Милые мистерии

Гостиная Слизерина встретила нас прохладой, запахом сырого камня и зеленоватым свечением, струящимся из панорамных окон, за которыми простиралось Черное озеро. Роскошные кожаные диваны, треск камина и темное дерево — всё это во многом напоминало мне парадные залы «Дженнерс», но дышалось здесь совсем по-другому. В воздухе буквально витало напряжение. Старшекурсники во главе с Феликсом Розье быстро разошлись по спальням, оставив нас, первокурсников, одних у камина. Мы стояли тесной кучкой, настороженно разглядывая друг друга. Осторожность, которой меня научили в Эдинбурге, заставляла меня помалкивать, но Дэвис, бесцеремонно усевшись на подлокотник кресла, решила заговорить первой. — Ну что, змейки, — лениво протянула она, накручивая на палец темный локон. — Похоже, Шляпа сегодня превзошла себя. Дэвис на Слизерине — дома отец точно упадет в обморок от шока и откупорит самую старую бутылку огневиски. А вы у нас кто? — Перегрин Деррек, — буркнул крупный, плечистый мальчишка с тяжелой челюстью, бесцеремонно пихая локтем стоящего рядом парня. — А это Грэхэм Монтегю. Мы еще на вокзале решили, что пойдем только сюда. На квиддич запишемся, как только разрешат. — На первом курсе не берут в сборную, Деррек, — подал голос Грэхэм Монтегю, высокомерно задрав нос, хотя его глаза лихорадочно осматривали стены гостиной. — Но мы покажем им на тренировках, на что способны. Я мысленно усмехнулась, вспомнив свой новенький «Нимбус-1700», запертый в школьном сундуке. Пусть эти двое машут битами, а ловцом или охотником буду я. — Квиддич — это здорово, — раздался тонкий, слегка дрожащий девчоночий голосок. Девочка с аккуратно уложенными светлыми волосами и идеально чистым, отутюженным воротничком мантии сделала шаг вперед. — Я Грейс Фадж. Мой дядя работает в Департаменте международного магического сотрудничества... Он всегда говорит, что Слизерин выпускает самых умных дипломатов. — Фадж? — я прищурилась, оценивающе оглядев её. — Хм. Связи в Министерстве нам пригодятся. А ты почему молчишь? Я повернулась к Дэвис. Та только улыбнулась, устраиваясь на диване рядом с мальчишками. Её гладкие, темные волосы красиво блестели в полумраке. Моя рука сама собой потянулась поправить вечно растрепанное гнездо на голове, но я вовремя себя одернула. Я что, только что сравнила себя с ней? Это сравнение явно было не в мою пользу, и мне это жутко не понравилось. Розье стояла чуть поодаль, опершись о каменный выступ камина. Её зеленые глаза, точь-в-точь как у её старшего брата Феликса, сканировали нас с ледяным спокойствием. На её лице не было ни капли страха. Девочка, чей отец прямо сейчас ожидал суда, держалась так, словно весь этот замок принадлежал ей одной. — На Слизерине ценят тишину и ум, Дэвис, — продолжила Селеста, переводя взгляд на меня. — Так ведь, Огден? При звуке моей фамилии Грейс Фадж удивленно округлила глаза: — Огден? Твой папа — тот самый судья Тиберий Огден из Визенгамота? В гостиной на мгновение повисла душная, тяжелая тишина. Деррек и Монтегю переглянулись, Дэвис замерла, а Розье медленно выпрямилась, не сводя с меня пристального взгляда. Карты открылись гораздо раньше, чем я планировала. Отец Селесты попал за решетку из-за моего. Я заставила себя не отводить глаз и вздернула подбородок: — Да, — ровно ответила я. — Мой отец — Тиберий Огден. Он судит тех, кто нарушает закон. Деррек и Монтегю, кажется, не до конца поняли, в чем дело, но Селеста... Она прищурилась. Наверное, она ждала, что дочь судьи испугается или начнет лебезить, но мне бояться было нечего. — Судьи часто ошибаются, — тихо, но отчетливо произнесла Селеста, глядя на притихших первокурсников. — И сажают тех, кто ни в чем не виноват. Они просто продажные. У меня перехватило дыхание от её наглости. И кто это говорит? Дочь Пожирателя! — Не дочери Пожирателя Смерти судить о чести, — выпалила я. Глаза Розье вспыхнули яростью. Кажется, она не ожидала, что я вытащу грязное белье её семьи прямо здесь, при всех. — Тёмного Лорда нет уже восемь лет! — вытянулась, как струна Селеста, — А моего папу забрали только этим летом! Это несправедливо! Видя, как она злится, я невольно улыбнулась. Это раззадорило меня еще сильнее. Розье сжала кулачки, и мне на секунду показалось, что она бросится на меня с кулаками, но она лишь круто развернулась и быстрыми шагами направилась в спальню для девочек. Я смотрела ей вслед и думала только об одном: судя по всему, Селеста даже не догадывается, какую игру ведет её старший брат Феликс. В этот момент я окончательно поняла: этот год не будет спокойным. Но среди этих вредных, опасных и испуганных детей я впервые чувствовала себя на своем месте.

***

Большой зал во время нашего самого первого завтрака гудел как растревоженный улей. Четыре длинных стола ломились от тарелок с яичницей, поджаристым беконом и кувшинов с тыквенным соком. Гриффиндорцы на своей половине о чем-то громко спорили, размахивая руками. На Слизерине же всё было чинно. Старшекурсники лениво обсуждали квиддич, а Грейс Фадж уже успела разложить вокруг своей тарелки три тяжелых справочника по трансфигурации. Дэвис сидела рядом со мной, аккуратно намазывая джем на тост. Она смерила Грейс недовольным взглядом и лениво протянула: — Фадж, если ты будешь зубрить прямо за едой, у тебя заболит живот. К тому же, от этих старых книг портится цвет лица. Поверь мне. Напротив нас сидела Селеста Розье. Даже утренняя суета не портила её идеального вида. Селеста обладала удивительной, благородной внешностью, которая сразу привлекала внимание: золотистые волосы лежали волосок к волоску, бледная кожа казалась фарфоровой, а осанка была такой прямой, словно она сидела на королевском приеме. В этот момент под высокими сводами зала раздался громкий шум — хлопанье сотен крыльев. Окна под самым потолком распахнулись, и в зал лавиной хлынула совиная почта. Прямо перед моей тарелкой с тяжелым стуком приземлился огромный семейный сыч — тот самый, который обычно возил папины министерские документы. К его лапе был привязан свиток плотной бумаги, запечатанный тяжелым сургучом с гербом Огденов. — Ого, — Мелани вытянула шею, пытаясь рассмотреть печать. — Письмо от самого судьи. Спорим, твой папа уже в курсе, что ты попала на Слизерин? Я молча отвязала письмо и сломала сургуч. Знакомый аккуратный почерк отца буквально дышал растерянностью: «Дорогая Рози. Вчера поздно вечером я получил письмо от профессора Флитвика. Он очень сожалеет, что ты не попала на Когтевран. Признаться, я до сих пор не могу в это поверить. Слизерин, Рози? Факультет, который вырастил тех, с кем я борюсь в суде каждую неделю? Я не понимаю, как это произошло. Твой ум, любовь к книгам и закону — всё это кричало о Когтевране. Пожалуйста, напиши мне немедленно и объясни, как так вышло. Твоя мать, вероятно, тоже в недоумении...» Я едва удержалась от того, чтобы не фыркнуть в голос. «В недоумении». Если бы папа только знал, что его драгоценная Патриция Рейкпик сидит сейчас на другом конце зала за преподавательским столом, пьет черный кофе и даже не смотрит в мою сторону! — Ну что там? — Мелани придвинулась ближе, её глаза так и блестели от любопытства. — Ругается? — Нет, просто удивлен, — спокойно ответила я, небрежно складывая пергамент в карман мантии. — Считает, что Шляпа ошиблась. Розье медленно подняла взгляд. Её лицо оставалось непроницаемым, но в зеленых глазах промелькнула насмешка. — Твоему отцу виднее, что такое ошибки, — её хрипловатый голос заставил всех за столом притихнуть. — Передай ему, что Шляпа никогда не ошибается. Селеста пыталась перетянуть внимание на себя и показать, кто здесь главный, напомнить, что я на Слизерине чужая. Дочь судьи среди змей. — Я не собираюсь ничего ему передавать, Розье, — ответила я, отодвигая тарелку. — У него полно работы. Еще не все преступники сидят в Азкабане. Мелани прикусила губу, пряча улыбку. Напряжение между мной и Селестой можно было резать ножом. Я встала из-за стола, поправляя сумку. Впереди был первый в нашей жизни урок Защиты от Тёмных искусств. Письмо отца и холодный взгляд Розье только придали мне сил. Кабинет Защиты от Тёмных искусств выглядел как смесь музея и боевого штаба. С потолка свисали скелеты каких-то странных пустынных существ, на стенах висели огромные карты Проклятых Хранилищ, а вдоль окон выстроились шкафы с опасными артефактами, которые мама привезла из экспедиций Гринготтса. Парты стояли полукругом. Слизеринцы заняли левую сторону кабинета, сразу обозначив свои границы, а Гриффиндор шумной, красно-золотой толпой хлынул направо. — Ого, смотрите, это что, настоящая мумия? — раздался громкий голос из гриффиндорского крыла. Фред или Джордж Уизли (я всё еще путала их) бесцеремонно ткнул пальцем в иссохшую лапу под стеклянным колпаком. — Скорее уж чучело твоего дедушки, Уизли, — громко хмыкнул за моей спиной Майлз Блетчли. Люциан Боул и Кассиус Уоррингтон дружно заржали, заставив гриффиндорцев обернуться. — Рот закрой, Блетчли, пока тебе его сглазом не запечатали, — тут же огрызнулся Ли Джордан, вытаскивая палочку. Кормак Маклагген, сидевший в первом ряду, грозно расправил плечи, словно собирался подраться прямо сейчас. — Мальчики, потише, — Дэвис лениво поправила мантию и смерила гриффиндорцев очень милым, но ядовитым взглядом. — Не устраивайте балаган. От вашего шума болит голова. У Уизли и так проблемы с учебой, не обязательно это показывать. Гриффиндорки Анджелина Джонсон и Алисия Спиннет так посмотрели на Мелани, словно хотели испепелить её на месте, но ответить не успели. Они просто завидовали её красоте. Дверь кабинета с грохотом распахнулась. Патриция Рейкпик влетела в класс, её бордовая мантия хищно взметнулась за спиной. В кабинете мгновенно воцарилась гробовая тишина. Мама прошла к столу, окинула класс холодным взглядом и оперлась ладонями о столешницу. Её глаза скользнули по мне так же равнодушно, как и вчера на пиру. Сердце глухо стукнуло, но я удержала лицо. Никто не должен знать, что она моя мать. — Защита от Тёмных искусств — это вам не сказки из министерских учебников, — её резкий голос резал тишину. — Тёмная магия не будет ждать, пока вы вспомните правильное заклинание. Она бьет сразу. В прошлом году школу трясло от Проклятых Хранилищ. Если кто-то из вас думает, что в этих стенах он в полной безопасности — вы глупцы. Фадж на первой парте испуганно сглотнула и принялась судорожно записывать каждое слово, стараясь казаться примерной ученицей. Розье позади нее лишь скучающе подперла подбородок рукой — её, выросшую в доме Пожирателя, такими лекциями было не напугать. Дэвис рядом со мной предвкушающе улыбнулась. — На моих уроках не будет теории, — продолжала Рейкпик, медленно прохаживаясь между рядами. — Мы будем учиться защищаться. Тот, кто на это неспособен, вылетит из этого класса. Уизли! Близнецы синхронно вскинули головы. — Какое первое правило, если вы нашли неизвестную вещь с тёмной аурой? — Э-э... позвать маму? — ляпнул один под тихий смешок Ли Джордана. — Сказать старосте? — предположил второй. — Минус пять очков Гриффиндору за глупость, — отрезала Рейкпик. — Огден! Может, вы просветите этих шутов? Каковы ваши действия? Я откинулась на спинку стула и оглядела класс. На моем лице появилась дерзкая улыбка. Очень хотелось выкинуть что-нибудь эдакое на потеху публике — и назло маме. — Мои действия, профессор? — я изобразила крайнюю растерянность, заметив, как Розье внимательно ловит каждое мое слово. — Думаю, я бы аккуратно подбросила эту опасную вещь в сумку кому-нибудь из гриффиндорцев. Например, Маклаггену. Судя по его лицу, он всё равно не отличит тёмное проклятие от обычного насморка. А мы со Слизерином как раз успеем убежать подальше. По левой стороне класса — среди наших — прокатилась волна смешков. Кассиус Уоррингтон громко хмыкнул, а Мелани прикрыла рот ладошкой, тихонько фыркнув. На гриффиндорской половине Кормак Маклагген густо покраснел от злости, а близнецы Уизли дружно зааплодировали, оценив шутку. Патриция улыбалась. Её лицо превратилось в жуткую маску, а в глазах на секунду вспыхнуло опасное пламя. Она явно ждала от меня другого. Ждала, что я буду лезть из кожи вон, чтобы показать свои знания, или испугаюсь её. — Остроумие не спасет вас от проклятия, мисс Огден, — процедила Рейкпик, и её голос прозвучал как удар хлыста. — Минус пять очков Слизерину за неподобающий тон. Запишите тему: «Спектральный анализ проклятий первого порядка»... Она резко повернулась к доске. Я опустила голову и спокойно взяла перо, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Снятые очки меня вообще не волновали — на Слизерине за дерзость в адрес учителей скорее уважали. Дэвис покосилась на меня с восторгом и прошептала: — Ну ты и выдала, Огден! Я лишь загадочно улыбнулась в ответ, утыкаясь в пергамент. Никто в этом классе не понял, что это была не просто шутка. Это была моя маленькая, личная война с Патрицией. И в первом раунде я заставила её разозлиться. Слухи в Хогвартсе распространялись быстрее ветра, но в подземельях Слизерина они всегда становились еще более пугающими. Это произошло через месяц после начала учебы. Мы сидели в гостиной после ужина. Я лениво крутила в руках свой плеер, а Мелани пыталась списать у Грейс домашнее задание по травеологии. В углу молчаливой статуей замерла Селеста. Рядом мальчишки громко спорили о тактике квиддича. Вдруг тяжелая каменная дверь-стена с грохотом отъехала в сторону. В гостиную буквально ввалились несколько старшекурсников. Впереди шел Феликс Розье. Его мантия была порвана на плече, на щеке горела свежая царапина, а зеленые глаза полыхали яростью. Я машинально выпрямила спину. За ним двое семикурсников тащили бледного, как смерть, Тристана Мальсибера, чьи руки были покрыты странной фиолетовой коркой. — В спальню его, быстро! И несите безоар из запасов Снейпа, пока чары не въелись в кость! — рявкнул Феликс. Гостиная мгновенно затихла. Мы, первокурсники, испуганно повскакали со своих мест. Грейс выронила перо, а Мелани брезгливо и одновременно завороженно уставилась на ожоги Мальсибера. — Что произошло? — Селеста сделала шаг вперед. — Вы встретили кого-то в Запретном лесу? Розье остановился у камина, тяжело дыша. Он обернулся к нам, и его взгляд на секунду задержался на мне. — Нет, — зло покачал головой Феликс, вытирая кровь со щеки тыльной стороной ладони. — Это профессор Рейкпик. Она устроила для старших курсов «охоту за сокровищами». Сказала, что тот, кто найдет старинный медный амулет в заброшенном крыле на третьем этаже, принесет Слизерину сразу пятьдесят баллов и автоматом сдаст ЖАБА по её предмету. — И вы поверили? — разжался голос Памелы Флинт она бы старостой, как и Феликс. — Мы проверили защиту, её там не должно было быть, — огрызнулся Феликс, но тут же понизил голос, заметив, что вокруг собрался почти весь факультет. — Рейкпик играет грязно. Ей плевать на баллы и на наши экзамены. Дамблдор держит её здесь не просто так. Она ищет какой-то артефакт, и старик Дамблдор явно в этом замешан. Слова Феликса ударили меня под дых. Карта Проклятых Хранилищ в её кабинете, её жесткие правила... Она приехала сюда не учить нас. Она приехала снять проклятие Хранилищ. И она решила, что именно слизеринцы — с их готовностью рисковать ради баллов — станут её идеальными помощниками, которых не жалко выкинуть, если что-то пойдет не так. — Тристан едва коснулся тайника, как его ударило древним иссушающим сглазом, — тихо добавил Малькольм Монтегю. — А Рейкпик стояла в тени коридора. Она видела, как он упал! И знаете, что она сделала? Просто записала что-то в свой блокнот, развернулась и ушла, бросив: «Слабовата концентрация, мистер Мальсибер. Минус десять баллов за плохую диагностику». Она даже не помогла ему! По гостиной пронесся яростный, глухой ропот. — Она сумасшедшая, — Флинт брезгливо сморщила нос, её растерянность сменилась искренним возмущением. — Использовать студентов как подопытных крыс? Моя мать устроит министерскую проверку, если об этом узнает! — Не устроит, — отрезал Феликс. — Дамблдор прикроет её. Рейкпик неприкасаема, пока ищет то, что нужно директору. Она выжмет из нас всё, а тех, кто сломается, просто выбросит. Я стояла неподвижно, чувствуя, как холодеют руки. Моя мать. Она подставила старшекурсников под опасное проклятие ради своей цели и даже не помогла раненому мальчику. Патриция готова использовать детей для личной выгоды. Я посмотрела на Феликса, на бледную Мелани, на взбешенную Памелу и встретилась взглядом с Селестой. В этот момент между нами, проскочила опасная искра. Мы могли спорить, могли бороться за то, кто из нас круче, но мы были слизеринцами. Если моя мать хотела устроить нам проверку на прочность, используя замок как полигон, то я буду той, кто нарушит все её планы.