа, что ему протянула Ханджи. Когда руки заняты, мозги чище.  Она ещё раз порассыпалась в благодарностях и поковыляла в спальню. Леви, поколебавшись, взял лекарства и пошёл за ней. Там было то, чего он ждал: перевёрнутая кверху дном постель, вещи на полу, странный аквариум с неизвестным содержимым, змеей наверное, стол, заваленный заляпанными бумажками и книгами. Руки снова зачесались взяться за мусорный пакет. Было и странное: прямо на грязных бумагах стоял какой-то плоский прозрачный резервуар. Любопытство пересилило, и Леви подошел ближе, пытаясь в темноте рассмотреть внутренности, но стоило ему разглядеть копошащихся муравьев, так всё внутри сжалось и тут же вытянулось в омерзении.  — Ханджи, у тебя нет денег на дихлофос? — А? Что? — в непонимании отозвалась она, укладываясь на мягких подушках. — У тебя тут муравьи шастают. Куда выбросить? — Нет! — воскликнула она и тут же подскочила к нему, но по пути запуталась в своём же пледе и непременно столкнулась бы лбом с краем стола, но Леви успел перехватить её за плечи.  Тепло ее кожи проникло внутрь и перекрыло всё то омерзение от мелких чудищ, жар снова настойчиво ударил вниз живота, как и всегда, когда Ханджи оказывалась слишком близко к нему. Но здравомыслие победило, недавний разговор был слишком свеж в памяти, а уважение ее границ было приоритетом, так что убедившись в её способности твёрдо стоять на ногах, Леви отдёрнул руки. — Это моя муравьиная ферма! Не трогай! — снова воскликнула Ханджи и закрыла уродов собой. Леви вскинул бровь. Стало даже грустно, что совсем недавно он ругал свою способность понимать всех вокруг. Сейчас он нихера не понимал. — Ты добровольно этих иродов здесь заселила? — Они не ироды! У них целая цивилизация! Муравьи — высокоорганизованные существа! Они способны общаться между собой, распределяют обязанности, заботятся о матке и растят потомство! К тому же, наблюдение за их бытом способно снижать стресс. За ними не нужен уход, как за собаками, не шумят, не воняют и вообще замечательные существа! Ты знал, что муравьи способны переносить груз в 50, а то и в сотню раз больше собственного веса?! У них даже бывает рабство!  Леви помолчал. После прояснения у него чётко сложилась картинка: да, это действительно подходящие питомцы для Ханджи. Она не в состоянии их убить, потому что они и так занимаются этим самостоятельно, и не нуждаются во внимании.  — Хуйня какая-то, — скептически выдал Леви и отвернулся. — Но тебе нравится, видимо.  — Нравится! — воскликнула Ханджи и снова закашлялась. — Иди спать уже, — устало выдохнул он и махнул в сторону развороченной постели.  На удивление, она действительно послушалась его и упала на кровать, издав тихий стон облегчения. Леви будет игнорировать все звуки. Он кремень.  — Вот тут от боли в горле, и порошок сюда же положил, чтобы не искала, — тихо инструктировал он, указывая на разноцветные упаковки.  — Спасибо, Леви, — прохрипела Ханджи, уже вовсю расслабившись и прикрыв глаза. — Скажешь, сколько я тебе должна, переведу завтра. — Тц. Не помри. Деньги на тварей своих потрать.  Она выдавила короткую улыбку, и по её дыханию, как и по всей позе, Леви понял, что она уже проваливается сон. Выждал какое-то время, не в силах перебороть беспокойство и желание посмотреть на нее подольше, но когда ее дыхание стало ещё глубже и размереннее, он развернулся и пошёл к выходу. Делать ему здесь больше нечего. Она не ребенок, справится сама, сиделка в его лице вообще отвратительная перспектива. Внезапно он споткнулся об лежащую на полу книгу и коротко выругался. Обернувшись, отметил, что Ханджи вроде не проснулась, и аккуратно перешагнул препятствие, но остановился в дверях комнаты, когда услышал позади себя сухой шёпот. — Останься.