Significatio vitae meae

Утром Гарри проснулся не от назойливого будильника, а от лёгкого, почти невесомого прикосновения к плечу. Кто-то осторожно тряс его, выводя из объятий сна мягко, но настойчиво. Он разлепил веки, всё ещё плавая в полудрёме, и первое, что увидел, заставило его сердце пропустить удар, а затем бешено заколотиться где-то в горле. Над ним наклонился Северус Снейп. Голый по пояс. Чёрные волосы были слегка влажными, словно он только что принял душ. Капли воды стекали по ключицам, исчезая где-то за поясом брюк. Мокрая кожа бледно мерцала в утреннем свете, и Гарри заметил, что грудь Северуса была иссечена тонкими шрамами, оставшимися с тех времён — старыми, но всё ещё заметными. Он никогда не видел его таким. Никогда. Гарри почувствовал, как кровь приливает к щекам, заливая их жаром. На секунду он забыл, как дышать. — Д... доброе утро, директор... — выдавил он, и голос его предательски дрогнул, срываясь на хрип. Снейп чуть приподнял бровь, глядя на него с лёгким удивлением, но ничего не сказал. Он просто выпрямился, и Гарри заметил, как гладко двигаются мышцы на его спине, когда он отворачивается к своему чемодану. — Вставайте, Поттер. Завтрак через полчаса, у нас плотный график, — бросил Северус через плечо, не оборачиваясь. Но Гарри его почти не слышал. Он лежал, прикрыв глаза и чувствуя, как внутри него поднимается что-то горячее, смутное, незнакомое. И когда он понял, что именно происходит у него под одеялом, краска залила его с головы до ног. — Твою ж мать, — прошептал он одними губами, судорожно натягивая одеяло до подбородка. — Только не сейчас. Он замер, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и осознать, что происходит. Ему двадцать шесть. Почти двадцать шесть. Пубертат давно должен был остаться в прошлом. Но тело отреагировало так ярко, так остро, будто ему снова шестнадцать, а он только что увидел Чжоу Чанг в коридоре. — Это не пубертат, — прошептал он себе под нос, стискивая одеяло. — Это что-то другое. И он вдруг понял, что это «что-то другое» связано с человеком, который сейчас стоит в двух метрах от него, даже не подозревая, какую бурю вызвал одним своим видом. Гарри глубоко вдохнул, стараясь успокоиться, и медленно, очень медленно начал подниматься с постели, стараясь не смотреть в сторону Северуса. Гарри метнулся в сторону ванной комнаты, и с глухим щелчком запер за собой дверь. Он прислонился к ней спиной, прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, чувствуя, как бешено колотится сердце где-то в горле. — Твою ж мать, — прошептал он, закрывая лицо ладонями. — Твою ж мать, твою ж мать, твою ж мать. В голове всё ещё стоял образ Северуса — мокрые волосы, обнажённая грудь, капли воды, стекающие по шрамам. Гарри потряс головой, пытаясь прогнать это видение, но оно упрямо возвращалось, вызывая новую волну жара. Заниматься... самодеятельностью в такой ситуации ему совершенно не хотелось. Это было бы слишком странно, слишком неловко, слишком..слишком! Особенно когда человек, который вызвал эту реакцию, находится буквально за стеной. Поэтому выбор пал на единственное спасение — холодный душ. Он рывком открыл кран, и ледяная вода обрушилась на его плечи, заставляя вздрогнуть и выдохнуть сквозь зубы. Холод отрезвлял, возвращая способность мыслить здраво. Гарри стоял под струями, уткнувшись лбом в кафельную стену, и пытался осознать, что только что произошло. — Ты просто не ожидал, — шептал он себе под шум воды. — Просто не ожидал увидеть его вот так. Это нормально. Это реакция на неожиданность. Но даже он сам не верил в эти оправдания. Он простоял под холодной водой добрых десять минут, пока тело не перестало дрожать от холода, а мысли не обрели более-менее приличный порядок. Выключив воду, он постоял ещё немного, собираясь с духом, затем натянул первое попавшееся полотенце, вытерся и начал одеваться. Когда он вышел из ванной, Северус уже сидел на своей кровати, полностью одетый, и читал какие-то бумаги. Он поднял взгляд на Гарри, слегка прищурился, но ничего не сказал — только коротко кивнул и вернулся к чтению. Гарри выдохнул и постарался придать своему лицу максимально безразличное выражение. — Я готов, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Идёмте завтракать. Снейп молча встал и направился к двери, и Гарри пошёл за ним, чувствуя, как внутри всё ещё бушует этот странный, непонятный, но такой живой огонь. Спустившись в небольшую столовую, они обнаружили, что помещение выглядело на удивление уютно: низкие деревянные балки на потолке, плетёные салфетки на столах и запах свежего хлеба, который витал в воздухе и смешивался с ароматом кофе и жареного масла. Несколько ранних путников уже сидели за своими столиками, тихо переговариваясь, и общая атмосфера располагала к неторопливому завтраку — если бы не внутреннее напряжение, которое Гарри всё никак не мог сбросить. Они сели за столик у окна — довольно хлипкий, с чуть шаткой ножкой, которую кто-то подпёр сложенной салфеткой, чтобы он не качался. Гарри опустился на стул, чувствуя, как дерево поскрипывает под его весом, и взял в руки меню — небольшой картонный листок с парой-тройкой позиций. Выбор был скромным до безобразия. Овсянка. Тосты с сыром. Омлет с сосисками. И...всё. Северус, мельком глянув на меню, вернул его на стол с видом человека, который принимает решения быстро и без колебаний. — Овсянку, — коротко бросил он подошедшей ведьме-официантке, даже не взглянув на Гарри. Та кивнула и перевела взгляд на Поттера. — А вам, молодой человек? Гарри уставился в меню, чувствуя, как внутри поднимается то самое утреннее состояние, когда есть хочется, но ничего не хочется. Овсянка казалась пресной, тосты — сухими, омлет — слишком жирным. Он водил пальцем по строчкам, словно они могли магически измениться и предложить ему что-то более аппетитное, но нет. Выбор оставался прежним. — Я... — начал он и запнулся. — Наверное, омлет. С сосисками. — Он произнёс это без особой уверенности, просто чтобы что-то сказать. Официантка записала заказ и удалилась, оставляя их наедине с утренним шумом столовой и собственными мыслями. Гарри сидел, крутил в руках салфетку и избегал смотреть на Северуса. Он всё ещё чувствовал внутри остатки того странного, горячего смущения, которое накрыло его в номере, и боялся, что стоит ему поднять глаза — и он снова покраснеет, как школьник. — Поттер, — раздался тихий голос Северуса. — Вы выглядите так, будто хотите провалиться сквозь землю. Это связано с завтраком или с чем-то ещё? Гарри дёрнулся, поднял глаза и встретился взглядом с Снейпом, который смотрел на него с лёгким, почти незаметным любопытством, спрятанным за привычной маской. — Нет, просто... — Гарри запнулся, подбирая слова. — Просто утро тяжёлое. Недоспал, наверное. Северус чуть приподнял бровь, но комментировать не стал. Он просто взял свою чашку с чаем — которая появилась перед ним так же незаметно, как и официантка, — и сделал глоток, глядя в окно на серое лондонское утро. Гарри облегчённо выдохнул и тоже повернулся к окну, размышляя о том, что это будет очень, очень длинный день. И, возможно, ему стоит перестать думать о галстуке Северуса, который тот завязал чуть свободнее обычного.

***

Дела в Министерстве оказались именно тем, что нужно, чтобы Гарри немного отвлёкся от утреннего конфуза. Стоило им переступить порог огромного атриума с его сияющими золотыми фонтанами и снующими туда-сюда волшебниками, как он погрузился в совершенно иную реальность — суетливую, бюрократическую, полную бесконечных коридоров и кабинетов с табличками. Они носились по отделам с утра до самого обеда. Сначала — в Отдел магического правопорядка, где нужно было запросить архивные дела; затем — в Отдел тайн, где Снейп пытался раздобыть какие-то дополнительные протоколы, о которых Гарри даже не знал; потом — в Административный отдел для регистрации заявлений и получения справок. И всё это под ритмичный стук каблуков Северуса по мраморным полам, под бесконечные очереди и шелест пергаментов. К трём часам дня Гарри держал в руках целую стопку бумаг — заявлений, ходатайств, архивных выписок, копий старых протоколов допросов, которые, как пояснил Снейп, могли подтвердить его невиновность. Он чувствовал себя курьером, подавальщиком и секретарём в одном лице, но странным образом это помогало. Мысли о Северусе без рубашки, о его мокрых волосах и шрамах отошли на второй план, уступив место конкретным задачам. — Это всё, что нам нужно, — сказал Снейп, когда они вышли из очередного кабинета, сжимая в руке последний пергамент. — Суд назначен на двадцатое сентября. У нас есть два дня, чтобы подготовиться и собраться с мыслями. Гарри кивнул, вытирая выступивший на лбу пот. — У вас есть план? Как мы будем доказывать вашу невиновность? Северус бросил на него короткий взгляд и чуть склонил голову набок. — План — показать им, что всё это уже было доказано много лет назад. И что их нынешние обвинения — всего лишь попытка выжать последнее из старого дела. — Он помолчал и добавил, голос его стал тише: — Но чтобы это сработало, мне нужен свидетель, которому поверят. Ты. Гарри замер, чувствуя, как от этих слов внутри разливается тепло. Он понял, что Северус рассчитывал на него не просто как на помощника — как на последний аргумент. — Я готов, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Всё, что потребуется. Я скажу им правду. Снейп долго смотрел на него, затем коротко кивнул и развернулся, направляясь к выходу из Министерства. — Идём, — бросил он через плечо. — На сегодня достаточно. Завтра будет новый день. Гарри поспешил за ним, чувствуя, как усталость накрывает его с новой силой, но внутри всё ещё теплится то странное чувство — что они справятся. Что они справятся вместе.

***

На ужин они решили не возвращаться в отель и перекусить в небольшой пиццерии на окраине Лондона. Заведение оказалось уютным: полумрак, свечи на столах, запах расплавленного сыра и свежей выпечки. Гарри чувствовал, как усталость отпускает его, уступая место приятному голоду. Он заказал себе пиццу «Маргариту», Северус — что-то с острыми перцами и оливками. Они сидели за небольшим столиком, скрытые от основного зала частично полумраком, частично — низкой перегородкой. Но даже так они привлекали внимание: два мужчины — один с тёмными волосами и аристократичными чертами, другой — с растрёпанными вьющимися локонами и шрамом на лбу, который трудно было не заметить. Несколько посетителей бросали на них взгляды, кто-то улыбался, кто-то перешёптывался. Гарри был слишком голоден, чтобы обращать на это внимание. Он с аппетитом жевал пиццу и чувствовал, как тёплый сыр тает во рту, возвращая ему силы. Северус отломил кусок от своей пиццы и, не поднимая глаз, негромко произнёс: — Мы похожи на геев. Гарри замер, прожевал и посмотрел на Северуса. Тон его был трудночитаем — вроде и недовольный, с привычной колючей ноткой, но Гарри почему-то уловил в нём что-то другое. Что-то, что прозвучало почти как заинтересованное наблюдение. — И что? — пожал плечами Гарри, откусывая ещё один кусок. — В Лондоне к этому нормально относятся. Да и вообще, кому какое дело, как мы выглядим? Снейп приподнял бровь и отправил пиццу в рот, тщательно прожевал и ответил ровно, почти безразлично: — Возможно. Но не все так привыкли к этой открытости. Вы, Поттер, кажется, не из тех, кого смущает мнение толпы. Гарри усмехнулся. — Меня смущало только в школе. Сейчас мне всё равно. — Он отпил колы и добавил чуть тише: — Даже если бы мы действительно были парой, разве это кого-то должно волновать? Он сказал это, не совсем понимая, что именно вылетело у него изо рта. Просто фраза, рождённая моментом. Но когда он посмотрел на Северуса, тот смотрел на него в ответ — долгим, изучающим взглядом, который словно пытался заглянуть за его слова. — Хм, — произнёс Северус и вновь опустил глаза к пицце. — Забавно, Поттер. Вы даже не осознаёте, что иногда говорите. Гарри нахмурился, не зная, что это должно означать, но не стал уточнять. Вместо этого он откинулся на спинку стула, допил напиток и улыбнулся. — Пусть думают что хотят. Мы знаем правду.