Неожиданная правда

— Пролог. Я кричал, тянулся к нему, но не мог приблизиться ни на дюйм. — Вот это начало... — выдохнула Оливия, все больше склоняясь к тому, что мир играет с ней злую шутку. Ну что, спрашивается, за ужастики? — От чьего лица вообще идёт повествование? — нахмурился Оскар. — Без понятия. — Люмьер жаждал уже продолжить чтение. Начало и вправду странное. На запястьях наручники; я прикован к ржавой трубе, по которой ползают мокрицы. Оливия на секунду скривилась, пока до неё не дошло полное осознание. Прикован наручниками. А кто прикован? Уильям не переставал хмуриться. Наверняка уже к концу первой книги у него на лбу прибавится морщин. Пугало то, что к повествованию его сын точно имеет отношение, как они уже выяснили. Может быть такое, что подвествование ведётся от его лица? Хоть бы нет. Хотя... Может так оно и должно быть? Может это поможет ему уберечь сына? Очертания подвала едва различимы в свете тусклой лампочки. Она часто мигает – вот-вот потухнет, оставив нас троих в темноте. Ага, значит их там трое. Джером прикован к трубе напротив меня, но он не кричал, не вырывался, словно уже смирился с неизбежным. — О. — выдохнул Леон. С одной стороны, наконец-то хоть одно знакомое лицо и хоть что-то понятное, а с другой... Его все ещё не радовало происходящее в книге. Очень не радовало. На его лице безграничное отчаяние: брови надломлены, рот испуганно приоткрыт. Он немигающим взглядом смотрел на Скэриэла, как будто боялся, что если моргнёт – тот исчезнет. — А вот и ваш друг. — довольно улыбнулся Люмьер. Ну вот, наконец то хоть какая-то картина нарисовалась. Осталось понять, кто там третий человек, от лица которого ведётся повествование, но вот догадки его совсем не радовали. — Получается повествование ведётся от лица Готье? — Гедеон тоже пришёл к этой мысли. Его это насторожило. Его брат прикован к трубе в каком-то подвале в компании этих полукровок. Хотелось выть от негодования и недостатка информации. Как такое вообще могло произойти?! — Скорее всего... — Оливия старалась не показывать эмоций, но было очень взволнованна. Готье в порядке? — Если так посудить, то по обложкам можно понять, что мы имеем трёх главных героев — Скэриэл, Джером и Готье. — начал Люмьер. — Джерома и Скэриэла нам показали со стороны, значит первое лицо это Готье. Уильям беспомощно выдохнул и пятерней взлохматил волосы. Куда черт возьми он смотрел, пока это происходило его сыном? Куда?! — Но это получается будущее? — с сомнением спросил Оливер. — Думаю да. — кивнул Люмьер и вернулся к чтению. Ой что их ждёт... – Скэриэл! Пожалуйста! – испуганно крикнул я ему и затем обратился к металлической двери: – Пожалуйста, кто-нибудь! Он умирает! Помогите! Оливер взволнованно вскинул брови. Умирает?! Взрослые напряжённо переглянулись,но решили не комментировать. Скэриэл — не их зона ответственности. Лучше скажите, что там с их детьми. Леон сжался. Он совсем не ожидал такого поворота событий. И уж точно не ожидал, что книга начнётся со смерти. Люмьер едва в лодоши не захлопал. Вот так сюжет! Вот это начало! Скэриэл лежал между нами с ножом в груди. Оливия вскрикнула от неожиданности. Господи. В очередной раз ей казалось, что жизнь забросила её в какой-то триллер. Брови Оскара взлетели вверх. Что за херня там творится? Чем дальше они читают, тем хуже. Уильям поджал губы. Он не рассчитал, насколько все таки Готье привязан к этому полукровке. Он лежит в каком-то подвале, прикованный к трубе и хрен пойми выживет ли вообще, но нет же, нужно молить о спасения полукровки. Насколько все серьёзно? Насколько больно будет Готье, если Скэрииэл предаст его? Почему-то именно сейчас хотелось верить, что это «если» не превратится в «когда». Уильям все ещё всей душой и сердцем желал отвадить сомнительного полукровку от своего сына, но причинять Готье боль точно не хотел. Кровь медленно окрашивала грязный пол. В тусклом свете она сделалась практически чёрной. Или мне это только казалось. – Пожалуйста… – промолвил я куда-то в сторону. – Спасите его… Слёзы заливали глаза. Запястья саднило там, где серебристый металл натирал кожу. Гедеону хотелось убивать. Всех, кто затащил туда его брата. Каждому поголовно начистить морду так, что будут все вместе валяться либо на больничных койках, либо на каталках в морге. Уильям Хитклиф в прочем разделял желания старшего сына. Я вновь посмотрел на Скэриэла. Он не двигался, не издавал ни звука. Чёрная рукоять ножа торчала из тела. Оливер стал нервно закусывать губу и ковырять ногти. Не может ведь Скэриэл умереть...? Правда, не может же? Скэриэл не заслуживает смерти в сыром гнилом подвале с ножом в груди. Это несправедливо. Бесчеловечно. Ян Кагер брал на заметку чуть ли не каждое слово. Как офицеру полиции ему было особенно интересно, кто же затащил этих троих в этот злощастный подвал. Его руки были скованы наручниками за спиной. Он лежал как тряпичная кукла посреди грязного подвала. Я не видел его лица, спрятанного под тёмными волосами. Мне так хотелось дотянуться до него, заправить прядь за ухо – его любимый жест. Такое отступление слегла ввело всех в ступор. Что-то такое интимное, личное. Пожалуй, это первый раз, когда все прочувствовали, что значит читать чьи-то мысли и что такое повествование от первого лица. Уильям Хитклиф смотрел на книгу так, словно вот-вот прожжет её взглядом. Он никогда не задумывался, насколько тактильны друг с другом Готье и... этот полукровка. Почему-то этот момент в мыслях его сына показался ему слегка не дружеским. Люмьер в мыслях взвыл. Нельзя, не нельзя, чтобы Киллиан — принц — так привязывался к Скэриэлу. Нет, ну только не это. Он именно сейчас начал понимать Гедеона как никогда раньше. – Всё кончено, – вдруг тихо произнёс Джером и впервые за всё время нашего пребывания в подвале поднял на меня сочувствующий взгляд. – Это конец. — Дальше первая глава, читаю? — Люмьер поднял глаза от книги и оглядел присутствующих. Все они были либо насторожены, либо подавлены, либо всё это вместе. — Читай, Люмьер. — поддержал его Мистер Хитклиф. Почему-то именно сейчас мужчине захотелось, чтобы повествование шло от лица его сына. Он так мало времени проводит с детьми, почти ничего не знает об их жизни, увлечениях, буднях. И он точно не знает, как уберечь Готье от попадания в ситуацию, о которой они сейчас прочитали. — Тогда начинаю. Глава 1.