Эльфийский принц

      Первая пара у команды Винкс была у профессора Авалона. Предмет назывался «Углубленная философия магического мира». Занятие начиналось в восемь утра, и девушки вновь пришли невыспавшимися. Флора почти не сомкнула глаз, снова и снова прокручивая в голове мысли о Палладиуме. Остальные же засиделись допоздна, помогая Дафне разбирать вещи, а затем долго пили с ней чай и обсуждали всевозможные сплетни. Когда девушки заметили, что Флора незаметно ушла из комнаты, они хотели броситься следом. Но после недолгого обсуждения решили, что иногда человеку нужно просто побыть одному.       – Ты как? – тихо спросила Лейла, садясь рядом с Флорой.       – Я… нормально. Спасибо, Лейла. – Флора слабо улыбнулась, хотя усталость в её глазах выдавала совсем другое.       – Просто знай, что я рядом.       В этот момент в аудиторию вошёл профессор Авалон. Обычно он выглядел безупречно: идеально уложенные волосы, выглаженная одежда, спокойная уверенная улыбка. Но сегодня перед студентками стоял совершенно другой человек. Волосы были слегка растрёпаны, под глазами залегли тёмные круги, а рубашка выглядела так, словно он надел её сразу после бессонной ночи.       – Он что… с похмелья? – едва слышно прошептала Стелла.       – Не думаю. – Муза внимательно посмотрела на профессора. – Скорее вообще не спал. Авалон поставил портфель на кафедру, обвёл аудиторию взглядом и тяжело вздохнул.       – Так, девушки… Сегодня я не в лучшей форме. Анализировал одну… очень интересную тему для статьи. Поэтому прошу заранее простить меня, если вдруг начну повторяться.       – Что за эпидемия бессонницы… – удивилась Лейла.       – Итак, – продолжил Авалон, открывая конспект. – По расписанию у нас сегодня должна быть другая тема. Но, признаться, сейчас меня куда больше интересует одна философская проблема. Поэтому поговорим о природе света и тьмы… и возможности их контролировать.       Девушки удивлённо переглянулись, но послушно открыли тетради.       – В каждом живом существе есть и свет, и тьма, – начал профессор немного хриплым голосом. – В каждом без исключения. Поэтому любой маг теоретически способен использовать как светлые, так и тёмные заклинания.       Он сделал небольшую паузу.             – Может быть, кто-нибудь знает исключение?       Текна поднялась.       – Эльфы. Они рождаются либо с предрасположенностью только к темным заклинаниям, либо только к светлым..       – Верно. – Авалон кивнул. – За исключением представителей королевской семьи.       В аудитории стало заметно тише.       – Тогда следующий вопрос. Как вы считаете… можно ли полностью избавиться от своей тёмной стороны? С помощью магии, проклятия или какого-либо ритуала?       Ответа не последовало.Студентки лишь переглядывались между собой. Казалось, профессор спрашивал вовсе не ради проверки знаний. Авалон медленно кивнул самому себе.       – Я отвечу, как профессор философии магии. Нет. Это невозможно. – Он сцепил руки за спиной и медленно прошёлся вдоль кафедры. – Если существо уже обладает и светом, и тьмой, то, лишившись одной из этих сторон, оно перестанет быть самим собой.       Он посмотрел на Блум.       – Мисс Блум. Ваш огонь способен и созидать, и разрушать. Верно?       – Да, профессор.       – Тогда представьте, что возможность разрушать исчезла. Остались бы вы той же самой Блум? Или стали бы кем-то другим?       Блум задумалась.       – Я… не знаю.       – Вот именно. – Авалон едва заметно улыбнулся. – И я не знаю.       Он ненадолго замолчал.       – Но моя теория заключается в том, что прежнего человека уже не останется. Потому что наши недостатки, страхи, сомнения и даже наша тьма – такая же часть нас, как достоинства, надежды и свет. Уничтожив одно, мы неизбежно изменим или даже уничтожим другое.       После этого лекция постепенно вернулась к привычному ходу, но у всей команды Винкс осталось странное чувство. Казалось, профессор Авалон всё это время говорил вовсе не об абстрактной философии. А о ком-то вполне конкретном.       После лекций у девушек образовалось окно, и каждая нашла себе занятие. Блум и Стелла отправились к Фарагонде поговорить о смене научного руководителя для Стеллы, Текна ушла в комнату симуляций собирать материал для диссертации, Муза направилась к профессору Уизгису, а Флора наконец решилась поговорить с Палладиумом. Хотя бы о научной работе.       – Тебе помочь? – спросила Лейла.       – Нет... Я должна сама. Спасибо.       – Не за что. Если что, я буду в комнате.       Оставшись одна, Флора глубоко вдохнула и направилась к аудитории, где по расписанию профессор Палладиум должен был вести следующую пару. Она подошла к двери. Подняла руку. Почти коснулась ручки... И тут же отдернула ладонь. Страх снова оказался сильнее. Флора развернулась и почти бегом покинула учебное крыло. Она ненавидела себя за эту слабость. За то, что снова не смогла сделать даже маленький шаг. Вернувшись в гостиную, она уже хотела подняться к себе, но внезапно услышала тихие всхлипы. Плач доносился из комнаты Лейлы. Флора осторожно подошла к двери и слегка приоткрыла её. Лейла лежала на кровати, прижимая к груди подушку. На полу перед ней мерцала голограмма Набу.       – Я... Я уже почти не помню твоего голоса, Набу... – прошептала она сквозь слёзы.       Флора словно окаменела. Холод пробежал по всему телу. Все эти дни она была настолько поглощена собственной болью, что почти не замечала страданий подруги. А ведь Лейла потеряла человека, которого любила всем сердцем. И всё же именно она находила силы поддерживать Флору. Флора тихо прикрыла дверь и молча вышла из гостиной. В учебной сумку затрепетал маленький солдатик. Он мягко светился, словно терпеливо ждал именно этого решения. Флора осторожно взяла игрушку в ладони, закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула.       – Пора...       На этот раз она не свернула. Она снова подошла к аудитории профессора Палладиума и, прежде чем страх успел остановить её, открыла дверь. Палладиум сидел за преподавательским столом, делая какие-то пометки в тетради. До начала лекции оставалось ещё несколько минут, и в аудитории никого, кроме него, не было. Услышав шаги, он поднял голову. Увидев Флору, эльф сразу отложил перо. В её глазах одновременно читались страх, решимость и какая-то странная печаль. Он невольно поднялся навстречу, уже приготовившись к очередному непростому разговору.       – Мисс Флора...       – Профессор... Пожалуйста... снимите проклятие со своего отца!       Она произнесла это на одном дыхании и протянула ему маленького деревянного солдатика. Игрушка вспыхнула мягким золотистым светом. Палладиум удивлённо посмотрел на неё, осторожно взял в руки и едва заметно улыбнулся.       – Я думал... что больше никогда его не увижу. Его сделал для меня мой отец. – Он долго смотрел на игрушку, словно видел далёкое детство и тихо произнес. – Если я сниму проклятие... мне придётся уйти из Алфеи. Навсегда. Я больше не смогу преподавать. Да и, вероятно, вообще не смогу остаться в этом измерении.       Он поднял глаза на Флору.       – Ты действительно этого хочешь?       Флора растерялась. В голове одновременно вспыхнули две мысли. Он впервые назвал её на «ты». И он исчезнет. Перед глазами вдруг снова возникла Лейла, плачущая над голограммой Набу.       – Да... – тихо ответила она. – Ваш отец обещал вернуть Набу. Они с Лейлой были счастливы... но он погиб, спасая других. Они заслуживают второго шанса. Я... не хочу, чтобы Лейла однажды совсем забыла голос человека, которого любит.       Палладиум невольно улыбнулся. Даже сейчас понимая, что этим решением может навсегда потерять его она думала не о себе.       – Хорошо, – спокойно сказал он. – Завтра откроется портал. Мы отправимся к моему отцу. Я сниму проклятие и потребую исполнить обещание.       Флора удивлённо посмотрела на него.       – Вы... правда согласны?       – Если бы ты просила меня остаться... – Он грустно улыбнулся. – Но ты просишь спасти чужое счастье. Как я могу отказать? – Он ненадолго замолчал. – Мне только придётся поговорить с мисс Фарагондой. После этого я больше не смогу преподавать.       – Но... почему?       Палладиум медленно опустил взгляд на солдатика.       – Тогда я думал, что заключаю в проклятие всю свою тьму. Сейчас... я уже не уверен. Возможно, я запечатал часть самого себя. И если печать исчезнет... я не знаю, каким стану. Я не имею права подвергать вас этой опасности.       – Но...       Палладиум мягко взял её за руку. Она вздрогнула.       – Я люблю тебя, Флора. – Его голос звучал удивительно спокойно. – Не знаю, когда это началось. Не знаю, почему именно ты. Но в последнее время все мои мысли возвращаются только к тебе.       Он грустно улыбнулся.       – Для меня столетия всегда казались одним длинным днём. А теперь нескольких дней оказалось достаточно, чтобы понять, как мало времени у меня осталось. – Он медленно покачал головой. Прости, что понял это слишком поздно.       Флора открыла рот, пытаясь что-то сказать. Но слова не находились. Она лишь смотрела на него широко раскрытыми глазами. Палладиум ласково улыбнулся. Эту её растерянность он всегда находил удивительно трогательной.       – Позволь мне хотя бы один раз поступить не как профессор...       Он осторожно приблизился и коснулся её губ своими. Флора замерла. Мир будто перестал существовать. Поцелуй длился всего несколько секунд. Так же неожиданно, как начался, он закончился. Палладиум медленно отстранился.       – Прости...       Тихо произнеся это, он вышел из аудитории, оставив Флору одну среди пустых парт и звенящей тишины.