Глава 2
9 июля 2026 г., 09:59
— Где ты вообще услышал про ошейник?
Феликс устало потёр глаза, понимая, что после полудня его всё-таки начало клонить в сон. Муторная ночь превращалась в такой же муторный день, но закрыться и уснуть мешала и предстоящая встреча с фондовиком музея, и рассказ Хёнджина. Усложняло задачу то, что говорил Хёнджин мало и с неохотой, утаивая большую часть информации — перед ответами на вопросы он косился на перебинтованную руку Феликса, скрывающую порез от когтей пумы. Видимо, чувство вины и подталкивало его быть хоть сколько-то откровенным. Не чувствуй Хёнджин своей вины за рану, вряд ли стал бы говорить вообще.
Феликс убедил его закончить начатую вчера процедуру — после обработки антисептиком излишнее покраснение у ногтей сошло, но травма выглядела неприятно. Феликс намазал ему место затянувшейся, но всё равно свежей раны мазью с декспантенолом — Хёнджин понюхал свои пальцы и сделал комичное «Фе!», высунув язык. Феликс, к счастью, успел перехватить его руку до того, как он слизал бы мазь, а потом блевал по углам. Уличные кошки на его памяти порой так делали. Хёнджин дулся, пока Феликс заматывал ему указательный и средний пальцы лейкопластырем, а потом вдруг перевернул аптечку — она стояла на краю раковины.
Да.
Хёнджин определённо был представителем кошачьих.
Феликсу потребовалось ещё полчаса на уборку и на убеждение самого себя не покупать шлейку и поводок. Хёнджина было страшно выпускать в лавку, потому что он был пушистым стихийным бедствием. Феликс умолял его посадить жопу на диван и не отсвечивать, пока сам занимался работой. Параллельно Феликс пытался выяснить, что, собственно, произошло: кто такой Хёнджин, зачем пришёл к Феликсу и что искал в антикварной лавке.
Оказалось, что Хёнджин искал ошейник.
— Мне грозились им, — произнёс Хёнджин, растянувшись на винтажном диване, но после взгляда Феликса стушевался и сделал вид, что ему интереснее лежащая на комоде книга. Он двинул её пальцами, но не скинул. Потом двинул ещё раз.
Феликсу слово «грозились» не понравилось, но он с осторожностью проводил расспрос. Было похоже, что Хёнджин замкнётся, если Феликс начнёт давить.
— Обычный ошейник? Как… у собак?
— Нет, — Хёнджин прихватил книгу и перекатился на спину, и без того мятый свитер собрался, открывая впалый живот. — Волшебный. Он должен помочь мне контролировать силу.
Вот оно что.
То, что Хёнджин не справлялся со способностью, Феликс уже понял. Пугаясь или сильно нервничая, он обращался в пуму непроизвольно и это, пожалуй, могло добавить ему лишних неудобств. Специальный отдел МВД следил за такими экземплярами, странно, что они ещё не обнаружили Хёнджина.
— То есть, — уточнил Феликс, глядя на него из-за стойки, где записывал неучтённые украшения, — тебе нужен эсперный артефакт?
Хёнджин удивлённо поглядел на него в ответ и мигнул блеском кошачьих глаз.
— Ты эспер, — добавил Феликс. — И магические вещи, созданные эсперами, имеют свою силу.
— Мабопса, — исправил Хёнджин и ткнул в себя пальцем. — Мама говорила, что мы мабопса.
«Волшебники».
Интересно.
Феликс попытался прикинуть, в каком регионе страны жители могли знать о магической силе некоторых людей, но при этом не иметь представления о международных формулировках. Значит, Хёнджин мог не встречаться с сотрудниками специального отдела. Он мог быть неучтённым эспером.
Феликс поглядел на Хёнджина, пытаясь понять, исходит ли от него угроза, но тот лежал кверху животом, подкидывая вверх старинную книгу и ловя. Игрался, как котёнок, за что Феликсу захотелось дать ему по жопе. Это был сборник стихов многоуважаемой Хван Чжин И .
— Откуда ты родом вообще? — спросил он, надеясь, что разговор отвлечёт Хёнджина от того, чтобы портить антикварное имущество.
Дверь лавки вдруг открылась, заставляя Феликса искренне улыбнуться — он сразу узнал гостей, которые могли зайти поздороваться. Краем глаза он уловил серебряное сияние, после чего пушистая туша забилась сначала в угол, а потом за стоящий в глубине лавки шкаф эпохи Чосон насыщенного красного цвета с фурнитурой из меди. Учитывая, что в ширину он был чуть больше ста сантиметров, поразительно, что жопа пумы туда влезла.
Феликс шикнул — Хёнджин подтянул длинный хвост, спрятав и его.
В лавку вошли две соседки. Исо продавала виниловые пластинки, в целом тоже считающиеся своего рода антиквариатом — большая часть коллекции была собрана из тиражей с семидесятых по восьмидесятые года. Золотое десятилетие винила. Исо напоминала Феликсу американскую рокершу тех же годов. Не стеснялась выразительных макияжей и красила волосы в розовый цвет. А вот Бо Ра казалась её полной противоположностью — вместо активной живости Исо в ней присутствовала статная взрослая сдержанность и плавность. Бо Ра никогда не спешила, хоть и держала свою популярную арт-кофейню по соседству с лавкой Феликса. Может, сказывался возраст — она была старше Криса, а, может, Феликса завораживала мифичность её полного отрицания стандартов красоты для девушек: вместо белизны кожа сияла смуглостью бронзы, тёмные волосы, собранные в замысловатые косы, Феликс видел раньше только у иностранок, а резкий разлёт глаз обещал быструю, но неизбежную смерть. Бо Ра курила крепкие сигареты и увлекалась ремонтом ювелирных изделий, жила над своей кофейней и, кажется, планировала, как и Феликс, никогда не обзаводиться семьёй.
— Привет, — Исо первым же делом обняла вышедшего из-за стойки Феликса, оглядываясь по сторонам. — Мне сегодня приснилось, как невероятно красивая девушка в традиционном одеянии складывает украшения в шкатулку! Бо Ра сказала, что это могла быть сама Чу Нон Гэ . Мне понравилась её версия, потому что шпильки для шиньонов и подвески с нефритом из моего сна были потрясными. И ты как раз говорил, что скоро привезут на продажу старинные украшения. Мы пришли поглазеть!
Бо Ра, сложив руки на бёдра, выгнула бровь — давала понять, что трактовку сна Исо придумала на своё усмотрение. Исо обожала, когда Бо Ра рассказывала ей биографии прославленных кисэн.
— Да, мы ходим к тебе, как в музей, — призналась она, опережая шутку Феликса. После Бо Ра подняла ладонь и подвигала в воздухе пальцами, увешанными крупными кольцами. — И как в самый стильный ювелирный магазин на районе.
Бо Ра часто перекупала старинные украшения.
Феликс приподнял палец, попросив минутку и поспешив с ответом:
— Украшения привезли, и я сразу зайду, как только проведу оценку. Есть кое-что получше.
Он вынес и поставил перед девушками селадоновую вазу. Ту самую, едва не стоившую ему жизни — что бы ни попыталось её забрать, будь то пистолет недалёкого грабителя или пасть перепуганного Хёнджина. Исо забавно склонила голову набок (отрешённо Феликс подумал, что этот жест отлично подошёл бы кошачьим повадкам Хёнджина), а Бо Ра перевела на Феликса внимательный взгляд.
— Ты не пытался бы продать мне антиквариат, — объективно, будь это ценность Корё, у Бо Ра не хватило бы денег на приобретение.
— Хороший оммаж, — ответил Феликс. — Тридцатые годы. Для меня это всё равно, что манифест силы народа. Женской силы. Его сделала девушка.
Бо Ра коротко улыбнулась и, собираясь уходить, ткнула в сторону Феликса пальцем.
— Прибереги для меня, выкуплю в конце месяца, когда раскидаюсь с арендой и заработными платами.
Исо провела пальчиком по горлышку вазы, а потом махнула ладонью и выскочила следом, отрезая лавку от звуков улицы, когда дверь за ними закрылась.
Феликс порадовался собственной идее. Он осмотрел вазу и убрал на деревянный стеллаж к другим керамическим товарам. Раз уж вещица поспешила принести ему неприятности, ей следовало найти другой дом. В руках Бо Ра будет надёжнее всего.
Феликс покосился в сторону антикварного шкафа — хвост, спрятанный до этого, распрямился, вытягиваясь аккурат рядом с валяющимся на полу сборником стихов, с которым игрался Хёнджин до прихода соседей.
— Вылезай, скотобаза пушистая, — строго проговорил Феликс.
Хёнджин выполз с неохотой — морда у пумы была нашкодившей, а уши прижимались к затылку. Феликс сложил руки на груди, когда тот виновато тронул лапой книгу, пытаясь спрятать под диван. В надежде, видимо, что Феликс не заметит. Почему-то это и уверило Феликса, что Хёнджин не был в МВД и никакой регистрации не проходил. Он даже не знал слова «эспер», используя старинное, явно местечковое обозначение. Из какой бы деревни он ни приехал, что-то погнало его в Сеул, и Феликс пока не был уверен, что готов с этим разбираться. В груди копошилось сомнение: Хёнджин был бродячим котом, а Феликс всегда спешил им помочь и дать дом при необходимости, но… но неучтённый эспер с плохим контролем силы мог оказаться чёртовой занозой в заднице.
Феликс со вздохом принял решение, глядя на пристыженную морду:
— Я помогу тебе поискать артефакт только при условии, если ты будешь человеком. Нам нужно поговорить, — на кошачьи возмущённые звуки добавил: — и не смей на меня фыркать. Давай, нам нужно поговорить, как люди, толстая задница.
Хёнджин возмутился. Он дёрнул хвостом и гордо вскинул подбородок, прошлёпав мимо Феликса так, словно собирался его игнорировать.
Феликс уставился в потолок, обращаясь ко всевышним, но те были немы к его мольбам.
— Хёнджин!
Тот проворчал на кошачьем, не оборачиваясь.
— Ладно! — сдался Феликс. — У тебя не толстая задница. Просто пушистая. Оборачивайся человеком!
Пума, подметая пол кончиком хвоста, прошла через занавеску с бусинами до подсобных помещений. Феликс понял, что ищет Хёнджин, только после того, как зашуршал наполнитель в горшке. В маленьком, предназначенном для бродячих котиков горшке.
Феликс тут же сорвался с места, прихватив пуму за шкварник и оттаскивая от лотка.
— Неа, даже не вздумай! — прикрикнул он. — Я не собираюсь за тобой убирать!
Хёнджин мякнул и, кажется, надулся. Для пумы у него была очень эмоциональная морда. Феликс продолжал держать его за загривок — если бы Хёнджин захотел, то точно вырвался бы. Силищи в его кошачьем облике было немерено.
Феликса окатило серебряным сиянием, а под ладонью оказалась человеческая тёплая кожа на шее.
Хёнджин, сидя на полу, недовольно проворчал:
— Я в туалет хочу.
Да Феликс уж понял.
— Сходи в тот, где мы тебе палец обрабатывали, — попросил он. В конце концов, прибирать лоток за кошкой его размеров Феликса бы не обрадовало. — Тебе и душ не помешал бы. У тебя есть сменные вещи? Где ты остановился?
От внезапного потока вопросов Хёнджин стушевался. Шея под пальцами Феликса напряглась, и только тогда он догадался отцепиться. От внимательного взгляда Хёнджин ушёл, отвернувшись.
И Феликс понял.
Нигде он не останавливался, у Хёнджина нет дома.
Точно не в Сеуле.
Феликса затопила жалость — обычная, человеческая. Не только та, что бывает при взгляде на бродячего, желающего еды и тёплой постели кота. Жалость эта была обращена к одинокому человеку.
Иногда Феликс такое испытывал. К самому себе.
Он глядел на Хёнджина, сидящего на полу, и пытался сложить воедино крохотные фрагменты, что тот выдал при немногословных ответах на вопросы. Хёнджин не был местным, ничего не знал об эсперах и обязательной регистрации, у его способности даже названия, наверное, не было. А ещё его нервная система была ни к чёрту — он пугался каждого подозрительного шороха и искал артефакт, который способен помочь ему контролировать силу перевёртыша. Хёнджин был один. Феликс не смог бы его прогнать или сдать в руки Криса, чтобы связался с МВД. Точно не сейчас, когда Хёнджин так напуган.
Феликс посчитал нужным узнать:
— Ты… — сложно было верно сформулировать мысль; Хёнджин мигнул глазами, посмотрев на него снизу вверх, — ты часто ходишь в человеческом обличье?
Хёнджин отрицательно мотнул головой.
— Как давно ты последний раз жил… человеком?
Хёнджин облизал губы, почесал за ухом, а переносица его немного сморщилась. Вспоминать он не хотел или воспоминаний попросту не было.
— Несколько лет назад? — неуверенно предположил он.
Речь шла не о днях и не о месяцах.
Исчисление шло годами.
Хёнджин был пумой несколько лет, не ведя жизнь человеком, потому и не походил на него. Он не был человеком… морально. Перед Феликсом в первую очередь сидел кот.
— Пойдём, — мягко позвал он, протягивая Хёнджину руку, чтобы поднялся. Тот неуверенно обхватил пальцами запястье Феликса и позволил повести себя наверх, где у Феликса над лавкой была небольшая квартирка.
— Ты сказал в туалет тут сходить, — напомнил Хёнджин.
— Наверху тоже есть ванная, она удобнее.
Дверь с лестницы вела сразу в гостиную — небольшую, соединённую с кухней. Тут тоже была преимущественно старая мебель, как и внизу. Не антиквариат, но и не IKEA. Жильё Феликса смотрелось… пёстро. Он не любил минимализм, а популярного в современных интерьерах бежевого цвета хватало ему за счёт деревянных обшивок стен, оконных рам и пола.
Зона спальни была отделена ширмой — нарисованные на шёлке горы пиками отсекали пространство квартиры от двуспальной кровати.
Хёнджин замер посреди квартиры, неловко заламывая пальцы. Феликс учился определять его дискомфорт без того, чтобы наблюдать за кончиком хвоста или кошачьими ушами. И в облике человека Хёнджин был весьма мимичным.
В шкафу Феликс нашёл чистые светлые джинсы, футболку и голубую джинсовую рубашку. И бельё, конечно же. Размер одежды у них с Хёнджином, кажется, был почти одинаковым, хоть тот и казался повыше и пошире в плечах.
— Спрошу одно, — серьёзно проговорил Феликс, когда Хёнджин обернулся на голос. — Ты собираешься причинить мне вред?
Хёнджин ответил вопросом на вопрос:
— Ты правда можешь помочь найти ошейник?
Феликс протянул ему стопку одежды.
— Я очень постараюсь. Но для этого мне нужно, чтобы ты не обращался в пуму при посторонних людях и доверял мне. Тебе нечего здесь бояться, но и я хочу быть уверен, что нахожусь в безопасности.
Хёнджин стыдливо опустил голову.
— Я не хотел причинить тебе вред. Прости за руку, я испугался выстрела.
Он звучал откровенно, поэтому Феликс постарался ободрить его улыбкой.
— Давай-ка в душ, туалет и всё такое. Есть шанс, что ты разберёшься с ванной, не разнеся там всё подчистую?
Хёнджин прихватил одежду и заглянул в ванную комнату, когда Феликс включил там свет.
— Я помню такое, — указал он на смеситель и душевую лейку. — Думаю, справлюсь.
«Такое» царапнуло по слуху Феликса. Чёрт возьми, сколько этот парень провёл в облике кошки?
— Тёплая вода, гель для душа, шампунь… — добавил Феликс, вопросительно глядя на него.
Хёнджин положил вещи на стиральную машинку и без стеснения присел на бортик ванной, расстёгивая свои брюки — они смотрелись слишком широкими, чтобы принадлежать ему. Радовало, что Хёнджин не был беспомощен. Феликс не уверен, что у него нашлись бы моральные и физические силы, чтобы учить его пользоваться ванной. У Хёнджина были хоть какие-то знания о том, как себя обслуживать, значит, когда-то он жил человеком на постоянной основе.
Феликс так глубоко задумался, что опомнился, когда на Хёнджине осталось только бельё. Феликс во все глаза смотрел на уродливый тёмный шрам на щиколотке его правой ноги. Он выглядел так, словно до старости не даст о себе позабыть. Феликса замутило — возможно, из-за того, что ел он в последний раз вчера днём.
— Я буду внизу, у меня встреча, — бросил Феликс, прикрывая дверь в ванную комнату и оставляя Хёнджина одного.
Он сбежал вниз по лестнице с колотящимся от тревоги сердцем.
Шрам на ноге Хёнджина выглядел так, словно принадлежал зубьям охотничьего капкана.
— …поймите меня правильно, господин Бан, я почти уверен, что гранитный блок такой ширины не мог отколоться.
Фондовик Национального музея Кореи — господин Пэ Шин — протянул Феликсу камень. Кажущийся обычным, подобранным с улицы, он меньше всего походил на фрагмент погребальной камеры. Пэ Шин заметно нервничал, но в глазах ещё таилась надежда, что древностям полагалось быть просто древностями: рассыпаться или откалываться, терять первозданный вид.
Феликс не видел вживую «Черепаху, обвитую змеёй», хоть и бывал в их музее как с семьёй, так и по работе с Крисом. Господин Пэ Шин уже обращался по наводке Криса за помощью, чтобы Феликс помог определить подлинность тех предметов, что находились под сомнением у его культурологов, но фрагмент гробницы Кансодэ у Пэ Шина никогда не вызывал вопросов. Сказывались размеры предмета исторической ценности: кажется, самая длинная часть гранитного блока занимала почти девять метров. Большой блок отделили от гробницы и доставили почти из самого Пхеньяна около четырёх лет назад, экспозиция произвела настоящий фурор — КНДР редко отдавали в дар находки эпохи Трёх государств.
Камень лежал перед Феликсом на стойке регистрации, а господин Пэ Шин с чувством попросил:
— Помогите развеять мои сомнения. Если нужен запрос через Гвардию Ноль Восемь, то я направлюсь к ним сегодня же. Мне не даёт покоя мысль, что в музее может оказаться подделка.
Лестница скрипнула, когда вниз, осторожно оглядывая гостя, спустился Хёнджин. Чистым и переодетым он выглядел куда опрятнее, хотя и не пытался быть аккуратным к одежде — одна сторона джинсовой рубашки болталась на локте, скатившись с плеч. Феликс отметил шрам от царапины ближе к бицепсу, и это ещё сильнее уверило его в не самом приятном прошлом Хёнджина. Феликс проводил его взглядом до полюбившегося винтажного дивана.
Хёнджин потянулся к сборнику стихов на комоде, но Феликс покашлял, давая понять, что кто-то получит по пушистой жопе, если будет плохо себя вести.
На внимание господина Пэ Шина Феликс проговорил:
— Это мой… стажёр. Из колледжа культурологии, попросился поработать на лето.
Хёнджин на это ткнул себя в грудь пальцем, а потом скривился и отрицательно замотал головой. Благо, что Пэ Шин уже глядел на Феликса и не заметил его разоблачающей пантомимы.
Феликс попытался дать взглядом понять, что Хёнджину следует посадить задницу на диван, не отсвечивать, не громить ничего и ни с чем не играться, чтобы не вызвать у господина Пэ Шина лишние подозрения. Впрочем, именно такая опаска и заставила Феликса согласиться на просьбу фондовика. Правильным было бы оформить запрос через Криса, чтобы Гвардия знала о подобном взаимодействии, но это могло привлечь Криса сюда, а уж тот явно не отвалит, если отмазаться про стажёра.
— Я помогу, — заверил Феликс, прихватывая камень. В конце концов, верхушка музея знала об эсперах в целом и о Феликсе в частности.
Господин Пэ Шин облегчённо выдохнул.
— Благодарю.
Проникновенный тон прервал шорох. Феликс, вежливо улыбаясь Пэ Шину, скосил взгляд к дивану. Хёнджин нашёл забытый на стеллаже небольшой пакет с сухим кошачьим кормом и теперь пытался его вскрыть.
— Мне следует вый… — начал Пэ Шин и был готов обернуться, когда Хёнджин с чавканьем вскрыл упаковку зубами.
Феликс тут же прихватил фондовика за плечи, воодушевлённее необходимого заверив:
— Что вы! Куда вы пойдёте, ни в коем случае! Это дело пары минут!
Хёнджин принялся с хрустом жевать, а улыбку к лицу Феликса как приклеили. Может, Пэ Шину и было интересно, что происходит за его спиной и откуда взялись лишние звуки, но Феликс, крепче сжав пальцы на камне, активировал способность, окрасившую предмет и собственную ладонь лёгким светло-голубым сиянием. «Восход солнца» был почти белым и завораживающим настолько, чтобы Пэ Шина перестало интересовать всё лишнее.
Обычно Феликс не показывал сияния силы — в этом просто не было необходимости, она работала и без спецэффектов.
Перед его глазами вместо лица Пэ Шина оказались руки художника, наносящего краску на гранитный блок. Вокруг были стены, похожие на пещеру, слишком каменистые, чтобы быть мастерской… Это могла быть гробница Кансодэ, где мастер Когурё создавал изображение четырёх духов сасин — хранителей сторон света. Феникс, голубой дракон, белый тигр и черепаха, обвитая змеёй. Однако, когда мастер опустил кисть к полу, давая руке отдохнуть, то коснулся экрана мобильного телефона.
Феликс моргнул, и сияние исчезло.
— Ну, что скажете? — поторопил взволнованно Пэ Шин.
Феликс грустно улыбнулся.
— Думаю, вам следует запросить повторную экспертизу стенописи. Есть основания полагать, что в музее находится копия. Обратитесь в Гвардию, — посоветовал он с виноватой улыбкой. — Они начнут официальное расследование, а я дам показания, если будет необходимо.
Расстроенный, но благодарный за помощь господин Пэ Шин откланялся, пообещав, что первым делом запросит экспертизу экспоната, а Феликс проводил его до улицы, закрывая собой Хёнджина, сидящего на диване и лопающего сухой кошачий корм. Когда за фондовиком закрылась входная дверь, а Феликс смог прекратить улыбаться до боли в щеках, то прислонился лбом к косяку.
— Ты не говорил, что тоже мабопса, — укоряюще обвинил Хёнджин с полным ртом корма.
Феликс не смог бы на него разозлиться. Он со вздохом обернулся и, сложив руки на груди, спросил:
— Голоден?
Хёнджин продемонстрировал упаковку, где осталось меньше половины корма.
— Уже не очень.
Феликса бы успокоила мысль, что Хёнджин не умрёт с голоду, доев лакомство уличных котов, но, владея некоторой информацией об эсперах-перевёртышах, прекрасно знал, что им нужна человеческая еда в первую очередь, а не этот сухой паёк.
— Пойдём, поедим нормально, — позвал он Хёнджина, и тот радостно спрыгнул с дивана. Феликс поспешил добавить: — корм оставь на полке, он не для тебя!
Хёнджин надулся, убрал упаковку на стеллаж и прошёл мимо Феликса с гордо поднятой головой, облизывая пальцы, воняющие концентрированным химозным тунцом.
Кофейня находилась сразу после антикварной лавки. У неё не было названия, просто Кофейня. С большой буквы. Это очень напоминало Феликсу всю Бо Ра — владелица была из тех людей, кто предпочитал привлекать внимание делом, а не словами. Для Инсадона кофейня выглядела современной и стильной, почти неуместной, будучи зажатой между лавкой Феликса и магазинчиком виниловых пластинок с ярко-розовой дверью, где заправляла Исо с такими же ярко-розовыми волосами. Другие лавочники на их улице посмеивались, поглядывая на двухэтажное здание с тремя совершенно полярными заведениями: Феликс олицетворял прошлое вместе с пылью своих находок, Бо Ра с её кофейней были современностью, а Исо и магазинчик винила — будущим: ярким, пёстрым, полным оптимистичных надежд и, конечно же, неминуемо черпающим всю свою силу из опыта прожитых лет.
Феликс прихватил Хёнджина за запястье, словно тот мог подобно домашнему коту сбежать в пугающую неизвестность улиц, но вовремя вспомнил, что Хёнджин и был бродячим котом. Улица для него, вероятно, была понятнее, чем домашний уют. Впрочем, руки Хёнджин не вырвал и лишь с интересом огляделся по сторонам, когда Феликс впихнул его внутрь кофейни, надеясь накормить.
Между деревянными круглыми столиками стоял гомон голосов, звонко играла национальная музыка, раздавалось клацанье ноутбуков, шум кофемашины, а в воздухе помимо запаха зёрен витал почти тяжёлый аромат матчи. Хёнджин шумно чихнул, не удосужившись прикрыться, а Феликс извинился за него перед стоящей рядом девушкой. Голоса, казалось, только нарастали, и Феликс почувствовал, как Хёнджин впился ногтями в его руку. Ещё немного и точно доставит самому себе боль — перемотанные лейкопластырем пальцы впивались едва ли не с удвоенной силой.
Он боится — понял Феликс.
А страх превращал Хёнджина в пуму.
Вот, чего точно не хотелось посередь белого дня, так это раскрыть перед неосведомлёнными гражданскими тайну существования эсперов, а потом разнести Бо Ра кофейню в погоне за испуганно-возбуждённой дикой кошкой.
Феликс спешно прикрыл ладонями уши Хёнджину. Тот недоумённо моргнул, но расслабился. Глаза его были перепуганными, но доверчивыми, словно Феликс единственный, кто мог его защитить. Под светом тёплых ламп глаза мигали кошачьей золотой поволокой.
— Вы стоите в очереди? — утонила зашедшая пара девушек у Феликса, и тот сдвинулся в сторону, утягивая за собой и Хёнджина.
— Простите, нет, проходите вперёд.
Те улыбнулись в ответ, скользнули по ним заинтересованным взглядами, а потом отвернулись, принявшись шептаться. Для Феликса не было секретом, что его считали симпатичным. Хёнджин тоже был объективно привлекателен, однако, меньше всего Феликса интересовало, что о них думали эти девчонки. Он провёл ладонью по чуть спутанным и ещё влажным после душа волосам Хёнджина и, заглянув ему в лицо, поинтересовался:
— Боишься шума?
Тот зажал освободившееся ухо плечом, поморщившись.
Что ж, ответа можно было и не ждать, и так всё понятно.
— Давай возьму поесть, а ты возвращайся в лавку, хорошо?
Хёнджин кивнул.
Феликс ободряюще погладил его по загривку, заметив краем глаза направляющуюся в его сторону Бо Ра. Феликс снял с запястья браслет с ключом и вручил Хёнджину.
— Справишься с замком? — Когда в ответ последовал ещё один кивок, Феликс спросил: — что хочешь поесть? Лосось или курица?
Хёнджин, не давая Феликсу забыть о собственных жутких подозрениях, нахмурился.
— Обычно мне не давали выбора.
Феликс пытался в уме сосчитать, сколько часов прошло с тех пор, как Хёнджин переступил порог его лавки. Плохая ночь и муторный сон не помогали достучаться до рациональности. Феликс не знал Хёнджина, тот мог быть опасен, он уже оцарапал Феликса, бесконтрольно превращаясь в дикого зверя. Но Феликс никогда не был силён в рациональности, предпочитая отдавать вожжи эмоциям и сочувствию. По этой причине все бродячие коты Инсадона приходили к нему в лавку, чтобы поесть и спрятаться. По этой же причине Феликс проговорил:
— Я и не хочу, чтобы было как «обычно», — он потрепал Хёнджина по плечу, подгоняя к выходу из кофейни. — Иди в лавку, я принесу еды и побольше.
Хёнджин коротко улыбнулся и спешно ускользнул из гомона и толпы — только входная дверь кофейни хлопнула. Сквозь панорамные окна Феликс проводил его взглядом, а потом обернулся к подошедшей Бо Ра.
— Мой стажёр, — выпалил Феликс ранее озвученную господину Пэ Шину ложь. — Практикант. Студент. Думает поработать в лавке на лето.
Бо Ра пожала плечами.
— Не припомню, чтобы спрашивала, кто это, но имени было бы достаточно.
Феликс провёл ладонью по лицу, ощутив вдруг тяжесть после плохого сна. Ему хотелось упасть в беспокойную дрёму, чтобы сон помог найти решение проблем, которые Феликс ещё не осознал в полной мере.
— Его зовут Хёнджин, — ответил Феликс и посмотрел на Бо Ра. — Каковы шансы получить кофе вне очереди? По-моему, я скоро с ног свалюсь от усталости.
Бо Ра поманила его пальцем, не размениваясь на вежливую улыбку. За баром копошились, словно юркие ящерки, ребята-бариста, а Бо Ра вплыла между ними, проходя к полке с упаковками зерна. Феликс пристроился у кассовой зоны так, чтобы не мешать многочисленным посетителям.
— Покрепче, как понимаю? — переспросила Бо Ра.
Феликс кивнул.
— А ещё два сэндвича, с лососем и курицей.
— Твой брат, — хмыкнула Бо Ра, когда принялась молоть зёрна для напитка Феликса, — просил стучать ему, если ты будешь питаться одной сухомяткой.
Феликс простонал — это было чертовски похоже на Криса.
— И что, ты настучишь?
— Нет, если не начнёшь меня вынуждать, — подтрунила она, глянув искоса на Феликса. А потом добавила: — возьми тыквенный хабакчон и миёккук. А сэндвичи я сейчас упакую.
Да, наверное, нормально поесть было мудрой идеей. Феликс поблагодарил Бо Ра и попросил записать заказ на его счёт, чтобы не стоять в очереди. Феликс не хотел долго прохлаждаться в кофейне, пока дома его ждал перепуганный, голодный и совершенно растерянный питомец.
На мгновение у него мелькнула мысль — вдруг Хёнджин не пошёл в лавку, а сбежал?
Феликс нервно потёр оставшееся без браслета запястье и взволнованно покосился на большое окно за своей спиной. Он оказался прав — Хёнджин не пошёл в лавку. Пепельная макушка нашлась за дальним, располагающимся ближе к лавке столиком летника. Хёнджин крепко держал браслет с ключом в обеих руках и грелся на солнце, подставляя ему спокойное, умиротворённое лицо.
Феликс проснулся от тревоги, но понял, что не было ни шума, ни подозрительных звуков внизу, хотя с вечера оставил обратившегося в пуму Хёнджина спать на винтажном диване. Во-первых, у Феликса не было других вариантов, во-вторых… не было «во-вторых». Феликс вечером обрабатывал и менял повязку на месте пореза от когтей и понял, что ему будет спокойнее, если пума останется на первом этаже. Конец длинного дня ощущался как целая прошедшая неделя. Ровно сутки назад он встретил чудилу-эспера, а теперь не мог крепко спать.
Феликс не пошевелился, но постарался дышать тише, чтобы прислушаться к звукам внизу. Лестница не скрипела, дверь не открывалась и не закрывалась, не было и звуков взлома замка. В лавке и квартирке стояла тишина. Где-то за окном выборочно звучали голоса жителей Инсадона, отдалённо слышались гудки автомобилей или смех пьяных ротозеев. Но здесь, внутри дома, что на втором этаже, что внизу, ощутимой была лишь положенная глубокой ночи тишина. Феликс уснул бы мгновенно, если бы не ощущение чужого присутствия. Он спал так неспокойно, что прибился к самому краю двуспальной кровати, почти к углу. Между ним и стеной было расстояние в полметра, куда Феликс пихнул тумбочку для мобильного телефона, стакана воды и браслета с ключом. Всё лежало на своих местах, а рука Феликса свешивалась вниз, к полу.
Он едва заметно двинул пальцами и кожей почувствовал мягкие волоски шерсти.
Вот, что его разбудило — пума спала здесь же, на втором этаже, забившись в дальний угол под кровать. Так делали испуганные коты. Ночь позволяла им свободно перемещаться, чтобы осмотреться в незнакомых местах. Самые напуганные находили безопасное место, где, казалось, никто не сможет до них дотянуться.
Граница между сном и явью была такой неочевидной, что Феликс решил бы, что уснул, проваливаясь в забытьё. Лишь движение пальцев давало почувствовать пушистую кошачью спину. Звук дыхания Хёнджина убаюкивал.
Феликс, подняв руку, бесшумно дотянулся до тумбочки, прихватывая и стаскивая с неё браслет с ключом. Он прикрыл глаза и без сияния активировал «Восход солнца». Под веками встали женские руки — нежные и тёплые, какими запомнил их Феликс. Они надевали бусину за бусиной. Аметист сменял нефрит, а скользкие шарики так и норовили выскользнуть из пальцев, но мама была ловка, собирая браслет. Процесс создания этой вещицы не был долгим, как, например, изготовление сложной вазы или написание картин. Маме хватило десяти минут, чтобы нанизать на кожаный жгут бусины вместе с ключом от книжной (тогда ещё) лавки. Чужие воспоминания снисходили на Феликса с той же мягкостью и теплом, как вечерами касались его кожи лучи закатного солнца. Феликс активировал и активировал способность, просматривая процесс создания браслета от начала и до самого конца: вот мама берёт жгут в руки, вот между её пальцев сверкает первая — аметистовая — бусина, а на столе помимо прочего лежит газета, сборник стихов Хван Чжин И, а ещё проявленные фотографии с поездки в Америку. Феликс, раз за разом возвращаясь к воспоминанию, помогал себе представить, что он снова дома. А ещё уснуть.
Дрёма была муторной не только у Феликса — возможно, выстрелы снились не ему одному. Когда он был слишком сонлив, чтобы вновь активировать способность, под веками у Феликса появился калейдоскоп из кошмаров: грабители, селадоновая ваза, автомобильная авария у подножия горы Намсан и острые кошачьи клыки.
***
Крис помахал распечатанным отчётом — сотрудник полиции, с которым он работал по наводке спецотдела, прислал результаты экспертизы с места убийства. Сам Крис уже пробежался глазами по строчкам, но очень хотел посвятить Минхо в интересные детали, ведь официально назначил его своим напарником в расследовании. В Гвардии Новь Восемь никто не упрекал Криса за протекцию: все прекрасно знали, что Минхо и живёт с Крисом под одной крышей, и работают они преимущественно в паре. Простые люди побаивались эсперов, особенно, когда те владели весьма… пугающими способностями. Негласно МВД делило эсперов на безопасных и тех, кто владел боевыми способностями. Клыки и когти Минхо относились ко второму варианту, пусть он и был совершенно вменяемым и адекватным для того, чтобы не кидаться на людей в облике кошки. Минхо лишь в первые месяцы представлял опасность. Его нашёл лично босс Криса — господин Андон Ким Джиу. Он встретил пантеру-подростка прямо на улице, столкнувшись с ней волею судьбы или случая. Поймал и доставил в офис, чтобы найти владельцев дикого зверя. Владельцев у пантеры не было, а вот родители были. Внезапное обращение четырнадцатилетнего сына повергло их в ужас и шок, они даже понять не смогли, что произошло. Лишь после беседы с вызванными господином Джиу сотрудниками спецотдела родители Минхо признались, что не готовы иметь дел ни со сверхъестественными силами, ни с собственным сыном. У родителей Минхо было ещё шесть детей, так что они не расстроились, когда господин Джиу предложил подыскать для юного эспера подходящего наставника. Крис, только-только потерявший из виду переехавшего Феликса и не знающий, куда растратить ставшую вдруг ненужной заботу, вызвался присмотреть за мальчиком. Минхо был напуган, оборачивался пантерой при внезапном скачке гормонов, а Крис пытался убедить его, что чёрная шерсть — вовсе не предвестник несчастий или дурных предзнаменований. Возможно, будучи совсем уж суеверными традиционалистами, родители Минхо испугались именно цвета его шерсти. Будь он обычным леопардом, может, и не попал бы в руки Криса. Вопреки опасениям, Минхо переживал разлуку с родителями легко: его удивляла лишь тишина в просторной холостяцкой квартире Криса. Проведя первые четырнадцать лет жизни в гомоне шести сиблингов, Минхо был рад оказаться в эпицентре безмятежности. Крис не видел своей жизни без присутствия Минхо. Он не знал, как представлять его другим людям: Минхо не был его сыном, но немного ощущался именно так, не был и братом, ведь эта роль навеки была занята только Феликсом, Минхо не мог быть другом в том смысле, что между ними была разница в возрасте в целых семнадцать лет, однако и питомцем назвать его не поворачивался язык — Минхо вёл себя как кот только в сложный подростковый период, но быстро изрос это, попав в безопасные руки Криса. Самым верным определением по отношению к ним было «усыновление»: и не важно, применялось оно в контексте взятого из приюта кота или же касательно опекунства над подростком. Вопреки неопределённостям, Крис смело мог назвать Минхо напарником — поступив на службу в Гвардию, Минхо не работал ни с кем другим, кроме Криса. Господин Джиу был счастлив от того, чем закончилась его внезапная находка на центральных улицах Сеула. Он всегда загадочно и благостно улыбался, глядя на них, словно пророк, видящий и знающий больше других. — У нас есть результаты экспертизы, — проговорил Крис, выловив Минхо у кофемашины в оупенспейсе. Тот сразу потерял интерес к разговору с девочками-коллегами, моргнув и уставившись на Криса. — Мне понравятся результаты? — уточнил он, когда Крис повёл их в сторону своего рабочего места. — А тебе нравится работать с другими дикими кошками? Минхо почесал ухо, усевшись задницей прямо на стол и уперев с тумбочки Криса конфетки. Минхо взял одну в руки и тут же с недовольным «фе!» убрал обратно. Криса это рассмешило, поэтому он признался: — Босс подарил. — Ненавижу его благовония, — зажав нос пальцами, проворчал Минхо, после чего не сдержался и шумно чихнул. С разных концов отдела послышались пожелания скорейшего выздоровления. Это раздражало Минхо едва ли не сильнее, чем ароматы сандала, можжевельника и кедра. — Да я, блин, не болен, у меня аллергия! Он спрыгнул со стола, закрыл перегородки, прячась от глаз коллег, а потом уставился на Криса. Тот поднял руки в жесте «сдаюсь!» и убрал конфеты в тумбу, чтобы не раздражать нежный кошачий нюх Минхо. Минхо, приоткрыв окно на проветривание, уселся обратно и сцапал отчёт. — Что ты говорил на счёт других больших кошек? Он поспешил найти нужные строчки, но Крис опередил: — Мы имеем дело с пумой. Эксперты поработали с шерстью, у них никаких сомнений. Минхо опустил листы и, пораздумав, спросил: — Откуда взялась пума в Сеуле? Крис за это его и любил — у Минхо была привычка задавать только правильные вопросы. — А откуда тут пантера? — Крис указал на Минхо, но того разными глупостями было не смутить. — Мои предки родом из Малайзии, с тропического полуострова Малакка. Там половина леопардов имеют чёрный окрас. Это тоже было важной деталью. Магическая составляющая сил эсперов имела свою логику и законы. Пусть и казалось на первый взгляд, что во многих способностях нет смысла, так или иначе они делали две важные вещи: исходили из прообраза деятельности человека или определяли её заранее. Из-за «Восхода солнца» Феликс пошёл учиться на культуролога и держал сейчас антикварную лавку, но и сама способность, кажется, знала, к кому прилепиться: прапрадедушка Феликса и Криса по отцовской линии был историком, заслуженным сотрудником Императорского музея. Крис предполагал, что он был эспером, потому что на его плечах лежала должность защитника многих высокоценных для страны реликвий времён Корё и Чосона. Учитывая, как в своё время японцы разграбили почти всю страну, удивительно, что под присмотром прапрадеда и его последователей гигантское количество реликвий нашло своё место в музеях Сеула. Крис с предком, увы, знаком не был, но знания о нём наводили на логичную мысль, что из-за важности его деятельности Феликс обрёл способность. Даже специальный отдел МВД не знал, чем являлась природа способностей, но у неё определённо был свой глубинный замысел. То, что казалось хаосом, имело структуру и логику. — А теперь давай подумаем, откуда здесь взялся эспер со способностью оборачиваться в пуму? Минхо вытащил свой мобильный и, как и положено юному парню, первым же делом полез в интернет. Крис запрещал ему пользоваться чатом gpt, потому что не доверял искусственному интеллекту. Он знал о парочке эсперов, способных вносить корректировки в результаты электронных поисков — тоже, конечно, интересный и забавный факт касательно того, что природа способностей шла в ногу со временем и эволюционировала вместе с техническим прогрессом. — Пумы обитают только в Северной или Южной Америке. Далековато занесло кису, — хмыкнул Минхо, поглядев на Криса. — Либо, — выставил тот палец, перебивая желающего высказаться Минхо, — мы имеем дело с пумой, которую привезли на наш полуостров. Минхо идея показалась безумной. — Сбежавший из зоопарка эспер? — он выглядел крайне недоверчивым к такой теории, но и перебил, не дослушав. — Нам сюда что, припёрли эспера, который «переобулся» в человека прямо в зоопарке и сбежал из клетки с голым задом? Крис цокнул. — Минхо, вы не киношные оборотни. Вы оборачиваетесь, будучи в одежде, а потом возвращаетесь к ней же. Тот махнул рукой. — Я образно. Звучит же как бред! — Именно так и звучит, — согласился Крис, усмехнувшись, когда Минхо картинно закатил глаза. — Однако, — снова он оборвал поспешившего влезть с комментариями Минхо, — идея с зоопарком не так уж дурна. Крис вытащил уже свой мобильный телефон, потому что по пути из полицейского управления кое-что нагуглил. Он показал экран Минхо, позволяя спешно пробежаться взглядом по статье, а сам принялся рассказывать: — В сорок пятом году, когда США с союзниками избавили нас от японского колониального господства и разоружили их гарнизоны, между нами и американцами установились весьма тёплые отношения, — впрочем, проводить урок истории для Минхо не видел смысла, тот был весьма образованным парнем (с подачи Криса в том числе). — После того, как США оказали масштабную финансовую помощь, и с нами случилось «чудо на реке Ханган», США подарили нашему зоопарку, пережившему годы оккупации и войны, огромное количество диких зверей, включая… — Пуму? — терпеливость не была благодетелью Минхо. Крис улыбнулся и кивнул. — Да, парочку пум. Знаешь, что с ними стало? — спросил он и сам же ответил: — Они сбежали, как ты и сказал. По показаниям смотрителей зоопарка и охранников, какой-то местный мужчина открыл клетку. Испарились и он, и пумы. Мужчина словно знал, что пумы хотят уйти. Минхо задумчиво потёр подбородок. — Кто-то из пум был эспером, возможно, как и я не умеющим ещё контролировать силу. А человек, что пришёл его освободить, был родственником или возлюбленным. Крис согласился, потому что мыслил аналогично — они с Минхо всегда смотрели в одну сторону. — И они вряд ли уехали, — добавил он, забрав у Минхо телефон и открыв другую вкладку. — Кто-то из местных жителей видел детёныша пумы в лесах в провинции Канвондо в начале нулевых, но поймать не смогли. А охотникам никто особо не поверил, потому что речь шла о совсем мелком котёнке. Его можно было спутать с любой другой кошкой. — Значит, в теории у нас семья, в которой кто-то был эспером, попавшим в зоопарк, но они сбежали в восточную часть страны, чтобы не светиться, и осели в глухой деревне, продолжая вести мирную жизнь?.. Разве возможно, чтобы из поколения в поколение передавалась одна и та же способность? Крис пожал плечами. — Учитывая, сколько записей об эсперах было уничтожено во время войны, понятия не имею. Переписи сожжены, у нас остались только семейные присказки. В твоей семье были другие пантеры? Минхо растеряно пожал плечами, потому что, конечно же, не знал. — Ну, мои предки достаточно конченные, чтобы кого-нибудь из родственников, обернувшегося пантерой, грохнуть и содрать шкуру. Крис неодобрительно цокнул, но Минхо это не остановило. — Что? Они плодились, как кролики! Никто из клана Ли не знал о контрацепции, уверяю, поэтому им постоянно нужны были деньги. Если что-то можно было продать, то они бы продали. Они и меня точно освежевали бы, не забери ты меня. — Не демонизируй свою семью, — вздохнул Крис с усмешкой, не решившись признать, что доля истины в горячечных предположениях Минхо всё же была. — Они странные, но не убийцы. Минхо скривил рожу, но спорить дальше не стал, вернувшись к теме насущной. — Что ж, ладно. Давай исходить из версии, что у нас есть семья, в которой кто-то мог оборачиваться пумой. Эспера привезли в виде пумы как раз из Северной или Южной Америки в знак дружеских отношений между странами, но тогда у меня вопрос. Смогли бы пумы прижиться к местному климату? Крис ответил: — Пумы — невероятно адаптивные хищники, их устроили бы и тропические леса, и горные местности. А в провинции Канвондо как раз горы и выход к Восточному морю. Детёныша пумы видел охотник из деревни Осэкри в уезде Янъян. Сейчас там часто можно встретить туристов из-за живописной местности и буддистского храма рядом. Минхо промолчал, уже ничего не отвечая. Да, впрочем, Крису ответ и не требовался. Самое главное, что теперь знали оба: — Наличие пумы в Сеуле реально. Минхо вздохнул. — И одна из них выпотрошила четырёх сотрудников музея. В этом и была проблема. Вся эта тема с семьёй эсперов-перевёртышей пугала Криса именно отдалённостью района, в котором они жили. Неизвестно, обосновались ли они в самой деревне или ещё выше в горах, уходя от цивилизации, что на пользу могло не пойти. Насколько они были образованы, чтобы осознавать, что нельзя убивать людей? — Самое важное, что я успел сделать, пока ехал сюда из полиции, — прервал молчание Крис, — это запрос в МВД. Подал официальные документы и отчёт полиции, чтобы сотрудники спецотдела нашли в перечне зарегистрированных эсперов тех, кто обращается именно в пуму или близких к ним животных. Зная умение специалистов давать названия способностям, — на этом Минхо как обладатель способности «Акела промахнулся» из-за сотрудника, который проассоциировал пантеру с Багирой из сказки и вспомнил только эту фразу, нервно рассмеялся, — я бы не надеялся на быстрый ответ. Пусть лучше поищут внимательно и пришлют нам официальный ответ. Я попросил полицию подождать и поискать человеческие отпечатки на месте преступления. У нас нет никаких записей с камер, потому что они были заранее отключены. Вдруг эспер обратился прямо на месте? Или помимо пумы там были и люди, которым очень нужно было напасть на смотрителей музея, и именно они отключили камеры. — Есть ещё один шанс получить информацию… — с неохотой признался Крис. Обычно он спешно использовал все возможности при расследованиях, но в этот раз знал, что и Минхо разделит его неудовольствие. — Полицейский, который расследует это дело вместе с нами, рассказал, что однажды обращался за помощью к эсперу, способному считывать историю с предметов. Однако, для этого нужно снять отключённые камеры, либо забрать что-нибудь из хранилища, где произошло убийство. Было заметно, что Минхо со скрипом осмысливал произнесённое. Он уточнил логичную вещь: — Способность, как у Феликса? Звучало и правда созвучно, но нет. — Не совсем... Феликс при активации «Восхода солнца» видит глазами создателя предмета процесс, собственно, его создания. Поэтому ему легче определять подлинность музейных экспонатов и прочего антиквариата. Он всегда обращает внимание на окружение, материалы… А этот эспер просто считывает с предмета всё, что происходило рядом с ним. Каждый предмет в его руках становится камерой слежения. Свист Минхо Криса улыбнул. — Так у стен есть не только уши, но и глаза? Удобно. Особенно, учитывая, где работал данный паренёк… Впрочем, расстроить Минхо Крис не успел, потому что перегородка приоткрылась, а Минхо разразился громким чихом. Вместе с боссом в отгороженную рабочую зону Криса неминуемо вплыл аромат благовоний. Минхо, пытаясь скрыть непроизвольную досаду на лице, почтительно кивнул господину Джиу, а Крис махнул ему с намёком, чтобы поторчал в оупенспейсе. Минхо с очередным громким чихом откланялся и вышел, гаркая на коллег, которые опять пожелали ему крепкого здоровья и скорейшего выздоровления. Господин Джиу жестом остановил Криса, когда тот попытался встать. Крису не нравилось сидеть, когда босс стоял на ногах, но тот не был склонен праздно рассиживаться в кабинете. Андон Ким Джиу хоть и ступил в пятый десяток по возрасту, выглядел не в меру моложаво. В волосах не угадывалось седины, морщины появлялись у него лишь при добродушной широкой улыбке, а любовь к традиционным элементам народных костюмов добавляла ему шарма и стати. Господин Джиу был наследником древнейшего из кланов — Андон Ким — влиятельного дворянского рода янбан эпохи Чосон. Среди предков его семьи были три чосонские королевы, и это лучше всего давало окружающим понять, что из себя представляет господин Джиу. Когда он прошёл в кабинет Криса, глядя на панораму района, Крис ощутил то восхищение, что испытывал каждый раз, видя босса вблизи. Крис до знакомства с ним ещё не встречал человека, который бы так плавно скользил по жизни: шаг его всегда был спокоен и уверен, обладал особой дурманящей аурой. В речи же читалась непринуждённость человека, рождённого быть олицетворением безмятежности даже в самых сложных задачах, возлагаемых на Гвардию Ноль Восемь. — Надеюсь, не слишком помешал вашему диалогу с Минхо? — вежливо уточнил он у Криса с лёгкой улыбкой. Крис отчего-то подумал, что господину Джиу страшно шёл его новый костюм. На любом другом человеке подобная пестрота посчиталась бы дурновкусием, но точно не на нём. Пиджак был сшит на манер ханбока, под запахом вместо съёмного белого воротничка была шёлковая рубашка с V-образным вырезом, повторяющая контур киля. Она была цвета изумруда, расписанной золотыми узорами. А пиджак с запахом — красного цвета с вышитыми на ней рисунками золотых лотосов. Господин Джиу любил свои корни и историю своей страны, и это выражалось в каждой детали его одежды. Весь он порой был отсылкой к прошлым временам поэтического восприятия мира. — Ни в коем случае, — отмер Крис. — Мы говорили о последнем расследовании. Убийства в музее «Лиум». Босс кивнул, потому что, непременно, помнил, по какому поводу их несколько дней назад вызывали в специальный отдел. — Есть подвижки? Крис признал: — Пока лишь догадки, которые мы хотим проверить прежде, чем вносить в отчёт. Господин Джиу просиял. — Благодарю тебя за работу, мой друг, — от искренности в его тоне Криса охватило смущение. Он не сделал столько, чтобы босс расщедрился на глубочайшее к нему уважение. — Не забывай, что, руководствуясь одной лишь логикой, нельзя понять, где добро, а где зло, где правое дело, а где бесчестное. Всегда руководствуйся сердцем, Крис, я безоговорочно ему доверяю. Когда он оказался достаточно близко, чтобы Крис почувствовал себя неуютно, босс позволил себе уважительное прикосновение к плечу Криса, а потом добавил: — Не забывай отдыхать, мой друг. И буду рад составить тебе компанию за обедом, например, в пятницу днём. Быть может, у тебя появится, чем со мной поделиться касательно нашего расследования. Это воодушевило Криса, хотя ему не было свойственно стремиться заручиться благосклонностью высокого руководства. Крис был рад расположению господина Джиу именно по той причине, что никогда не заискивал и не угодничал. Он знал, что находится на своём месте, потому что его заслужил. Пришёл несколько лет назад как рядовой менеджер и поднялся до заместителя босса благодаря своей образованности, стремлению к росту и огню, с которым раскрывал дела. — С превеликим удовольствием, — с искренним воодушевлением ответил Крис, и это придало ему уверенности. Сомнений в решениях уже не осталось, когда он смотрел в спину вышедшему в оупенспейс господину Джиу. Когда Минхо вернулся в кабинет, зажимая нос пальцами, Крис твёрдо скомандовал: — Давай обратимся к тому эсперу, что читает память предметов. Нам понадобился запрос в музей, чтобы они выделили нам подходящий экспонат или камеру, и запрос в МВД на помощь данного эспера. — Вздохнув, Крис-таки перестал таить от Минхо главное: — нам потребуется переводчик. Этот эспер — сотрудник специального отдела МВД в Японии. Лицо Минхо сделалось сложным. Он гнусаво из-за зажатого пальцами носа ответил: — Опять все бумажки на мне? — Увы, — мягко улыбнулся Крис, сдерживаясь от того, чтобы из-за переполняющего его оживления не потрепать Минхо по волосам, потому что тот терпеть не мог, когда с ним обращались, как с котом. — Бюрократия — это и есть наша работа, мой друг. Минхо фыркнул. — Уже говоришь, как босс. Вы, стариканы, точно общаетесь на одном языке. И тебе следовало прислушаться к моим словам, — понизил он голос, чтобы их не услышали. Крис прошептал в ответ: — Босс не катит ко мне яйца, прекрати! Минхо пожал плечами и остался при своём мнении. Когда-то давно он втемяшил себе в голову, что в отношении господина Джиу есть подтекст, но Крис его в упор не замечал. Чувства или симпатия других людей всегда была лишь проблемой этих самых людей. Сердце Криса уже лежало к одному человеку, и не торопилось менять объект восхищения. В груди теплилась надежда однажды оказаться настолько смелым, чтобы открыться возлюбленной, но Крис не спешил, уверенный, что ему не ответят взаимностью. Минхо прогундосил: — Я задолбался все эти бумажки заполнять. Нам нужен эспер-хакер, который умеет управлять компьютерами силой мысли. Крис фыркнул. — Такой тоже есть, — ответил он, глядя, как глаза Минхо довольно разгорелись. Крис быстро потушил его радость. — Тоже в Японии. Минхо простонал и проворчал одновременно. — Они нас во всём обскакали только из-за оккупации! — раздражённо махнул он руками и, вдохнув ещё оставшийся в воздухе аромат благовоний, снова звонко чихнул. Как истинный кореец Минхо точил клыки на японцев, хотя их правительство неоднократно приносило свои извинения. Обида сидела глубже. В корнях и крови. Крис понимал его, как и других соотечественников, и никогда не винил. Впрочем, он был уверен, что неприязнь не помешает Минхо сделать нужный запрос в МВД. Крис опустился в кресло и, подумав, подтянул поближе мобильный телефон, чтобы зайти в чат с Феликсом. Он неуверенно пару раз зашёл и вышел, а потом решил не глупить и прямо спросить, как у младшего брата дела. В конце концов, Крис имел право за него беспокоиться. Феликс редко делился событиями своей жизни, а ещё реже тем, что тревожило сердце. Крис время от времени впадал в размышления, что же, чёрт возьми, стало причиной выросшей между ними стены. Он ведь был прекрасным опекуном, обожал Феликса и старался дать ему всё возможное. Чего Феликсу не хватило? Что Крис упустил? Когда пришёл ответ, Крис нервно тапнул по уведомлению. Феликс смайликом ответил «окей». Крис со вздохом отложил телефон, прекрасно понимая, что большего и не дождётся.
