Глава 4
16 июля 2026 г., 11:28
Минхо убрал в карман телефон, в котором зависал последние несколько минут, и посмотрел на Криса. Если что-то и могло отвлечь его от игр, то это убийства, контрабанда или внезапная новость, что у Феликса появился парень.
— Ты уверен?
Крис откинулся на спинку рабочего кресла, поведя плечами.
Он не был уверен. Он был в шоке.
Крис даже не помнил, сказал ли он хоть что-то Хёнджину, ретируясь из антикварной лавки со скоростью света или ему всё это приснилось. Если раньше в подобную оторопь Криса вводила только Бо Ра, теперь с этим справлялись внезапные новости из личной жизни Феликса.
Крис понятия не имел, как должен был среагировать на знание, что его брат предпочитает в сексуальном плане мужчин. Феликс не особо постарался подготовить его к собственному каминг-ауту. Крис только и делал всю дорогу из Инсадона в Каннам, что пытался восстановить в памяти моменты, которые должны были указывать на это, но запутывался только сильнее. Когда Феликс себя осознал?
Крис знал ответ. В девятнадцать. В девятнадцать лет, когда отдалился, решив, видимо, что Крис его не поймёт и не примет. Крис вдруг так явственно понял всё произошедшее в душе Феликса, словно с его плеч разом упала вся тяжесть вины. Та дистанция, что выстроил брат, не была связана со смертью родителей, Крис это понимал с самого начала, но за разгадку внезапной холодности ухватиться не получалось. Они были всю жизнь так близки, что попытки Феликса отстраниться Крис принимал на личный счёт: что не справился с ролью нового родителя, что недостаточно уделял времени, что слишком много работал… А разгадка крылась лишь в сокровенности тайны, которую внезапно узнал Крис. Феликс не сказал бы ему, не забудься и не прояви ласку к своему бойфренду в присутствии Криса.
— Феликс так сказал, — повторил Крис и улыбнулся, глядя на недоверчивое лицо Минхо. Крис подсобрался и подался вперёд, протараторив: — я уверен, что Феликс жутко растерялся и признался случайно, но, Минхо, он доверился мне. Не соврал, придумывая оправдания, кто этот парень, а сказал прямо.
Это волновало Криса, набрасывало на него вместе с обретённым спокойствием и понимание важности произошедшей неловкой сцены.
Крис провёл руками по волосам, чуть приглаживая сухие от осветления пряди.
— Боже, я думал, что Феликс совсем не доверяет мне, что он отдаляется, потому что я сделал что-то не так. Возможно, переборщил с заботой и… — он замялся, — передавил, понимаешь?
Минхо усмехнулся, кивая.
— Твоя опека бывает удушающей, старик, — он уселся задницей на край стола Криса, — но Феликс? Нашёл себе парня?
Крис непонимающе моргнул и привычно покосился на запертые перегородки, отделяющие кабинет от оупенспейса Гвардии. Не хотелось, чтобы тайна Феликса стала достоянием других сотрудников.
— Он так и сказал. «Это мой парень, Хёнджин». Его слова. Сложно понять это неправильно. Сомневаюсь, что фраза несёт в себе двойной смысл.
Минхо поёрзал, а потом снова уточнил, вгоняя Криса в небольшой ступор:
— Наш Феликс, который книжный задрот?
— Он тебя на пять лет старше, имей совесть! — Крис расстегнул верхнюю пуговицу поло, ощутив духоту даже несмотря на работающий кондиционер.
Почему Минхо вообще сомневается? Радость, что брат пустил, наконец, Криса в свою жизнь (пусть и выпалив признание неожиданно и резко), притуплялась с каждым недоверчивым уточнением Минхо. Крис тяжело вздохнул, когда Минхо снова прервал возникшую было тишину:
— Хорошо, но разве моя совесть или её отсутствие делают его меньшим задротом?
— Ты прав. Всё, что есть у Феликса — это его дело, книжки, вазочки, картины… Я просто… Минхо, я столько лет пытался найти объяснение его отстранённости. Я очень долго думал, что его травмировала смерть родителей. Потом думал, что я хреновый опекун. И что не могу найти подход к единственному близкому человеку. Но, оказывается, дело было в ориентации. Он боялся сказать и потому отстранился, — Крис схватил со стола ручку, принимаясь крутить её в руках, — всё, чего я хочу, это чтобы Феликс был счастлив. Чтобы он не остался в одиночестве. Чтобы с ним рядом был его человек даже в те моменты, когда меня может не оказаться. Жизнь преподала мне хороший урок, Минхо, — Крис посмотрел на него, — мы все смертны. Порой — внезапно смертны. И когда у тебя нет поддержки, это может сломать сильнее, чем похороны близких людей.
Минхо, по-кошачьи склонив голову, слушал и не смел перебивать. О трагедии семьи Бан он знал прекрасно: сближаясь с перепуганным и озлобленным подростком, Крис предпочёл быть откровенным и честным, делясь, что ему тоже нужен новый член семьи, когда прежней не стало. Из-за способности от Минхо отказались родители и бесконечные сиблинги, а Крис потерял и маму, и папу, и Феликса, сбежавшего жить в Инсадон. Они были нужны друг другу, и Минхо, даже будучи засранцем, никогда не шутил о смерти родителей Криса.
Крис задумался вдруг, как Минхо относился к людям с нетрадиционной сексуальной ориентацией — между ними данная тема никогда не поднималась, однако, особого негатива Крис в целом от него не встречал. Если дело не касалось благовоний босса, конечно же. Минхо вырос благонравным, пусть и шкодным парнем, Крис был внимателен с тем, чтобы дать подростку должное воспитание, поэтому надеялся, что отношение Минхо к Феликсу никак не изменится из-за внезапных новостей.
Крис проникновенно проговорил, очень надеясь на понимание Минхо:
— Если для того, чтобы мой брат был счастлив, ему нужен рядом парень — я приму его. Любого. Всё, чего я хочу, это уверенности, что Феликс не одинок.
Минхо вздохнул, понимая, что бодаться дальше будет бесполезно. Крис дал ему время переварить и обдумать. Впрочем, первое же, что Минхо спросил, было:
— Симпотный хоть?
Крис фыркнул.
— Кто? Парень Феликса?
Минхо серьёзно кивнул, вызывая у Криса улыбку из-за неожиданной непосредственности. Он припомнил светлые волосы, стройную (даже, пожалуй, излишне худощавую) фигуру и приятные черты лица. Впрочем, Крис находился в таком смятении, что и не разглядел парня толком, позорно сбегая, проблеяв что-то вроде «приятно познакомиться».
— Весьма.
Минхо открыл было рот для ответа, но вдруг сморщил нос и чихнул, едва успев прикрыть рот ладонью. После того, как он чихнул ещё раз, Крис понял, кто решил нанести им визит.
Босс вошёл в кабинет Криса с монументальным спокойствием человека, чьё настроение или моральное состояние не могли сдвинуть и глобальные катаклизмы. Начнись тайфун, и босс не выронит из руки чашку с чаем. Крис, будучи человеком, близким к искусству в связи со спецификой работы, с удовольствием оглядел его пиджак с традиционными корейскими мотивами в вышивке.
— Будь здоров, — сказал он одновременно с чихом Минхо.
Тот только кивнул, принимаясь тереть нос в попытке унять зуд. Крис усмехнулся, поднимаясь из-за стола.
— Сиди, не вставай, — поспешил проговорить господин Джиу.
Крис сел обратно, поднимая глаза.
— Я хотел бы обсудить с вами рабочие вопросы.
Господин Джиу, на удивление, перешёл сразу к делу, что заставило Криса почувствовать себя неуютно — спешка могла говорить лишь о том, что Гвардию поторапливал специальный отдел, которому не терпелось получить ответы на все вопросы касательно убийств в музее «Лиум». МВД порой забывало, что многие проволочки были связаны с бюрократией внутри государственной системы: как со стороны самого МВД, так и со стороны полиции и их экспертов.
— Есть ли продвижения в деле? Должны были прийти результаты экспертизы, верно? Не хочу ждать, пока ты заполнишь отчёт, быстрее будет обсудить лично.
Крис кивнул, принимая от быстро сориентировавшегося Минхо планшет и тонкую папку с несколькими распечатанными листами внутри. Крис взглядом дал понять Минхо, что сейчас не время для насмешек: да, Крис по-стариковски предпочитал часть документации вести на бумаге. Крис ничего не мог поделать с привычкой читать текст на физических носителях. К тому же, наличие эсперов, способных влиять на находящуюся в сети или на электронных источниках информацию, знатно подстёгивало его паранойю.
Крис быстро пробежал взглядом по строчкам, сверяясь с более полной информацией на планшете.
— По результатам экспертизы предметов, которые были направлены в японский отдел МВД эсперу, считывающему память с предметов, подтвердилось, что в хранилище проникла пума, — Крис бросил быстрый взгляд на господина Джиу, — у нас есть описание нападения на жертв. Не назвал бы его красочным, но теперь мы хотя бы знаем последовательность: кто погиб первым, а кто последним. Мы сделали вывод, что главной целью были сотрудники хранилища, а охранники, простите за выражение, стали сопутствующим ущербом.
Крису и самому не понравилась формулировка, но их японский коллега из МВД не слишком церемонился, составляя отчёт сухими фразами, словно речь шла про мелкое ограбление, а не убийство.
— Лицо перевёртыша было видно? — уточнил господин Джиу.
Крис расстроено качнул головой.
— Нет. Пума не оборачивалась на месте, поэтому зацепка с лицом не сработала. Нам просто некого искать, — Крис поджал губы и откинулся на спинку своего кресла. — На данном этапе мы можем лишь найти подозреваемых и сравнить их ДНК с ДНК шерсти, найденной на месте преступления.
Плохие новости оптимизма не прибавляли — Крису не нравилось выполнять свою работу плохо. Мало того, что они долго ждали отчёта из японского МВД, так и обращение к местным сотрудникам с запросом на список перевёртышей-пум не дало результата. Они словно имели дело с призраком. Диких кошек среди корейских эсперов было полно, в особенности тигров и леопардов. Крис искренне считал, что способность оборачиваться кошками сильно скакнула в период оккупации из-за политики харигай, когда японцы запустили кампанию по истреблению хищников. Природа, по его мнению, пыталась сохранить популяцию диких кошек хотя бы посредством эсперов.
Минхо снова чихнул, пытаясь спрятать нос на собственном плече. Крис кинул на него сочувственный взгляд, а потом посмотрел на босса, ожидая вердикта. Крису казалось честным, если господин Джиу отчихвостил бы их за топтание на месте, но у того в лице не мелькнуло ни капли разочарования.
— Нужно искать новые зацепки. Возможно, мы имеем дело с диким эспером, который разгуливает в облике пумы. Есть вероятность, что он не умеет или не может оборачиваться человеком, нам стоит помнить об этом, — проговорил господин Джиу. — Обратите внимание на записи в социальных сетях, причём как местных, так и туристов. Если пума скрылась не в городе, а в лесном массиве, есть вероятность, что кто-нибудь из путешественников её видел. Нам нужно быть осторожными и предупредить смотрителей национальных парков и лесников быть начеку. Если эспер всё же находится в сознании, а убийство было умышленным, мы не можем допустить, чтобы преступник стал жертвой браконьеров или охотников, его нужно судить по закону.
Минхо кивнул, давая понять, что примется за поручение сразу же, как они закончат внезапное собрание. Он шмыгнул носом, но сдержал рвущийся наружу чих. Господин Джиу не стал упоминать, что эспера с подобным послужным списком мог ждать не просто суд, но и приговор с сторону отбывания наказания в специальной тюрьме для эсперов — если судье специального отдела МВД будет угодно, перевёртыша могла ожидать незавидная участь в виде пожизненного заключения в Мерсо.
Господин Джиу подошёл ближе и коснулся плеча Криса, заставляя его вздрогнуть. Крис нахмурился, потому что на лице босса проступило беспокойство.
— Мы должны приложить все усилия, чтобы обойтись малой кровью.
— Мы работаем над этим, — отчитался Крис, чувствуя вину за то, что зацепка не сработала, — мы рассмотрим ещё варианты, при которых можно будет выследить дикого эспера. Пума не может исчезнуть в Сеуле, где-то она должна будет показаться. Быть может, имеет смысл поднять городские камеры распознавания лиц.
— Для этого у нас недостаточные основания, — заверил господин Джиу, — спецотдел вряд ли согласится на такое, пока речь всего, — вздохнул он, — о четырёх трупах.
Даже произносить подобное было для босса тяжело.
— Рассчитываю на тебя, мой друг, — добавил господин Джиу, — надеюсь, в ближайшее время нас ждут более радостные вести.
Крис проводил его взглядом, заранее зная, что останется в офисе до самой ночи и будет искать до тех пор, пока не появится новая зацепка.
Когда за господином Джиу закрылась перегородка, Минхо не сдержался-таки и снова чихнул.
— Я так понимаю, стоит сходить за едой? — проницательно отметил он, почесав нос и смерив Криса взглядом. — По лицу вижу, что ты планируешь тут ночевать.
Крис не стал спорить.
— Это не значит, что ты должен ночевать здесь со мной.
Минхо по-кошачьи плавно потянулся.
— Хорошая попытка от меня отделаться, старикан. Забыл про свой хондроз? Я сгоняю за едой, и мы вместе быстренько отработаем варианты господина Джиу. Возможно, мы что-то упускаем, — и, не дожидаясь ответа, Минхо направился в сторону выхода. — Не скучай!
Крис проводил его взглядом и вздохнул. Он посмотрел на отчёты перед собой и принялся перечитывать их в дурацкой надежде найти подсказку между строк. Её, увы, не было.
***
Хёнджин вернулся с пустой упаковкой корма и отчитался, обиженный, что ему вообще приходилось отчитываться: — Я всё высыпал в миски котов. Феликс приподнял бровь, оторвавшись от заполнения таблицы учёта. Хёнджин сразу сдался: — Ладно, горсть съел сам. Тот рыжий кот такой наглый! Он нашипел на меня. — Нашипи на него в ответ, — посоветовал Феликс, не очень понимая, что ещё сказать. Начни рыжий бандит воевать с Хёнджином за территорию, Хёнджин позорно проиграет. Этот прайд был ему не по зубам. После тяжёлых показательных вздохов Феликсу пришлось оторваться от работы, чтобы поднять глаза на дующегося Хёнджина. Судя по тому, как гуляла его челюсть, в руке ещё осталась спрятана пара подушечек корма, которые он дожёвывал. — Они же меньше тебя раз в шесть. Тебе не стыдно? Хёнджин, подойдя к нему, передразнил: — Тефе не стыфно? Феликс легко шлёпнул его по бедру, как шлёпнул бы любого шкодного кота. Хёнджин не обиделся, смеясь, и подсел ближе, растекаясь в полоске света на стойке-комоде и едва не спихивая блокнот Феликса. Тот вовремя успел убрать его с зоны потягушек, а потом вернул обратно, найдя на стойке свободное место. Хёнджин заинтересованно перелистнул страницы туда-сюда, но там не было ничего, кроме инвентаризационных номеров и подсчётов выручек. Феликсу надо будет перенести все данные за последний месяц в электронный вид, чтобы скинуть бухгалтеру. Он хорошо выполнял ту часть заработков, где нужно было заниматься оценкой или продавать антиквариат, но мало что смыслил в цифрах и налогах, поэтому отдавал эту работу на аутсорс. Нужно будет ещё выставить счёт Гвардии Ноль Восемь, Феликс получал от них отчисления за все просьбы использовать «Восход солнца». С появлением Хёнджина статьи расходов увеличились — и дело даже не в кошачьем корме, который пришлось заказать раньше аж на две недели. Феликс приучал Хёнджина питаться, как человек, в надежде на стабильное пищеварение, а для этого приходилось обращаться к Бо Ра, другим лавочникам или ходить в магазин за продуктами. Траты росли, ведь что в облике пумы, что человеком, Хёнджин имел хороший аппетит. Феликса это радовало — неизвестно, чем его кормили люди, из-за которых Хёнджин носил шрамы. Феликс машинально потрепал его по голове, делая в блокноте пометку завести отдельную колонку расходов в таблицах по уходу за котами. У двоих в следующем месяце, кстати, были прививки. Мысленно Феликс хмыкнул, глянув на строку с кастрацией — ну, хоть тут на новом питомце можно сэкономить. Хёнджин неожиданно подал голос: — Почему ты соврал своему брату? — он прищурился, дождавшись взгляда Феликса, и глаза мигнули янтарём под солнечными лучами. — Ты сказал, что мы встречаемся. Это потому, что ты часто врёшь? — Это когда я часто врал? — решил уточнить Феликс, потому что, если честно, за ним такая привычка водилась только касательно личной жизни, что, собственно, и произошло при визите Криса. — Ты врал Бо Ра и Исо. Ты говоришь им, что я твой стажёр, — объяснил Хёнджин. Феликс кивнул. — Всё ещё пытаюсь защитить тебя от подозрительных вопросов, — ответил он. — Так что рекомендую придерживаться этой версии. — А то, что я твой парень, тоже сказано, чтобы меня защитить? Феликс, подумав, хмыкнул и вернулся к записям. — Считай, это для того, чтобы защитить меня. И я запаниковал. Скажи я Крису, что ты студент колледжа культурологии, и он мог бы проверить это в ректорате, сделав запрос от Гвардии. Они сотрудничают с колледжем и институтом, набирают сотрудников из числа будущих оценщиков или зарегистрированных в МВД эсперов. Это для Бо Ра и Исо прокатила история про студента, а вот для Криса нет. Считай, что я ляпнул первое, что пришло в голову. Феликс, убрав блокнот и вытащив новую стопку старинных сборников поэзии, переместился на диван, чтобы было удобнее. Хёнджин, не став в одиночестве торчать на стойке, как верный спутник спрыгнул вниз, стекая к ногам и, подумав, дёрнул за шнурки на кедах Феликса, развязав их. Феликс с мысленным смешком подметил, что кто-то сунул нос в его шкатулку с украшениями: Хёнджин напялил на себя одну из серебряных цепочек и пару колец. Это напомнило Феликсу, как он сам, будучи ребёнком, таскал вещи Криса. — Ты скажешь брату правду? — Хёнджин вскинул взгляд. Феликс, прыснув, протянул: — Не-е-ет уж. Ни за что, — самодовольство так и сочилось из его тона. — Ты будешь для него моим парнем, потому что это самая, блин, гениальная идея, которая могла прийти мне в голову. И она решала главную проблему — давала Крису обещание, что Феликс нормальный. Вот он. В отношениях с симпатичным парнем, довольный, счастливый, не коротает вечера с тоскливым воем неприкаянного сердца. Феликсу сложно было объяснять Крису, почему выбирает жизнь отшельником. А при получившейся отмазке врать ему больше не нужно, как и объясняться. Крис наконец сможет спокойно вздохнуть, получив желаемое — причину, отчего Феликс никогда не хотел говорить о семье. Раз уж ложь оказалась неизбежной, то ориентация была великолепным вариантом. Феликс никогда раньше не думал разыгрывать эту гадкую карту, ведь Крис неминуемо бы волновался. Может, пытался бы познакомить с кем-то или навещал чаще, считая, что Феликсу нужна поддержка после каминг-аута. Феликсу она была не нужна. Феликсу нужно было, чтобы от него отстали, чёрт возьми, с вопросами о семье. Когда Феликс почувствовал, что Хёнджин связал ему шнурки между собой, то постарался не забыть их развязать, чтобы не разбить себе нос. Игривый чудила сегодня был заведённей обычного: ему хотелось озорничать и не работать. Будь воля Хёнджина, день стал бы праздным, проведённым за играми и едой. Феликс старался не поддаваться его намёкам, чтобы не разлагать рабочую атмосферу, а то оба потом по миру пойдут и будут питаться дешёвым кошачьим кормом вместо говяжьего рамёна из лавки на конце улицы. Феликс ухватил ладонь Хёнджина, который пытался выдернуть нитку из обивки винтажного дивана и, поймав его взгляд, сказал: — Будешь при Крисе играть роль моего бойфренда, понял? От тебя требуется только кивать и не перечить тому, что я буду ему говорить. Хёнджин, жопа пушистая, сразу чухнул, что это прекрасный повод для манипуляций. — С тебя паштет каждый вечер перед сном. — Нет уж. — Тогда скажу твоему брату, что ты врунишка. Феликс прищурился. Хёнджин сделал так же. — Ты же спать пойдёшь на улицу в таком случае, интриган. Будешь драться за еду с рыжим котом. Ты проиграешь, гарантирую. Вот это уже подействовало. Хёнджин надулся и в отместку куснул Феликса за всё ещё держащую его пальцы руку. Феликс ойкнул и уставился в довольные, лучистые карие глаза. — Обдристаешься, если будешь есть столько деликатесного паштета, — возмутился Феликс в попытках дозваться до кошачьей совести, но та была нема и глуха. Феликс что, зря пытался его нормально кормить? — Если бы перевёртышам можно было питаться одним сухим кормом, Минхо сидел бы только на нём. Это упрощает необходимость готовки, как минимум. Хёнджин удивлённо склонил голову набок. — Минхо? Феликс вдруг понял, что не делился с Хёнджином, что уже знаком с одним перевёртышем. Следом, впрочем, мелькнула мысль, что он ничего толком не рассказывал Хёнджину о себе, оставаясь взаимным в его нежелании делиться тем, что было на душе. Хёнджин скрывал своё прошлое и причины, по которым ему требовался ошейник. Хёнджин не говорил о шрамах, о затягивающихся постепенно ранах на месте выдранных ногтей. Хёнджин молчал, откуда он родом. Феликс тоже был нем, не готовый делиться чем-то сокровенным. Удивительно, каким открытым умел быть Феликс к малознакомым людям, но с теми, чьё присутствие казалось действительно важным, принимался запахиваться на замок. Хёнджин не казался важным. Хёнджин был котом, пришедшим по собственной воле. Однажды он уйдёт точно также, оставив после себя разве что бедлам в антикварной лавке, да сваленные с полок книги. Хёнджин пришёл за помощью, и Феликс её окажет. Осталось дождаться ответа от господина Пэ Шина, каковы шансы использовать силу в Национальном музее, чтобы проверить свою теорию, и при этом не попасть под радары Гвардии Ноль Восемь и обойти бюрократические обязательства. — Минхо такой же эспер, как и ты, но он оборачивается в пантеру, а не пуму, — проговорил Феликс, продолжив заниматься осмотром книг, которые хотел выставить на продажу. — Он столкнулся со своей силой в подростковом возрасте, потому что толчком для проявления стали гормоны. Мой брат забрал его из семьи, ведь их испугала перспектива жить с оборотнем, — Феликс показал кавычки пальцами, потому что его раздражало это неуместное слово. — Крис взялся его воспитывать, назначил себя опекуном в специальном отделе МВД и стал нести ответственность за всё, что мог бы вытворить Минхо в облике пантеры. — Этот Минхо, он оборачивается в полнолуние? От вопроса Феликс даже фыркнул. Вот, почему он избегал слова «оборотень» — кинематограф насыпал много мусора в умы людей касательно перевёртышей и их силы. — Нет. Не знаю ни одного эспера, который выл бы на луну или что-то подобное. Сомневаюсь, что кто-то настолько плохо себя контролирует, чтобы на силу влияли лунные циклы или магнитные бури. Это всё сказки. «Однажды в полнолуние», «Парижский вервольф»… Детские глупости. Хёнджин внимательно глядел на собственные пальцы, нервно то отклеивая лейкопластырь с ногтя, то прицепляя обратно. Он хмурился, словно это было самым важным действием на свете. Феликс постарался его приободрить, решив, что причиной меланхолии стала необходимость работать, а не играть. Феликс улыбнулся, потрепав Хёнджина по пепельным волосам. — Раз уж пубертатный подросток вроде Минхо сумел перерасти кошачью сущность и стать человеком, то и у тебя есть все шансы. Ты в отличие от него хотя бы территорию не метишь, — хохотнул он и устремил взгляд на книги. Хёнджин ничего не ответил. Он развязал узлы на шнурках Феликса, вернул всё по местам, а потом бесшумно переместился на улицу — Феликс спустя пару часов нашёл его сидящим на лавочке и наблюдающим за играющими у дерева вишни котами. Смотрел Хёнджин таким взглядом, словно очень хотел быть одним из них. Он забрался на лавку с ногами и потирал под брючиной в том месте, где молочную кожу уродовал шрам от капкана. У Феликса сжалось сердце от его печального вида — если что-то терзало Хёнджина, то оно сидело так глубоко, что Феликс не сумел бы найти причин на его лице или в замкнутой позе.***
Национальный музей Кореи по праву считался достоянием страны. Феликс помнил восторг при первом посещении — ему казалось, что отсмотреть представленные экспонаты не сможет и за всю жизнь, не работая там. Он оказался прав. Бывая здесь по работе с Крисом или Минхо, посещая музей по приглашению господина Пэ Шина, Феликс всё ещё не пересмотрел все реликвии. А уж если бы ему вздумалось каждую проверить на подлинность с помощью «Восхода солнца»!.. Постоянные и специальные выставки занимали три огромных этажа на два крыла. Им с Хёнджином нужно было на второй этаж, именно там находилась работа Ли Ама, но, переступая порог музея, первое, о чём озаботился Феликс, это Хёнджин. Феликс постарался выбрать время посещения так, чтобы не пересечься с толпами туристов или школьными экскурсиями, но народу всё равно оказалось предостаточно. Сверившись со временем, Феликс оглядел Хёнджина, но тот выглядел стойко — его подталкивало вперёд упрямство и неясная Феликсу спешка, словно, не получи Хёнджин эсперный ошейник, о котором не было ничего, кроме сплетен, и мир рухнет у него на глазах. Заметив, что Хёнджин сжал кулаки, входя в толпу посетителей, Феликс беззастенчиво перехватил его ладонь, оцарапавшись о лейкопластырь на фалангах. Может, правильнее было оставить его в лавке, но Хёнджин не собака на привязи и не арестант, чтобы держать его взаперти. Они так естественно собрались в музей вдвоём, что у Феликса и не возникло мысли пойти одному. В конце концов, он был здесь ради Хёнджина. Кому, если не ему, идти рука об руку. Господин Пэ Шин встретил их на втором этаже у галереи, где были собраны национальные сокровища Кореи, и первое, что он сделал, заприметив Феликса и Хёнджина, бросил взгляд на их руки. Феликс выпутал ладонь из пальцев не понявшего произошедшей неловкости Хёнджина. Одно дело играть роль возлюбленных при толерантном и на всё готовом ради общения Крисе, а другое — при посторонних, весьма консервативных людях. Феликсу хватало предвзятого отношения из-за возраста, не хотелось получить порцию сомнений от всей этой музейной элиты ещё и из-за ориентации. — Доброго дня, господин Бан, — вежливо улыбнулся господин Пэ Шин, будучи достаточно воспитанным человеком, чтобы не возвращаться к теме того, свидетелем чего стал. Феликс при знакомстве с Пэ Шином попытался общаться без формальностей, но фондовик не поддался, и Феликс махнул рукой. Иногда людям нужна была вся эта иерархическая вежливость как способ сохранить динамичный окружающий мир в устойчивости. — Здравствуйте, господин Пэ Шин, — ответил Феликс и покосился на Хёнджина, но тот коротко улыбнулся и отвесил положенный по этикету поклон. Феликса это удивило, но он напомнил себе, что Хёнджин не был лишь одичалой кошкой. Где-то позади, несколько лет назад, у него была жизнь человеком, и в такие моменты это особенно ярко проявлялось. — Я попросил сотрудников пускать в нужный вам зал людей только на выход. Как только посетители выйдут из галереи, где находится работа господина Ли Ама, я позволю вам воспользоваться силой. Феликсу не хотелось доставлять неудобства музею, но он понимал, отчего, находясь в толпе, не следовало прикасаться к музейным экспонатам. Хёнджин осматривался по сторонам — вероятнее всего, он был здесь впервые, поэтому его привлекали сокровища, заключённые в стеклянные коробы или украшавшие светлые стены. — Следуйте за мной, — попросил господин Пэ Шин. Феликс придержал Хёнджина под лопатками, привлекая внимание и направляя в нужную сторону. Тот был взвинчен, но старался держать себя в руках — Феликс угадывал его нервозность по манере заламывать пальцы. Несмотря на состояние, Хёнджин обернулся и заметил: — Это похоже на твою лавку, только места побольше. И посетителей. — Ага, и выручки выше, — фыркнул Феликс. Пускай постоянные экспозиции были бесплатными для посещения, на специальных временных выставках музей явно зарабатывал больше, чем Феликс со своим антиквариатом. — Значит, больше кошачьей еды, — разумно подвёл итог Хёнджин, и Феликс понял, что бессмысленной болтовнёй он отвлекал сам себя от переживаний, была ли их зацепка дельной. В зале, где выставлялась «Собака-мама со щенками», народу почти не было, задержалась лишь пожилая пара прежде, чем выйти в другую галерею. Господин Пэ Шин дал отмашку смотрителям, чтобы те избавили картину от защитного стекла, а после вышли, перекрывая вход в зал специальными позолоченными столбиками с ограждающей бархатной лентой. — Картина в вашем распоряжении, господин Бан. Феликс кивнул и выразительным взглядом дал понять, что в этот раз свидетели ему не нужны. Пэ Шин коротко улыбнулся и отошёл на пару шагов, чтобы не болтаться под ногами. Феликс оказался напротив картины, осмотрев её беглым взглядом. Красный ошейник с зелёными полосами и подвеской-колокольчиком контрастно выделялся на серости остального фона. — Ну, что ж, давай глянем, так ли ты прост, — прошептал Феликс, после чего прикоснулся ладонью к картине в том месте, где у собаки был кончик длинного хвоста. Сияния не было, но то, что видел Феликс, исчезло и поменялось. В детстве Феликс боялся использовать способность, ведь в момент активации «Восхода солнца» терял связь с реальностью: перед глазами вместо окружающего мира вставало чужое прошлое, а Феликс оставался беззащитным. После страх ушёл, но сегодня Феликс о нём вспомнил, напоминая себе, что дикая кошка, стоящая за его плечом, не опасна. Он видел перед собой срез шёлка и баночки с тушью и красками. Картина была только начата — намечены основные детали. Не было ещё ярко-красного цвета ошейника или печати, картина только-только зарождалась под руками художника. Руки Ли Ама были руками взрослого мужчины, не юноши. Пальцы его были чисты, на коже не виднелось ли капли туши или угля, словно, подходя к созданию картины, Ли Ам был предельно аккуратен. Когда он поднял взгляд, осматривая мастерскую, Феликс не сдержал разочарованного вздоха, он искренне надеялся увидеть собаку в качестве натурщика — лежащую где-то у стены со своим выводком, но, увы. Ли Ам, возможно, рисовал её по памяти. Через приоткрытые окна мастерской внутрь небольшой комнаты заливался, словно водопадом, свет. Ли Ама слепило, как и Феликса, но взмахом изящной ладони художника на шёлке один за другим осторожно выводились щенки. Изображение качнулось и сменилось — так бывало, когда создатель делал перерыв, а потом возвращался к работе. Феликса в такие моменты качало, как на влетевшей на мель лодке. Он дёрнулся, но устоял на ногах, и удивился, когда к спине прикоснулась горячая ладонь. Он узнал тепло кожи Хёнджина сквозь ткань одежды и поддался спокойствию от внезапной поддержки. Когда Ли Ам поднял глаза, Феликс увидел то, что хотел, — чёрно-белая собака с крупными сосками только-только разродившейся матери, виляя длинным хвостом, подошла к его ногам. Ярко-красный ошейник был на ней. У Феликса дрогнуло сердце от восторга и обмякли колени, когда он замер, смотря глазами Ли Ама на любимого питомца. Ли Ам протянул руку и потрепал собаку за ушами. Когда его ладони поправили колокольчик на поясе ошейника, тот едва заметно просиял красным, и Феликс отдёрнул от картины ладонь. — Ну что? — поторопил Хёнджин, голос его раздался совсем рядом. Феликс проморгался и не сдержал широченной улыбки. — Я оказался прав. — Прав? — Хёнджин моргнул, словно не поверил своим ушам. — Да, — ответил Феликс, испытывая искрящееся в груди счастье. — Да, я был прав. Ли Ам был эспером, и это тот ошейник, который ты ищешь. Он первым подался вперёд, чтобы спешно и неловко обнять Хёнджина. Уместнее, возможно, было потрепать его по волосам или плечу, но, когда чужие руки сомкнулись на спине, Феликс расслабился. Хёнджин выдохнул ему в ухо: — Спасибо. Феликс отстранился и обернулся на Пэ Шина. Тот нервно промокнул платком лоб. — Если вы скажете мне, что и этот экспонат — подделка, я буду вынужден лечь на обследование, — да уж, нервная система фондовика таких потрясений явно не выдержала бы. Феликс улыбнулся и заверил: — С этой картиной всё более, чем в порядке, но мне вновь будет нужна ваша помощь, если это возможно. — Конечно, — облегчённо выдохнул господин Пэ Шин после таких новостей готовый на всё, что угодно. — Выпьете со мной чаю в нашем кафе? Что ж… Почему бы и нет? Феликс покосился на Хёнджина, и тот воодушевлённо улыбнулся ему. — Надеюсь, ты купишь мне тунец. Феликс испытал такой эмоциональный подъём, словно, как и господин Пэ Шин, был готов пообещать безграничное множество. Кто мог знать, что однажды Феликс раскроет тайну Ли Ама или обнаружит, что тот создал эсперный артефакт, который затерялся где-то во времени? Его подстёгивало желание поскорее найти следы ошейника — понять, где он мог находиться после смерти Ли Ама и его собаки. Он был так поглощён этими размышлениями, что не сразу понял, что, пересекая зал, остался один. Феликс растерянно обернулся — Хёнджин стоял под полотном, вывешенном на одной из стен. — Хёнджин? — окликнул Феликс, но тот не сдвинулся с места, во все глаза смотря на шёлковое сокровище буддистской живописи времён Корё. Феликс подошёл ближе, недоумённый — Хёнджину такое нравилось? Впрочем, шёлковая живопись была величественна. Полотно называлось «Триада». На нём Будда Амитабха в сопровождении бодхисатвы Кшитигарбхи и Авалокитешвары вышли встречать переродившегося. Первое, на что ложился взгляд зрителя, это, несомненно, сам Будда, точнее его одеяние. Мастер изобразил Амитабху в красной накидке, расшитой золотыми шарами из лотосов и растительного орнамента, и зелёном одеянии с золотым же узором. Феликс был бы рад рассмотреть сокровище ближе, но его смутил один момент, ведь он знал о национальных сокровищах Кореи почти всё. «Триада» числилась двести восемнадцатой в списке. Он уточнил у подошедшего господина Пэ Шина: — Разве «Триада» не выставлялась в «Лиуме»? — Феликс был уверен, что сокровище хранилось в музее корпорации Самсунг. Пэ Шин кивнул с лёгкой улыбкой, гордо поглядев на полотно. — Всё верно, господин Бан. Вы весьма осведомлены об экспонатах. — Это моя работа, — спешно напомнил Феликс в ожидании ответа. Поняв, что расшаркивания ни к чему, Пэ Шин проговорил: — Музей «Лиум» предложил нам воспользоваться «Триадой» для временной экспозиции в числе других национальных сокровищ, — он кивнул в тот угол зала, где находился Пангасаюсан — размышляющий Будда из позолоченной бронзы эпохи Трёх государств. — Нам показалось, что это прекрасная идея. Хёнджин, сумев оторвать взгляд от «Триады», вперился в Феликса взглядом. — Я её видел. — Где-то в учебниках? — недоумённо предположил Феликс. — Или в «Лиуме»? До этого ему казалось, что Хёнджин в Сеуле впервые. И оказался прав, когда тот отмахнулся, спешно ответив: — Нет. Нет, ни в каком не в музее, — Хёнджин указал перебинтованным пальцем в сторону полотна и понизил тон, глядя в глаза Феликсу так, словно тот должен был понять его без слов. — Я видел это там… Там, где был. Там, откуда у него шрам от капкана. Феликс понял, что Хёнджин говорил о месте, где его держали и грозились ошейником. Он прихватил Хёнджина за плечи и увёл в сторону, извинившись перед Пэ Шином. Тот растерянно уставился на «Триаду». — Ты уверен? — глупый был вопрос. Хёнджин тогда не был человеком, он сам говорил. Что могла запомнить пума на привязи? — Это она. Та же картина. Я её видел. У Феликса не было никаких рациональных доводов, чтобы доверять словам Хёнджина. В конце концов, что он мог запомнить в сознании пумы? Да, Хёнджин, будучи кошкой, осознавал себя, но был ли настолько внимателен или сведущ в культурологии, чтобы уверять, то это полотно или нет. Феликс с сомнением уточнил: — Картина была такой же? — Да! — заверил тот. — Феликс, я не вру. — Там могла быть копия, — ответил Феликс, но понял, что не звучит убедительно. Глаза Хёнджина его смутили, Феликс вдруг потерял всякую уверенность в своих знаниях. То, как смотрел Хёнджин, кричало о его правоте. Феликс закончил, обернувшись к полотну: — или же копия как раз находится здесь. — Это невозможно! — услышав его, с ужасом воскликнул Пэ Шин. — Господин Бан, есть ли реальные основания?.. Феликс его перебил. — Я могу удостовериться? Пэ Шин протяжно вздохнул. — Конечно, — он обречённо махнул рукой, лишившись всякой прежней радости от мысли, что картина Ли Ама была подлинником. Феликс переступил через ограждение — охранная система запищала, но Пэ Шин отключил сигнализацию на своём мобильном телефоне — и оказался напротив «Триады», коснувшись её лишь кончиками пальцев в самом низу. Реальность исчезла, а перед глазами Феликса оказалось огромное помещение. Ему не нужно было долго всматриваться в материалы или окружение. На запястье мастера были смарт-часы. Феликс моргнул, убрал руку и поджал губы. Сердце трепыхалось, отчего-то испуганное. Связано ли это с Хёнджином, уверенным, что оригинал находился в том месте, где его держали, или же с жалостью к господину Пэ Шину, которому в короткий промежуток придётся столкнуться с ещё одной подделкой помимо стенописи «Черепаха, обвитая змеёй». Феликс обернулся к Пэ Шину, переступая обратно через ограждение, и помотал головой, не находя нужных слов сочувствия. Тот снял очки и провёл ладонью по лицу — уставший и разочарованный. — Не знаю, что и делать, — бесцветно проворил он. — «Триаду» доставили неделю назад. На самом деле выход был всего один. — Звоните моему брату, пусть приезжает в ближайшее время, — твёрдо сказал Феликс. — Я дам свидетельские показания. Господин Пэ Шин, приободрённый первым шагом по распутыванию этого преступления, кивнул и вновь обратился к мобильному телефону, а Феликс посмотрел на Хёнджина. Тот продолжал пялиться на «Триаду». На лице его не было красок, а в омуте взгляда угадывался только звенящий холодом страх. Крис спешно преодолел лестницу на второй этаж, входя в галерею Национального музея, отведённую под национальные сокровища. Последнее, что он планировал сегодня, — это ввязаться в ещё одно расследование, но упомянутое господином Пэ Шином имя Феликса не оставило ему шансов слиться и передать задачу в любой другой отдел Гвардии. Зал с поджидающей его подделкой, был обнесён столбиками с ограждающей лентой, которую охрана музея расцепила, пропуская Криса после предъявления бейджа и значка сотрудника Гвардии. Некоторые из смотрителей знали Криса в лицо, поэтому почтительно склонили головы. В просторной галерее со светлыми стенами и стеклянными блоками, под которыми прятались экспонаты, находилось всего три человека. Крис почувствовал себя уставшим — дело было не в количестве сна, его выматывало тянущееся расследование с убийствами в музее «Лиум», ведь пропажа экспонатов из хранилища пока что никуда его не привела. Крис сделал запрос среди знакомых, орудующих на аукционах чёрного рынка, но те лишь развели руками. Минхо проверял комиссионки и антикварные лавки, но и это не дало результатов. Господин Пэ Шин задремал в кресле смотрителя зала, а Феликс в компании своего бойфренда от нечего делать рассматривал другие экспонаты. Они с Хёнджином стояли напротив десятистворчатой ширмы «Цветы, птицы, животные, рыбы» Овона, когда Хёнджин первым услышал чужое присутствие и дёрнул Феликса за ладонь. Тот обернулся и поспешил к брату. Крис нахмурился, когда Феликс поприветствовал его так спокойно, словно не был посреди галереи музея, где обнаружилась подделка национального сокровища двести восемнадцать. — Что ты здесь делаешь? — тон вышел чуть более обвиняющим, чем хотелось бы, но Крис волновался за младшего брата, а этот зал внезапно стал местом преступления. — Не поверишь, у меня свидание, — с сарказмом протянул Феликс, и Крис не понял, почему он оскалился. — Привёл Хёнджина погулять среди реликвий, вот и всё. Феликс сложил руки на груди и принялся защищаться, хотя Крис не нападал. Крис пожалел, что не взял с собой Минхо. Тот остался мониторить онлайн-аукционы на предмет пропавших из хранилища «Лиума» вещиц, а ведь мог стать отличным дипломатом в переговорах между Крисом и Феликсом. — Господин Бан! — разбуженный Хёнджином фондовик музея подошёл ближе. — Как хорошо, что вы смогли приехать так быстро. Как будто у него был выбор. — Как вы обнаружили, что «Триада» является подделкой? — перешёл Крис сразу к делу, не желая полемики. Его настораживало, что брат оказался в это время в этом месте. За Феликсом не водилось привычки лапать все экспонаты подряд и проводить эксперимент, какая из реликвий окажется подлинником, а какая — подделкой. Феликс открыл уже рот, глядя этим своим суровым взглядом, но господин Пэ Шин его опередил. — У нас в музее недавно обнаружилась подделка. Стенопись «Черепаха, обвитая змеёй», — на его слова Крис кивнул, потому что его уведомили, расследование Гвардия взяла на себя, — поэтому простите мне мою мнительность. «Триаду» привезли как временную экспозицию из музея «Лиум», но не мои люди занимались транспортировкой, а их сотрудники, поэтому я обратился к господину Бану, — Пэ Шин глянул на Феликса, — чтобы он помог удостовериться в подлинности сокровища. Простите, что сделал это в обход многоуважаемой Гвардии Ноль Восемь. Крис прервал его извинения. На самом деле, кто угодно имел право обращаться к Феликсу с просьбой использовать «Восход солнца» (среди тех, кто был в курсе, конечно же), и Гвардия его работу не отслеживала. Понятно, что распинался Пэ Шин только заискивания ради. Феликс, засранец такой, выразительно дёрнул бровью, чуть выше выставив подбородок. Любимый его жест, когда хотелось сказать Крису: «Выкуси!». — …понятия не имею, что теперь делать, — закончил господин Пэ Шин, неловко перемявшись с ноги на ногу, когда физически ощутил напряжение между Крисом и Феликсом. — Я переговорю пока с охраной, запрошу записи приёмки «Триады». Он спешно удалился, оставив Криса, Феликса и Хёнджина наедине. Последний стоял за плечом Феликса, не отсвечивая, а пальцы его осторожно касались пальцев Феликса. Не понятно, поддерживал он или искал поддержки сам. Феликс, решив, что Крису не хватило аргументов, повторил уже сказанное: — Мы пришли в музей погулять и встретили господина Пэ Шина. Он обратился ко мне за помощью, раз уж я здесь. Криса волновало другое. Они слишком открыто обсуждали всё это при Хёнджине. — Хочешь сказать, что посвятил своего бойфренда в способность? Криса ужасала мысль, что Феликс так открылся этому парню. Но, боже правый, Крис не знал даже, как давно они были знакомы и насколько близки. Быть может, Феликс скрывал Хёнджина не один год?.. Внутри кипела обида от мысли, что Феликс настолько отдалился, и вместе с тем Криса пугало, что кто-то мог причинить Феликсу боль, болтай он о способности направо и налево. Феликса, ясное дело, тон Криса возмутил. — «Восход солнца» — это важная часть моей жизни, — Феликс умел выглядеть, словно Кумихо. Крис вполне мог представить, как злит его, а тот в мгновение ока уже поедает его сердце и печень. Злость делала черты лица Феликса острыми, словно лезвие клинка. — Ты и сам вечно приходишь, чтобы я его использовал. Предлагаешь давать тебе отворот, когда Хёнджин находится рядом? Это был наглый и неприкрытый намёк, что Феликс ещё сильнее отгородится, продолжи Крис эту тему. Крис не хотел его терять, он, блин, был счастлив, что наконец-то узнал причину образовавшейся между ними холодности. Он безумно скучал по тем далёким временам, когда был нужен младшему брату. Видя сейчас, с каким остервенением Феликс пытался защитить своё право быть откровенным с любимым человеком, Крис отступил. Возможно, всё это время именно Хёнджин был рядом с Феликсом. Неудивительно, что в таком случае он знал о «Восходе солнца». — Извини, — проговорил Крис как можно мягче. — Ты прав. Ты имеешь право посвящать Хёнджина в важные для тебя вещи. Я просто беспокоюсь. Феликс хищно прищурил глаза, но продолжать спор не стал. Вместо этого он поглядел на молчащего Хёнджина — тот кивнул, глядя в ответ, и ладонь Феликса легла ему на поясницу. Крис кашлянул, не понимая, что испытывает от этой картины, однако, знание, что рядом с Феликсом есть кто-то близкий и достаточно надёжный, чтобы раскрыть ему секрет об эсперной части жизни, успокаивало. — Уверен, что «Триада» — подделка? — сменил тему Крис, потому что впереди его ждало снятие свидетельских показаний и просмотр камер слежения с моментом приёмки и установки сокровища. Более того, ему придётся вернуться в «Лиум». Второе странное дело за такой короткий промежуток времени… Крису после расследований точно понадобится отпуск. — На все сто процентов, — ответил Феликс без толики сомнений. — Максимально недавняя копия. Можем использовать силу ещё раз, я не вдавался в детали при первом просмотре. Крис кивнул, и они направились к «Триаде». Крис попросил охрану отключить сигнализацию на экспонате, а потом, когда Феликс перемахнул через ограждение, не церемонясь уже с подделкой, решился: — Приходите с Хёнджином к нам с Минхо на обед? Феликс удивлённо моргнул, а Крис постарался не выдать, сколько волнения поднял в нём озвученный вопрос. Он очень хотел поддержать брата, наверстать всё, что упустил, пока Феликс отдалялся из-за ориентации, вернуть его доверие, раз что-то дало Феликсу право сомневаться, словно Крис может не принять его таким. Крис очень хотел снова сблизиться с братом. Феликс расслабился, хмыкнул тихонько и, покосившись на снующего между экспонатами Хёнджина, ответил: — Хорошо.
