Чао, Портороссо!

      

Он осознавал себя ничтожным, и слабым, и одиноким до ужаса. Бесконечный мир кишел движущимися людьми, и не было ни одного человека, который пришёл бы к нему и разделил его муки, — безумно-горделивые помыслы о славе и убийственное сознание ничтожества.

Леонид Андреев. Друг

      Лигурия, несомненно, один из самых живописных регионов Италии, пусть и достаточно небольшой, представляла собой полосу земли между бескрайним морем и величественными горами, чьи заснеженные вершины иногда скрывались за облаками. Извилистая береговая линия, покрытая рыбацкими бухтами и укромными пляжами, чередовалась с крутыми утёсами. Температура здесь редко превышала тридцать градусов, а зимой опускалась незначительно ниже шести, создавая идеальный климат для отдыха. Регион был заполнен скалистыми склонами, поросшими высокой ароматной травой, густыми кустарниками, суккулентами с мясистыми листьями, яркими полевыми цветами и лесами, основу которых составляли сосны, кипарисы, каштаны, дубы, буки, пальмы и оливковые деревья. В воздухе всегда ощущался аромат моря, хвои и цветущих растений. Кухня этого северного региона представляла собой сочетание морских, лесных и огородных вкусов. В блюдах использовались различные местные травы: базилик, розмарин, тимьян и орегано. Из-за этого лигурийская кухня отличалась особенными ароматами и вкусами.       Центром этого региона являлся город Генуя — древний порт с насыщенной событиями историей, откуда на поезде можно было добраться до множества небольших, но очаровательных городков. Один из них, Порторо́ссо, располагался недалеко от Леванто на скалистом побережье восточной части Лигурии. Население Портороссо составляло около четырёхсот человек и сотни кошек. Город восхищал своими яркими разноцветными домами, простирающимися от берега моря до многочисленных холмов с рядами виноградников, часто расположенных в виде ступенчатых террас, маленькими каменными пляжами и летней атмосферой. Это город рыбаков. Город охотников на морских монстров. Да, они существуют. Достаточно лишь взглянуть на местную архитектуру, и повсюду можно увидеть многочисленные статуи, барельефы и фрески, посвящённые убийству чудовищ. Однако так было до недавнего времени. Волны перемен, едва заметные сначала, постепенно изменили облик города, проникнув в самое его сердце.       Сейчас многое изменилось. Даже на городском фонтане, где раньше возвышался сильный охотник, убивающий чудовище, теперь находился морской пастух из камня, изображающий того, кто изменил всё. Появилось несколько новых картин и даже пара барельефов. На них улыбающиеся представители обоих миров держались за руки. На одной картине изображались зелёный и светло-сиреневый монстры, обнимающиеся с рыжеволосой девочкой. Они первыми доказали, что морские монстры страшны только на вид, а на деле мало чем отличались от людей. Один из троицы, стройный смугловатый Альбе́рто Ско́рфано, играл в мяч с детьми, окунался в фонтан и менял в воде человеческий облик на монстрический, отбивая мяч гибким хвостом с заострённым фиолетовым плавником.       Прошло около двух месяцев с тех пор, как его лучший друг Лу́ка Пагу́ро поселился с бойкой Джу́лией Ма́рковальдо в Генуе, и он ждал каждых каникул, чтобы увидеться с ним. Друзья часто отправляли друг другу письма, написанные неровным детским почерком на листах бумаги, украшенных незатейливыми рисунками. В письмах они рассказывали о своей жизни, делились впечатлениями и новостями. Рассказать было о чём: Лука узнавал что-то новое в большом городе и был осторожен в людных местах, избегая влаги, а Портороссо менялся на глазах. Постепенно многие люди приняли новый разумный вид, хотя и не все. Человекообразные существа всё чаще стали выходить на сушу, хотя и не все. Всё было почти идеально. Почти.       Моросил лёгкий дождь. Отправляясь домой после игры с детьми, Альберто заметил, что один из рисунков испорчен красной краской. На дружелюбной морде существа появились злобные брови, оскал, крестики на глазах и несколько надписей, грубо намалёванных кистью: «Монстр — это монстр», «Прочь из города, твари!», «Рыба должна быть в воде или насажена на гарпун», «Альберто, ты — вонючая рожа». Кудрявый мальчик тихо зарычал. На его высоком, узком лбу появились морщины, а зелёные глаза сверкнули недобрым огнём. Пальцы сжались в кулаки, а хвост дёрнулся. Он стоял перед испорченной картиной, чувствуя гнев. Альберто глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Портороссо уже стал его настоящим домом, и было больно видеть подобную откровенную ненависть к его виду.       За его спиной прозвучал незнакомый проникновенный женский голос:       — Какая неприятность.       Он обернулся.       Несмотря на немного мальчишескую фигуру, было видно, что это стройная девушка-монстр с овальным лицом на изящной шее. У неё были большие светлые глаза с бледно-жёлтыми склерами с зеленоватым оттенком и радужками приятного зелёно-жёлтого цвета. Глаза казались ещё светлее из-за темноватой, немного вытянутой мордочки со слегка вздёрнутым носом. Шея и туловище спереди, а также руки, ноги и хвост на концах тоже имели коричнево-бронзовый, не слишком тёмный оттенок. Она походила на кошку. Вытянутые, острой формы уши с тремя хрящами (нижние — короткие, а верхний — самый длинный и толстый) напоминали кошачьи. Когти у неё были больше, чем у монстров, которых он знал. Длинные пальцы напоминали смесь человеческих и кошачьих с небольшими выпуклыми подушечками на кончиках, а светлые перепонки на удивление короткие, практически незаметные. Мягко поблёскивала золотисто-бронзовая чешуя с россыпью ярких золотых крапинок на мордочке, похожих на веснушки, и лимонные плавники на голове, касавшиеся её плеч и слегка заходившие на лоб. Для девушки она была высокой, около ста девяноста сантиметров, и имела очень длинный хвост, напоминающий арапник. Её хвост был определённо длиннее и тоньше, чем у мамы Луки, а по ширине скорее напоминал хвост самого Луки. От начала до конца по хвосту тянулся светлый плавник, похожий на зазубренный застывший огонь, с длинной кисточкой на кончике, напоминающей по форме огонёк свечи. Плавники на локтях и икрах отсутствовали, в этих местах находилась слегка удлинённая чешуя. Девушка улыбалась, и её зубы выглядели весьма острыми. На вид изящная и гибкая, хоть и с немного проступающим рельефом мышц и узкими, практически одинаковыми по ширине плечами и бёдрами. Одета она была в тёмно-зелёную водорослевую одежду, похожую на короткую майку с узким вырезом на шее, почти не закрывающую плечи и слегка открывающую плоский живот, и шорты до колен. Водоросли не топорщились, как у местных монстров, а были плотнее сплетены. Альберто подумал, что ещё не видел, чтобы у девушки был открыт живот. Держалась она уверенно, и это ему понравилось.       — Бэнвену́та а Портороссо! Вообще-то, это славный город с хорошими человеками и монстрами. Альберто Скорфано Марковальдо.       — Ми ки́амо Злата Карасёва. Пьяче́ре ди коно́шерти.       — Пьячере Джироламо Тромбетта! Ха, нет, это не ещё одно моё имя с фамилией. Я раньше не знал, что это значит, и знакомился так со всеми, потому что однажды наблюдал, как дети так представлялись друг другу, а сейчас я только иногда так представляюсь. Мой друг Лука рассказал мне, что это такая местная забава, построенная на игре слов. Джироламо звучит похоже на «джи́ро ла ма́но», что означает «я поворачиваю руку», а «тромбе́тта» значит «труба», и при знакомстве как раз делаешь движения, похожие на то, как играют на трубе, вот так. — Он взял её руку и по-особому пожал. — Так что имей в виду!       — Ха, забавно.       — У тебя необычное имя. Ты не местная, хотя говоришь неплохо. Ты немного рычишь и слишком стараешься проговаривать каждую букву. Говори мягче, тогда будет идеально.       — Спасибо за совет. Я знаю несколько языков и диалектов, в том числе немного лигурийский диалект итальянского языка. Дедушка и дядя научили меня. Они многое знают и бывали в разных странах. Знание языков помогает при частых путешествиях. Несмотря на свой возраст, я уже успела побывать во многих местах.       — Ого, здорово! Я раньше мечтал путешествовать по миру, но... в итоге нашёл своё место здесь и ни о чём не жалею. Сколько же тебе лет?       — В июне исполнилось девятнадцать.       — О, с прошедшим! Как тебя занесло в Портороссо?       — Я пишу книги о нашем народе. Мне всегда было интересно, какие мы в других водах. Собираю и записываю разные легенды, сведения о культуре, истории и факты. Ты когда-нибудь видел крылатых монстров? Или тех, которые могут выдвигать свои челюсти? Здорово, правда?       — Вау! Я бы хотел летать, хотя выдвижные челюсти тоже круто!.. Эх, жаль, что трёхдневные каникулы Луки закончились и он уехал сегодня днём в Геную. Это были его первые в жизни длинные выходные, и они прошли потрясающе! Он заезжал в Портороссо вместе с Джулией, и им было бы интересно послушать тебя... Значит, ты встречалась со многими?       — Да, я встречала много наших братьев и сестёр. Но кое-что не менялось... скрытность. И тут до моего дяди, который путешествовал по Италии по делам, доходят слухи, связанные с этим городом. Что сухопутные и такие, как мы, здесь живут вместе и можно не бояться быть собой. Он не поверил, да и проверять не захотел, а я мечтала, чтобы подобное место существовало, и, узнав о нём, тут же отправилась в путь. Сегодня из воды наблюдала за городом, видела, как ты играл с детьми и как несколько монстров выходили на сушу, а люди вели себя приветливо. Замечательно... Но, кажется, всё оказалось несколько преувеличено. — Она покосилась за спину Альберто.       — Эх, идио́ти везде есть. Некоторые избегают нас и не обращают на нас внимания, а другие могут бросить пару обидных слов. Но вот это точно сделал Э́рколе Виско́нти! Я уже замечал за ним подобное. Он был так увлечён рисованием, что даже не заметил, как я подкрался к нему сзади. Ха, он тогда завизжал, а потом сделал вид, что не испугался, и вылил на меня краску. Ты сразу узнаешь его, как увидишь. Он жутко самовлюблённый и злой, ходит с высокой причёской и в короткой синей одежде. Эрколе — хвастливый задира, жалкий трус и бессердечный тиран! Он любит только себя, свои вещи, деньги и статус. Его здесь все дети боялись, он всех доставал. Он хотел убить меня и Луку гарпуном, но у него не вышло! Наша подруга Джулия вступилась за нас, а потом её отец, Ма́ссимо, тоже защитил нас. А после бывшие прилипалы искупали засранца в фонтане. Так ему и надо! Ему здесь больше никто не подчиняется, все увидели его истинное лицо, а он всё никак не угомонится: разрисовывает картины и стены, обливает монстров водой и краской, кидает в нас мусор, призывает всех начать охоту. В большинстве случаев его даже прогоняют. Хоть раньше взрослые и терпели его, а дети боялись, теперь этому пришёл конец.       — Висконти. Я знаю эту фамилию. Аристокра́тичи. Я слышала, что представители одной из ветвей этого рода — потомственные охотники на морских монстров и проживают где-то на побережье Лигурии... Значит, они живут именно рядом с Портороссо. Учитывая его былую славу, это неудивительно. Жаль, оставаться тут может быть опасно. Тем более этот Эрколе уже пытался вас убить и может попытаться снова, и не только вас, но и других монстров.       — Пф, ему легко можно дать отпор! Недавно, как раз на этих каникулах, он решил устроить со мной матч-реванш, потому что думал, что я плохо езжу на велосипеде, в отличие от Джулии и Луки, но я быстро научился, и ребята мне помогали. Эрколе ещё и заминировал маршрут велогонки канцелярскими кнопками и скользкими овощами, вот только ему не помогло жульничество, потому что я ехал не по дороге, а по крышам, бельевым верёвкам и перилам! Ха, он прямо закипал от злости, даже слов выговорить не мог! Команда «Аутсайдеров» в который раз одержала верх над этим хулиганом! Так что он тот ещё слабак. Я и многие другие жители вступимся, если он что-нибудь такое выкинет. Да и его семья ничего не делала, я их даже не видел. Им, скорее всего, плевать на Портороссо. Они редко появляются в городе, живут где‑то в своём особняке на холме, вдали от всех. — Увидев её сомнение, он добавил с энтузиазмом: — Это потрясающий город, вот увидишь! Еда здесь отменная! Будешь жалеть, что у тебя только один желудок! А посмотри, какие здесь классные яркие дома, природа и тёплая погода. Здесь много дружелюбных человеков и кошек. О! Хочешь, я буду твоим гидом? Я отличный рыбак, доставщик и спасатель, думаю, и гид из меня будет что надо! Я всё тебе расскажу и покажу! Будет весело, обещаю!       Злата задумалась, взвесив все «за» и «против», слегка склонив голову набок и задумчиво постукивая когтем по подбородку.       — ...Хорошо, согласна. — Она улыбнулась, глядя на его восторженное лицо.       — Отлично! Пока есть время, я могу рассказать тебе, как мы с друзьями изменили это место... Может, ты напишешь про нас книгу? Это было бы потрясающе! Лука обожает книги, и мы стали бы знамениты!       Он рассказал ей всё, а Злата делала записи. Когда Альберто закончил, уже стемнело, а дождь перестал капать.       — Спасибо, что рассказал мне всё. Давай встретимся здесь, и ты покажешь мне город?       — Конечно, встретимся к обеду. Он проходит примерно с двенадцати до трёх часов дня. Я отведу тебя к себе домой, ты попробуешь много вкусной еды! Тебе есть где остановиться?       — Да, я уже обжила одну небольшую пещерку.       — Отлично, ча́о!       — Чао, буду ждать нашей встречи.       Он ушёл, бодро шагая по мощёной улице и время от времени оборачиваясь, чтобы помахать рукой. Она осталась на месте, задумчиво глядя ему вслед и раздумывая:       «Обычно такие хулиганы пакостят ночью, пока никто не видит. Может, осмотреть тут всё? Не хочу, чтобы сородичи расстраивались из-за глупых рисунков. Заодно познакомлюсь с этим вредным отпрыском Висконти».       Злата пошла по узеньким улочкам города, вымощенным старинной брусчаткой, между которыми часто тянулись верёвки с сохнущим бельём. Они создавали арки над головой, похожие на импровизированные праздничные гирлянды, и от них веяло свежестью выстиранной ткани. Дома казались ей очаровательными, пусть и, на её взгляд, стояли слишком плотно. Немного обшарпанные домики выше одного этажа, с зелёными ставнями на небольших белых окнах и керамическими черепичными крышами терракотового цвета, словно были разукрашены мелками ярких оранжевых, жёлтых, красных, розовых и бежевых оттенков. Стены некоторых из них оплетали плющ или виноградные лозы. То и дело попадались пробивающиеся из-под камней пучки травы, попадались иногда и почти такие же зелёные оливковые и винные бутылки, забытые или намеренно оставленные. Бутылки бордоские и бургундские были хороши, но Злате больше всего понравились пузатые фьяски, покрытые плотно прилегающей соломенной оплёткой.       У многих на подоконниках, выступающих балконах и около домов стояли растения в горшках. Из чьих-то окон доносились тихие звуки телевизора, кто-то слушал музыку на граммофоне, а один старик уснул прямо на балконе и храпел на всю улицу. То и дело между домами мелькали кошки, которых Злата доброжелательно подзывала, а потом гладила, наслаждаясь их мурлыканьем и мягкой шерстью. Некоторые из них тёрлись о её ноги, выпрашивая ласку, другие с важным видом проходили мимо, занятые своими кошачьими делами. На горизонте с одной стороны виднелось подвижное море с белыми барашками волн, а с другой — холмы с виноградниками, шпалерами и лесом. Воздух оказался чудесным, с множеством ароматов. В нём можно было уловить запахи не только моря, но и различных растений. Злата не переставала дивиться их большому разнообразию, восхищаясь тем, как природа щедро одарила этот небольшой уголок земли. Вдохнув поглубже, она, растворяясь в ароматном великолепии, чуяла цитрусы, виноград, маслины, базилик, лаванду, шиповник, хвою, тимьян, розмарин, орегано, майоран, олеандры, магнолии, розы, мимозы, даже нотки гибискуса... В эту цветочную гамму бесцеремонно вклинился один противный едкий запах, режущий ноздри и разрушающий очарование момента. Он был химическим.       Это оказалась краска. Принюхавшись, Злата взяла след. Виновник, одетый в рубашку поло и бермудские шорты, обнаружился практически сразу и уже готовился измазать рисунок с троицей друзей, гадко ухмыляясь при этом и обнажая щербинку между зубами. Рядом с ним стоял его красный мотороллер «Веспа». Злата подкралась сзади и встала прямо за его спиной.       «Вот и главный ненавистник монстров. Неужели столько проблем от этого тщедушного паренька? Выглядит слабым, совсем нет мышц. Как он мог кого-то запугивать?»       Когда кисть почти коснулась рисунка, прозвучал грозный рык. Вибрирующий звук заставил содрогнуться даже мелкие камни под ногами. Эрколе вскрикнул и выронил всё, что находилось у него в руках. Краска расплескалась вокруг. Долговязый загорелый модник с напомаженными кверху и зачёсанными назад тёмными волосами, в ужасе воззрился на перепачканную коричневую обувь со шнуровкой по периметру верхней части.       — Мои американские топсайдеры из натуральной кожи! Альберто, ты никчёмный придурок! Знаешь, сколько они стоят?! Естественно, нет! Нищему бродяге в жизни не представить суммы больше одной лиры! И если думаешь, что можешь снова меня напугать, как в тот раз... хотя я, конечно, не испугался, то!.. — Он, развернувшись, готовый встретить старого врага, вдруг уставился на чью-то слегка выпуклую грудь. — Э-э-э...       Злата спросила, приподняв бровь и слегка наклонив голову, отчего её лимонные плавники на голове чуть шевельнулись:       — Рага́ццо, на что ты смотришь?       Он поднял взгляд карих глаз, расширенных от неожиданности. Чудовище было выше его на голову, притом, что Эрколе отнюдь не был низким. Угрожающе нависая над ним, оно сверкало в полутьме зелёными хищными глазами с вертикальными щелевидными зрачками, а светившая неподалёку лампа только добавляла жутких теней. Светлые длинные рубцы по всему телу чудовища говорили о многих битвах, что не предвещало ничего хорошего. Жеманный хулиган сначала сжался, в шоке приоткрыв широкий толстогубый рот на продолговатом лице, втянув длинную шею в узкие плечи и поджав руки, но потом распрямился, выпятил грудь, упёр руки в бока и приподнялся на носки. Он не смог возвыситься над ней подобным образом. Злата и Эрколе одновременно нахмурили свои похожие широкие горизонтальные брови на широких низких выпуклых лбах и прикрыли большие глаза. Злата оценивающе оглядела Эрколе, сунув руки в карманы и выставив большие пальцы.       «Этот тиран какой-то нескладный и неприятный. Ноги и руки худущие, а живот немного выпирает. Губы такие смешные и пухлые, а усики-то... совсем тоненькие, едва заметные. Половое созревание не пощадило его. Ох, а холёная причёска! Похож на попугайчика кореллу. Почти такой же хохолок и щёки красные. Он что, на Элвиса Пресли пытается походить? Я ожидала... большего и более пугающего... Он подходит своему скутеру. Такой же стильный и нелепый одновременно. И чуть красный».       Немного высокий и властный голос Эрколе был пропитан привычкой командовать и унижать, а также отвратительным превосходством, от которого у Златы резало уши сильнее, чем от звука вилки, которой специально царапают по тарелке.       — Так-так, кто у нас здесь? Очередная бродяжка и ошибка природы, уф. — Он помахал ладонью перед своим большим горбатым носом. — Здесь и так уже нечем дышать от вашего гадкого смрада. Как вас только самих не тошнит от него? Хотя анима́ли обычно нравятся подобные помойные ароматы. Ох, я не поздоровался с тобой. Как невежливо с моей стороны. Чао, монстр!       «С таким орлиным клювом все запахи учуешь. Странно, что тебя не тошнит от запаха краски».       — Чао, человек. Ты, я смотрю, сама вежливость. Со всеми так разговариваешь?       — С такими, как ты, только так и можно разговаривать. Вы не должны существовать за пределами древних карт и книжных страниц. — Он презрительно прищурился. — Я не потерплю ещё одну особь в моём городе. Ва́ттене!       — В твоём городе?       Он вздёрнул маленький, скошенный, узкий подбородок и важно начал:       — Именно! Ми киамо...       — Эрколе Висконти, ло со. Со́но Злата Карасёва.       — Ха-ха! Кара́ссио! Как же легко ваши тупые фамилии выдают вас!       — Ага. Я уже наслышана о твоём поражении. Или уместнее сказать... свержении?       Он перестал смеяться и, закрытой кистью, касаясь кончиками пальцев большого пальца, энергично потряс ею вперёд-назад.       — Что ты несёшь?! Ко́ме о́зи, пе́ше, во-первых, и во-вторых, я всеми обожаемый чемпион «Кубка Портороссо»! Пятикратный чемпион!       Злате показалось, что от злости его яйцевидная голова может треснуть в любой момент.       — Необожаемый и уже не чемпион.       — Обожаемый, и они выиграли нечестно! Жульничали, подло отняв у меня победу!       — И как же они жульничали? Обливали маслом своего пловца и собственноручно запихивали пасту в своего едока?       — ...Чудищам нельзя участвовать в человеческих соревнованиях!       — Спорное заявление, и так мало кто считает, учитывая результат.       — Вас стало слишком много! Ту́тто пу́тса ди пеше!.. Что у тебя за но́ме такое и акцент? Ты ещё и не отсюда, джу́сто?! Приезжая?!       — Си. Соно ди СССР.       — Уф, тури́ста ру́ссо. Мали́ссимо! Монстры приходят сюда уже из других стран, как будто своих тут мало! Вам тут не курорт! Я покончу с этим и открою людям глаза!       — Портя рисунки?       — Не только портя эту мазню! Я не позволю вам наслаждаться жизнью на нашей, человеческой, суше! Вы запудрили местным дуракам мозги, но не мне! Они скоро поймут, что я был прав, а они были глупцами! Ещё и ужасными предателями! Особенно эти двое придурков — Чи́ччо и Гуи́до, которые абсолютно всем мне обязаны! Без меня они ничего из себя не представляют! Они никто! Потом ещё будут просить прощения у меня, а я буду думать, простить их или нет! Так всё и будет... А ты! Тебе стоит убраться из моего города! Вот это, — он указал на рисунок, — скоро закончится!       — Я так не думаю. Большинство людей всё же приняли своих соседей — морской народ.       — Пха, «народ»! Будто вы люди или что-то подобное, смешно. Мне хватает мозгов не очеловечивать чудовищ. Человеком может быть только человек. Поверь, я заставлю всех снова взяться за гарпуны! И если ты не хочешь быть насаженной на мой гарпун!..       — Ха-ха! Ты не слишком мал для этого, рагаццо?       Сначала он в недоумении смотрел на неё, а потом на его высоких выступающих скулах проступили красные пятна.       — Я не то хотел сказать! Я не то имел в виду!.. Мне вообще-то скоро восемнадцать, и меня совсем не интересуют доски вроде тебя, не говоря о том, что ты мерзкое!..       — О, а я-то думала, что в «Кубке Портороссо» участвуют до шестнадцати лет включительно. Или нет? — В ответ он только закусил губу. — Хе-хе. Тяжело было соперничать с бамби́ни?       — Си! То есть нет! В смысле, я имею в виду... Манна́дджа! Ты ничего не знаешь! Наслушалась рассказов обиженной мелюзги и чудовищ! Ещё вопрос, кто на кого должен быть обижен, и у меня есть ответ! Ответ — я! Они унизили меня и разрушили мою жизнь!       «Даже для итальянца он слишком размахивает руками и шумит. Как маленький ребёнок, который не получил желаемого и теперь устраивает истерику».       — Калма́ти, Эрколе. Обиделись на тебя не просто так, знаешь ли. Мне рассказали про царство террора и прочие твои «заслуги». Вроде попытки убийства двух бамбини.       — Двух монстров! Вы как анимали, пусть и гуманоиды. Имеете мерзкие острые клыки и...       «Свои зубы видел? Они тоже немаленькие. Когда я слышала столько оскорблений от человека? Кажется, никогда... Он что-то ещё болтает, какой разговорчивый. Сколько ему нужно времени, чтобы удовлетворить свою страсть к болтовне и позёрству?»       — Ваша дурацкая маскировка под нас, двуличные, на меня не действует. Я вижу вашу суть, морские креату́ре! Я сразу понял, что те двое что-то скрывали. Никто, кроме меня, не заметил, насколько они подозрительно себя вели, потому что я самый умный человек в городе! Ха! Хватает лишь капельки влаги, чтобы показать настоящих, уродливых вас. Хотя, думаю, ты и в человеческом обличье не менее ужасна, и твой запашок никуда не денется. Кстати, даже для чудовища у тебя слишком когтистые и длинные пальцы на твоих лапищах, прямо настоящие грабли, как раз для возни в грязи, и ещё ты дылда!       «Тоже мне охотник. Не понял, что я озёрное, а не морское чудовище. Для нас нормально иметь немного более длинные и слегка когтистые пальцы на руках и ногах. Когти совсем немного торчат, а про дылду — правда, я слишком высокая для озёрного монстра... Я для многих довольно высокая, но это он ещё не видел мою семью. Что-то мне подсказывает, что, если бы мы стояли тут всей семьёй, он бы так не выделывался. Ох, он до сих пор меня оскорбляет. Ну, хотя бы перестал кричать, наверное, сам уже устал... Хм, он выражается только на литературном итальянском. Мне легко его понимать. Надеюсь, что здесь все люди легко переходят с диалекта на итальянский».       — Что с твоим цветом? Твой перёд, конечности, хвост и морда покрылись грязью, пока плавала, или тебя пытались поджарить, карассио? Можешь не отвечать. Твой запах всё подтверждает. Ты не путаешься в таком длинном хвосте? Может, его подрезать, или ты его сбросишь? Твоя морда такая хищная и звериная. Ты как драная га́тта, вшивая ка́не и скользкая серпэ́нте.       — Не надо оскорблять анимали.       — Ещё похожа на жуткого дракона. Я видел картины и читал рассказы, где доблестные воины сражали похожих на тебя креатуре. Ты бы отлично там смотрелась. О, ты подсказала мне идею для нового рисунка, хоть какая-то от тебя польза. И ещё, что за нелепые, тонкие, вытянутые уши? Ты что, морской эльф? Ха! — Отдышавшись, он смерил её высокомерным взглядом. — Я мог бы описывать твоё уродство до бесконечности, но у меня есть более важная миссия — выдворение всех сквамо́зи из моего города и их дальнейшее устранение.       — Ого, у тебя грандиозные планы. Прямо как у Наполеона или Гитлера, но русские внесли существенные коррективы в их планы. — Он уже открыл рот для ответа, как она спросила: — Скажи, ты часто разговариваешь с анимали?       — Что за дурацкий вопрос? Разумеется, нет!       — Тогда почему ты так долго разговариваешь со мной?       — ...Объясняться — это для маленьких людей! Естественный порядок вещей должен быть восстановлен! Я верну себе всеобщее уважение и восхищение! Так что не трать больше моё время и проваливай, креатура! Сейчас! Чтобы я больше тебя здесь не видел!       — Сколько же в тебе ненависти. Я не собираюсь уходить отсюда и сбегать от такого, как ты. — Хулиган хотел ей ответить, но она снова не позволила. — Короче, хватит тратить краску на порчу рисунков и мешать всем спокойно жить. Тебе бы ещё прекратить так отвратительно себя вести и прекратить призывать всех к убийствам моего народа.       — Эрколе Висконти делает что хочет! Он никому ничего не должен, и ему никто не указ!       «Ох, он ещё и в третьем лице о себе говорит. Как всё запущено».       — Больше нет. Я не позволю тебе заниматься подобными вещами.       — «Я не позволю», — передразнил Эрколе, кривляясь. — Да кто ты такая, хвостатая?! Ты никто, даже хуже: ты — чудовище! Ты низшее существо!       — А ты у нас высшее существо? Сверхчеловек?       — Можно и так сказать. Я не признаю авторитетов, преодолеваю все внутренние ограничения и действую согласно своим желаниям. Я оставлю свой след в истории!       — Корона не жмёт, байронический герой?       — Нисколько. Ты приплыла в чужой город, в мой город, и думаешь, можешь тут всем заправлять? Думаешь, что можешь меня остановить, пеше?       — Си, ба́ди, — холодно ответила Злата.       Злата подкинула хвостом небольшой камень и резко расколола его зубами прямо перед лицом Эрколе. Раздался характерный хруст, и осколки разлетелись в стороны. Эрколе взвизгнул от неожиданности и вжался в стену, втянув голову в плечи. Злата демонстративно облизнула свои белые клыки. Они блеснули в полумраке, отражая тусклый свет уличного фонаря.       — Запомни, я очень больно кусаюсь, а ещё я могу своим, несомненно, длинным хвостом, которым я очень горжусь, влепить тебе такую пощёчину, что голова полетит до Тосканы. Если ты не знал, у монстров часто самые сильные части тела — это хвосты и челюсти.       — Коме ози?! Ты не можешь мне угрожать, никто не смеет так со мной обращаться и разговаривать со мной в таком тоне! Я всем расскажу об этом, тебя уничтожат! Я Эрколе Ви... — Его слова оборвались, когда её мускулистый хвост быстро направился в его сторону, прочертив в воздухе дугу. — ...и-и-и!       Он закрыл голову руками, съёжился и зажмурился, ожидая удара, но хвост остановился в сантиметре от его лица, не коснувшись кожи.       «Что это за пронзительная звуковая атака была?»       Её хвост извился и легонько ударил по кончику его носа. Эрколе отшатнулся и взвизгнул так пронзительно, словно она ударила его со всей силы. Его заметный кадык заходил ходуном. С ушлого задиры мгновенно улетучилась вся спесь, и он испуганно таращился на монстра.       — Боже мой, и это всё? Серьёзно? Тебя, кажется, стоит называть «Эрколе Визгун». Единственная причина, по которой я тебе сейчас как следует не врежу, — это то, что ты всё это время, пусть и крайне грубо, но говорил со мной как с человеком.       Злате было с чем сравнить. Ей часто попадались люди, которые, молча или крича, пытались убить её и не шли на хоть какой-нибудь диалог, даже оскорбительный. Они реагировали на неё так же, как охотники реагируют на медведя или волка. Видят опасность — устраняют её. Кто будет разговаривать с опасными, непонятными хищниками, пытаться понять их, увидеть в них личность и признать их право на жизнь рядом с собой?       Эрколе попытался было рвануться к своей «Веспе», чтобы умчаться прочь, но Злата молниеносным движением прижала его к стене, уперев ладонь в его грудь. В голосе Эрколе зазвучали писклявые нотки, выдававшие его страх:       — Н-не смей меня трогать! Меня никто не смеет трогать, особенно такими мерзкими конечностями! У тебя наверняка есть морские вши! Лапы убери, чудище!       — А ты напуганный человек, — спокойно констатировала Злата, чуть наклонившись к нему.       Эрколе скривился.       — Иу, не приближай ко мне свою вонючую, тупую, отвратительную рыбью морду!       — Тебе придётся потерпеть. Слушай меня внимательно ради своего же блага, щёголь. Можешь говорить обо мне всё, что угодно, можешь ненавидеть народ воды, но прекрати портить всем вокруг жизнь. Ты, возможно, не в курсе, но ты уже всех достал. Ты злишь даже меня, а я ведь только приплыла сюда и знакома с тобой всего несколько минут. Твоё высокомерие и поведение просто отвратительны. Впервые лично встречаю такого самодовольного засранца.       — Не смей со мной так!..       Она зарычала, заставляя его замолчать.       — Я тебе не мелюзга. Меня запугать не получится, и я не такая терпеливая, как местные. Вижу, ты ни разу даже не дрался по-настоящему без оружия и приспешников, а у меня в этом деле опыт хороший. Я сломала много гарпунов, потопила несколько лодок и оставила парочку весьма внушительных шрамов. Хорошую взбучку я задать могу. Тем более такому хулигану и тирану, как ты, Эрколе Висконти. Уж в Италии вы должны были понять, что тираны кончают плохо, и за жестокость и преступления приходится отвечать. И ты ответишь, если продолжишь в том же духе. Капи́то?       — СССР доказывает, что тираны не всегда плохо кончают, а если ещё учесть всех преступников в мире, которые спокойно живут...       Она надавила на него и повторила:       — Капито?       — ...Си. — Он с трудом заставил себя произнести это короткое слово, в котором теперь заключалось признание поражения.       — Бэ́не. Буонано́ттэ, Эрколе.       Отдалившись от него, она исчезла между домами, оставив после себя запах водорослей, рыбы и соли. Его колени подогнулись, спина скользнула вдоль шершавой стены, и он оказался сидящим на земле, обхватив колени руками. Он до сих пор ощущал на груди давление её прохладной влажной ладони — напоминание о том, что он больше не всесилен.       Очередное унижение от чудовища. Когда страх прошёл, его захлестнула ярость и жажда мести.       «Этот монстр не знает, с кем связался! Эти сквамози уже давно переходят абсолютно все границы дозволенного! А им ничего не дозволено! Они должны знать своё место! — Его взгляд упал на запачканные краской топсайдеры. — Ещё и отмывать... Похоже на... О, а что? Это ведь неплохая идея! Хе, ты ещё поплатишься, морское отродье. Я отплачу хлебом за фокаччу».       Эрколе поднялся на ноги и отряхнулся. Затем осмотрелся. Ему не хотелось в который раз выглядеть глупо. Он провёл рукой по волосам и направился к своему мотороллеру. У Эрколе созрел план, который, как он рассчитывал, поможет ему отомстить Злате и заодно продемонстрировать всем, кто в Портороссо истинный хозяин. Он намеревался восстановить свою репутацию любой ценой.       

* * *

      Если чудовища не строили каменные дома, чаще всего похожие на громадные окаменелые раковины или вытянутые кривые валуны, то они селились в подводных пещерах или проделывали туннели в массивных подводных скалах. Найденная ею свободная пещера была небольшой — скорее укромный уголок, чем просторное жилище. В таких обычно могли держать одомашненных монстрами особых рыб, но она могла там находиться, не сгибаясь, и ей этого было достаточно. Она не стремилась к роскоши, ценя прежде всего уединение и безопасность. Вход в пещеру она закрыла водорослями, которые колыхались в такт подводным течениям. Снаружи её жилище выглядело как часть природного ландшафта, ничем не выдавая присутствия разумного обитателя. Внутри имелось несколько выступов, глубоких впадин и небольшой плоский камень, который она использовала в качестве кровати, покрыв его морской растительностью. На выступах она сложила водоросли для письма, парочку маленьких каменных фигурок, несколько крепких корзинок из водорослей и подобие большого рюкзака, также из водорослей, а во впадины сложила собранных для еды мидий и креветок, немного водорослей и два двухлитровых китайских цветных термоса с предметами суши внутри.       Под сводом пещеры плавала светящаяся розовая медуза, служившая лампой. Её полупрозрачные щупальца лениво колыхались, а купол излучал мягкий, приглушённый свет. Злата подплыла к медузе, держа в руке мелких рачков. Она поднесла их к нижней части купола, и медуза, почувствовав приближение пищи, ускорила движения щупалец. Рачки исчезли в её полупрозрачном теле, а свечение на мгновение стало ярче. Злата села на край своего импровизированного ложа. Взяв тёмный камешек, на котором были вырезаны глаза и зубастая улыбка, Злата сказала:       — Вот мы и в Портороссо, Зубастик. Люблю я всё-таки такие тёплые места. Город необычный, красивый и яркий. Сегодня я поболтала с одним парнем и напугала другого. Нет-нет, конечно, я никого не ранила, просто угрожающе поговорила. Не знаю, как я могла бы по-другому заставить его прекратить. Ты бы слышал, сколько он мне гадостей наговорил. У него язык без костей... Никогда не видела такого места, как Портороссо. Мне так не хочется, чтобы тут всё оказалось таким же, как и везде. Не хочу, чтобы представители народа воды боялись, и чтобы их... убивали. Достаточно насмотрелась. Знаю, что это не моё дело. Я тут чужая. Просто я ведь тоже монстр, так? Могу же я останавливать таких противных хулиганов? Думаю, что могу, тем более что больно я никому не сделала и не навредила. Спасибо, что выслушал меня. Мне всегда легче от разговоров с тобой... Точнее, от разговоров с собой. Эх, жаль, что только дядя и дедушка любят иногда путешествовать, а ведь столько всего нового можно увидеть, почувствовать, узнать и найти!.. Отвлечься... Может, остальные согласятся посетить этот город, когда я напишу о нём?.. Спокойной ночи, Зубастик.       Злата погладила камешек и положила его рядом. Кончиком хвоста она слегка надавила на купол медузы, и та перестала светить. Злата свернулась клубочком и погрузилась в спокойный сон.