Часть 2. Лето
20 июня 2026 г., 15:08
Весной было легко оставаться оптимисткой, когда всё вокруг цвело, а долгие смены в госпитале уходили на восстановление конечностей и органов.
Но дни становились длиннее, от зноя в самый полдень теперь было не скрыться, и в конце концов на Коноху опустилось душное, липкое марево. Поток пациентов иссяк, оставляя ей долгие часы, когда совершенно нечем было заняться. На её просьбы дать хоть какую-то работу ей лишь с улыбкой твердили, что она заслужила отдых и что вся основная работа уже сделана.
Ночи стали невыносимыми.
И Сакура начала ощущать то самое зудящее беспокойство, что гнало Рока Ли на тренировочную площадку.
В самый разгар лета Сакура лежала в постели, отбросив одеяло в сторону. Она вся взмокла от пота, несмотря на то что кондиционер работал на полную мощность. Была полночь, когда она окончательно оставила попытки уснуть. Особо не раздумывая, Сакура выскользнула из квартиры прямо в длинной белой футболке, в которой спала.
Снаружи мир всё еще бодрствовал, а по улицам мелькали тени людей, занятых какими-то тайными делами. Коноха была городом, созданным для ночи. Шиноби плохо спали — этот факт она знала слишком хорошо, — и экономика деревни подстраивалась под эти привычки.
Холодный, мигающий свет фонарей освещал края дорог, но Сакура всё равно умудрялась скользить в тени города, который знала с самого рождения. Луна светила едва-едва, лишь очерчивая контуры скалы Хокаге. Она едва могла разобрать силуэт недавно высеченного лица Какаши над головой.
Она показала статуе язык, словно до сих пор была генином, который ищет приключений и пытается не попасться своему сенсею. И хотя у неё не было ни цели, ни расписания, с тех пор как она официально вошла в штат госпиталя, ночь ей больше не принадлежала. Она больше не ходила на миссии по сопровождению, не ускользала под покровом темноты навстречу опасности. Никто из них этим больше не занимался после окончания войны. Теперь её жизнь состояла из раннего отхода ко сну, еще более ранних подъемов, чашек кофе и сбалансированных завтраков перед началом рабочего дня в госпитале. Дня, который принесет те же ноющие боли, те же травмы и то же лечение, что и предыдущий.
Продвигаясь по городу и стряхивая пыль со старых рефлексов маскировки, она поймала себя на мысли, что впервые за год дышит полной грудью.
Ускользая незамеченной от одного перекрестка к другому, она поняла, что не одна вернулась к старым привычкам. На мгновение она заметила Чоджи, прежде чем тот скрылся за углом — возможно, направляясь к той хорошенькой куноичи из Кумогакуре, которую назначили послом в Конохе. Дыхнуло табачным дымом, и Сакура была уверена, что только что прошла мимо Шикамару.
А потом она повернула за угол и увидела его.
Хокаге не должен был разгуливать по улицам в одиночку. Мир еще не был настолько прочным, чтобы он мог отказаться от охраны АНБУ. Но Сакура не видела на крышах привычных силуэтов бойцов спецподразделения. Если бы она не знала Какаши так хорошо, то списала бы этот силуэт на игру воображения. Но этот наклон плеч она узнала бы где угодно и просто не смогла удержаться от искушения пойти за ним, выдерживая дистанцию.
Она молча шла за ним два квартала, держась на расстоянии четырех дверных проемов. Это была отличная проверка её навыков шиноби — снова пробудить в себе старые умения, с помощью которых она годами выслеживала Какаши. В те времена она, Наруто и Саске были просто одержимы идеей заглянуть под его маску. Теперь же, когда она шла по его следам, это не казалось безобидной игрой — она чувствовала, что за его расслабленной осанкой скрывается что-то опасное, словно тлеющий пепел, готовый вот-вот разжечь лесной пожар.
Он свернул за угол и подошел к дверям какого-то здания. Зеленый стеклянный фонарь над входом отбрасывал изумрудный отблеск на серебряные волосы нового Хокаге. Ни вывески, ни намека на то, какое заведение скрывается за этими дверями. На секунду Сакуре показалось, что у Какаши есть тайная любовница, и это предположение кольнуло в груди, словно лезвие ножа. Но она тут же отогнала эту мысль: в Какаши не было того теплого предвкушения, которое бывает перед свиданием. Он был слишком напряжен, слишком бдителен, когда огляделся по сторонам. Его взгляд скользнул прямо по укрытию Сакуры — он так и не понял, что его бывшие ученики до сих пор тайно наблюдают за ним из кустов.
Дверь открылась, отбросив на мостовую яркий оранжевый прямоугольник света. На мгновение Сакуре показалось, что изнутри донесся чей-то крик. Когда дверь закрылась, её мышцы напряглись, готовые следовать за ним — узнать, какое дело могло вытащить даже Хокаге из постели посреди ночи.
Но тут чья-то рука перехватила её запястье, и каждый нерв в теле Сакуры вспыхнул от адреналина. Она резко развернулась, чтобы нанести удар, но презрительное шипение Саске заставило её замереть.
— Тебе разве утром не на работу?
То, как он произнес слово «работа», прозвучало почти как оскорбление. Сакура замялась, пытаясь сообразить, как ответить на этот выпад. Но, как обычно, слова застряли в горле.
Слабый отблеск света очертил безупречный изгиб щеки Саске. От прикосновения его руки к её запястью у Сакуры внутри всё перевернулось — это был призрак старых чувств.
Она никогда не знала, что говорить ему, как общаться с этим парнем, похожим на оголенный провод.
— Мне не спалось, — буркнула она, злясь на то, как к щекам приливает жар. Ей уже давно пора было перерасти то, как Саске заставлял её сердце заходиться в бешеном ритме, а язык — заплетаться.
Он ухмыльнулся, словно прекрасно зная, как на неё действует. Впрочем, конечно, он знал. Все знали. От этого Сакуре хотелось провалиться сквозь землю от стыда — от того, что в деревне её все помнят как девчонку, которая тешит себя иллюзиями и хочет того, чего получить не может.
— Что-то ты не особо одета для вылазки, — заметил он.
— Для какой вылазки? — огрызнулась она. — Я просто вышла прогуляться перед сном.
Даже в темноте она заметила, как он недоверчиво вскинул брови. Она не стала доставлять ему удовольствия и смущенно разглядывать свой пижамный комплект.
— Зачем врать, — протянул он низким, вкрадчивым голосом. — Это ведь не такой уж большой секрет.
Сакура никак не могла уловить смысл его намека, с какой бы стороны ни пыталась подойти к его словам.
— Сдаюсь, — сказала она. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь.
Он усмехнулся, перехватив её руку.
— Не верится, что ты узнаешь об этом последней, — произнес он. — Куда делась девчонка, которая всегда была в курсе всех деревенских сплетен?
— Для человека, которому никогда особо не было дела до деревни, ты подозрительно хорошо информирован, — ответила она, высвобождая руку из его хватки.
— В одном ты права, — отозвался он. — Жизнь в деревне меня мало привлекает.
— Смотри, чтобы Хокаге этого не услышал. Он-то думает, что ты теперь всецело за защиту Конохи. Если начнешь каждому встречному трепать, что тебе плевать на это место, Какаши может и вернуть те обвинения в терроризме.
Лицо Саске в лунном свете мгновенно стало серьезным, и Сакура на секунду испугалась, что зашла слишком далеко.
— Ты не «каждый встречный», — сказал он. От этих слов у Сакуры перехватило дыхание. — И я сказал, что мне не нравится жизнь в деревне. Я поклялся защищать Коноху, но просто... — Саске замялся, непривычно тщательно подбирая слова. — Неужели тебе не кажутся эти стены удушающими? Неужели тебе не хочется увидеть, что находится за ними?
Они прошли целую войну за пределами этих стен. И дело было не в том, что Сакура видела достаточно. Там, снаружи, был огромный мир, полный тех самых приключений, ради которых она когда-то и решила стать шиноби. Самая темная часть её души отчаянно жаждала увидеть его. Но сейчас она была нужна деревне. Деревне нужно было исцеление.
— Когда-нибудь, — тихо произнесла она. — Но...
— Я скоро ухожу, — продолжил Саске. — Все здесь смотрят на меня как на преступника. Там, снаружи, я смогу принести Конохе гораздо больше пользы, встречая угрозы лицом к лицу.
«Зачем ты говоришь мне это?» — хотелось спросить Сакуре. Но она промолчала, потому что в её голове уже закружились самые смелые, девичьи фантазии. Это было похоже на скрытое приглашение. Мысль о путешествии с Саске, наедине, без Наруто, который вечно их прерывал... Мысль о том, что Саске хочет видеть её рядом с собой.
Этого было достаточно, чтобы выманить её даже из деревни, которая в ней нуждалась.
— Но пока мы оба здесь... — Саске не дал ей времени закончить мысль. Его руки снова оказались на её плечах, и он подтолкнул её вперед, к зданию, в которое только что вошел Какаши.
Его пальцы стремительно сложили знаки: Собака, Змея, Тигр — комбинация для дзюцу, которого она не знала, — и замок на двери щелкнул. В ту же секунду на них обрушился гул ревущей толпы и теплый красный свет, разительно отличавшийся от ледяной синевы снаружи.
Вход вел вниз, и Саске, не дожидаясь её, стал спускаться по ступеням. Сакуре пришлось ускориться, срываясь на шаг быстрее привычного, чтобы не отстать. Так было всегда — Саске и Наруто без оглядки неслись вперед, пока она оглядывалась по сторонам, высматривая скрытые ловушки.
Внутри никаких ловушек не было. Лестница привела их на подземную арену, достаточно просторную, чтобы вместить около сотни человек. Помещение было забито знакомыми лицами. Люди, с которыми она училась, пациенты, которых она зашивала, бойцы АНБУ... каждый из них был шиноби. И все они были прикованы взглядами к центру зала, где прямо на полу был очерчен бойцовский ринг.
В самом центре кипела жестокая схватка. Сакуре потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к яркому теплому свету и она смогла разобрать силуэты двух сцепившихся фигур. Это не был привычный бой шиноби — здесь не было ни кунаев, ни вспышек дзюцу.
Это было что-то гораздо более первобытное. Кулаки о кожу, кровь на зубах и треск костей. Удары, которые завтра превратятся в бланши и тяжелые гематомы.
Когда зрение Сакуры окончательно адаптировалось, у неё перехватило дыхание: на ринге дрался Какаши. Он обхватил Наруто рукой, зажимая его в удушающем захвате, и методично наносил удары. Один, второй — прямо под дых Наруто. Тот тяжело хрипел, но вдруг резко вывернулся, разрывая захват Какаши. Он осыпал своего бывшего сенсея градом ударов, впечатав локоть прямо ему в челюсть. От этой жестокости у Сакуры сжалось сердце. Если бы она моргнула, то пропустила бы момент, как с его губ сорвались капли крови.
И тут же Какаши снова пошел на Наруто, всем телом бросаясь на своего бывшего ученика и увлекая его за собой на пол. Его предплечье намертво прижало горло Наруто, и в зале повисла тишина. Толпа замерла на три долгие секунды, ожидая, пока Наруто сдастся.
Наруто подчинился, не в силах пошевелиться под весом Какаши.
При виде этого зал взорвался победным ревом, но Сакуру затошнило.
Так вот о какой деревенской сплетне она узнала последней? О том, что Какаши и Наруто по ночам избивают друг друга до полусмерти? Она обвела взглядом помещение, судорожно вспоминая свои приемы за последние несколько недель. Нет, дело было не только в Наруто и Какаши. Дело было во всех них.
Все шиноби, которые прошли войну и внезапно остались без цели в жизни, были здесь. Вон Рок Ли что-то яростно кричит на ухо Тен-Тен. Вон Шикамару с неизменной сигаретой в зубах делает вид, что не замечает откровенного флирта Ино.
К горлу Сакуры подкатил тяжелый ком, когда она осознала: её никто не позвал. Никто не подумал, что ей здесь самое место. Её оставили наедине с её лечением и больничной рутиной. Взгляд на Саске подтвердил то, что она и так уже поняла — он готовился выйти на ринг следующим. Он привычным движением размял шею и ухмыльнулся, глядя на неё.
— Хочешь посмотреть на мой бой? — в его вопросе прозвучало приглашение, которое она не знала, как расценивать.
Прежняя Сакура прыгала бы от восторга, счастливая от того, что наконец привлекла внимание Саске, что ему теперь важно её мнение. Годы назад это стало бы безоговорочной победой.
Но теперь, после всего, что она видела, и всего, через что они прошли, Сакура просто не могла этому верить. Её разум наотрез отказывался принимать тот факт, что Саске привел её сюда и что ему действительно нужно, чтобы она смотрела на его драку. О таком она не мечтала даже в самых нелепых девичьих грезах. Поэтому она лишь неопределенно пожала плечами, не зная, что ответить парню, который когда-то занимал все её мысли.
Если он и был разочарован, то ничем этого не выдал, лениво направившись к рингу. Сакура проводила взглядом его спину, пока он не растворился в толпе.
В промежутке между вдохом и выдохом рядом с ней внезапно вырос Какаши. Жилет джонина был небрежно накинут на плечи, торс оставался полностью обнаженным. Только маска была на своем месте. Ей пришлось силой отводить глаза от его голой груди, запрещая себе рассматривать безупречный рельеф его мышц — и новые синяки, проступавшие на них.
— Йо, — легкомысленно поприветствовал он её, махнув рукой.
— Я только что вылечила твое ребро, — слова вырвались сами собой, на автомате, и Сакура тут же густо покраснела от того, как это прозвучало.
— Да-да, и теперь, как хороший мальчик, я отправляюсь домой спать, — отозвался он. — Обязательно загляну к тебе, если снова что-нибудь разболится.
Он попытался протиснуться мимо неё, чтобы подняться по лестнице, уйти в ночь и снова исчезнуть из её жизни на неопределенный срок.
— Подожди, — окликнула она его, тут же пожалев о резкости в своем голосе. — Я просто...
Какаши выгнул бровь. Без Шарингана и с обоими открытыми глазами он выглядел непривычно молодо. Он медленно наклонился к ней, пока между их лицами не осталось всего несколько дюймов. Она видела блеск пота на его лбу. Её рука непроизвольно дернулась, словно до боли желая коснуться синяка, который уже наливался на его щеке.
— Сакура... — начал он. Она почувствовала, как лицо заливает румянец от такой близости и от того, в какую сторону потекли её мысли.
— Я... — запнулась она, со страхом думая, что он заметил, как она разглядывала его обнаженную грудь, и сейчас пристыдит её за это. Язык не слушался из-за близости этого сильного, полураздетого тела, которое вне флуоресцентного света госпиталя внезапно обрело над ней какую-то новую, пугающую власть.
— Почему ты в пижаме? — спросил он вместо этого.
— Мне не спалось, — запротестовала она, переминаясь с ноги на ногу. Ей вдруг стало невыносимо неловко от того, что короткие шорты едва прикрывали бедра. На тренировочном поле она открывала не меньше кожи, но здесь чувствовала себя абсолютно беззащитной. Обнаженной. — И, судя по всему, я последняя, кто узнал об этой маленькой вечеринке.
— Ты просто не искала, — ответил Какаши. — Возможно, тебе это нужно не так сильно, как всем нам.
Сакура долгим взглядом обвела арену, взвешивая его слова. Она вспомнила Рока Ли на полигоне, сбивающего кулаки в кровь, и отрешенный, пустой взгляд Тен-Тен, когда та отказывалась от дополнительных смен в госпитале.
Она всмотрелась в лицо Какаши, пытаясь найти ответ, но наткнулась лишь на темные круги под его глазами.
— Возможно, у меня есть госпиталь, который держит меня на плаву, — тихо сказала она. — Но ты — Хокаге. У тебя есть целая деревня.
Улыбка во взгляде Какаши была уставшей и сквозила затаенной грустью. Он протянул руку, мягко коснувшись пальцами её подбородка и заставив на секунду встретиться с ним глазами. Это прикосновение оставило после себя обжигающий след.
— Возможно, ты просто лучше каждого из нас, Сакура, — произнес он.
И в следующий миг он исчез, проскользнув мимо неё наружу, в ночную прохладу.
Сакура дернулась было за ним, желая заставить его поговорить еще, заставить объяснить свои слова, но, верный своей подготовке шиноби, он растворился без следа.
