На твоей стороне

Шэдоу ненавидел патрули. Нет, серьёзно. Из всех существ, населявших этот мир, именно патрульные обладали удивительным талантом появляться в самый неподходящий момент. — Стоять! — Да пошли вы! Шэдоу резко нырнул вниз, едва не пересчитав рёбрами верхушки деревьев. Вообще-то день начинался неплохо. Просто захотелось посмотреть на границу. Всю жизнь слышать про нейтральную полосу, сияющие города, белокрылых лицемеров, которые строят из себя невесть что, — и не взглянуть хоть глазком? Дикость. А вчера ещё и поспорили со Спайсом, что Шэдоу хоть сейчас сможет долететь до границы и обратно. Этот придурок остался дома, а Шэдоу, как самый отважный, отправился в путь. Только он не учёл одну вещь. Молодые патрульные были до безобразия азартными. Им только дай повод отличиться. И притащить на Совет пойманного демона. Да не какого-нибудь — пернатого. Вечно эти крылья всё портили. Над ухом свистнуло заклинание. Шэдоу спикировал. Ветки хлестнули по лицу, бока болезненно цеплялись за иголки. Позади с оглушительным треском разлетелась сосна, осыпав лес щепками. — Совсем охерели?! Он метнулся между стволами, глотая воздух. План был до смешного простой: долететь, посмотреть одним глазом и вечером с самым умным видом заявить Спайсу: «Видал? А ты ссался». Теперь Шэдоу был почти готов признать, что этот придурок оказался умнее. — Он уходит вправо! — Ниже! — Не теряйте дистанцию. — Да отцепитесь уже, сволочи! Может, получится обхитрить? Шэдоу резко ушёл вверх. Патруль, словно стая хищников, рванул следом. Чтоб их всех… Воздух струился золотыми линиями. Шэдоу выругался и дёрнулся в сторону. Поздно. Вспышка ударила в левое крыло и будто насквозь прошила кость. Перья разлетелись черным вихрем. Боль полыхнула мгновенно. — А-а-ай, чтоб вас… Тело на секунду потеряло опору. Этого хватило, чтобы сердце неприятно ухнуло в пятки. Дело дрянь. Шэдоу отчаянно взмахнул крыльями, выравнивая полёт. В глазах на мгновение потемнело. — Да вы издеваетесь… Из последних сил он резко крутанулся, выпуская из пальцев тьму. Перед патрульными вспыхнули десятки одинаковых силуэтов. Кто-то выругался и кинулся не за тем. Плохо, но сработало. Хватит, чтобы удрать. Он стиснул зубы, рассекая воздух. Еще несколько минут летел в тишине. Ни криков, ни вспышек. Пронесло. Ветер перестал бить в лицо. Шэдоу позволил себе выдохнуть. Зря. Откуда-то донёсся низкий гул. Магия догнала его ослепительной стрелой. Удар пришёлся точно в раненое крыло. Что-то хрустнуло. Дыхание сбилось, и Шэдоу взвыл. Боль затопила всё, погасив остальные звуки. Остался только звон в ушах. Позвоночник свело, лопатки дрогнули. Он попытался взмахнуть — тщетно. Мир качнулся. Земля прыгнула навстречу.

***

Ванилла любил этот маршрут. Тихо, спокойно, и после службы он наконец мог выдохнуть. В приграничном поселении ребёнка лихорадило; пришлось просидеть почти полдня, сбивая жар, поить его травяным настоем, уговаривать выпить ещё хоть немного воды и убеждать перепуганную мать, что всё обязательно наладится. К вечеру мальчишка уже пытался спорить, что ему совершенно не нужен постельный режим. Хороший знак. Ванилла невольно улыбнулся. В такие дни он особенно любил возвращаться домой пешком. Можно было никуда не спешить. Перелесок встречал привычной прохладой. Где-то высоко перекликались птицы, ветер лениво перебирал листву. Солнце клонилось к горизонту и просеивалось между стволами длинными золотыми полосами. До границы отсюда — совсем недалеко. Её не существовало как стены или высокой ограды. Просто лес становился другим, трава росла реже. Воздух делался тяжелее, магия — плотнее, словно сама земля помнила, что здесь заканчивается один мир и начинается другой. Из чащи леса понесло палёным. Ванилла напрягся. Странно. Пожара не было, дыма тоже. Что стряслось? Он зашагал, навострив уши. Тропа петляла между раскидистых кустов, уходя глубже в лес. Всё вокруг непривычно затихло, птицы смолкли. Хруст. Нога упёрлась во что-то, и Ванилла встрепенулся. Чёрное перо с синеватым отливом. Красивое. Он тут же осёкся: слишком крупное для местных малышек-зарянок и озорных пеночек. Таких тёмных он в перелеске отродясь не видел. Чуть дальше, на примятой траве, блестело ещё одно. И ещё. Может, кто-то ранен? Какая-нибудь птица забрела далеко от гнезда и запуталась в ветвях? Крылья, готовясь к худшему, распушились сами собой. Запах гари усилился. Шёл уже не слабым тёплым шлейфом, а почти явным, резким, словно где-то совсем рядом тлела опалённая ткань или горелая трава. Он свернул с тропы, раздвигая руками колючие кустарники. Перьев становилось всё больше. Трава здесь была примята широкой неровной полосой, будто кто-то рухнул с неба и ещё полпути проскользил по сырой земле. Ванилла взглянул наверх: самые тонкие ветки оказались сломаны, на коре ближайшего дерева темнел след от удара. Ванилла ускорился. Пальцы сжались на ремне врачебной сумки. Дорога вывела его на небольшую поляну, зажатую между корявыми стволами и густым подлеском. Черные перья лежали неровной дугой. Он опустился на корточки. Нет, птица не могла оставить столько. Надо было уходить. Немедленно вернуться, доложить ближайшему патрульному посту и сделать вид, что он ничего не видел. Так поступил бы любой разумный ангел, заметив на границе следы борьбы, чужой магии и того, чему тут быть не следовало. Он выпрямился, уже почти развернулся. За поваленным деревом что-то мелькнуло. Ванилла прищурился. Движение вмиг стихло. Медленно, стараясь не шуметь, он обошёл упавший ствол. И увидел его. Черные крылья распластались по земле. Одно неестественно вывернулось, у основания зияла полоса магического ожога. Перья были выдраны с корнем, некоторые обгорели, всё пропиталось кровью. Лопатку пересекала глубокая рана. Ванилла зажмурился. Демон. Здесь. У границы. Бледный, почти теряющийся в сумраке. На вид — ровесник. Темные волосы с белой челкой растрепались. На лице застыло упрямство, брови свелись у переносицы. На щеке зрел свежий ушиб, грязь забилась под ногти. Наверняка упал он не просто так. Может, уходил от погони? Врезался во что-то? И крылья. Не кожистые, как у других, а пернатые. Почти как ангельские. Вот ведь… Ванилла медленно сел рядом и с опаской протянул руку, нащупывая пульс. Живой. Нет. Он должен оставить всё как есть. Доложить и идти домой. Взгляд снова упал на крыло. Такое не затянется само. Если оставить — воспаление пойдет дальше. Кость, скорее всего, тоже задета. До прилёта патруля он просто не протянет. И почему-то сейчас, лёжа в грязи, он совсем не напоминал тех чудовищ, какими демонов описывали в книгах. Не о таких твердили старшие. — Прости, — сказал он в пустоту, сам не зная зачем. Ладонь мягко легла на раненое плечо. Золотистое свечение растеклось по коже, останавливая кровь. Ванилла еще несколько секунд смотрел на незнакомца. Так просто он его не поднимет. Напрягшись, он взял незнакомца под лопатки. Левитация давалась ему сложнее всего, но рисковать он не хотел. Раны могли разойтись еще больше. Дорога до дома растянулась на полчаса. Он уже мысленно перебирал, что понадобится первым делом: чистая вода, мазь, бинты… Сначала промыть. Потом посмотреть, не сломано ли крыло окончательно. Что он вообще делает? Если кто-то узнает… Он нахмурился. Нет. Остальное — потом. Калитка тихо скрипнула. Дом встретил привычной тишиной. Ванилла осторожно уложил незнакомца на диван и наконец позволил себе шумно выдохнуть. Он поставил рядом сумку, достал чистые бинты, пузырек с обеззараживающим настоем и маленькую баночку лечебной мази. Пальцы на секунду замерли. Чтобы обработать рану, придется расправить крыло. Ванилла сглотнул. Он осторожно коснулся черных перьев. Такие мягкие. Совсем не такие, какими их рисовали в книгах. Крыло тяжело раскрылось. Ванилла невольно задержал дыхание. Все оказалось хуже. Магический ожог шёл почти от самого основания. Перья вокруг слиплись. Несколько крупных маховых были выдраны с корнем, а чуть ниже кожа потемнела, будто по ней прошлись раскаленным железом. — Как же тебя… Он не договорил. Сначала промыл рану. Демон даже без сознания тихо зашипел и нахмурился. — Тише… Будто это могло помочь. Ванилла осторожно пустил золотую магию вдоль поврежденной кости. Свет лег тонкими рунами, затягивая самые опасные разрывы. Не исцеляя — такое за один раз невозможно, — но хотя бы не давая ране стать хуже. Когда он закончил, за окном уже заметно стемнело. Ванилла еще немного посидел рядом, проверил повязки, потушил лишние светильники и вышел на кухню. Есть совсем не хотелось.

***

Сознание возвращалось рывками. Сначала — боль. Глухая. Пульсирующая. Будто кто-то вогнал раскалённый прут прямо между лопаток. Потом — свет. Слишком яркий. Даже сквозь сомкнутые веки. И запах. Не гарь, не кровь. Чистая ткань. Травы. Чужой дом. Шэдоу резко распахнул глаза. Деревянный потолок. Он рванулся раньше, чем успел подумать. По спине будто полоснули ножом. Из груди выбило воздух. Перед глазами потемнело, и он, зашипев, едва не рухнул обратно на подушку. Повязки под рубашкой натянулись, левое крыло отозвалось жгучим огнём. — Твою мать… — Стой, стой, не дёргайся… Шэдоу вскинул голову. В дверном проёме стоял ангел. Белые крылья. Светлая одежда. Спокойный, внимательный взгляд. Вот же… Не раздумывая, Шэдоу выбросил руку вперёд. С пальцев сорвались рваные чёрные искры. Они пролетели всего полкомнаты и, жалко треснув, рассыпались пеплом. Что? Шэдоу неверяще уставился на собственную ладонь. Проклятье. Ангел сделал осторожный шаг вперёд. — Не подходи.