Ллцзарисовки.

993 +1 В этом мире никто не мог спрятать свою ложь. Над головой каждого человека светилось число — количество сказанной им неправды за всю жизнь. Кто-то носил скромные десятки, кто-то сотни. Политики и торговцы нередко переваливали за несколько тысяч, а маленькие дети годами ходили с нулями над головой. Поэтому люди привыкли смотреть не только друг другу в глаза. Они смотрели выше. Иногда цифры рассказывали о человеке больше, чем он сам. Над головой Джона уже много лет светился безупречный ноль. Джон давно перестал обращать внимание на цифры окружающих. Почти перестал, потому что существовал один человек, чьё число он не мог игнорировать. Каждый раз, когда Джон видел это число над головой Лололошки, ему невольно хотелось спросить, как вообще можно было столько раз солгать за одну жизнь. Ответа он так и не получил. Впрочем, сейчас он об этом не думал. Вечер медленно опускался на набережную, окрашивая море в тёплые оттенки золота и меди. Солнце клонилось к горизонту, рассыпая по воде длинную сверкающую дорожку, которая дрожала на волнах и терялась где-то вдали. Ветер приносил запах соли и прохладу открытого моря, а крики чаек растворялись в ровном шуме прибоя. Джон сидел на старой деревянной скамейке у самого берега, позволяя себе редкую роскошь ничего не делать. Он расслабленно откинулся на спинку, избавляясь от тяжести бесконечных дел и обязанностей. Одна рука лежала вдоль спинки скамьи, другая свободно удерживала телефон, из которого едва слышно лилась музыка Billie Eilish. Мягкий голос смешивался с шелестом волн, становясь частью окружающего мира, и Джон, прикрыв глаза, просто слушал. Тень, неожиданно упавшая на лицо, отрезала последние солнечные лучи. Джон нехотя приоткрыл глаза. Перед ним стоял Лололошка. Закатное небо горело за его спиной, превращая силуэт в золотистый контур, а в руках он держал букет ярко-оранжевых цветов, словно собрал в ладони маленькие кусочки уходящего солнца. Мгновение Джон просто смотрел на него, на цветы, на слегка взъерошенные волосы, которые трепал морской ветер. — Что это? — спросил он наконец. Лололошка опустил взгляд на букет и неожиданно улыбнулся. — Цветы. Уголок губ Джона дрогнул. — Спасибо за уточнение. Обычно после подобных слов Лололошка смеялся. Сегодня же улыбка осталась какой-то напряжённой. Он сжал стебли чуть крепче и посмотрел на море, словно искал поддержку у бесконечной линии горизонта. Ветер прошёлся между ними, качнув лепестки цветов. — Джон, — тихо произнёс Лололошка. — Я люблю тебя. —Признание без красивых речей. Он смотрел прямо на Джона своими ясными глазами, и в этом взгляде сияла искренность.— И я хотел спросить... Может, будем встречаться? Джон смотрел на него слишком долго. А потом взгляд сам собой поднялся выше. Число девятьсот девяносто три спокойно светились над головой Лололошки, напоминая обо всём, что они значили. Вдруг Лололошка соврал о своих чувствах и сейчас просто смеётся над ним? — Это невзаимно, — произнёс Джон. Улыбка Лололошки дрогнула. Что-то болезненно сжалось в груди Джона, на мгновение даже пожалел о сказанном, но он упрямо проигнорировал это чувство. Именно поэтому широкая счастливая улыбка, внезапно расцветшая на лице Лололошки спустя несколько секунд, показалась совершенно необъяснимой. Отвергнутые люди так не улыбаются. Лололошка смотрел на него сияющими глазами, словно только что услышал самую прекрасную новость в своей жизни. Недоумение заставило Джона нахмуриться. — Что? — Посмотри наверх. Подняв взгляд, Джон на несколько мгновений забыл, как дышать. Там, где всю его жизнь светился безупречный ноль, теперь стояла единица. Он почувствовал, как к лицу приливает жар. Сама реальность решила выставить его, Джона, чёрт возьми, Дейви Харриса, на посмешище. Джон резко перевёл взгляд на Лололошку, число над его головой оставалось прежним. Оно всё так же спокойно светилось в мягком вечернем свете, не изменившись ни на единицу. И от этого что-то сжалось в груди. Потому что это означало, что Лололошка сказал правду. Неловкое признание, произнесённое посреди набережной, букет оранжевых лилейников, надежда в его взгляде, любовь. Всё это оказалось правдой. Лололошка смотрел на него и улыбался так счастливо, что у Джона почему-то перехватило дыхание. Он отвёл взгляд, безуспешно пытаясь спрятаться хотя бы от собственного смущения. Щёки горели всё сильнее, и он с раздражением понял, что совершенно не способен это скрыть. — Ладно, — наконец произнёс он, — вступлю с тобой в отношения, не имеющие никакого рационального смысла. Лололошка просиял так мгновенно, что это было почти больно видеть. Букет выскользнул из его рук и остался лежать на скамейке забытым солнечным пятном, а в следующую секунду Джона уже крепко обнимали. Джон невольно зажмурился от неожиданности, чувствуя, как Лололошка утыкается ему в плечо. Впрочем, попытки освободиться он не предпринял. А из динамиков забытого телефона тихо доносилась мелодия ocean eyes.