Неожиданная правда

— Мы читаем дальше? — уточнила Оливия. Время было только четыре часа вечера, они, вероятно, могли прочитать ещё несколько глав. — Сделаем небольшой перерыв. — решил Уильям, поднимаясь с места и покидая кабинет. Ян, не долго думая, достал из сумки пачку сигарет и последовал за ним. Люмьер ткнул Гедеона в бок и головой указал вслед старшим, мол, нам тоже нужно выйти. Оскар проводил их взглядом и только собирался расслабиться и, возможно, вздремнуть на пару минут, как услышал кашель Оливера. Очень настойчивый кашель Оливера. Оскар посмотрел в сторону младших и понял, что все трое требовательно пялятся на него. Стало не по себе. — Что? — Зачем ты отвёз Готье в Запретные земли и бросил его там? — твёрдо отчеканил Оливер. Оскар аж поперхнулся от такого. Ему сейчас допрос устроят? Хотя да, в целом, логично, что его решили допросить. — Там... Долгая история. Мистер Хитклиф и Гедеон знают. — попытался Оскар, но по виду всех троих было видно, что их ответ не устроил. Черт, нужно было тоже сваливать с комнаты вместе с остальными. — Извини, Оскар. — начал Леон неуверенно. — Но Готье наш друг. Оскар и сам это прекрасно понимал. Ну может сейчас кто-нибудь вернётся в комнату...? Эх, надежды да мечты. — В общем. — он выпрямился, собираясь с мыслями. — С этим клубом у меня сделка. Не буду вдаваться к подробности, какая именно, но сделка эта очень мне нужна. В тот день они сказали, что покончат с этим, если я приеду без Готье. — И деньги оказались важнее безопасности Готье? — спросил Оливер с таким видом, будто Оскар — самый отродный предатель этого мира. Оливия шикнула на брата за резкость. Оскар вздохнул и поджал губы, не зная, как объяснить ситуацию. Он не собирался вдаваться в сложные отношения с отцом, не собирался посвящать этих детей в свою историю. — Это личное. Мистер Хитклиф и Гедеон вышвырнули бы меня, если бы я представлял опасность для Готье, не так ли? — решил пойти Оскар другим путем. Он, вообще-то, тоже кое-что умеет. Не только Люмьер профессионально языком чешет. — Конечно. — согласился Леон, радуясь, что они закончили этот нелепый допрос и никакой ссоры не случилось. Оливер неохотно снова расслабился — нужды выглядеть как команданте в кабинете допроса больше не было. — Чудно. — улыбнулась Оливия и похлопала брата по плечу в знаке «не дуйся».

***

— Ну вот. — Гедеон рассказал Люмьеру всё, не утаивая ни одной детали. Если бы Люмьер заметил дыру в повествовании, их разговор превратился бы в поединок «вылезти из под Люмьера» для Гедеона. Люмьер молчал. Он выглядел задумчивым, но не так, будто его загнали в угол, а как будто выстраивал логическую цепочку в голове. Люмьер стал перебирать в голове всё: от момента, как они нашли книги, до этого рассказа про Вотермила. — Как думаешь, зачем менеджеру клуба выдвигать это условие про Готье? — спросил он наконец-то. — Не знаю. Может быть хотел загрести в Яму побольше богатеньких чистокровных. Или заранее построил план с Билли, чтобы шантажировать Готье. — Или тут замешан Лоу. — Люмьер, не начинай. Я даже вспоминать этого полукровку не хочу. — Сам посуди — он появился и спас Готье, прям герой. — Даже если так, как по-твоему это произошло? Оскар разговаривал с менеджером, а не с Лоу. — Гедеон устало облакотился на знакомый бортик балкона в его комнате. — Скэриэл сам сказал, что у него друзья в том клубе. Тем более слышал, как он общался с Билли? Будто это почти что его клуб, и он может вышвырнуть её в любой момент. — настаивал Люмьер. Поведение Лоу казалось ему слишком странным. А ещё эта маска. Зачем она ему? Он даже Готье толком не объяснил. Гедеон устало застонал. Как донести до Люмьера, что он задолбался? Каждая глава забирает у него все больше и больше сил, кажется там и забирать уже нечего. — Люмьер, мы прочитали только пять глав. Давай разберемся с теориями и догадками позже, когда почитаем чуть больше. Впереди ещё четыре полноценные книги и одна, которую мы читаем сейчас. Люмьеру хотелось возразить, сказать, что это важно обсудить, но усталый взгляд Гедеона говорил громче любых слов — он жутко измотан. Уолдин вздохнул, смирившись. — По поводу автора книг ты спрашивал? — спросил Гедеон спустя время. — Никто не знает такого. — и Люмьеру это ой как не нравилось. Он не любил не понимать, что происходит. Особенно, когда это касалось Киллиана. — Может, мы попали в аварию, умерли, и сейчас это небеса или кома? — лениво рассуждал Гедеон. — Или есть другая вселенная, где мы — просто чья-то выдуманая история. — наконец озвучил Люмьер свои догадки. Гедеон на мгновение замер, обдумывая сказанное. Это звучало невозможно. Но в то же время, разве книги про будущее возможны? И все эти описания в книгах, которые по сути даже не нужны, ведь эту информацию и так все знают. Описания для читателей с другой вселенной. — Жутко понимать, что ты — просто персонаж. — добавил он. То есть кто-то просто взял и придумал его? Придумал Готье, Люмьера, Оскара, отца? И этот кто-то ответственен за смерть мамы? Автор просто вот взял и убил его — Гедеона — маму ради сюжета? Выходила какая-то бессмыслица. — А может мы ошибаемся. Кто знает? — рассуждал Люмьер. — Главное сейчас узнать будущее и правильно распорядиться этой информацией. — сказал Уолдин, а потом добавил. — Как думаешь, если мы просто персонажи, то попадание к нам книг это — часть сюжета или сбой в системе? Гедеон застонал, уткнувшись лицом в руки. Это не те игры, в которые его мозг сейчас готов играть. – Думаю, что мне жилось лучше до этого вопроса. — пробубнил Гедеон и Люмьер рассмеялся. — Всем нам. Они ещё немного постояли, прежде чем Люмьер встал сзади Гедеона и прижался к его спине, обхватив руками талию. Хитклиф даже не возмущался, не оттталкивал. Наоборот прижался ближе. — Друзья не целуются, говоришь? — с ехидной улыбкой спросил Люмьер. Гедеон заворчал что-то себе под нос, но с ответом не нашёлся.

***

Ян выпустил клуб дыма в воздух, наблюдая, как он медленно рассеивается. — Есть мысли? — уточнил он, не поворачиваясь к Уильяму. — «Это пиздец» подойдёт? — сухо спросил Уилл. Ян хмыкает. Подойдёт. Они в тишине выкуривают по сигарете. Слишком много всего: разговоров, правды, неожиданностей. Нужно просто помолчать. — С Оскаром всё у вас нормально? — спросил Ян. В конце концов, нужно же ему знать, что с этим непутевым ребенком. — Да. Разобрались. Ян выдыхает. Ну и отлично. Разговор не клеится, но это и не нужно. — Лукиан бы поддержал дружбу своего сына с полукровкой. Может, у них это генетическое? — с грустной улыбкой предположил Уильям. — Тогда жди, что Готье ещё и низшего приведёт.— хмыкает Ян, вспоминая друга, который несмотря на императорское происхождение никогда не опускал полукровок и низших в самые низа. — Надеюсь, только как друга. — надеется Уильям. Он ещё не отошёл от упоминания поцелуя. — Подростки. — заключает Ян. __________ — Ну что? — спросил Уильям, когда все снова собираются в комнате. — Читаем дальше. — предложил Оскар. Ему самому не прильщала мысль читать, как его избивают, но выбора как такового не было. — Секунду. — Люмьер дождался пока все обратят на него внимание, прежде чем продолжить. — В общем есть одна мысль насчёт книг. Все заинтересованно посмотрели на него. Конечно, появление у них книг интересовало и напрягало, даже слегка пугало. Леон смотрел то на книги, то на Люмьера. Понятное дело, в голове даже не уклабывалось, как это могло появиться на столе ни с того не с сего и просто знать их будущее. А если есть книга, то есть и автор. Откуда этот человек так много знает? — Думаю, что существует вселенная, в которой мы все — всего-навсего персонажи книги. — сказал Уолдин как отрезал, и Гедеон отправил свой локоть в его бок, мол, не так резко, тут же дети. Оливия аж рот захлопнула и забыла, что собиралась говорить. Они — просто выдумка? То есть какой-то человек из другой вселенной просто взял, придумал их, их судьбы, характеры, предпочтения, интересы. Кто-то другой, а не они сами это всё построили? В голове не укладывалось. То есть как? Уильям только-только собирался возразить, но тут же поражённо замолк. А ведь возразить-то ему нечего. Разве сам он понимает, что происходит? Может привести весомый аргумент в опровержение? — Откуда такая мысль? — поинтересовался Ян. — На обложке написано: Фрэнсис Кель. Явно автор. Мы поискали, ничего не нашли. Не существует такого автора вот вообще. Даже за границей. — начал перечислять Люмьер. Ян в это время крутил одну из книг в руках. И правда, автор имеется. — Также описания банальных вещей, которые мы все знаем и помним. Как будто не для жителей Октавии, или вовсе не для жителей этого мира. Оливер с шоком осматривал других, ждал, что кто-нибудь возразит, скажет, что все они — реальные люди со своими личностями. Никто не говорил. То есть они все реально — просто книга? В голове застрял вопрос. — Тогда как к нам попала книга, персонажами которой мы по сути являемся? Сбой в матрице? — Оливеру казалось, что его мозг вот-вот вскипит и расплавится. — Этого я не знаю. — признал Люмьер. Неприятно. — Могу только сказать, что против всех канонов и правил мы уже пошли. Какое-то столкновение вселённых. Но кому оно надо? — Имеешь ввиду, что раз книги у нас явно не случайно, то кто-то хотел, чтобы мы их прочитали? — уточнил Уильям. Люмьер кивнул. Настолько хотел, что столкнул две вселенные? Или столкновение было случайным, а тот человек просто воспользовался ситуацией? И что вообще такое это столкновение вселенных? Почему они его не заметили? Люмьеру очень, очень не нравилось, что происходит. Он не любил быть в неведении, не любил терять контроль. Но именно это сейчас и происходило. Он не знал ответа ни на один свой вопрос. Леону казалось, что это либо сон, либо кома. Кажется, его медленно, но верно настигает экзистенциальный кризис. Уж не думал он, что это случится так скоро. Странное чувство поселилось внутри. — Попадание к нам книг могло что-то изменить в той вселенной? — спросил Леон. — Возможно. — задумался Люмьер. — По крайней мере с книгами явно что-то случилось. Мы уже нарушили ход предписанной истории. Оборвали сюжет. Значит, и там сюжет книг должен изменить, ведь этот сюжет — наша жизнь. — Автор управляет персонажами, разве нет? — нахмурился Гедеон. — Как так получилось, что персонажи могут самовольно поменять историю в обход действий автора? Люмьер подумал, что его мозг сейчас не выдержит и взорвётся. Это как искать угол в круге. Или закруглённости в квадрате. Или выбираться из лабиринта, где вход и выход соединены. — Может быть такое, что с автором что-то случилось и теперь персонажи сами переписывают историю? — спросила Оливия. — Такое нельзя отвергать, но в таком случае не укладывается в голове. Мы явно не единственные, у кого есть эти книги, и раз в другой вселенной люди уже прочли про наше будущее, то что будет, когда мы это будущее поменяем? Их книги изменяется, книг не станет, или что? — Люмьеру не нравилось быть в тупике, но это вопрос вселенского масштаба (буквально). — А может быть такое, что наша вселенная... Эм... Раздвоилась? И в одной из них развивается каноничная история, которую пишет автор и знают читатели, а в другой — мы? — предположил Леон. Люмьеру показалось, что в его голове переключают выключатель. Он это почти чувствовал. — Это... Больше похоже на правду. — Ну, теперь можно утешиться тем, что больше мы не персонажи, каждое действие которых прописывает автор, а реальные люди. — успокоился Оскар. — Можно ли? — засомневался Люмьер. — Персонажи, продолжающие существование без автора... Странно выходит. Уильям откинулся на спинку кресла. Боже Господи... Как же все сложно. Но у него же есть мысли. Есть чувства. Он осознанно принимает решения без чувства, что кто-то им управляет. — Давайте просто вернемся к чтению, а не будет размышлять на темы, которые, кажется, даже учёные игнорируют. — предложил Ян, измотавшись одним лишь разговором. — Кто будет читать? — спросил Оливер. Оливия потянулась к книге. Не читали только она и Мистер Кагер. — Я начну. Глава шестая. Такое чувство, будто кто-то сверху поставил мою жизнь на быструю перемотку. Слишком много всего произошло за два дня. Мне срочно нужна была кнопка «Стоп», чтобы переварить происходящее. Всем присутствующим в комнате, в принципе, тоже такая кнопка очень не помешала бы. До Оливера вдруг дошло, что это для них прошло всего-навсего несколько часов. Они просто сидели в комнате и читали, а уже так измотались. А для Готье это целые несколько дней! Пережитые им лично во всех деталях и подробностях! — А ведь для Готье это события нескольких дней. — задумчиво проговорил он. Леон рядом подумал о том же. Как всё-таки непривычно, что несколько глав книги, которые ты прочитал за пару часов, для твоего же друга — несколько очень нелегких дней. — Очень... Необычных нескольких дней. — добавила Оливия, пальцем придерживая нужную строчку, чтобы потом не запутаться в чтении. — Будто бы мы не знаем, по чьей вине. — хмыкнул Люмьер. — Заткнись. — злобно бросил ему Оскар. Люмьер хотел что-то да ответить, но Гедеон перебил его. — А ну-ка оба замолчали! Только начало главы, а вы уже сцепились. — недовольно прошипел он. Малые дети, ей-богу. Гедеон кивнул Оливии, мол, читай дальше. Девушка поспешила выполнить безмолвную просьбу. Я впервые видел настоящую драку, в которой чистокровные используют кулаки. Гедеон поморщился, словно от зубной боли. Черт, он тогда даже не подумал об этом. Ну вот, а потом спрашивает, кто Готье драться научил. Сам и научил, придурок! Застыв на месте, я разинул рот от удивления. Оскар и так непрочно стоял на ногах, а от удара Гедеона упал на землю, при этом нехило приложился головой о мокрый асфальт: дождь не переставал идти. Оскар сжался и понурился от воспоминаний о том болезненном дне. Он только недавно смог нормально жевать твёрдую пищу, так что вспоминать причину этих страданий совсем не хотелось. Уильям сжимал губы, чтобы не наругаться на сына. Это он ещё успеет. Это ж надо так Оскара приложить! Ну как ещё Гедеону объяснить, что нельзя драться с чистокровными...?! Леон сочувственно смотрел на Оскара. Он пригляделся и увидел на челюсти маленькую, почти незаметную царапину. Кагер скривился — наверняка тогда получить такой удар и приложиться головой об асфальт было просто невыносимо больно. Через мгновение серый асфальт окрасился в алый. Оскар застонал, схватившись за рот. Оливия на секунду поджала губы. Она так не любила драки! И кровь просто ненавидела. Особенно кровь, полученную насильственным путем. Гедеон отвёл взгляд. Оскар получил заслуженно, но чёрт, стыдно ведь. Его лицо и рука были в крови. Он попытался подняться, но Гедеон толкнул его ногой, отчего Вотермил завалился на бок. Оскару было тяжело слушать это. Хотелось выйти из комнаты, забыть всё, что произошло тогда. Его дыхание учащалось с каждой секундой. Оскар ощущал фантомную боль в теле, но она не шла ни в какое сравнение с моральной. Люмьер наслаждался этой главой. Ну просто мёд. Как тут не наслаждаться-то?! Такая шикарная глава, ухо не оторвать! Он, конечно, знал, что Гедеон избил Оскара, но сейчас, услышав все детали и кровавые подробности, хотелось танцевать. И поцеловать Гедеона. Уильям старался обстрагироваться от текста, иначе потом Гедеону несдобровать. Нужно найти положительные стороны ситуации. И он нашёл: Гедеон защищает Готье. Гедеон, что обычно не создаёт проблем, ведёт себя, как образец чистокровного сына, держит лицо и не поддаётся эмоциям при других, набросился на Оскара за Готье. Гедеон может сколько угодно отстраняться от Оскара, но он врет Уильяму, чтобы этого самого Оскара защитить. А тут избил. Из-за Готье. Ну и ну. Все-таки ты, Гедеон, не отвертишься от любви к брату. Я наконец вылез из машины. Всё было как в замедленной съёмке. Гедеон нагнулся над Оскаром, рывком перевернул его на спину и схватил за грудки. Из-за дождя я не слышал, что Гедеон сказал Оскару, приблизившись вплотную, словно хотел поцеловать в лоб. — Что ты на самом деле хотел сделать? — с интересом уточнил Люмьер, пригнувшись к уху Гедеона. — Поцеловать в лоб, конечно. Не понял что-ли? — наигранно удивился Гедеон. Люмьер прыснул. Ему очень нравилось, когда Гедеон мог хотя бы на секунду отпустить свой выработанный образ и просто пошутить. На сердце почему-то сразу становилось легко, а жизнь уже не казалось такой унылой штукой. Оливер хохотнул с «словно хотел поцеловать в лоб». Да, Готье, светлый у тебя разум. Нет, нет, не ударить, не нагрубить. Поцеловать в лоб. Естественно. Я побоялся подойти ближе, но Гедеон расправил плечи, поправил сбившийся плащ и повернулся ко мне. – Поднимайся в свою комнату, – громко произнёс брат. Онемев, я продолжал стоять на месте, испуганный развернувшейся сценой. Гедеону хотелось спрятаться от осуждающего взгляда отца. Готье и так последние сутки провел в стрессе, потом увидел первую драку в своей жизни (то, что драка по инициативе Гедеона, делало ситуацию только хуже), а тут Гедеон начинает на него орать, командуя, и ожидает, что Готье сориентируется. Ну дурак же. Но и его понять можно — он в тот день чуть с ума не сошел, пока переживал за Готье, а потом и виновник торжества так нагло ждёт его у его же дома. Люмьер хмыкнул, позабавленный. Так по-детски отводить глаза Гедеона может заставить только Мистер Хитклиф. Это смешно (и мило). – Живо! – повысил голос Гедеон. Он отошёл от Оскара и вытащил мобильный телефон. Оливер мысленно посочувствовал другу. Слишком много всего у него случилось в те дни, и всё это — не что-то хорошее. Когда я проходил мимо, не смея поднять взгляд, он говорил: – …Парень, двадцать лет, возможно, сломана челюсть. У него кровь идёт. Наш адрес… Люмьер удивлённо посмотрел на Гедеона, но тот намеренно не смотрел в ответ. Ого. Нет, вызвать скорую это, конечно, здравое решение, но Люмьер не ожидал, что Гедеон так быстро переключится с «убить Вотермила» на «помочь Вотермилу». Посчитал ли Гедеон, что Оскару достаточно или резко осознал собственные действия? Понятное дело, сам кашу заварил — сам её и расхлёбывай, но чтоб так резко. Это интересно. Уильям слегка расслабился. Ну хоть скорую помощь Гедеон додумался вызвать, правда то, что его сын так резко переменился, Уильяма на секунду заставило замереть. Ох и проблем теперь не обернётся Гедеон. Оскар сел, сгорбился, затем смачно выплюнул скопившуюся во рту кровь. Покидая их, я слышал болезненный стон Вотермила. Оливия скривилась на секунду. Не лучшее утро в жизни Готье и Оскара. Оскару хотелось закрыть уши. Боль от того дня осталась скорее моральная, чем физическая. Да, он несомненно заслужил то, что получил, но когда твой бывший лучший друг избивает тебя, это ужасное чувство. Он предпочёл бы забыть его и никогда больше не вспоминать. Сердце сжималось с каждым словом, прочитанным Оливией. Оскар взял со стола бутылку воды и отпил немного. Холодная вода успокаивала разум. Я вбежал в дом, как будто за мной кто-то гнался. С кухни раздалось оханье – скорее всего, это впечатлительная Фанни, – а затем и шёпот: Кэтрин попросила её быть потише. – Кто-нибудь есть в доме? – крикнул я. Из кухни вышли испуганные женщины. Кухонные окна выходили в эту сторону. Они тоже стали свидетелями драки. Гедеон потупил взгляд. Да, не стоило ему конечно так сильно бить. Тем более при наличии стольких свидетелей. Хотя, учитывая, что прислуга еженедельно видит, какие погромы он устроивает, это драка особой роли не сыграет. — Как так, Гедеон, как так. — театрально разочаровался Люмьер, качая головой, мол, ты не оправдал моих ожиданий. — Напугать невинную прислугу. Оливер прыснул, развеселенный игрой Люмьера. — Будто бы ты сама невинность, Уолдин. — Гедеон закатил глаза. Ну что за ребячество. — Конечно, я невинный ангел. — согласился Люмьер, уже вживаясь в роль. — Да? — Гедеон наигранно вскинул брови, изображая удивление. — Твои дуэли на севере тому подтверждение? — ехидно уточнил он. Люмьер хмыкнул. Туше. Оливия чувствовала, как её щеки теплеют. Она почти никогда не видела такого Гедеона. Игривого? Да, как-то так. Такой Гедеон буквально завораживал. Она прокашлялась и поспешила вернуться к чтению. – Господин Готье, что же это делается? – почти плача, прошептала Фанни. – Вас не было всю ночь, а теперь вот господин Гедеон… – Господин Готье, вы весь мокрый, так и простудиться можно! Скорее бегите наверх и залезайте под горячий душ. Я принесу вам чай и заберу вещи. – Кэтрин была более практичной. Мне нравилась эта её черта. Уильяму тоже. Сильвия и Кэтрин обе были очень практичными в силу опыта и характера. Уильям не любил лишних слез, переживаний и паники. Он предпочитал, чтобы даже в самой стрессовой ситуации все было чётко и по делу. Особенно в стрессовой ситуации. Я кивнул и поднялся по лестнице. В моей комнате ничего не изменилось с прошлого вечера. Я просил Лору и других заранее предупреждать меня перед уборкой, поэтому никто не входил ко мне. Рюкзак был закинут под стол. Вещи разбросаны, книги валялись и тут, и там. Кровать не заправлена, на ней небрежно лежал раскрытый ежедневник. В комнате было душно, и я первым делом открыл окно. Гедеона всегда передергивало от бардака в комнате брата. Впрочем, как и сейчас. Как, просто как можно находиться в комнате, где вещи так небрежно разбросаны? Неужели так трудно просто сразу складывать все на свои места? Убей бог, Гедеон не понимал. И не хотел понимать. Оливер закатил глаза на резко скривившееся лицо Гедеона. И нечего тут так реагировать, грязная комната — база у любого подростка этого возраста. Если у вас в спальне всё чисто и аккуратно, вы мутант. Это точно. Без исключений. Даже Ви у себя в комнате кружки от чая складирует тоннами. Скинув мокрую одежду, я оставил её у двери для Кэтрин и направился в свою ванную. После душа мне стало намного лучше. Я простоял под напором горячей воды дольше, чем планировал, и, когда вышел, чай на столе, принесённый Кэтрин, уже остыл. Я выглянул в окно и увидел, как от нашего дома отъезжают карета «Скорой помощи» и полицейская машина. Гедеон вызвал врачей, но что тут делала полиция, непонятно. За ответами я спустился вниз. Гедеон вздохнул от воспоминаний о времени, проведённом в полицейском участке. Сколько вопросов тогда было-то! Как же он в тот день задолбался. Но это было нужно. И заслуженно. Уильям безысходно откинулся на кресло. Повезло, что Гедеон совершеннолетний, и Уильям не получил звонок из полиции. Иначе просто разговором они с Гедеоном не обошлись бы. Ян хмыкнул, вспоминая тот день. Уж удивлён он был сильно, когда потом ему доложили, что привозили Гедеона Хитклифа. Да, это было неожиданно. Сильвия выглядела очень нервной, ходила взад и вперёд по гостиной и кусала губы. Такой она бывала, только когда нужно было сообщить моему отцу плохие новости. Уильям одобрительно улыбнулся тому, что Сильвия ответственно относится к этому вопросу. Женщина всегда докладывала всё чётко и по делу, без лишней воды, но при этом во всех подробностях, не упуская ни одной детали. Многолетний опыт, что сказать. Сильвия никогда не решала, что нужно знать Уильяму, а что не нужно, не утаивала части истории. Это было то, что он очень в ней ценил. Сильвия — незаменимый работник. – Что случилось? – Господин Готье, слава богу, что вы дома. Полиция забрала господина Гедеона. – Что? Зачем? Оскар заявил на него? Оскар едва не возмутился. Что Готье о нем думает?! А потом остановился. Готье так думает о нем очень даже заслуженно. Причин у него навалом. – Нет-нет, это стандартная процедура, если происходит драка и приезжает «Скорая помощь». Они обязаны вызвать полицию, чтобы разобраться. Господин Гедеон просто должен объяснить ситуацию полицейским, – торопливо проговорила Сильвия. Кажется, она готовила эту речь для отца. Уильям усмехнулся. Речь выходила очень успокаивающей — Сильвия явно сглаживала углы. Возможно только благодаря этому он ещё не поседел и не словил инфаркт. Гедеон мысленно поблагодарил Сильвию. Ох как не сладко бы им всем было, если бы она вываливала на отца всё как есть. М-да, чувствуется опыт этой невероятной женщины. – Надолго он уехал? – Не могу ответить. – Она достала мобильный телефон. – Мне нужно сообщить господину Уильяму. Уильям ещё раз мысленно одобрил поступок Сильвии. Она действовала очень быстро и оперативно. Профессионал, что тут скажешь. Гедеона не было больше двух часов. Я сидел в своей комнате и безуспешно пытался приняться за домашнее задание. На столе были разложены тетради и раскрыт учебник, но я так и не притронулся к нему. Гедеон не знал почему, но где-то внутри теплилась надежда на то, что хоть немного, но Готье переживает за него. Он тут же осадил себя. Что за глупые мысли? Только сейчас, в одиночестве, у меня появилась возможность обдумать произошедшее. Чистокровные никогда не прибегали к кулакам, считая драки уделом полукровок и низших. Уильям намеренно не смотрел в сторону Яна. Особенно, когда услышал его смешок. Да-да он понимает, к чему друг клонит. Уильям закатил глаза. — Уилл, ты уверен в своей чистокровности? — со сдерживаемыми смешками в голосе прошептал Ян. Уильям окинул его убийственным взглядом. Нашёлся умник. — А вы, Мистер Кагер? Ян усмехнулся. Что правда, то правда. Оба не без греха. Люмьер от такой напыщенности чистокровных хохотнул. Ну и индюки надутые. Не прибегали к кулакам? О, Готье, ты не видел мир дальше своего лицея и дома. Многое тебе предстоит увидеть. В то время как у других классов от рождения был низкий уровень тёмной материи (полукровки были слабы, а низшие не владели вовсе), чистокровные с рождения управляли ею на среднем уровне и с годами увеличивали силы. — Очередное доказательство, что изначально книга предназначалась не для нас. — отметил Люмьер. Леон задумался на секунду над этим же. Им объясняют прописные истины, которые знает каждый. Разделение на классы есть в каждой стране, какое бы равноправие там не царило. Люди могут сколько угодно равнять права, но все всё равно понимают различия друг друга. Кто-то владеет тёмной материей хорошо, кто-то плохо, кто-то вообще не владеет. Это просто мир. Если только... — Получается существует вселенная, где разделения на полукровок, чистокровных и низших не существует? Все просто люди? — неуверенно спросил Леон. Оливер рядом поперхнулся воздухом. Гедеон лишь на секунду позволил маске слететь, и явное недоумение отразилось на его лице. — Значит все люди владеют материей или не владеет никто? — хмуро уточнил он. — Никто не владеет. — уверенно ответил Люмьер. — Существует темная материя — существуют и те, кто владеют ей лучше других, и те, кто хуже. Уильям следил за их разговором с шоком. Не существует тёмной матери?! Это звучало как чей-то больной сон. То есть какой-нибудь человек, будучи низшим в их вселенной, в другой вполне может управлять страной? Низших, управляющий страной... Такого даже в самых равноправных странах почти не практикуют. Но ведь где-то есть мир, где нет никаких низших. Есть просто люди. Это звучало дико. То есть чистокровный вполне может служить полукровке? Ещё чего. Разделение обязательно, иначе всё полетит в тартарары. Но в то же время Уильям представил себе этот мир. Мир, где ты не богат и успешен просто потому что родился в чистокровноц семье. Мир, где мальчишка с рыжими волосами может быть лучших другом мальчика-блондина и это не будет чем-то из ряда вон выходящим. Мир, где в шахте работают голубоглазые блондины, а предприятиями управляют кареглазые брюнеты. И никто их них даже не знает, что такое темная материя. Это настолько непривычно, что Уильяму казалось, будто ему нужно перезагрузиться. Со всем этим полным отключением и колёсиком посреди экрана. — Это... Очень-очень странно. — сглатывая, сказала Оливия. На секунду в её голове что-то зависло. Буквально замерло, будто её поставили в тупик. Все эти размышления о вселенных, мире без разделения на классы, книгах, просто остановили её мозг на секунду. Можно ли сказать, что мир без деления существует, если его нет в их вселенной, но есть в другой? Агх, черт! Да она же уже чувствует, как мозг начинает плавиться. — Мир без тёмной материи. — задумчиво пробубнил Оскар сам себе, проверяя, как такая реальность ощущается на языке. Странный вкус. Специфичный. Мир, где чтобы ты родился в богатой семье твои предки должны были не просто удержать деньги, а ещё и заработать такое состояние кровью и потом. Гедеон про себя почему-то сразу подумал, что Готье такое очень понравилось бы. Более того, он стал бы распинаться, насколько такой мир хорош и практичен, ведь это мир, где ни одного талантливого полукровку и низшего не задвинули на задние ряды. Да, услышь Готье, что такое существует, просто не в их вселенной, наверняка бы стал постоянно фантазировать о другом мире в другой реальности. Оливер чувствовал что-то смешанное по этому поводу. Если они — это книга, где изначально всё выдуманно, то получается, настоящая реальность — это мир, где нет никакой тёмной материи? — То есть тёмная материя — тоже выдумка автора? — решил он озвучить мысль. Всё в комнате вдруг обратили внимание на Оливера. — Получается, мир, где нет никакой материи и разделения — это и есть правда и реальность. — задумчиво проговорил Люмьер, осмысливая собственные слова. Уильям всё ещё переваривал мир без тёмной материи, а тут ему подкидывают ещё диких фантазий. Их реальность — это просто чья-то выдумка... Но если теперь они — самостоятельная вселенная, изменился ли только ход истории, или внешние факторы тоже поменялись? Слишком много всего. Ян следил за нитью повествования, обдумывая сказанное всеми. Нить, правда, запуталась ещё в самом начале беседы, но самое важное Кагер уловил. И это «важное» ставило его мозг в тупик. Жизнь определённо не готовила его к масштабному размышлению о вселенных. Оливии пришлось собрать всю себя в кулак, чтобы продолжить чтение. Она сделала голубой вдох, выдох и приступила к чтению, найдя нужную строчку. Как высший класс, чистокровные решали конфликты с применением тёмной материи: уровень зависел от тренировок и мастерства. Сгусток материи возникал из ладоней чистокровного и представлял собой контролируемое тёмное облако, которое может принять любую форму. И всё же книга и правда была для людей, которые ни слухом ни духом о том, что такое тёмная материя. Гедеон на секунду закрыл глаза, принимая такую реальность. Отсутствие материи — это хорошо или плохо? Он наверное никогда не сможет дать ответ на этот вопрос. — Я был прав. — шепнул Люмьер Гедеону на ухо. — Не обольщайся. С тобой никто не спорил. — Гедеон закатил глаза. Умел же Люмьер оторвать от серьёзных мыслей. А может от тяжёлых мыслей? Специально ли Уолдин прервал его размышления? Увидел, что Гедеон слишком напряжен? С детства я владел этой силой, но никогда не использовал её для защиты или нападения. «И замечательно». — подумал Уильям. — «Пусть материя тебе и дальше для этого не пригодится». Сказать честно, я всегда плохо сдавал экзамены по управлению тёмной материей. Если мои одноклассники могли уверенно направить мощную энергию в установленную учителем цель, то я сбивался, и мой сгусток растворялся на полпути. Конечно, меня это расстраивало, ведь от оценки по этому предмету портился табель. Но я надеялся, что в жизни никогда не воспользуюсь своей силой. Гедеон задумался, а не потому ли у Готье не получается с тёмной материей, что он её так яро отвергает. Надеется, что никогда в жизни не воспользуется силой, данной ему от рождения? Может, именно эти мысли и не дают Готье освоить материю в полном объёме. Гедеон ведь видел с какой силой Готье отшвырнул отца в день, когда отец дал Скэриэлу пощёчину. Что за всплеск материи был тогда? Повлияли ли эмоции Готье на его силу в тот день? И если так, то был ли Готье на самом деле силён в материи? Может быть такое, что если бы Готье не отвергал свои способности, то был бы очень сильным? Наверное они никогда этого не узнают, но случай с всплеском силы Гедеон всегда будет держать в голове. Люмьер выдохнул, предвидя трудности. Император, отвергающий свою силу. Такого Октавия ещё не видовала. Ну ничего, справятся. — Готье отвергает собственную силу? — уточнила Оливия, оторвавшись от книги. Поэтому ли Готье слаб в вопросе материи? — Похоже на то. — кивнул Оскар. Уильям сжал губы и нахмурился, раздумывая. По какой причине Готье так не любил материю? Потому что из-за неё существует и разделение на классы? Потому что она кажется ему слишком разрушительной? Возможно он никогда не узнает ответ, но он попытается. Может быть стоит поговорить с Готье на счёт психиатра? — Он и разговоры на тему материи не особо жалует. — вспомнил Леон. Гедеон принял это к сведению. Могли ли на Готье хоть немного повлиять его срывы? Возможно ли такое, что Готье видел, как Гедеон разрушает комнаты и ценные вещи одним взмахом руки и боялся? Хоть бы нет. Гедеон часто устраивал дома погромы с помощью тёмной материи. Он был очень силён. Одним взмахом руки мог отбросить диван и кресла к противоположной стене. У него всегда были высокие оценки за экзамены по управлению силой. Отец не раз говорил, что Гедеон может стать искусным военным. С таким высоким уровнем тёмной материи он с лёгкостью войдёт в Совет старейшин, когда ему исполнится двадцать восемь лет. Гедеон почувствовал, что закипает изнутри. Ну какого черта книга не даёт чётких ответов?! Он повлиял на отношение брата к материи или нет? Ему нужно знать. — Старейшина Гедеон Хитклиф. — хохотнул Люмьер под ухом Гедеона. Анекдот какой-то. — Вас что-то не устраивает, Люмьер Уолдин? — уточнил Гедеон. Конечно он понимал, что не устраивает Люмьера. Совет старейшин они не переваривали оба, но Уолдин в свою очередь считал, что управлять страной должен наследник Бёрко, а Гедеон — что из Совета просто нужно исключить всех долбанутых придурков, а Готье и близко к власти не подпускать. Нет, это не потому что он не верил в способности брата, а потому что хотел, чтобы тот как можно дольше оставался просто свободным подростком, вырос просто обычным человеком. Без головняка и ответственности в виде короны на голове и Октавии на плечах. — Да так, есть пара жалоб. — ухмыльнулся Люмьер. — Оставьте их при себе, Люмьер Уолдин. Но сегодня он просто взял и врезал Оскару. Оскар едва не взвыл. Ну оставьте вы уже эту тему впокое! Быть может, так Гедеон удостоверился, что не убьёт бывшего друга в драке. Боюсь представить, чем всё могло закончиться, воспользуйся он своей силой. Или устрой они дуэль. Гедеон устало выдохнул. Он не собирался никого убивать. И дуэль устраивать он не был намерен. Просто Оскар припёрся к их дому, когда Гедеон был в шаге от аварии в состоянии ярости. Не ударить Вотермила в тот день было просто невозможно. Но дуэль? Нет, Гедеон не собирался. Оскар облегченно откинулся на спинку кресла. Хорошо, что Гедеон обошёлся рукоприкладством, а не использовал тёмную материю, иначе Оскару повезло бы ой как меньше. В окно постучали, и я чуть не упал со стула, когда увидел перед собой лицо Скэриэла. Он снова умудрился проскочить мимо охраны, влезть на дерево и по карнизу добраться до меня. Уильям закатил глаза. Ну куда же без этого полукровки. Ну честное слово, обезьяна. Я открыл окно, и он ввалился в мою комнату, попутно испачкав тетради на столе своей обувью. Уильям раздражённо сжал зубы. Грязная обезьяна. Гедеон с недовольством смотрел на книгу, будто мог таким способом испепелить Лоу. У Готье в комнате и так бардак чёрт ногу сломит, а тут ещё и этот Лоу. – Какого чёрта, Скэр? – Это ты какого чёрта?! Я места себе не находил. Ты уехал от меня три часа назад и пропал. Ни звонка, ни эсэмэс! – Он негодующе размахивал руками. – Я уже думал, что Гедеон на заднем дворе закапывает твой труп. Гедеон возмущенно надулся. Он не причинит Готье физического вреда! Никогда! Черт возьми, да какого хрена этот Лоу выставляет его монстром?! — Вот видишь, Гедеон, тобой детей пугать можно. — посмеивался Люмьер, потешаясь с взбешенного Гедеона. — Ага, и себя в эту историю припиши. — буркнул Гедеон. — Как великого ангела-спасителя? — Уолдин самодовольно улыбнулся, весь его вид кричал, что их маленькая игра его очень забавляла. — Как главного дьявола. — Я думал, ты не любишь, когда кто-то занимает твоё место. — Люмьер улыбался, наслаждаясь диалогом. — На очереди в ад я тебе, пожалуй, уступлю. — отбрил его Гедеон. Почему-то на душе сразу стало как-то легче. Веселее, что-ли? Уильям с интересом наблюдал за дружеской перепалкой сына с Люмьером. Ему захотелось улыбнуться. Приятно было видеть доказательство тому, что Гедеон может быть вот таким. Просто человеком, расслабляющимся рядом с другом. Что-то в его сердце успокоилось и встало на свое место. – Он меня не тронул. – Да я вижу, – раздражённо буркнул Лоу, укладываясь на моей кровати. – Руки-ноги целы. А я, как дурак, переживал. Думал полицию к тебе вызвать на всякий случай. Гедеон закатил глаза. О, не переживай, Лоу, полиция уже была. – А полиция уже была и забрала Гедеона. – Я закрыл окно и оперся на стол, держа в руках испорченную тетрадь по геометрии. На странице красовался грязный отпечаток ботинка. Придётся заменить её. Уильям пробухтел под нос что-то недовольно-возмущенное. Точно грязная обезьяна. Ян с вида друга только многозначительно посмеялся. Не ты ли, Уильям, так же забирался к Лукиану в окно, когда Император запрещал вам общаться? Аж смешно с того, что «запретные» друзья у Луки и Готье передаются по наследству. Ян вспомнил, как Лукиан смеялся, рассказывая, как смешно Уилл навернулся, пока лез в окно его комнаты во дворце. Ну точно история повторяется. – Что?! – Скэриэл приподнялся от удивления. – Что я пропустил? Мне нужны подробности. Гедеон нахохлился, недовольный любопытством Лоу. Люмьер с вида Хитклифа прыснул. – Тут был Оскар, и Гедеон его избил. Своими руками. Скэриэл присвистнул. – Твой брат сумасшедший, но крутой. Полиция упекла его за драку? Гедеон приподнял бровь в скептическом удивлении. Это типа комплимент? От Лоу? Мир его к такому не готовил. — Сумасшедший, но крутой. — прыснул Люмьер. — А что, точно тебя описали. Оскар усмехнулся. Образ Гедеона в трех словах. Гедеон всё ещё не понимал логику Лоу. Сначала он выставляет его монстром, а потом одаривает сомнительным, но комплиментом. Это как работает вообще? – Пока не знаю. Он уехал давать показания. – Ну офигеть просто. Я пропустил такое зрелище. А ты мне даже не написал. – Я понятия не имею, где мой телефон. Следующие полчаса мы разбирали животрепещущий, по нашему мнению, вопрос: посадят ли Гедеона и по какой статье? Лоу отправился за ответом в интернет, а я полез в справочник по уголовному кодексу. Лоу в очередной раз удивил Гедеона. Он тоже помогает? А потом Хитклиф обратил внимание на то, что Готье, кажется, заботится о нем и переживает. Такое было приятно. Хотя, возможно, Готье в очередной раз двигало любопытство, это не исключено. Люмьер про себя отметил такую слаженность в поиске информации. Может пригодиться. Оливер хмыкнул. Ну детективы, честное слово. Уильям удивился, увидев такую сторону дружбы этих двоих. Они просто спокойно сидели и искали нужную информацию. Не припирались, не бесились, не спорили. Даже как-то непривычно. В обед вернулась из балетной школы Габриэлла. Она внезапно ворвалась к нам, хотя я был уверен, что закрыл дверь на замок. Гедеон хмыкнул. Замки Габи не остановят. Мы как раз обсуждали, можно ли трактовать действия Гедеона как совершённые в состоянии аффекта. Уильям впечатлённо хмыкнул. Ничего себе до чего дошли. В состоянии аффекта... — Определённо можно. — воодушевленно поддержал Люмьер. — Но более точно в состоянии «Оскар Вотермил должен получить по заслугам». Оскар, не стесняясь, показал Уолдину средний палец. — Отправлю в детский сад. — сурово напомнил Гедеон. Леон, наблюдая за перепалкой, улыбнулся. Такие взрослые, но такие дети. – Готье! – Она остановилась в дверях, когда увидела, что я не один. – Гедеон будет злиться, если увидит тебя здесь. Гедеон расслабился при появлении сестры в повествовании и одобрительно улыбнулся, когда Габи сделала замечание. — Хоть у кого-то есть голова на плечах. — кивнул он, а про себя добавил: «И умение оценивать последствия». — Готов спорить, что это до поры до времени. Пока Габриэлла сама не приведёт домой полукровковку. — ответил Люмьер. «Или низшего» — подумал он. Хорошее настроение Уильям, как, в принципе, и Гедеона, словно ветром сдуло. — С чего ты взял, что она это сделает? — нахмурился Гедеон. Расклад, описанный ему Уолдином, совершенно ему не нравился. — Ну смотри, она с детства видит, как хорошо Миссис Грейс относится к полукровкам. — начал Люмьер, вспоминая, что для мамы Гедеона Сильвия была подругой. — Потом Готье приводит в дом полукровку в качестве своего лучшего друга. К тому же упоминалось, что Скэриэл и с Габриэллой играет иногда. Поверь, она сдружится с полукровками. Уильям слушал рассуждения Люмьера с долей ужаса и безысходности. Ну конечно, ему же Готье с его полукровкой не хватает! Ох, эти дети доведут его до седин. Ян хмыкнул с лица Уилла. Да, Уильям, конечно же не ты охотно дружил с полукровками, и конечно же не наш общий друг, не стесняясь, звал низших друзьями. Хотя, возможно, именно из-за неудачного опыта Уилл так реагирует. Гедеон смотрел на Люмьера как на врага народа. Ну вот может же вот так просто взять и испортить всё настроение! Поджав губы, она враждебно смотрела на Лоу. Кажется, отец снова упомянул при ней что-то нелестное по отношению к моему другу. Уильям расслабился от мысли, что на Габи ещё можно как-то повлиять. В конце-то концов, она ведь его дочь! – Малышка Биби. – Скэриэл радостно поприветствовал её, виртуозно сменив тему. – Это что у тебя? Новая игрушка? Покажи. — Малышка... Биби? — глухо повторил Гедеон. Он аж выпал от такого. — Это... Мило. — попробовал Леон, хотя, кажется, ситуацию сделал только хуже. Уильям вытаращился на книгу, словно та лично сказала ему такую нелепицу. Малышка Биби?! Этот наглый полукровка настолько сблизился с его дочерью, чтобы давать такие прозвища?! Хотелось разорвать книгу, хотя он понимал, что это ситуацию не улучшит. Зато, если вырвать Лоу язык, то уж это точно улучшит. Гедеон в ярости сжимал кулаки, желая прямо сейчас ударить Лоу. Нет, разорвать. Малышка Биби?! Какого черта?! Гедеон почувствовал мягкое прикосновение к запястью — Люмьер осторожно коснулся его. — Это не главная из твоих проблем, поверь. Не забивай этим голову слишком сильно. — прошептал он успокаивающе. Гедеону хотелось возразить, но он понимал, что это желание чисто эмоциональное и ничуть здравым смыслом не подкреплённое. Ясное же дело — Уолдин прав. — Кажется, Скэриэл хорошо ладит с детьми. — улыбнулась Оливия. — Раньше упоминалось, что они даже чаепития устраивали. — Интересно, это просто он такой человек или у него откуда-то есть опыт. — задумался Оливер. Убей бог, он не знал, как ладить с детьми. Тут несомненно нужен опыт. — Может он просто такой человек. — пожал плечами Леон. Скэриэл сам по себе очень дружелюбный и притягивает людей. Не мудрено, что Габриэлле он тоже понравился. Оливия решила вернуться к чтению. Мало ли, сколько ещё об этом можно размышлять. Габриэлла мигом преобразилась. Она протянула Лоу большую игрушечную божью коровку. Уильям вздохнул. Как легко подкупить ребёнка. Он может сколько угодно распинаться о том, что Скэриэлу не место в жизни Готье, что полукровки для чистокровных не друзья, что Лоу лучше никогда не попадаться Уильяму на глаза, иначе тот точно прикончит его, но стоит этому полукровке заикнуться об интересе Габи, как она тут как тут меняется, и все слова отца вылетают из её головушки. Дети. – Это из новой коллекции «Леди Баг». – Да она здоровенная! Кто тебе это подарил? – Скэр изобразил такой неподдельный восторг, словно всю жизнь был ярым поклонником супергероини. Оливия улыбнулась. Даже она не могла не умилиться этой сцене. Скэриэл вызывал у неё подозрение и недоверие, но когда Габриэлла охотно хвастается новой игрушкой разве можно думать об этом? Уильям вздохнул. Об был прав — дети есть дети. Ну Габи, ну нельзя же так. Люмьер подумал, зачем это Скэриэлу. Он просто любит детей? Или ему нужно втереться в милость и доверие именно к Габриэлле? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Скэриэл Лоу — слишком подозрительная личность. Он явно очень хорошо справляется с тёмной материей, но Готье об этом не знает. Вернее, не знал, пока Люмьер не сказал ему об этом. Скэриэл — вечный оптимист, умеющий разбавить гнетущую обстановку одним своим появлением. Лоу также очень хорошо разбирается в искусстве, литературе и истории. Всё это в совокупности делает его слишком странным, слишком выбивающимся из общей картины. Слишком опасным. За ним нужно хорошенько следить. – Гедеон! Он утром приехал и сразу мне подарил. Ещё он привёз конфеты. — А мне ты конфеты не даришь. — надулся Люмьер. — Ты не заслужил. — отмахнулся Гедеон. Ей-богу, Уолдин должен быть актером, а не военным или политиком. — Да? — удивился Люмьер, а потом хитро улыбнулся, явно собираясь сейчас сказать что-то неприличное. — Ну ладно. Я получаю десерты покруче. Уолдин подмигнул ему и показательно отвернулся, но продолжал улыбаться. Гедеон зыркнул на него злющим, почти бешеным взглядом, но щеки его потеплели. Черт. Уильям сморел на Гедеона и Люмьера с любопытством и ещё чем-то странным. Что такого должен был сказать Уолдин, чтобы его сын так отреагировал? – Подожди, Габи, получается, Гедеон не ночевал дома? – спросил я. Габи повернулась ко мне, улыбка сползла, лицо выражало обиду. Гедеон недовольно посмотрел на книгу, будто прямо сейчас мог так же смотреть на Готье. Любопытство сгубило кошку. И чего вообще Готье интересуется этим? Вот надо оно ему? Сам-то ночью хер пойми где шатался. Люмьер хмыкнул. Ну Готье, кто так проводит допрос? Нужно же сначала контакт наладить, а ты свидетеля обижаешь. Оливия хихикнула. Готье, ну как же ты так. Нужно же было про игрушку сначала поговорить. — М-да, Готье, не быть тебе следователем. — вздохнул Оливер. Хотя чего уж греха таить, он бы и сам сразу к делу перешёл. Да, я никогда не умел общаться с противоположным полом, в отличие от Скэриэла. Даже моя родная сестра предпочла бы его общество моему. Оливер понимающе улыбнулся. Точно. Ладить с женским полом — это что-то за гранью. Только вот Оливер не ладил с женщинами намеренно, а Готье... Ну, просто не каждая женщина может понять его. Это, Готье, не твоё упущение, это упущение глупых женщин. Уильям надеялся, что это «никогда не умел общаться с противоположным полом» не значит, что домой в качестве пары Готье приведёт парня. Он тешил себя тем, что его сын безнадёжно влюблён в Оливию Брум. Выбор-то, кстати, замечательный. Пусть он его и не меняет, пожалуйста. — Главное, чтоб в пару себе девушку выбрал. — тихо пробормотал Гедеон. — Хочешь, чтобы брат закрыл твой гештальт? — тихо усмехнулся Люмьер, хотя с Гедеоном был согласен. Ох, если император предпочтет парней, то Октавия не оберется проблем. Оливия понятия не имела, сколько на самом деле людей успокаивало одно её существование. Ну, точнее, влюбленность Готье в неё. — Иди к черту. — закатил глаза Гедеон. Нет, ну что за придурок. Гедеон ещё раз окинул внимательным взглядом Оливию. Да, всё же лучше, чем какой-нибудь парень и уж точно лучше, чем Лоу. Тот «дружеский» чмок в щеку его все ещё не отпускал. Оливия под взглядом Гедеона смутилась. Ну вот почему он не может смотреть на неё не как на объект для изучения? Хотелось безнадёжно застонать. А ещё раскидать вещи по дому. И перевернуть какой-нибудь стол. Она вернулась к чтению. – Тебя и Гедеона ночью не было дома, и я расскажу об этом папе. Уильям мягко и довольно улыбнулся. Всё-таки Габи есть Габи. Его дочка. На душе сразу стало легче и лучше. Гедеон возмущенно цыкнул. Эй, ну про него-то зачем рассказывать? Он же... Ну... Агх, ладно, у Габи нет причин не ябедничать на него. Люмьер хохотнул с надутой рожи Гедеона. Сидит он весь такой недовольный, сестра на него настукачила. Комично. — Смотри-ка, как вы с Габриэллой похожи. — едко ухмыльнулся Оливер сестре под ухо. — Ой, иди ты. Отец до сих пор не знает про Бернарда и ещё целую кучу твоих секретов. — закатила глаза Оливия. Ну честное слово, что за ребёнок её брат. Оскар хихикнул. Габриэлла могла легко разрядить обстановку одним своим появлением. А появлялась она, конечно, как вихрь. Или ураган. Вся в брата, только дом громит не от ярости, а от веселья. – Биби, а обо мне ты не расскажешь, да? Мы с тобой еще прошлый сезон «Леди Баг» не досмотрели. – Скэр по-дружески положил ладонь на макушку Габриэллы. Уильям сжал кулаки. Этот ушлепок не имеет права трогать его девочку! Я закатил глаза. Не то чтобы я был против «Леди Баг» или любого другого мультсериала, но в последний раз, когда Лоу ушёл к Габи смотреть мультфильмы, он пропал у неё на весь день. Гедеон округлил глаза. То есть этот придурошный полукровка провел в комнате его сестры целый день, а он и не заметил этого у себя под носом?! Иногда то, как Габи умело держит язык за зубами, если ей это выгодно, идёт Гедеона далеко не на пользу. Ну как объяснить маленькой наивной Габи, что от Скэриэла Лоу лучше держаться подальше? Уильям хмуро смотрел в одну точку. Как, черт возьми, этого не заметила прислуга?! Габриэлла же находится под постоянным надзором. Как так вышло, что ни одна горничная, кухарка или гувернантка на заметила Лоу в комнате Габи?! Гедеон с отцом переглянулись. Оба понимали — за Габи и её комнатой нужно следить. Мало ли. — Скэриэл реально целый день смотрел мультики? — недоверчиво спросил Оливер. Это у него реальный инетерс к времяприпроваждению с Габриэллой, ему нравятся мультики, или что? — Мило. — искренне улыбнулся Леон. Он не знал про такое отношения Скэриэла к детям, но узнать был рад. Это правда умиляло. – А мы досмотрим, да? Когда? Я ничего про тебя не расскажу. Ты придёшь вечером ко мне? У меня есть конфеты, а Фанни обещала испечь пирог. Будем смотреть мультики. Уильям стиснул зубы. Нет. Не будут. Габриэлле было только восемь лет, но она уже пыталась переманить к себе моего единственного друга. Оливер хихикнул с такой «ревности». Ох, Готье, Готье. Попал ты, друг мой. — Умная девочка, что тут скажешь. — хмыкнул Люмьер. — Смышленая. — кивнул Ян, впервые за долгое время подавая голос и усмехаясь. Девочка далеко пойдёт. – Обязательно досмотрим. – Скэриэл лучезарно улыбнулся, затем приблизился к ней и прошептал, как будто они играли в шпионов: – А теперь расскажи, что было утром. Во сколько вернулся Гедеон? Гедеон сжал подлокотник от сдерживаемой ярости. Какого хрена этот Лоу интересуется этим?! Нет, ну понятное дело, помогает Готье с допросами, но черт! Бесит ведь! — Готье, может, следователем и не быть, зато Лоу очень даже возможно. — хмыкнул Люмьер. Всё-таки легко управлять детьми. И Скэриэл, видимо, отлично это понимает. Так быстро сообразил, что у Готье с расспросами не получается и воспользовался тем, что ребёнок идёт с ним на контакт. Умно. — Вдвоём у них такой тандем. — восторженно прошептал Оливер на ухо сестре. Оливия отмахнулась, но не согласиться не смогла. – А почему ты шепчешь? – тоже шёпотом спросила сестра. «Потому что он придурок», – пронеслось у меня в голове. Оливер хохотнул. Он уже представил, как Скэриэл с Габриэллой миленько болтают, а на их фоне хмурый Готье в голове называет Лоу придурком. Брум хохотнул ещё раз. — Что правда, то правда. — согласился с братом Гедеон. Ну ведь есть же в голове Готье светлые мысли. Что ж они там только иногда появляются? Леон подумал, насколько же всё-таки непривычно и весело читать мысли Готье. Конечно, в реальности его друг выбирает выражения, но у себя в голове определённо не стесняется. Это забавно. – Потому что ты наша шпионка и должна доложить секретную информацию, – продолжил Скэриэл и подозрительно осмотрелся по сторонам, как будто мифические враги могли быть в моей комнате. Уильям подумал, как всё же легко управлять ребенком. Особенно если втянуть его в игру. Но, к моему большому удивлению, Габи с энтузиазмом влилась в игру. Гедеон закатил глаза. Конечно влилась, это же Габи. Ей лишь бы поиграть во что-нибудь интересное, да своё любопытство удовлетворить. За это Гедеон сестру тоже любит. – Он приехал рано утром, я ещё спала. А потом я проснулась, меня разбудила миссис Нар. Я собиралась на занятия. – Габриэлла отвлеклась и вернулась к обычному голосу. – Миссис Нар купила мне новые пуанты, хотите покажу? – Покажешь попозже. Когда Гедеон ушёл? – Лоу продолжил искусный допрос. Гедеону это очень, очень не понравилось. Габи так легко рассказывала всё постороннему, выдавала буквально все подробности. Мало ли ведь, какие у Лоу цели! И это сейчас Габриэлла делится с ним мелким секретом. А если бы она знала что-то большее? Если бы она хранила семейные тайны? Тоже бы Лоу рассказала? Нет, это не дело. Нужно будет поговорить с Габи, объяснить, что людям, кто не является членом семьи нельзя вот так просто все рассказывать, даже если они играют с тобой, смотрят мультики и восхищаются твоими игрушками. — Как легко Лоу узнал нужную информацию. — оскалился Люмьер. И как легко Габи всё ему выдала. — Молчи. — попросил Гедеон, ибо настроение и так не к черту. – Он был очень злой утром. Ругался всё время с кем-то по телефону. Потом уехал куда-то. Его долго не было. Мы чуть не опоздали, потому что, когда я садилась в машину, Кевин прибежал и сказал Сильвии, что ты звонил. А Сильвия позвонила брату. А где Гедеон? Ты его видел? – Габи обратилась ко мне. Ох, Оскар надолго запомнит то телефонный разговор. Как же долго он настраивался сказать Гедеону, что потерял его брата... И какую же взбучку по телефону потом получил... Лучше такое не вспоминать. Он даже не знал, что Гедеон умеет так выражаться. Он! Не знал! Он от Гедеона слышал такие выражения, которые даже в Запретрых землях не используют, а тогда Хитклиф выдал такое, что ушам страшно. Но оно и заслуженно. Гедеон кивнул словам сестры. Конечно он злился. Даже не так, он был в бешенстве! Оскар увёз его брата в грёбаный клуб в Запретных землях, не уследил. Это ещё хорошо, что Сильвия тогда предупредила Гедеона, а то он бы ведь так и переживал. А ещё Гедеон в очередной раз увидел, с какой лёгкостью Габи поделилась со Скэриэлом всеми подробностями. Это очень напрягало. Разговор с Габриэллой явно неизбежен. Уильям подумал, что было бы намного лучше, расскажи Габи это всё Готье. Но нет же, именно этому Лоу. Его это настораживало. Очень настораживало. – Он меня привёз домой. – Откуда? Где ты был? – У Скэриэла дома ночевал. – У тебя дома? – казалось, Габи удивилась тому факту, что Лоу вообще есть где жить. Возможно, она считала, что Скэриэл тайно поселился у нас, как какая-нибудь несчастная заблудившаяся собачка, которую мы прячем по комнатам от старших. — Так, собственно, и есть. — кивнул Гедеон. Ну и где тут неправда-то? — Правда. — кивнул Уильям. Чем Лоу отличается от описания в книге? Да ничем. Люмьер хохотнул. Лоу, наверное, от стольких упоминаний (в не самом лестном ключе) не перестаёт икать. От этой мысли стало смешно. Оливер мысленно поддержал удивление Габриэллы. Он лет до двенадцати воспринимал полукровок либо как прислугу, которая живёт у них, либо как почти что бездомных. Когда он впервые увидел дом Скэриэла, то правда удивился. Обычный двухэтажный дом, ничего не примечательный. Правда, все ещё вставал вопрос, откуда на этот дом деньги, но это Оливер оставит на потом. Леон хихикнул, прикрыв рот рукой, с такого описания Скэриэла. Да, впечатление, если честно, создаётся именно такое. – Ага, хочешь ко мне в гости? — Только через мой труп. — подчеркнуто заявил Гедеон. Да хрена с два Габи окажется в доме этого полукровки! — Ещё чего! — одновременно с сыном воскликнул Уильям. Ян усмехнулся: точно родственники. Тест ДНК не нужен, достаточно общей непереносимости одного-единственного полукровки. Гедеон твёрдо решил следить на сестрой очень внимательно, мало-ли Готье и вправду её потащит к Лоу. Он же не заметил, что Скэриэл целый день смотрел с Габи мультики, вдруг и этого не заметит. Взглядом Уильяма можно сжечь всю Октавию прямо сейчас, это точно. Как волчица защищает своих детенышей, так и он сейчас оберегал дочь. Не по каким домом наглых полукровных мальчишек она ходить не будет! За этим уж он проследит (и Сильвия). — Никаких гостей у Лоу. — твёрдо обозначил Гедеон. Он до сих пор не смирился с тем, что его брат водит дружбу с этим полукровкой и смиряться не собирается. Не хватало ещё сестры в список друзей Скэриэла. Он не переживёт подобных выкрутасов. Только из-за отца рядом Гедеон сдерживал порыв выругаться. Ещё немного и он придушит Лоу собственными руками. И у него начнёт дёргаться глаз. Или оба. Или он сам. – Скэр, ты шутишь, да? Если Гедеон узнает, он с нас шкуру сдерёт, – прошипел я ему на ухо. — Всё-таки одумался, ох как вовремя. — вскипел Гедеон. Надо было думать об этом ещё когда начинал дружить с полукровкой! Уильям на секунду задумался, почему Готье так боится именно реакции брата, а не отца. Нет, его, несомненно, радует то, что Готье не боится его, но всё же. Разве не логичнее опасаться реакции родителя? Было ли это из-за проблем Гедеона с гневом? Или потому что Уильям настолько мало участвует в жизни своих детей, что Готье даже не думает о варианте с ним? Он не знал, какой из двух вариантов привлекательнее. Наверняка никакой. Уильям подумал, что ведь и вправду, Готье всегда опасался Гедеона, но никогда — его, отца. И это, несомненно, хорошо. Это просто замечательно. Но с какой стороны не посмотри, если идти к истокам, то они Уильяма очень огорчат. Либо Готье настолько сильно боится брата, либо Уильям — слишком малая фигура в жизни Готье. Уильям решил не думать об этом. – Но он же ничего не узнает, верно, Биби? – спросил Скэриэл, и та закивала, как китайский болванчик. Гедеона вымораживало это «Биби». Хотелось вырвать Лоу язык за такие прозвища. Позже я попросил Сильвию принести обед в мою комнату. Конечно, ей это не понравилось. Она вскользь пожурила меня за манеры, но я промолчал. Когда Кэтрин и Фанни не было на кухне – они отправились прогуляться и купить продукты к ужину, Фанни планировала приготовить обещанный яблочный пирог по секретному рецепту своей бабушки, – я взял ещё одну порцию для Скэриэла. — Точно бедный щенок, которого подкармливают и прячут по комнатам от взрослых. — засмеялся Люмьер. Ну правда, Готье ведь будто щенка у себя в комнате держит и втайне от взрослых таскает ему еду! — Таких животных усыпляют. — хмуро заметил Гедеон. Ну а что? Он мечтал о прекрасном. Люмьера это заставило только громче засмеяться. — Точно! — захохотал он, соглашаясь. — Ты-то небось собственноручно за это дело возьмёшься? — Работаю качественно. — кивнул Гедеон. — Раз — и навсегда. Эх, мечты, мечты. — Они сейчас серьёзно рассуждают на тему... Усыпления Скэриэла? — с сомнением спросил Оливер у Леона шёпотом. — Да. — кивнул Леон, впечатленный разговором. Серьёзно? Взрослые беседы, ничего не скажешь. Оливия наблюдала за Гедеоном с интересом. Хотелось знать о нем намного больше, чем «брат Готье», «патриций АСиВ», «старший ребёнок семьи Хитклиф». Хотелось узнать, что он любит, чем увлекается, что заставляет его радоваться, грустить, улыбаться, смеяться. Но пока что весёлым — если так можно назвать это его состояние — она видела его только в беседах обо всём и ни о чем с Люмьером Уолдином. Какие у этих двоих отношения? Мы сидели за моим письменным столом и ели куриные ножки, держа их руками, чего уж я точно не мог себе позволить в обществе отца и брата. Скэриэл, не стесняясь, облизывал масленые пальцы. Уильям только убедился в собственных суждениях. Грязная обезьяна. На нём была та самая футболка с мультяшным единорогом, которую я носил утром. Вместо спортивных штанов – узкие армейские брюки. Из тяжёлых чёрных ботинок выглядывали непарные носки: один был чёрный в полоску, второй синий. Скэриэл редко надевал носки, больше любил носить обувь на босу ногу. Гедеон отказывался верить в то, что он мог понять выбор своего брата. Скэриэл Лоу — яркое пятно на чёрно-белой картине. Оно манит, привлекает, кажется свободным, не таким, как всё остальное. Это пятно — то, что ты заметишь в первую очередь. Для Готье Скэриэл — это свобода. Свобода во всём — начиная тем, как себя вести, заканчивая тем, как есть курицу. Лоу — это не те скучные аристократы, которым лишь бы кричать о чистоте крови и хвастаться состоянием. Лоу — это выход за рамки, это больше, чем у Готье было раньше, это сброс всех оков. Только вот пятно мешает чёрно-белой картине существовать. И Готье нужно выбрать — пятно или картина. Потому что полноценная законченная картина с пятном попросту не может существовать. — Типичный Скэриэл. — фыркнул Оливер, хихикая. — Это точно. — улыбнулся Леон. В этом и плюсы. Скэриэл — амбасадор странного внешнего вида. Дождь давно закончился, и на улице вовсю светило яркое солнце. – Значит, Гедеон тебя с утра везде искал. – Скэр вернулся из ванной и уселся на ковре, прислонившись к моей кровати. Он взял книгу, которую я ему советовал ещё на прошлой неделе – роман Тургенева «Отцы и дети». Гедеон нахмурился. И чего Лоу снова от него надо?! – Не напоминай… – Я сел за уроки. – Боюсь представить, что будет, когда он вернётся. Останешься сегодня у меня? Гедеон поморщился, вспоминая ссору с братом. Ну как ссору... Гедеон сорвался от упоминания Оскара и наговорил дохера лишнего. Черт, а ведь они совсем скоро дочитают до этого момента. Ох и стыдно же ему будет... Но в конце концов это было невозможно контролировать! Вот зачем, спрашивается, Готье спросил про Вотермила? Переживал что ли? – Чтобы побыть твоей жилеткой для нытья, когда получишь от брата? Да не вопрос. — Чувствуется, Лоу о ваших отношениях с Готье очень осведомлён. — Заткнись. — отшил Люмьера Гедеон. Его выбешивало то, как его показывают в книге. Как какого-то неконтролируемого монстра. Видел ли его Готье таким и вправду? Кажется, да. Гедеон чертовски облажался с ролью старшего брата. Леон в очередной раз уверился в крепкости дружбы между Скэриэлом и Готье. Никому из них Готье не доверял настолько, чтобы рассказать всё об отношениях с братом. А Скэриэлу доверял. Так пронеслось несколько часов. Скэриэл читал Тургенева, периодически меняя позы и положение тела. Вот он улёгся на ковре, затем снова сел, переместился на мою кровать, предусмотрительно скинув ботинки. Я слышал, как Скэриэл менял локации и переворачивал страницы у меня за спиной. Оливер усмехнулся — типичный Скэриэл. Никогда не может усидеть на месте. Когда я закончил с геометрией, на часах было уже семь часов вечера. С облегчением отложив тетрадь, я потянулся, разминая затёкшие мышцы. – Не хочешь переку… – повернувшись, проговорил я и осёкся. Скэриэл спал на моей кровати, обнимая свёрнутое одеяло. Рядом на подушке покоилась книга. Вместо закладки он подложил мою линейку. Я достал с верхней полки шкафа ещё одно одеяло и укрыл спящего. — Какая забота. — прошептал восторженный Оливер на ухо сестре. Ну умилительно, не правда ли?! Оливия едва заметно улыбнулась и кивнула. Гедеон хмуро смотрел на них обоих. Вот и чего они такие радостные?! Готье безответственно привязался к сомнительному полукровке, а они радуются так, будто это лучшее, что могло с ним случиться. Глупые дети. — Какой заботливый. — задумчиво прошептал Люмьер и без того недовольному Гедеону. Уолдин очень надеялся, что это дружеская забота. Исключительно дружеская. Другого ни Люмьер, ни Октавия не переживут. — Замолкни. — грубо отозвался Гедеон. Люмьер хмыкнул, ничуть не обиженный. С улицы раздался шум мотора. Я подскочил к окну, но не стал открыто выглядывать, а вместо этого спрятался за плотными шторами. Уильям хмыкнул. Готье в этот момент очень напоминал Габи своим любопытством. Или это была опаска? Из такси вышел Гедеон и направился к дому. Он поднял голову и посмотрел в мою сторону. Оливер подумал, что на месте Готье ему было бы ой как страшно. Теперь он почему-то отлично понимал, почему Готье боится брата. Даже смотря сейчас на Гедеона Хитклифа, ему хотелось спрятаться. Я отскочил от окна, надеясь, что он меня не заметил. Выглядел он устало, я бы даже сказал, измученно. Уильям поджал губы. Тот день явно подкосил Гедеона. Наверняка тот поступок Оскара он ещё долго будет воспринимать предательством. К тому же ещё и пропажа Готье... М-да. Изрядно же в тот день Гедеон перенервничал. Да что там перенервничал, он скорее всего впал в такую панику, когда понял, что Готье пропал хер знает куда прямо из клуба в Запретных землях! Люмьер посмотрел на Гедеона. Тот и сейчас так выглядел, но старался бодриться. Волосы завились от влаги, и теперь он походил на поэта Перси Биш Шелли. Полы его плаща развевались при ходьбе. Шёл он стремительно. Я с ужасом представил, что это он так несётся ко мне. — Грозный-грозный старший брат. — зловещим голосом проговорил Люмьер. Гедеон закатил глаза на это ребячество. Господи, у них тут серьёзная глава, что за глупости? Оливер напротив, хмыкнул от слов Люмьера. Тут уж он был прав. Гедеон и правда грозный. К величайшему облегчению, Гедеон не появился у меня спустя минуту и даже спустя полчаса. Гедеон кивнул. Конечно не появился, тот день так измотал его, что ему казалось, он не выйдет из собственной комнаты неделю. Но всё-таки он, как обычно, затолкал усталость куда поглубже, собрал все силы в кулак и пошёл разбираться с Готье и его дружком. Когда он только приехал домой, он даже не думал о том, чтобы пойти сразу же вздрючивать Готье. Ага, конечно, будто бы у него были на это силы. Не-а, ни моральных, ни физических. Оскар почувствовал лёгкий укол вины от того, сколько проблем в итоге доставил и Готье и Гедеону. Увеличил ли он своими поступками трещину в отношениях братьев? Оскар надеялся, что нет, но мозг подсказывал обратное. Я всё это время сидел как на иголках, пытался отвлечь себя книгой с картинами Яна ван Гойена, но его мрачные творения ещё больше ввергали в ужас. Леон печально хмыкнул. Всё против Готье в тот день. Я вздрагивал от каждого шороха и всякий раз, когда кто-то проходил мимо моей комнаты, хотел вскочить и разбудить Скэриэла. В отличие от меня тот мирно посапывал в обнимку с моим одеялом. — Везунчик. — вздохнул Оливер. М-да, Скэриэл, вовремя ты подремать решил. — Не то слово. — поддакнул Леон рядом. Он уже видел эту картину: Скэриэл, блаженно спящий на кровати, и Готье, подскакивающий будить его от каждого заслышенного шороха. И смешно и грустно. Между тем почти наступило восемь часов вечера. Вся наша семья всегда собиралась на ужин в большой столовой. Мама ввела эту традицию ещё в нашем детстве, и мы должны были принарядиться, словно на званый ужин с гостями. Уильям грустно улыбнулся и вперил взгляд в книгу, разглядывая обложку и желая отвлечься. Каждой упоминание Грейс отзывалось в сердце нестерпимой болью, будто кто-то ежесекундно втыкал ножи в его сердце. Традиция, сохраненная после смерти Грейс стала одним из самых лучших воспоминания Уильяма. Он может сколько угодно уставать на работе, сколько угодно угнетать себя, но когда вечером он приходит на ужин и видит своих нарядных детей, соблюдающих традицию матери, ему становится в разы легче. Когда Грейс только вводила эту традицию, она вряд-ли осознавала, насколько важной она станет много лет спустя. Зато точно осознала, когда смертельно заболела... Я достал из шкафа чёрную рубашку и в тон ей брюки. Придётся сидеть с Гедеоном за одним столом, так что я заранее готовился к своим похоронам. Люмьер фыркнул и рассмеялся. Да уж, Готье, тут ты прав как никогда. Гедеон стрельнул в Люмьера убийственным взглядом и тыкнул локтем, заставив того только громче засмеяться. Ребёнок. Спустившись к столу, я отметил, что в центре на месте отца сидел брат. Он выглядел посвежевшим и был одет в новую дизайнерскую сорочку. Я абсолютно не интересовался модой, предпочитая стиль Скэриэла: бездомный в секонд-хенде. Оливер с Люмьером на пару захохотали. — Да, это... Это точно про него. — задыхаясь от смеха сказал Оливер и непонятно, кого он имел в виду: Скэриэла или Готье. Уильям со смешком закатил глаза. Для модных дел у Готье есть Сильвия и много-много других людей. Уж они-то точно помогут. — Кого-то он мне напоминает. — усмехнулся Ян на ухо Уиллу. Тот закатил глаза. Ян вспомнил стабильный внешний вид Уилла в годы Готье: помятая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами, кроссовки вместо туфель, испачканые рукава. Конечно, потом аристократия вынудила Уилла одеваться, как того требует общество, но тогда, в те беззаботные годы... Сильвия занималась моим гардеробом, поэтому я просто носил то, что было куплено и находилось в моём шкафу. Гедеон предпочитал классический стиль на официальных мероприятиях, но больше любил щеголять, выглядя как денди. Люмьер захохотал, тут же представляя Гедеона в узких брюках, сапогах, высоченной шляпе и в воротнике по подбородок. Стало ещё уморительнее. Гедеон возмущенно уставился на книгу в руках Оливии. Это вообще-то стильно и модно! Это его тщательный подбор каждого галстука, идеально выглаженные прислугой рубашки, тщательное слежение за трендами, а не просто «щаголять, выглядя как денди». Это всегда удивляло меня в брате. Его лицо ничего не выражало, он был холоден, молчалив, хотя все отмечали его изысканные манеры. Он любил жилеты, перчатки, галстуки, бабочки, пиджаки, плащи, рубашки и сорочки разных фасонов и расцветок. Гедеон не осмеливался даже себе сказать, что вообще-то не особо и любил. Он идеально поддерживал свой образ чистокровного аристократа, но никогда не думал, любил ли он это. Нравилось ли ему выглядеть так, как он выглядит? Конечно. Нравилось ли ему одобрение отца? Да, да, и ещё раз да. Было ли ему комфортно в этой одежде? Ну... Это терпимо. Уж точно не самая его большая проблема. Его безупречный внешний вид всегда притягивал внимание, но стоило любопытным юношам и кокетливым девицам с ним заговорить, как он сразу отталкивал всех колкими замечаниями. Гедеон кивнул. Конечно, он это делал. Его ровесники чаще всего не видят дальше собственного носа и способны говорить только о напыщенной чистоте крови, успехах своих родителей и новых покупках. Гедеону не о чем с ними говорить. Большинство людей, подходящих к нему поговорить — это либо парни, которым выгодна дружба с Гедеоном, либо девушки, безуспешно пытающиеся подкатить (парни иногда тоже, кстати). Это бессмысленные люди для Гедеона. Гедеон также никогда не признает, что ему приятно слышать такое мнение о себе от брата. Он был рад, что его старания сделать из себя манерный образ идеального чистокровного не ушли даром. Габриэлла сидела в пышном голубом платье. По всей видимости, оно тоже было новым, потому что она никак не могла на себя наглядеться. Уильям улыбнулся. Его нарядная принцесса. Он сам уже видел это платье — Габи покрасовалась им, как только он приехал. Сидела она рядом с братом и рассказывала ему о своих подругах из балетной школы. Я уселся на противоположной от Гедеона стороне, не потому что горел желанием видеть его лицо во время ужина, а потому что это место уже накрыли для меня. Люмьер прыснул со смеха. — Твоё лицо портит ему аппетит. — хихикал он. Гедеон в очередной раз закатил глаза. «А сейчас ты, Люмьер Уолдин, портишь аппетит мне». Прислуга ела отдельно, и потому широкий дубовый стол выглядел особенно пустым с тремя наборами посуды. Гедеон посмотрел на меня с усмешкой. Я отвёл взгляд, уткнувшись в стол. Кэтрин собиралась разлить по глубоким тарелкам суп. – Сильвия, – негромко позвал брат, – будьте добры, накройте ещё на одного человека. — Что ты задумал? — сощурился Люмьер, повернувшись к Гедеону. — Узнаешь. — Гедеон настороженно смотрел на книгу. Сейчас им предстоит ещё и прочитать сцену их ужина. Оскар тоже смотрел на Гедеона с любопытством. Не мог же он пригласить за стол Скэриэла?! Или мог...? Уильям устало потёр переносицу. Он-то уже знал про этот странный ужин. То, что Гедеон пригласил полукровку — ладно полукровку, Лоу! — за их стол до сих пор злило. Он понимал, что это сделано в том числе потому что Лоу спас Готье из Запретных земель, но всё же! – Папа приехал? – обрадовалась Габи. Я в ужасе посмотрел на Гедеона. Уильям печально задумался. Так вот, какие эмоции вызывает у Готье его ранний приезд? – Нет. – Он с мягкой улыбкой повернулся к сестре. – У нас будет гость? – не унималась та. Я шумно вздохнул. Сердце стучало как бешеное. Младшие, кажется, тоже стали понимать, в чем дело. Это их и шокировала и напугало и рассмешило одновременно. Комичная, однако, ситуация получается. Скэриэл же за одним столом с Гедеоном как под прицелом пушки будет. Ян хмыкнул. Всё интереснее и интереснее. – Готье, ты не мог бы позвать нашего гостя? Он немного задерживается. — Вот ты сучка, Гедеон. — ухмыляясь, прошептал Люмьер на ухо Хитклифу. Это ж надо такое представление устроить! И Готье в неловкую ситуацию поставил и Скэриэла в безысходное положение. Талант, что тут скажешь. Уильям сам все ещё не мог понять мотивы сына, но что-то стало до него доходить. Поставить Готье в такое положение — неплохой способ проучить, если это то, чего хотел Гедеон. А может он хотел допросить Лоу. Или правда был благодарен за спасение Готье. Кто знает? — Уолдин, молчи и слушай книжку. — отбрил Люмьера Гедеон. Что-то больно разговорчивым тот стал. Все в столовой посмотрели на меня. Габриэлла догадалась, о ком идёт речь, и ойкнула, прикрыв рот ладошкой. Уильям позабавленно улыбнулся с реакции дочери. Наверняка Габи совсем не ожидала, что их тайного почти сожителя рассекретили. Сильвия удивлённо уставилась на меня, словно я действительно все эти дни у неё под носом скрывал щенка. Тут и Оливер, не выдержав, улыбнулся, предвкушая этот невероятный ужин со Скэриэлом. Гедеон подумал, что не могла же Сильвия не знать о нахождении полукровки в комнате Готье. Скорее всего она удивилась тому, что Гедеон приглашает Лоу к столу. Да, как тут не удивиться-то. Совсем он чего-то не подумал о нервах бедной Сильвии. Кэтрин застыла с тарелкой в руках около меня, как и Фанни, которая держала графин с водой. Все догадались, о ком говорил Гедеон. – Не понимаю, о чём ты, – проблеял я в ответ, не веря самому себе. Леон тоже не смог скрыть лёгкую улыбку. Переживал ли Готье за мирно спящего Скэриэла в тот момент? – Ты вынуждаешь меня подняться в твою комнату, – с нажимом проговорил Гедеон. — Грозный-грозный старший брат. — повторил Люмьер собственные слова, за что получил ожидаемый тычок в бок острым локтем. Кажется, у Уолдина уже синяк там. Не страшно. Мне казалось, что время замерло. Даже часы в холле перестали идти. Конечно, это была только моя фантазия. Я как будто прилип к стулу. Ладони стали потными, и я торопливо вытер их о брюки. Он хочет, чтобы я позвал Скэриэла к столу. И что дальше? Мы поужинаем одной большой семьёй? Или он решил сегодня избавиться от всех: Оскара, меня и Скэриэла. Люмьер рассмеялся весело и звонко. Оливер сдерживал смешки, так и рвущиеся наружу. — Уолдин, ты первый на очереди в детский сад. — угрожающе заявил Гедеон. Люмьера лицо Гедеона только сильнее рассмешило. Оливер в очередной раз уверился, что мысли Готье — это что-то. Просто кадр. — Грозный-грозный старш...— начал Люмьер снова, но Гедеон зажал его рот ладонью. — Молчи. Я медленно отодвинул стул под всеобщее молчание. В тишине предательски громко раздался скрип. Люмьер аж видел эту картину из стандартной комедии. Картина маслом прям. Предательские смешки то и дело вырвались из него. – Фанни, милочка, принеси ещё один набор, – проговорила Сильвия нейтральным голосом. Гедеон хмыкнул. Он и не сомневался, что эта чудо-женщина (честное слово, он восхищался Сильвией) быстро сообразит, что к чему и тут же подстроится под ситуацию. Когда я поднимался по лестнице, колени подкашивались, и я думал, что просто рухну и сломаю себе шею. Это было бы неплохим завершением вечера. По крайней мере, я подобающе одет. Тут уж и Люмьер и Оливер рассмеялись. Они стойко наблюдали за комичной картиной, но вот тут уже просто никак. Всё. Финиш их стойкости. Гедеон с Оливией вновь окинули их взглядами «тебя в детском саду заждались». Что поделать, дети. К этому моменту Скэриэл проснулся и читал «Отцы и дети». Он посмотрел на меня, приподнялся и выжидательно замер. Уверен, я выглядел так, словно увидел привидение. В этом никто не сомневался. – Что случилось? Кто-то умер? – Он отложил книгу. — Почти. — фыркнул Люмьер. Ну а что, в целом нервная система Готье и вправду кони двинула. Гедеон, решив сменить воспитательный процесс, больно ущипнул Уолдина за бедро. Тот ойкнул, захихикал, но заткнулся. – Гедеон приглашает тебя к столу, – не узнал я свой голос. – Что? – выгнул он бровь. – Это шутка? – Хотел бы я, чтобы это было идиотской шуткой. Он знает, что ты в моей комнате. – И мне что, правда спуститься? В таком виде? Пока я поднимался, мне и в голову не приходило, что Скэриэл сейчас выглядит так, как будто пришёл покорять танцполы «Глубокой ямы». Оливер развеселился пуще прежнего. Ситуация подходила под описание «смейся и плачь». Скэриэл же и выглядит как... Ну... Как выглядит обычно. Типичный Скэриэл. Леон тоже не смог скрыть своего веселья над ситуацией. Господи, Скэриэл сейчас ещё и выйдет на «нарядный» традиционный ужин как будто в клуб нарядили. Честное слово, в тот день всё было против Готье. Только сейчас до Леона дошло. А ведь Гедеон позвал Скэриэла на традиционный семейный ужин, традиционность которого ввела ещё Грейс Хитклиф. Вот это да. Было ли это случайностью? – Может, ты наденешь что-то из моей одежды? – безнадёжно спросил я. – Да ты же крошечный, я не влезу ни в одну из твоих шмоток Гедеон хмыкнул. Готье и правда был... Слегка миниатюрным. Нет, не так. Аккуратным. Компактным. Как то раз он плакался маме об этом. « — Мам, тогда почему я маленький?! — расхныкался пятилетний Готье, когда Гедеон в очередной раз вырос из своей парадной рубашки буквально за считанные месяцы, а Готье вся его одежда до сих пор была в пору. Гедеон тогда замер на секунду. Что он, что отец — оба крупные. Гедеону эта «мужественность» передалась наследственным путем, но вот Готье... Он даже испугался, что младший брат что-то заподозрит, но мама не растерялась. — Милый, так ты в меня пошёл. Видишь, какая я миниатюрная? — она ласково улыбнулась и потрепала сына по волосам. — Как куколка. — улыбнулся Готье, явно обрадованный схожестью с мамой. — Как куколка. — кивнула мама и играюче ткнула сына в носик. Тот захихикал.» — Если Готье крошечный, то ты тогда какой? — хохотнул Оливер Леону под ухом. — Изящный. — гордо отшил его Кагер. – Да пошёл ты. Ты выше всего сантиметров на пятнадцать. – Так я всё равно крупнее тебя. Ты видел свои запястья? Прям как у Биби. Уильяма передёрнуло с этого «Биби». До сих пор злило до поседения. – Выметайся из комнаты, – разозлился я не на шутку. – Пойдёшь в таком виде. Гедеон едва заметно вздернул брови на такую вспышку агрессии. Повлиял ли как-то на это Гедеон? Это ведь не первый раз, когда у Готье что-то случается «вспышками». То отца материей отбросит, то вот на Лоу поругается. Приложил ли Гедеон руку к этому? Он надеялся, что нет. – Расчёску хоть дашь? – примирительно спросил он, когда мы уже выходили. – Обойдёшься. Люмьер вдруг выпрямился так, как выглядит только когда придумал невероятно остроумную шутку с готов вывести Гедеона прямо сейчас. Гедеон напрягся. — Грозный-грозный младший брат. — сказал он и расхохотался. Гедеон выдохнул, будто смирился с тем, что этот ребёнок — его ноша, и закатил глаза Впервые мы спускались по лестнице вместе. Скэриэл больше любил покидать мой дом через окно. Оливер хихикнул. Скэриэл тщательно чтит традиции. Это похвально. Двигался он спокойно, я бы даже сказал, непринуждённо, а моя походка напоминала движения осуждённого моряка, которого пираты приговорили к прогулке по доске. Другими словами, конец лестницы представлялся мне концом доски, которая неизбежно приведёт к главной акуле – к Гедеону. Люмьер сделал себе заметку переписать Гедеона в контактах. Акула. Он хихикнул. — Ну... С фантазией у Готье всё хорошо. — слабо улыбнулся Леон. Всё-таки и сочинения на «пять» пишет. Подойдя к столу, я выдохнул, как перед прыжком в воду, и поднял взгляд на присутствующих. Габриэлла приветливо помахала Скэриэлу рукой. В ответ Лоу улыбнулся ей и тут же скис под взглядом Гедеона. Люмьер едва сдержал очередное «Грозный-грозный старший брат». Единственное, что его удержало — взгляд Гедеона. – Добрый вечер, мистер Лоу, – проговорил Гедеон ледяным голосом, – вы так часто бываете у нас дома, что пора вам выделить отдельное место за нашим столом. — Это всё. — оповестила Оливия, закрывая книгу.