Штамм Королевы

Ярко-красный маслкар выписывал дуги, поднимая плотную стену пыли на два метра по периметру вокруг себя. Машина бешено ревела среди скал. Тяжелый, мускулистый силуэт Dodge Charger Daytona Scat Pack Redeye срывался в занос, оставляя на песчанике жирные черные полосы жженой резины. Это было смертельно опасно для езды в узком, извилистом каньоне. Один неверный поворот руля на такой скорости отправил бы пассажиров в больницу в лучшем случае. И это было максимально неестественно для Рисалии. Но она этого не знала. В ее сознании не было страха, только адреналин. Сенджу не помнила, что вообще никогда не сидела за рулем четырехколесных гигантов инженерии. Ее руки уверенно, до белых костяшек сжимали руль, а нога хладнокровно вдавливала педаль газа в пол. Женщина подчиняла себе утробный рык американской мощи так, будто она занималась этим всю свою жизнь. В каблуках. Ликвидатор на шпильках. Это была одна из тысячей прихотей Гаары, главы Синдиката Суны. Ее спасителя, наставника и человека, который хотел стать кем-то большим. После трагедии в Башне Каге прошло 200 дней. Память, выжженная взрывом и ударом, все еще хранилась в каком-то глубоком сейфе подсознания Рисалии. И Гаара этим пользовался. Он нашел ее, он вылечил ее физические травмы и перековал ликвидатора, наемницу, убийцу Сенджу Рисалию в новый совершенный клинок. 180 дней назад… Сенджу пролежала в частном загородном доме уже три недели. За ней ухаживали и лечили лучшие специалисты, которых можно было купить за деньги Синдиката. Нейрохирург, терапевт и медсестра. Охраны в доме не было — Гаара жил здесь сам. Он посчитал, что этого вполне достаточно. Глава Суны может сам защитить свой новый клинок, особенно в таких необычных, изолированных от внешнего мира условиях. Та штурмовая группа, которая забрала ее с территории Конохи — раненую, окровавленную и совершенно потерянную — была убита. Он сам отдал приказ их устранить за какой-то липовый проступок. Никто не должен был привести к Рисалии: ни один след, ни один живой язык. Гаара действовал жестко, стирая любое упоминание о ее спасении. И таким же беспощадным ликвидатором и лидером он намеревался сделать саму Рисалию. Она сидела за столом, закрывая мини-контейнер с лекарствами. Он подошел к ней и мягко повернул ее лицо кончиками пальцев к себе. Скользнул ими вдоль скулы и щеки, большим пальцем медленно проводя по сухим губам. — Ты мало пьешь воды, — тихо сказал он. Гаара делал это каждый день. Это был словно какой-то изуверский ритуал самоистязания. Хотел, желал, но только прикасался к лицу и ничего об их отношениях не объяснял ни себе, ни Рисалии. — Сегодня ты начнешь тренировки. Будем восстанавливать тебя, Рисалия. Физически, духовно, ментально и… материально. — Я и так на твоем попечении, Гаара. Разве того, что есть, недостаточно? Мне нужно только вернуть физическую форму. А память… — Я не про память. Это… не важно. Какая разница, какие ошибки мы совершали в прошлом. Сейчас ты можешь выстроить новое будущее, — уверенно сказал лидер Суны. — Надень это. Это была однотонная серая форма. Верх — облегающая майка, низ — широкие штаны, как для йоги. Они спустились в просторный подземный зал, больше похожий на традиционный японский додзё. Гаара тоже был одет странно. Вместо своего привычного строгого костюма — какие-то широкие, не сковывающие движений штаны и свободная рубашка. Еще и не свойственного ему кирпичного цвета. Как будто он поменялся ролью с бродяжкой на Гоа. Мужчина встал за спиной Рисалии, очень близко. Он сам собрал ее волосы в какой-то замысловатый пучок и аккуратно заколол деревянной палочкой. Открытую, беззащитную шею Рисалии опалило его горячее дыхание, когда он наклонился: — Мы будем изучать тай-цзи-цюань. Тай-чи. Он управлял всем: от первого вдоха до движения каждого ее пальца. И это были только первые, самые базовые позы. — Тебе не нужно думать. Ты должна начать дышать, Рисалия, — шептал он в самое ухо, проводя руками по ее телу, правильно выставляя и поворачивая ее корпус. Он все делал мягко, медленно, тягуче своими горячими руками. Снова и снова напоминал ей, что она задерживает воздух. Что она не дышит. Он хотел, чтобы она начала привыкать к его контролю над ее телом, волей и чувственностью. К этому гипнотизирующему, плавному ритму в унисон с ним. Чтобы его владение ею стало для нее единственной константой, новой зоной комфорта, заменяющей всё, что она потеряла в огне Башни Каге. Даже если она не помнит о ней. Они вернулись в дом. Коротким кивком Гаара отправил ее в душ — смыть пот и привести себя в порядок. Едва за ней закрылась дверь, он сделал два коротких звонка по защищенной линии. Спустя минуту к загородному дому уже мчался автомобиль с парой доверенных людей. Гаара подошел к окну, рассеянно наблюдая за песчаными вихрями на горизонте. Он детально просчитывал каждый ход. Намикадзе Минато и элитная гвардия Хокаге землю носом рыли в поисках своего пропавшего ликвидатора. Они искали Сенджу Рисалию — опасную, темноволосую и незаметную. И именно поэтому Гаара решил спрятать ее так, как обычно советуют прожженные воры: у всех на виду. Сделать ее живым вызовом Конохе. Она станет его личным, Первым клинком. Ради этого он полностью реорганизует собственную гвардию. Его новые телохранители будут безлики — они наденут глухие маски АНБУ Суны, чертежи которых он уже утвердил. Гаара перевел взгляд на темную глянцевую столешницу, поймал в ней смазанное отражение собственного лица и едва заметно, холодно усмехнулся. Он банально перекрасит ей волосы. В свой цвет. После громкого, болезненного предательства Узумаки Кушины, Намикадзе Минато на подсознательном уровне будет ненавидеть и опасаться аловолосых женщин. Красный цвет станет для Хокаге триггером, слепым пятном, ментальным блоком. Минато просто не сможет разглядеть в огненной спутнице главы Синдиката Суны бывшую подчиненную, любовницу и потерянную желанную возлюбленную. Это была безупречная психологическая маскировка. К тому же, Сенджу Рисалии все к лицу. Даже чужая кровь на волосах. Сложной и интригующей была задача ворваться в мысли Сенджу. Закрепиться в них. Вписаться как новый, монолитный код, который невозможно взломать. Разумеется, он объяснил ей всё про синдикаты и кланы, не собираясь держать её в информационном вакууме. Но Гаара вывернул правду так филигранно, переплетая реальные факты с нужными ему акцентами, что у нее не оставалось никаких сомнений. Он говорил ровно, уверенно, гипнотизируя каждым словом: — Ты родилась в Конохе, в клане Сенджу. Они были основателями синдиката и города еще лет пятьдесят-шестьдесят назад. Вся твоя родня погибла в какой-то межклановой потасовке, когда ты была еще младенцем. Тебе было месяца два или три. В шесть синдикат отдал тебя на обучение в спецсектор АНБУ. В тринадцать мы познакомились с тобой на совместных учениях. В восемнадцать был первый секс… Гаара медленно сложил руки в замок и внимательно, не отрывая тяжелого взгляда, посмотрел на сидящую рядом Рисалию. — Я знаю это, потому что твой первый раз был со мной. И это была чистая правда. Интимная, глубокая, их общая история, которую её выжженная взрывом память безжалостно стёрла. Но Гаара помнил. И теперь он хладнокровно использовал это неоспоримое прошлое, чтобы зацепить её. Заставить поверить каждому слову и пустить новые корни в её опустевшем подсознании. Для него, на тот момент, их связь ничего не значила. Его отец только умер. Гаара находился под диким давлением: он должен был на совместных учениях и последующем Совете Пяти Каге доказать всем, что достоин занять место лидера. После трех суток выживания среди ядовитых змей, пауков, слизней и какой-то немыслимой, удушающей флоры они с Сенджу оказались в богом забытой пещере. Все произошло само собой. Без лишних слов и прелюдий. Они просто сняли колоссальное напряжение и сделали то, что втайне хотели еще в тринадцать лет. Тогда он знал, что вряд ли с ней еще когда-нибудь увидится. Она прекрасно понимала, что у нее впереди лишь одинокая, грязная работа ликвидатора. Подарив друг другу девственность в той сырой пещере, они даже не попрощались. Разбежались как профессионалы, выполнившие личный контракт. И вот теперь, спустя годы, Гаара сидел перед ней, напоминая о том, что их связывало на самом деле. Внешне он оставался абсолютно спокойным, но внутри поднималась едкая, темная ирония. Теперь Гаара с насмешкой думал о том, как Сенджу стала женщиной для двух Каге. Как эта наемница умудрилась совратить разум Минато Намикадзе, превратив его жизнь в бушующий, неуправляемый ураган. И как, сама того не зная, она подчинила разум Гаары — раз он, расчетливый и ледяной лидер Суны, рискнул всем и украл ее у Конохи. Он объяснял ей, как вести себя с теми, кто наделен властью и силой. С теми, кто упивается ею, и, самое главное — как их убивать. — Ты можешь быть мастером своего дела, но если ты не умеешь играть, не умеешь себя контролировать, тебя выкинут со счетов еще до начала партии. Чтобы ты стала хорошим ликвидатором, быть сильной и выносливой недостаточно. Ты должна уметь уживаться с главами кланов, главами синдикатов, со всей элитой этого прогнившего мира. Гаара снова мягко, но крепко взял ее за подбородок и практически шептал ей слова в самые губы: — Прямота не всегда добродетель, Рисалия. Избавься от этого. Твоя грубая честность для них — наивность. Ты можешь быть умнее всех в зале Каге, как когда-то и было. Да, ты не помнишь… — Он глубоко вздохнул, делая выверенную паузу. — Если ты заставишь сильных мужей чувствовать себя глупыми — ты проиграешь. Да даже их жены, обделенные реальной властью, так называемые первые леди, будут до последнего защищать свое уязвленное эго. Тебя чуть не уничтожила одна такая. — Кто? — чуть склонив голову набок, тихо спросила Сенджу. В ее пустом подсознании что-то глухо отозвалось на эти слова, но картинка не сложилась. — Узумаки Кушина, — чеканя каждый слог, произнес лидер Суны. — Запомни это имя. Она не друг тебе. Как и весь ее проклятый клан. Гаара на мгновение замолчал. Его ледяные, проницательные глаза буквально впились в ее лицо, жадно вглядываясь в самую глубину зрачков. Он ловил малейшее изменение мимики, мимолетную дрожь ресниц или секундную заминку. Пытался понять, был ли хоть какой-то отклик в ее подсознании на эту знакомую фамилию. Дрогнул ли замок на сейфе ее памяти? Но лицо Рисалии оставалось чистым листом. Никакого узнавания. Только холодное внимание. Удовлетворенный результатом, лидер Суны расслабил плечи и продолжил: — Разумеется, чем выше статус человека, тем опаснее его обида. Вот почему ты должна действовать иначе, Рисалия. Наблюдай, подстраивайся, не говори всё, что думаешь. Только то, что двинет тебя вперед. Улыбайся в нужный момент. Молчи, когда тишина работает лучше всего. Только так ты сломаешь тех, кто в этой системе. Ты встроишься в нее так, чтобы без тебя конгломерат не смог дышать, — выговорил он уже ей в ключицы, обжигая кожу своим дыханием, и резко отстранился. — Твоя власть ликвидатора будет, как моя. Не шумной, не показной, а настоящей. А потом начались тренировки. Гаара не поскупился на оружие. Для её подготовки он приобрел, казалось, весь доступный арсенал черного рынка… кроме Combat Master. Сначала было стрельбище. Он сразу выставил её тренироваться вместе с новой командой, которую кропотливо готовил в свою личную гвардию. Все оперативники зашли в глухое, бетонное помещение сразу в масках — безликие тени, у которых не было имен. Только позывные. У нее — Алая. Каждый бокц, включая Рисалию, имел при себе три пистолета: безотказные Glock 34, Glock 17 и миниатюрный Glock 26. Стрелять по мишеням нужно было в бешеном темпе, непрерывно прикрывая друг друга. Они отрабатывали стрельбу поодиночке, на полном бегу, ползком, прыгая со второго яруса, качаясь на тросах, под тяжестью бронежилетов, на ускользающем из-под ног песке, на хрустящем битом стекле и, что самое сложное, разными руками, доводя амбидекстрию до автоматизма. Затем пошли штурмовые и снайперские винтовки. Он вывез их в бесплодные каньоны на настоящую, боевую спецоперацию. Клан, державший здесь мелкий сезонный туристический бизнес, окончательно зарвался. Эти идиоты умудрились обратить на себя взор какой-то нелепой правительственной инспекции. Глупо и шумно убили местного эколога. Таких ошибок Синдикат Суны не прощал. Он выдал Рисалии Desert Tactical Arms Stealth Recon Scout. Передавая ей тяжелое оружие, Гаара, как обычно, намеренно задержал свои руки у ее подбородка, заставляя смотреть только на него. Через узкие прорези маски АНБУ Суны он едва видел ее глаза, но точно знал, что она млеет. Потому что пальцами второй руки считывал ее участившийся пульс на запястье. Его тренировки Тай-чи и ментальные блоки начали давать первые плоды. Ее тело уже безошибочно реагировало на его близость. — У вас тридцать секунд, — тихо прозвучал над ухом голос Гаары. Рисалия не ответила. Она и двое из её группы синхронно легли на песчаный уступ, принимая позиции для стрельбы. Винтовка DTA SRS в её руках казалась продолжением тела. В магазине было ровно шесть патронов. По одному на каждую из её целей. Всего внизу, у подножия каньона, находилось восемнадцать человек. По шесть на каждого снайпера в маске АНБУ Суны. Ни одного лишнего патрона. Ни единого права на промах. По сигналу в наушнике каньон взорвался серией синхронных хлопков. Они работали в три смычка, как сыгранный оркестр смерти. Рисалия двигалась в ритме того самого тай-чи, который ей насаждал Гаара: вдох, задержка дыхания, плавный спуск. Первая тройка целей рухнула одновременно, прежде чем до лагеря клана долетел звук выстрелов. Внизу началась паника, выжившие ломанулись к укрытиям и машинам. Но для элитных ликвидаторов они двигались словно в замедленной съемке. Второй синхронный залп срезал еще троих. Рисалия вела свою мишень: пуля прошила деревянный навес насквозь вместе с грудной клеткой прятавшегося мужчины. Третий выстрел — и человек, пытавшийся прыгнуть в джип, повалился на руль. Четвертый, пятый, шестой… Продольно-скользящий затвор винтовки в её руках ходил мягко и безжалостно, выбрасывая дымящиеся гильзы на горячий песок. В каньоне снова воцарилось безмолвие. Восемнадцать человек были ликвидированы за тридцать секунд. Слаженная тройка сработала безупречно. Рисалия плавно поднялась с земли, отсоединила пустой магазин и повернулась к Гааре. Её дыхание под маской оставалось абсолютно ровным, а пульс на запястье, который он считывал, даже не участился от убийства. В тот день она вернулась домой одна. Гаару ожидали долгие, изнурительные встречи с лидерами подчиненных кланов и с кем-то из его собственной семьи. Он не говорил им о Сенджу. Конечно нет. Канкуро и Темари вряд ли бы поняли, почему их расчетливый и эгоистичный брат вдруг поставил под удар весь Синдикат Суны из-за женщины. Не то чтобы они панически боялись Минато. Но они уважали силу. Искренне уважали его личную гвардию. Репутация Хатаке Какаши, Учиха Шисуи и Учиха Итачи шла далеко впереди них, вселяя ужас в любого врага. Не говоря уже о самом Намикадзе. Да, у Конохи сейчас были серьезные потери после трагедии в Башне Каге, но они выстояли и отстояли свой город. Благодаря тому же бывшему жениху Темари — Нара Шикамару, гениальному новичку в АНБУ Хьюга Неджи и, конечно, сокрушительной мощи клана Учиха. Связываться с такой силой в открытую было безумием. И Гаара это понимал, продолжая вести свою изощренную игру. Закрытая вечеринка Синдиката проходила в клубе при отеле. На Гааре был безупречно скроенный черный костюм с темно-бордовой, почти цвета спелой вишни, рубашкой. Цвета, который так перекликался с его собственными волосами. На его коленях сидела Мацури из отдела шифрования его базы. Молодая девушка несмело, почти благоговейно кормила его виноградом с рук. Гаара принимал это подношение с абсолютно непроницаемым лицом. В этот же момент его брат, Канкуро, сидящий на соседнем кожаном диване, шумно и яростно что-то кричал в телефон. — Чёртова идиотка! — в сердцах крикнул мужчина, швырнув телефон на столик и пересаживаясь ближе к брату. — Темари унесло в Коноху. Опять! Она решила наладить отношения со стратегом Нара. Сейчас, когда не стало… Сенджу. — И что? — даже не заинтересовался Гаара. Он лениво перехватил тонкие пальцы Мацури, собиравшейся вложить ему в рот очередную виноградину, и аккуратно опустил её руку. — Как что?! — взорвался Канкуро, едва не разлив свой виски. — Она опять что-нибудь натворит. Переспит со всей Конохой, а нам потом придется снова туда тащиться и всё улаживать! — Во-первых, это я всё, как ты выразился, «улаживал» и «тащился», — с едва заметным холодом в голосе осадил его Гаара. — Во-вторых, мне плевать, с кем она там спит. Канкуро шумно выдохнул, откинувшись на спинку дивана, и помрачнел: — Говорят, они ищут этого Саске. Это он взорвал башню и Сенджу. Жалко, она была неплохим чистильщиком. Даже тебе понравилось, когда она с тобой сюсюкалась неделю. — Да. Неплохим, — спокойно ответил Гаара. Его лицо не дрогнуло ни на миллиметр. Ни один мускул не выдал того бешеного триумфа, который поднялся внутри. Коноха искала Учиху Саске, Коноха оплакивала Сенджу, а сам Гаара держал её в своих руках. Не прямо сейчас, конечно. Он перевел потемневший взгляд на Мацури. Девушка, почувствовав изменение его настроения, потянулась к нему за заслуженной наградой, ожидая ласки. Но Гаара ловко вывернулся из её объятий, поднял растерянную шифровальщицу на ноги и молча повел за собой в глубь клуба, к дверям закрытых VIP-залов. По какой-то своей, очень своеобразной причине он категорически не хотел её целовать. Губы были табу. Как только они оказались в изолированном, полумрачном пространстве клубной комнаты, Гаара без лишних слов развернул Мацури и жестко нагнул её лицом к полированному столу. Он был медленным. Мацури, задыхаясь, что-то лепетала, бессвязно шептала его имя, но мужчина не слушал её вообще. Мозг полностью переключился на иное. Он провел горячими ладонями по её обнаженному, выгнутому позвоночнику. Словно поочередно включая каждую чакру, подчиняя себе её энергетические потоки. Гаара расставил её руки по полированной поверхности стола так, будто она была распята им. Каждое его движение пальцев по напряженным мышцам спины и бёдер сопровождалось стонами Мацури. Они были надрывными, похожими на отчаянные призывы и беззвучные молитвы. «Здесь бога нет», — цинично подумал Гаара, глядя на её бьющееся в экстазе тело, и медленно, но полностью, на всю длину вошел в неё. В этой комнате, как и во всем Синдикате Суны, богом был только он сам. И прямо сейчас все его мысли, несмотря на стонущую под ним девушку, возвращались к загородному дому. Он сказал Рисалии, что она была международным ликвидатором. Работала на всех, кто мог заплатить. Жила то там, то здесь, никогда не привязанная цепями к одному месту. Во время кровавого бунта Данзо в Конохе, она якобы прибыла на помощь в качестве наемного специалиста и в ходе завязавшейся бойни вылетела из окна тридцать шестого этажа Башни Каге. Виновниками ее трагедии он хладнокровно назвал Учиху Саске и Орочимару. Рассказал даже про жуткое Кладбище Гор и мутантов, которых они истребляли объединенной армией Пяти Каге. И всё это, казалось бы, было абсолютной правдой. Каждое слово Гаары билось с хронологией реального мира. Не было лишь одной маленькой, но самой главной детали. Личных связей. Из этой идеально выстроенной хроники ю, Гаара полностью вырезал людей, которые когда-то были ей дороги. Тех, ради которых она жила. Он стер чувства, оставив только сухие факты и боевые задачи. Чтобы в ее новом мире единственной личной связью — ее якорем, ее прошлым и ее будущим — оставался только он сам. — Конечно, ты встретишь людей из прошлого, и они будут злы, что ты их не помнишь. Игнорируй. Ты не медик. Память восстановится сама, — сказал он ей еще в первые дни лечения. Он превратил потенциальных спасителей Рисалии в раздражающий шум, в навязчивых призраков из чужой, не имеющей к ней отношения жизни. Гаара знал: когда она столкнется лицом к лицу с кем-то из Конохи, их боль и отчаяние разобьются о её холодное, глухое равнодушие. Ей приказали игнорировать — и идеальный клинок Сенджу подчинится. Но самое главное — она должна быть готова убить Учиху Саске и Орочимару. Без колебаний, без секундной заминки, по первому щелчку пальцев. В прошлом это было попросту невозможно. Прежняя Рисалия Сенджу была совершенно не готова к такому уровню жестокости и концентрации. Её разум был слишком уязвим, она всё время отвлекалась на какую-то бесконечную драму вокруг Намикадзе Минато. Она разрываясь между долгом, чувствами и клановыми обязательствами перед Учиха. Эта ментальная слабость едва не стоила ей жизни на том злополучном тридцать шестом этаже. Больше никаких сантиментов, никаких метаний и привязанностей к Хокаге. В её чистой, переписанной заново голове останется только одна непреложная истина: Саске и Орочимару — это цели, которые должны быть уничтожены. Он выпустил изнуренную Мацури из своих рук и сухо приказал уйти. Девушка попыталась что-то сказать, сделать робкую попытку вернуть его тепло. Но под его ледяным, мертвым взглядом сразу поняла: это был первый и, вероятно, последний раз с главой Синдиката. Она дура, раз поверила в нечто большее. Горькие слезы уже застилали глаза, когда она спешно поправляла одежду. Но Гаара уже не смотрел на нее. Для него она перестала существовать в ту же секунду, как он от нее отстранился. Спокойно одевшись, он сел на кожаный диван, подальше от стола. Гаара достал из кармана планшет и привычным движением включил закрытую программу слежения за загородным домом. На экране появилась гостиная. Рисалия на картинке мирно спала, свернувшись в его любимом глубоком кресле. Он долго всматривался в пиксели экрана, изучая плавные линии её лица, пока в ушах всё ещё гремела клубная музыка. Она была там, полностью в его власти, защищенная его ложью от всего остального мира. Следующим утром он решил провести тренировку тай-чи совершенно иначе. Он просто стоял напротив и молча смотрел. — Начинай, Рисалия. Шаг, статика, глубокий вдох… Это было странно. Он больше не прикасался к ней, не подходил близко, даже не шевелился. Мужчина замер и беспристрастно наблюдал за каждым её жестом, будто строгий балетмейстер на генеральной репетиции. И тогда Рисалия закрыла глаза. Потому что не знала, куда еще девать свой взгляд под этим тяжелым, препарирующим её сознание взором. При плавных движениях она несомненно то и дело мысленно касалась Гаары, но сегодня он вёл себя непривычно. Сенджу уже поняла, что в такие моменты с ним надо быть крайне осмотрительной. Гаара усмехнулся, потому что понял все. Она прячет свой взгляд от него, пытаясь защитить остатки личного пространства. И её растущая скрытность и осторожность были именно тем, чего он добивался. Резкий звук прервал её плавный танец. Гаара с глухим стуком бросил на пол увесистую книгу, следом полетел карандаш, не пойми откуда взявшийся в его руках. И эпической кульминацией мужчина неторопливо начал снимать кожаный ремень со своих брюк. Рисалия остановилась и уставилась на него, чуть склонив голову набок. В её глазах не было страха — только сосредоточенное внимание. Гаара бросил пояс на пол к тем же предметам, прямо между ними. — Ты должна уметь убивать любыми предметами, — произнес лидер Суны, глядя на неё сверху вниз. — Вот этими, например. Рисалия посмотрела на книгу. «Шибуми». Старый роман про наемника. Карандаш, который при правильном угле можно мгновенно вонзить в шею или за ухо. И ремень с тяжелой металлической пряжкой, который в умелых руках ловко становится чем-то вроде кастета. Поможет при удушении врага или жестком блоке наотмашь. Ее разум, зачищенный от воспоминаний, сработал как безупречный военный компьютер. Она даже не поняла, откуда в ее голове взялись эти знания. Как будто она уже видела траектории ударов и брызги чужой крови на полу. — Возьми что-нибудь, Рисалия. И нападай на меня, — Гаара посмотрел на неё ещё более насмешливо и как-то жадно, предвкушая, как этот клинок впервые попытается его ранить. Сенджу не заставила себя ждать. Она плавно скользнула вниз и взяла книгу. Никаких глупых и тривиальных мыслей вроде того, чтобы просто швырнуть её в лицо лидеру Суны, у неё даже не возникло. Гаара, заметив её хват и то, как изменилась её стойка, понимающе прищурился. — Кадык, челюсть, солнечное сплетение и висок, — перечислил он, когда увидел её выбор. — Удар торцом и со всей силы. Попробуй достать меня. Сорвавшись с места Рисалия сделала обманный выпад корпусом влево, а затем резко, на выдохе, выбросила руку вперед, целясь острым торцом книги Гааре точно в гортань. Но он был опытен, чтобы попасться на базовый финт и даже не попытался дернуться вслед за её ложным движением. Заранее зная, куда приземлится настоящий удар, он сместил голову в сторону, пропуская жесткий угол «Шибуми» в считаных миллиметрах от своего кадыка. Скорость Рисалии была поразительной, но его реакция оказалась безупречной. Не давая ей разорвать дистанцию, Гаара сделал молниеносный шаг вперед, сокращая пространство для её следующего маневра. Он повалил её на пол и прижал к матам всем своим весом, грубо откинув книгу в сторону. В подземном зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием. Гаара уткнулся лицом в изгиб её шеи, глубоко, до дрожи вдохнул её запах и резко, прямо в кожу, приказал: — Продолжай. Рисалия вслепую выкинула руку в сторону. Пальцы схватили лежащий рядом кожаный ремень, и она с вызовом ответила: — Жаль, что ты снял его с себя, не дав сделать это мне. — В следующий раз, — выдохнул Гаара, чьи мысли в этот момент были заняты совершенно другим. Он смотрел на неё сверху вниз потемневшими глазами. — Используй все его преимущества. Души меня, бей, хлестай. Достань меня, Сенджу. Он хладнокровно перехватывал каждый её взмах. Она же делала это впервые в своей новой жизни. Её движениям, несмотря на врожденную силу, пока не хватало безжалостной уверенности. — Ты боишься сделать мне больно, —произнес Гаара, блокируя очередной выпад. — Поэтому проигрываешь. Никакой пощады. Он резко рванул ремень на себя, лишая её баланса, и Рисалия по инерции прилетела вместе с кожаной лентой прямо на него, жестко впечатавшись в его грудь. — Если бы в моих руках сейчас был нож, ты была бы уже мертва, — сказал он ей, удерживая в ловушке своего тела. — Сосредоточься. Отключи эмоции. Начнем сначала. Она молча отстранилась и снова взяла с пола книгу. Эта выматывающая тренировка длилась долгие восемь часов. Это были бесконечные минуты боли, пота, глухих ударов о маты и повторения одних и тех же связок. До тех пор, пока её пальцы не начали безошибочно находить чужие уязвимые точки на автомате. *** Наши дни На самом дне каньона творился пустынный ад. Гато — наглый, разжиревший на контрабанде оружия делец, который умудрился задолжать конгломератам Конохи, Кумо и Суны разом — решил провести тайную сделку. Но Сенджу слила координаты этой встречи ударному синдикату Ото, принадлежащему Орочимару. В итоге тяжелая пехота Корпорации Гато и наемники Ото сошлись в каньоне в мертвой хватке. Они рвали друг друга на части вслепую уже минут двадцать. Прямо по отвесному краю скалы нарисовался ярко-красный Dodge Charger. — Мальчики, вы выбрали очень плохое место для пикника, — негромко пробормотала Рисалия под нос, резко дергая ручник. Огромный маслкар занесло на самом краю обрыва. Двухметровая стена пыли, поднятая колесами, плотным ковром рухнула вниз, в ущелье, окончательно лишая воюющих видимости. Рёв компрессора, многократно усиленный эхом каньона, прозвучал для них как начало массированного штурма. Внизу началась паника. Боевики Гато начали палить во все стороны, думая, что Орочимару вызвал подкрепление. Люди Ото в долгу не остались, заливая свинцом позиции противника. Удерживая руль левым коленом, Рисалия умудрилась взяться за снайперскую винтовку DTA. Она пустила машину в контролируемый занос, который на секунды выровнял боковое стекло прямо напротив бронированного фургона Гато. Время замедлилось. Ликвидатор левой рукой выставила винтовку в окно. Оптический прицел поймал жирное лицо магната, панически орущего в рацию за стеклом машины. Хлопок. Тяжелая пуля пробила закаленное стекло фургона с такой легкостью, словно это был дешевый пластик. Пуля вошла аккурат между глаз. Спустя секунду, пока маслкар еще крутило по дуге, Рисалия сделала еще два молниеносных выстрела. Первый снес полевого командира Орочимару, второй — капитана Корпорации Гато. Идеальное преступление. Теперь выжившие с обеих сторон были абсолютно уверены, что их лидеров сняли снайперы врага напротив. Они добьют друг друга сами, до последнего человека. Сенджу плавно выровняла машину и вернула винтовку на сиденье. Педаль газа снова ушла в пол, унося Алую прочь от бойни. Через сутки на место пепелища прибыл тот, кого в подполье все знали как саму смерть. Главный ликвидатор синдиката Конохи — Хатаке Какаши. Он лично приехал на зачистку территории. Хмуро обходя обгоревшие остовы машин он оценивал ювелирную точность чужой работы. Там, наверху, где обнаружились глубокие следы от шин маслкара, Какаши остановился. Его наметанный взгляд зацепился за сухой кустарник у самого края обрыва. На одной из веток блестел одинокий алый волос. Какаши аккуратно снял его. На тот момент он еще понятия не имел, кто устроил этот грандиозный ад. Позже, когда дым над каньоном рассеялся, по закрытым каналам связи поползли слухи из самой Суны. Кто-то в криминальных верхах пустыни неосторожно проболтался, что именно их новый элитный ликвидатор в одиночку убрала всех. И тогда Какаши обратил внимание на формулировку. «Убрала». Значит — Она. И этот алый волос, который он предусмотрительно забрал оттуда, тоже принадлежал ей. Внутри ликвидатора Конохи зашевелилось странное, тяжелое предчувствие. Какаши отправил находку на экспертизу, надеясь получить имя. Правда, это ничего не дало. Анализ показал лишь качественный искусственный краситель. Алый цвет не был её родным. Этот призрак искусно прятал своё настоящее лицо, заставляя Хатаке всё сильнее звереть. — И это всё? — Шисуи бросил лист обратно на стол. — «Краситель химический, стойкий, марка премиум-класса». Твой алый призрак из каньона тратит приличные деньги на салоны красоты, Какаши. — Три выстрела из DTA SRS на полной скорости маслкара — отозвался Какаши — Вы двое знаете хоть кого-то, кто способен на такой цирк? Итачи мягко поставил стакан. Его темные глаза опасно блеснули в неоновом свете вывески за окном. — Слухи из Суны утверждают, что это любовница Гаары, — Шисуи цинично улыбнулся, откинувшись на подушки. — Глава Синдиката завел себе новую ручную тигрицу. Выдал винтовку за десять штук баксов и Charger с компрессором, чтобы девочка не скучала в пустыне. Романтика криминального мира. — Гаара — эгоистичный ублюдок, но не дурак, — мрачно отрезал Какаши, вспоминая жирные следы жженой резины на краю обрыва. Эта женщина — не просто девица. Похоже она его первый клинок. Он же недавно сменил всю охрану. И она чертовски напоминает мне… Какаши осекся, так и не произнеся имя Рисалии вслух. Это все еще было слишком больно. — Тебе нужно отдохнуть, командир, — тихо сказал Шисуи, и его ирония в миг испарилась. — Ты видишь её тень в каждом удачливом киллере. Если эта Алая решит заглянуть в Коноху — мы просто снимем её с пробега. Кем бы она ни была. — Я не собираюсь ее убирать. Зачем? — Какаши бросил холодный взгляд на парней. — Действительно, Шисуи. Если она первый клинок Кадзекаге, она наша… коллега, — вклинился Итачи, поведя плечом. — Ну, в этом деле с Гато она и правда хорошо сработала. Я бы даже сказал, что завидую, — хмыкнул Шисуи, пытаясь вернуть беседе привычный цинизм. Он на секунду задумался, глядя в окно на бегущие огни Конохи. — И это вряд ли… Она же не умела водить, — едва слышно, почти про себя прошептал он. — Хокаге тоже под впечатлением, —оборвал повисшую тишину Какаши, барабаня пальцами по столу. — Минато оценил, как изящно эта Алая вывела из игры Орочимару и Корпорацию Гато, не оставив Конохе грязной работы. Но Намикадзе не любит, когда под его носом появляются призраки с таким уровнем подготовки. Рано или поздно нам прикажут выяснить, чьё лицо скрывается под этой маской АНБУ Суны. Рисалия заехала в подземный гараж загородного дома, где заглушила издавшую последний утробный вздох машину. В воздухе еще стоял едкий запах жженой резины и раскаленного металла. Она уже заходила в дом, стягивая на ходу кожаные перчатки, когда позвонил Гаара. — Хорошая работа, — произнес он. — Спасибо, — тихо ответила она, прижимая трубку к уху и устало прислонившись спиной к прохладной стене холла. — Полагаю, шины снова нужно заменить? — усмехнулся Гаара, и в его голосе промелькнули теплые нотки. — Уже третья пара за месяц, Рисалия. Ты слишком безжалостна. — У меня богатый начальник, — с легкой улыбкой ответила Рисалия, проходя вглубь пустой гостиной. — Неужели? — улыбнулся он в ответ, явно довольный ее покладистостью и этой тонкой пикировкой. — В таком случае, ни в чем себе не отказывай. Скоро приедут люди, чтобы забрать машину на обслуживание и обновить твой цвет. Коноха уже гудит, как растревоженный улей. Твой финт заставил их понервничать. — Я думала, они шлют тебе торты и открытки с благодарностью, что мы решили вопрос с Гато, — спокойно ответила она, проходя к панорамному окну и глядя на далекие огни ночного города. — Почти, — в трубке послышался тихий смешок Гаары. — Я только обращаю твое внимание на то, что ты выходишь в публичное поле, Сенджу. Теперь тебя будут узнавать. Признавать. Кто-то захочет убить. Или возлюбить. — Какой интересный веер вариантов, — только и ответила Рисалия — Буду со всеми предельно вежлива и аккуратна. Я помню всё, чему ты меня учил и… даже больше, — уже тише, почти интимно добавила она. — Что? — мгновенно переспросил Гаара. Тень тревоги мгновенно поднялась во весь рост. Вдруг этот «даже больше» — осколок её настоящего прошлого? — Не буду тебя отвлекать. Увидимся утром, — уклонилась она от ответа. — Похоже, нам снова не хватает личных тренировок, — прошептал он в трубку, и прозвучало уже как скрытая угроза и обещание одновременно. — Что случилось, Рисалия? — Я никогда не была против наших тренировок, Гаара. Что касается тревог, немного не ожидала, что Мацури так быстро сольет информацию обо мне. — Сенджу. Тебе напомнить основное правило ликвидатора? — Его голос снова стал ледяным, как стены его резиденции. — Твое внимание стоит дорого. Не трать на неё ни секунды. Мелкая пакость, на которую не стоит обращать внимания. Я сам решу этот вопрос. — Хорошо. До завтра, Кадзекаге-сама, — произнесла она и нажала кнопку отбоя. Едва Рисалия повесила трубку, Гаара отложил телефон. Его лицо мгновенно превратилось в кусок мертвого камня. Мацури заработала пару лишних купюр в криминальной сети, торгуя слухами. Эта дура думала, что просто восхваляет силу своего босса, делясь наводкой на первого клинка. Но в мире мафии тайминг решает всё. Мацури слила информацию мгновенно. Сенджу едва успела добраться до загородного дома, колеса её Dodge Charger еще даже не остыли в гараже, а Орочимару уже знал, кто именно спланировал атаку. За Алой могли увязаться чистильщики Ото. Ее могли перехватить прямо на трассе, сожрать живьем до того, как она окажется в безопасном месте под защитой Гаары. Из-за глупой шифровальщицы Синдикат Суны чуть не потерял свое «оружие». Он нажал кнопку селектора на столе: — Канкуро. Собери всех глав отделов и старших шифровальщиков в подземном хранилище. Через двадцать минут. И приведите Мацури. Когда Гаара спустился в изолированный бетонный бункер базы, там уже стояла звенящая тишина. Вокруг длинного металлического стола замерла вся элита его структуры. Мацури стояла в центре, растерянно переминаясь с ноги на ногу. Гаара не стал кричать. Он сел во главу стола, неторопливо достал из кармана ручку с золотым пером и положил её перед собой. — В нашей системе каждая крупица информации имеет свою цену, — тихо начал он, и этот полушепот заставил присутствующих похолодеть. — Но некоторые думают, что цена их собственной жизни ниже, чем стоимость свежих слухов на черном рынке. Мацури. Подойди. Девушка несмело сделала несколько шагов, её глаза начали панически бегать. — Кадзекаге-сама, я… я просто хотела сказать, какой вы сильный… — Ты продала информацию об Алой до того, как она успела вернуться на базу, — пресек её лепет Гаара, и его потемневшие глаза впились в её лицо. — Ты подставила под удар мой Клинок ради жалких грошей. Раз твои губы так торопятся открываться ради денег, я помогу тебе поднять их ценность. Он кивнул двум безликим гвардейцам в масках АНБУ. Те жестко перехватили Мацури, заламывая ей руки и впечатывая её лицом в холодный металлический стол. Точно так же, как Гаара прижимал её в клубе. Только теперь здесь был математический террор мафии. Глава Суны поднялся, взял со стола перьевую ручку и подошел к ней. Мацури закричала, слезы брызнули из её глаз, когда она поняла, что пощады не будет. — Раз ты так любишь золото и не умеешь держать язык за зубами, — Гаара аккуратно, с хирургической точностью вонзил острое золотое перо ручки ей прямо под язык, глубоко пробивая мягкие ткани. Девушка захлебнулась собственной кровью и глухим хрипом. — Пусть это золото останется твоим последним гонораром. Он отпустил ручку, оставив её торчать изо рта бьющейся в агонии девушки, и повернулся к замершим от ужаса главам кланов. На его безупречном черном костюме и бордовой рубашке не было ни единой капли крови. — Орочимару уже знает про Алую, — произнес он, вытирая пальцы белоснежным платком. — Но если хотя бы еще один звук о ее перемещениях покинет пределы этого города, я заставлю каждого из вас сожрать по слитку золота. Уберите этот мусор. Канкуро, прикажи подготовить машину Алой к утру. В шесть утра Гаара уже стоял на пороге загородного дома Рисалии. Точнее сказать, это был его собственный дом, купленный специально для них двоих. Сенджу он, разумеется, преподнес это иначе, сказав, что это обычное закрытое конспиративное жилье для оперативников, которые работают непосредственно с главой Суны. Она никогда не спорила и принимала эту легенду за чистую монету. Но этот ярко-красный маслкар Гаара решил купить не сразу. В его памяти всплыл один крайне любопытный момент. Его новая гвардейская тройка в масках выбивала очередную партию патронов на закрытом стрельбище Базы Суны. В бетонном секторе пахло пороховым дымом и раскаленным металлом. Гаара наблюдал за ними через бронированное стекло операторской, когда на настенных мониторах над пультами управления мелькнул новостной сюжет. На экране показывали заснеженные, неоновые руины Тецу-но Куни. Один из доморощенных медийных «экспертов» в прямом эфире уныло рассуждал о том, что после бесконечных мафиозных разборок это место вряд ли когда-нибудь вернет свой исторический лоск и статус нейтральной столицы подполья. В этот момент стрельба внизу прекратилась. Наступила минутная пауза для перезарядки. — Знатная была заварушка, — подал голос один из гвардейцев Гаары, клинок по прозвищу Сокол, кивая на экран терминала сквозь прорезь маски. — Ты был там? — глухо спросил второй оперативник с позывным Форт, загоняя новый магазин в Глок. — Нет, но все же слышали, — хмыкнул Сокол, вытирая пот со лба. — Про Сенджу. Она на обычном городском такси увезла оттуда раненых ликвидаторов Кумо. Из самого пекла вытащила. Гаара даже не повернул головы. Но его пальцы впились в край пульта. Они говорили о Рисалии. О той, которая спасала чужих оперативников на разваливающемся седане с шашечками, потому что сама не умела водить. О Рисалии, которая стояла в двух шагах от них замерев и подняв голову на него. Он забыл рассказать ей про Тецу-но Куни. Когда его гвардия закончила свою тренировку на нижнем уровне и периметр был полностью взят под охрану, они наконец смогли выехать в дом. Рисалия повернула к нему голову. Ее взгляд был спокойным, но в нем читалось непонимание ситуации. Для нее это была лишь сухая информация. — Для кого я выполняла этот контракт в Тецу-но? — спросила она, нарушив тишину салона. — Для Кумо? Гаара повернул голову к ней. В свете датчиков его лицо казалось бледным и строгим. — Да. Кажется, для Райкаге, — ответил он без эмоций. — Рисалия, разумеется, тебя знали, видели и… помнят. Но это не имеет значения. Рисалия слегка пожала плечами, глядя на свои ладони в полумраке. В ее мыслях не было ни страха, ни злости — только пустота на месте стертых файлов. — Я и не говорила, что имеет. Но жаль, что я не помню, что была там. Наверное, красиво. Самурайская эстетика. — Эта история мне самому напомнила важную деталь, Рисалия. Пора тебе пройти еще один суровый урок, — теперь чуть ли не зловеще произнес Гаара. Но его глаза выдавали какой-то странный азарт. — И что же? Ты давно не был в отпуске и мне нужно носить тебе тапочки? — попыталась пошутить она. Гаара снял ее маску и снова провел рукой по лицу. Водитель за перегородкой не видел их, поэтому он рискнул проявить это внимание. — Завтра поедем на автодром. Начнешь учиться водить. — Я не умела? — спросила Рисалия. — Ничего, быстро восстановишь навыки, — солгал Гаара. Он знал, что её упрямое нежелание садиться за руль и поездки на такси связаны с каким-то глубинным страхом. Своей ложью Гаара надеялся дать ей уверенность. Внушить её потёртому разуму, что руль для неё дело привычное, чтобы помочь перешагнуть ужас. О том, что за барьером скрывается правда о расстрелянной в машине семье, Гаара даже не догадывался. То утро на закрытом автодроме Суны встретило их рассеянным светом. На площадке из темного полимерного асфальта не было никого. В самом центре трека стоял массивный автомобиль. Рисалия остановилась в нескольких шагах, окинув взглядом агрессивные обводы и мерцающие габаритные огни. — Что это? — спросила она, чувствуя, как внутри вопреки логике поднимается знакомое, холодное отторжение. — Dodge, — Гаара подошел чуть ближе, не сводя с нее глаз. — Твоя машина. Рисалия нахмурилась, глядя на этого монстра, который мало подходил для первых шагов новичка. — Обычно учатся на более… — она замялась, пытаясь подобрать правильное слово: «безопасных», «простых» или «легких». — Я не обычный, и ты тоже, — отрезал Гаара. Гаара обошел машину и сел на пассажирское сиденье, оставляя ее один на один с рулем и приборной панелью. Рисалия сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как подсознательный блок пытается прорваться. Но упрямство и авторитет Кадзекаге заставляли её сделать этот шаг вперед. Сейчас её было не выгнать из этой машины. Рисалия была готова буквально спать в ней, свернувшись на широком кожаном сиденье. Гаара даже видел это. Он несколько раз ловил себя на том, что часами наблюдал за ней через экран мониторинга или просто стоял рядом, глядя, как она засыпает прямо в салоне. А уж сидеть с ней в замкнутом пространстве, чувствовать ровное дыхание и понимать, что её дикое существо доверилось именно ему — это кружило голову сильнее любого нейростимулятора. Гаара медленно перевел взгляд на её профиль. В тусклом свете Рисалия выглядела умиротворенной, полностью растворившись в эстетике этого хищного автомобиля. — Скоро Совет Каге. Через месяц. Еще не решили, где будут его проводить. Возможно у нас. Работы будет много. — Хорошо, — не открывая глаз, ответила Сенджу. — Я хочу предупредить. К моей гвардии и к тебе в частности, будет резкое повышенное внимание. Это не про тебя, твою привлекательность и значимость, — он приблизил свое лицо к ней. — Это только выгода. Никто из каге, кланов и ликвидаторов не будет «включаться» просто так. Без причины. Они будут проверять, насколько ты удобна, и как тебя использовать помимо очевидной работы. Ты же понимаешь это, Рисалия? Они будут проверять твои границы. Тепло, ласка, взгляды и касания. Тебя вдруг слушают и замечают, будто выбрали, и ты расслабилась. Думаешь, они тебя оценили, но нет. Это только этап считывания. Где ты прогнешься? Если ты поведешься — игра продолжится. Тебя мягко поведут туда, где ты начнешь отдавать себя, свое время, ресурсы и свой контроль. И чем больше ты отдашь — тем меньше тебя будут уважать. Гаара перешел на шепот: — Не реагируй на их внимание. Реагируй только на действия. Их слова — это просто инвестиция. Вопрос только в том, кто будет платить за это. Держи дистанцию. Не ведись на иллюзию значимости. Несомненно, тебе будет приятно, что тебя выберут лучшие мужчины мира. Но это ловушка, Рисалия. Его дыхание коснулось ее щеки. В тесном пространстве этот шепот звучал весомее, чем любые официальные приказы Кадзекаге. Он читал ее как открытую книгу. Знал, что именно женщин делает уязвимыми перед тонкими психологическими манипуляциями. Понимал других правителей, которые увидят в ней не просто оперативника. Она медленно выдохнула, и уголок ее губ чуть дрогнул в усталой усмешке. — Ты тоже так относишься к женщинам, Гаара? — спросила Сенджу. У нее было ни обиды, ни вызова. — Я никогда не спрашивала, но мне любопытно. У тебя есть кто-то? Или каждый раз новая? Гаара откинулся на спинку пассажирского сиденья, прикрыв глаза. — Да, — тихо произнес он — Отвечая на твой вопрос откровенно, я знаю и понимаю, о чем говорю. У других каге есть или были жены. Политические браки. Мне это не интересно. Найти развлечение на ночь не является проблемой при необходимости. Иметь привязанность — риск. У меня новые и разные. — Интересно, — сказала наконец Сенджу, переводя на него ироничный взгляд. — Ты предлагаешь мне вести аскетичный образ жизни? Никакого секса, алкоголя и здоровый сон восемь часов? Гаара рассмеялся. На секунду с него полностью спала маска сурового Кадзекаге. — Неплохо, да? — отсмеявшись, произнес он и повернул к ней голову. — Нет, ты свободна в выборе партнера. Я только напоминаю о рисках и… чувствах. — Боюсь, мой выбор никому не понравится, — едва слышно пробормотала Сенджу. Она сказала это почти про себя, надеясь, что рокот двигателя заглушит слова. Но Гаара услышал. Он скосил глаза в ее сторону, вглядываясь в ее профиль и подумал в ответ: «Определенно»