Пепел разбитых надежд

День рождения у Чонгука выпал на субботу. Он не хотел праздника. Вообще. В его мире дни рождения были не про торт и свечи, а лишний раз показать роскошь и власть. Поэтому он устроил вечеринку в дорогом ресторане. Партнёры стекались один за другим — в дорогих костюмах, с дорогими улыбками, с дорогими тостами, которые всегда звучали одинаково: «Вы — надёжная опора», «С вами приятно иметь дело», «Пусть следующий год будет ещё успешнее». Чонгук кивал, улыбался там, где требовалось, пожимал руки, принимал подарки, которые никогда не открывал при всех. Но среди этого привычного ритуала, ему всё время не хватало одного: ощущения, что здесь есть кто‑то, кто пришёл не ради контракта, не ради будущего сотрудничества, а просто потому, что хотел быть рядом. Поэтому он позвал Тэхёна. И вот теперь Чонгук стоял у входа в зал, ловя на себе взгляды, кивая, отвечая на поздравления, и краем глаза высматривал знакомую фигуру. И когда омега появился — в простом, красивом костюме, который подчеркивал его фигуру, с уложенными волосами, над которыми потрудилась рука мастера, — внутри что‑то тихо расслабилось. — Ты пришёл, — сказал Чонгук, подходя к нему, и сам удивился, как просто и искренне это прозвучало. Тэхён чуть приподнял бровь, оглядывая зал, полный людей, которые смотрели на них чуть дольше, чем нужно. — Ну ты же пригласил. — Спасибо, что пришёл. Тут… бывает душно. Приятно, когда есть кто‑то, кто не будет делать вид, что ему нравится. Они прошли в зал. Партнёры подходили, представлялись, пытались втянуть Чонгука в разговоры о рынке. Но его взгляд был устремлён только на Тэхёна. К Чонгуку подошла его помощница, и омега заметил, что она намеренно игнорирует его. Он незаметно ухмыльнулся. Джиын поздоровалась с альфой, поздравила и коснулась его руки. Омега старательно улыбалась всем вокруг, но Тэхён чувствовал её нервозность. Когда Чонгука отвели в сторону его партнёры, Джиын решительно подошла к Тэхёну. — Вы, наверное, впервые в таком обществе, — сказала она, чуть склонив голову, и в её голосе прозвучало не сочувствие, а намёк на снисхождение. — Тут все привыкли говорить не то, что думают. Привыкаешь со временем. Тэхён чуть приподнял бровь: — Я не планирую привыкать, — спокойно ответил он. Омега улыбнулась, но улыбка вышла острой. — Да ладно, не надо притворяться. Все хотят быть частью чего-то большего. Наслаждайтесь, пока есть возможность.— И сделав вид, что увидела кого-то знакомого, поспешно удалилась. Когда начались тосты, Чонгук старался не смотреть на часы. Он знал, что будет: долгие речи, намёки на будущее, обещания, которые никто не собирается выполнять. В зале вдруг стало тише, и все обернулись к другому концу стола — туда, где стоял Тэхён. Он держал в одной руке микрофон, а в другой бокал, и смотрел прямо на Чонгука. — Я не умею красиво говорить про достижения и перспективы, — начал омега, чуть пожимая плечами, будто сам немного стеснялся этого внимания. — Но я знаю одно: быть сильным — это не значит никогда не сомневаться. Это значит сомневаться, но всё равно делать. Держать слово, даже когда проще его нарушить. И не становиться хуже, когда мир требует, чтобы ты стал жёстче. Он сделал паузу, глядя на Чонгука. — Так что… с днём рождения. Пусть вам, господин Чон, не придётся каждый день доказывать, что вы этого достойны Потому что вы уже достойны. Просто так. Зал на секунду замер, а потом взорвался искренними аплодисментами. Чонгук почувствовал, как к горлу подступает что‑то горячее, и сжал кулаки, чтобы не выдать, насколько сильно эти слова тронули. Когда раздался голос Тэхёна, Джиын замерла с бокалом в руке, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Она хотела, чтобы этот тост был пустым, одним из тех, что звучат, чтобы просто заполнить паузу. Но слова омеги произвели большое впечатление на альфу, она увидела это по его взгляду. В зале аплодировали, а омега стояла, сжимая бокал так, что пальцы побелели, и пыталась убедить себя, что ей всё равно. Что это просто слова. Что завтра все забудут, кто и что сказал. Ближе к концу вечера, когда разговоры стали тише, а бокалы опустели, Чонгук пригласил Тэхёна на террасу. Здесь было прохладно, город раскинулся внизу, и казалось, что все проблемы остались где‑то там, а здесь, наверху, можно просто дышать. — Ты не обязан был это говорить, — тихо сказал Чонгук, прислоняясь к перилам. — Но… спасибо. Это было… приятным сюрпризом для меня. Омега пожал плечами, но в темноте было видно, как он чуть улыбнулся. — Я сказал правду. Тэхён достал из кармана маленькую коробочку — простую, без бантов и лент, и протянул её Чонгуку. — С днём рождения. Не что‑то дорогое. Просто… показалось, что тебе подойдёт. Чонгук открыл её и замер. Внутри лежал эксклюзивный винный брелок, на котором была выбита фраза на латыни — «Non cede malis». — Что это значит? — спросил он, вглядываясь в тонкие буквы. — Не уступай злу. Мне показалось… — Тэхен чуть запнулся, будто вдруг застеснялся своей искренности. — Что тебе приходится каждый день выбирать между тем, чтобы стать таким же, как зло, которое ты видишь, и остаться собой. И ты остаёшься. Чонгук долго рассматривал брелок, потом осторожно закрыл коробочку и сунул её во внутренний карман пиджака. — Спасибо, — тихо сказал он. Тэхён смотрел на альфу, ощущая как внутри всё трепещет от нахлынувших чувств. Их взгляды встретились и губы незаметно нашли друг друга. Поцелуй был робким, но потом стал глубже, чувственнее. Тэхён выдыхал ему в рот и старался приглушать свои стоны. — Поехали ко мне. — альфа оторвался от столь манящих губ и нежно посмотрел на омегу. Тэхён заторможено кивнул, понимая, что не хочет отказываться. Они не знали, что всё это время за ними наблюдали. Джиын смотрела из окна и сжимала пальцы в кулаки. Внутри всё горело от ревности и обиды. Не выдержав, она кинулась прочь от этого места, от Чонгука, от своих не разделенных чувств. Оказавшись дома, альфа с порога начинает целовать Тэхёна, его язык умело вторгается в чужой рот, и это то, что заставляет сдержанность омеги треснуть по швам. Кое-как они добираются до спальни. Чонгук нетерпеливо раздевает омегу и любуется им. Потом раздевается сам, оставляя только боксеры, чтобы не смущать Тэхёна. Аккуратно укладывая омегу на кровать, он накрывает Тэхёна собой. Не прекращает изучать хрупкое тело под собой, касаясь омеги везде, куда только дотягивается. Чонгук с жадностью исследует его шею, грудь, живот, и прикасается к головке, истекающей смазкой. — Ох, — стонет Тэхён и поддается вперёд бедрами, не ожидая от собственного тела такой реакции. Чонгук прикусывает язык, не веря своим ушам и глазам. Омега лежит перед ним голым и выглядит таким нуждающимся. Он восторженно сжимает его ягодицы, оставляя розоватые следы. Поцелуями покрывает лицо омеги и касается пальцами сжатого колечка. — Я... я ещё никогда...— Тэхён смотрит на него заплывшим взглядом. — Тшшш. Я знаю милый. Альфа вводит в него первый палец, затем второй, и разум Тэхёна распадается на миллионы крошечных частиц. Он мечется по кровати, пытается уйти от стимуляции, и в то же время сильнее насаживается на пальцы. Чонгук избавляется от белья, тянется за презервативом и раскатывает латекс на своём члене. Сердце Тэхёна колотится с бешеной скоростью, когда Чонгук входит в него. Альфа смотрит как юркий язык облизывает пересохшие губы, и впивается жарким поцелуем. «Боже, наверное, он делал это миллион раз». — думает Тэхён, но сразу же прикрывает глаза, стараясь не думать о всех тех, кого когда-либо трахал Чон. «А если я окажусь хуже всех его бывших?» Чонгук замечает, что омега меняется в настроении, и прекращает движения внутри него. — Всё в порядке? — целует искусанные губы. — Мы можем остановиться в любой момент. — М-гм, — нервно кивает Тэхён , чувствуя, как стеночки внутри растягиваются. — Продолжай. Я не хочу останавливаться. Альфа продвигается еще на несколько сантиметров, и омега протяжно стонет. Чонгук аккуратно толкается, тяжело сглатывая. Член сдавили тиски нежных стенок, в ушах отдается бешеный пульс. Прикрыв глаза, он начинает двигаться более уверенно, постепенно набирая темп. Чувствует как ногти Тэхёна впиваются ему в спину. В комнате настолько сильно смешались их запахи, отчего спокойно можно было отключить мозг, но Чонгук старался не поддаваться этому. Потому что, если он отключит мозг, он просто не сможет контролировать себя. —Пожалуйста, — шепчет всхлипывая Тэхён и закидывает свои ноги ему на талию. Глаза Чонгука загораются и он рывком притягивает его к себе, вколачиваясь в него с новой скоростью. Глаза омеги расширяются, из его губ нескончаемым потоком вырываются стоны и всхлипы. Он сжимает руки на плечах альфы, оставляя красные полосы. Чонгук ловит его стоны губами и не даёт им вырваться наружу, вдалбливая в кровать. Наслаждение прокатывается волной и он кончает, сжимая Чонгука в себе. Альфа выходит и давая Тэхёну передышку, мягко целует его. Потом переворачивает на живот и раздвигая его ягодицы плавно входит. Омега тихонько выдыхает в подушку. — Порядок? — шепчет Чонгук поглаживая его бедра. — Даа... Темп стал не просто быстрым, он стал бешеным. Сумасшедшим. Альфа входит в него всякий раз под новым углом, выбивая изо рта каждую секунду новый стон. — Боже… я… сейчас — Тэхён спотыкается о собственные стоны, не в силах вымолвить что-то дельное. Взор перед глазами застилает пелена. Чонгук рычит, чувствуя, как напряжение во всем теле собирается внизу живота, сократив мышцы настолько сильно, что становится трудно дышать. Тэхён в ответ снова всхлипывает, и обильно кончает. Альфа же делает ещё несколько финальных толчков и изливается внутрь с глухим стоном. Чонгук переворачивается на спину, прикрывает глаза и тяжело дышит. — У меня задница горит, — шепчет омега. — Извини, — альфа улыбается и прижимает его к себе. Видя, как он засыпает, Чонгук окутывает его пледом и целует в висок. В темноте раздаётся звук оповещения. Альфа берет телефон и нахмурив брови, читает сообщение от Ким Намджуна: « Мы нашли его. Того, кто пытался взломать систему и ищет информацию о пожаре. Мин Юнги — хакер». Чонгук пытается вспомнить почему ему знакомо это имя.В голове проносятся воспоминания: Вот он забирает Тэхёна из бара. Вот омега шепчет в пьяном бреду. И вспоминает имя, вырвавшееся из его рта. Юнги. Смотря на спящего рядом омегу, он понимает, что Тэхён не просто так появился в его жизни.