Поверженная, или когда боль исцеляет

      Утренний кофе лишь немного Сумин взбодрил. Сжимая в руках конспекты, блокнот и документы, студентка педагогического заведения быстрыми шагами направлялась в учительскую.       Белая рубашка, кардиган и чёрная юбка на ладонь выше колен. Девушка снова старалась выглядеть неприметно.       Она оглядывалась, искала глазами Сугана, но не для того, чтобы встретиться с ним и поговорить, а надеялась, что успеет пройти и он её не заметит первым. И у неё получилось дойти до учительской, не встретившись с бандюганом даже взглядом.       Сумин старалась снова выполнять каждое указание, поручение учителей, цеплялась за любую возможность не выходить из этого светлого, просторного кабинета, но знала, что даже здесь ей не будет спасения. Девушка и на обед не пошла.       И когда в учительской стало тихо, когда все преподаватели снова разбрелись — кто на занятия, кто куда-то ещё, — Сумин позвали в кабинет директора. На ватных, дрожащих от усталости и напряжения ногах девушка зашла туда, где пахло дорогим алкоголем и фруктами.       «Подготовился, урод», — промелькнуло у неё в голове, но внутри всё неприятно напряглось. Наверное, он снова хотел перед ней себя потрогать.       Она увидела на его столе на тарелке, цветной микс из фруктов, который одним только видом возбуждал аппетит, и девушка тут же уловила приятный сладковатый запах груш, винограда и яблок.       — Проходите, садитесь, коллега, — слишком мягко произнёс директор, но Сумин продолжила стоять у входа, даже когда мужчина пододвинул в её сторону фрукты и указал на них рукой.       — Простите, у меня много работы, мне некогда отдыхать, — ответила тут же она, на фрукты бросив взгляд. — Я не голодна, спасибо.       Сумин ощущала, как от аромата сочного, сладкого винограда, во рту стало больше слюны, ведь его запах так и манил.       — Ты думаешь, эта красота для тебя? — спросил мужчина, растягивая губы в ухмылке.       Он отрезал от яблока кусок, положил нож на стол и взяв пальцами дольку сочного плода, директор стал подходить к ней, убрав свободную руку в карман брюк, давя своим присутствием, но Сумин продолжала смотреть ему в глаза.       — Тогда зачем вы вызвали меня?       — До чего же нынче пошли тупые студенты, — бросил он с открытым пренебрежением и выставил ладонь с куском яблока прямо перед её лицом, — возьми себе, если хочешь работать здесь на меня.       Он смотрел на неё, искушая девушку как змей, явно предлагая своё покровительство, а ей лишь придётся раскрыть пошире рот или ноги.       — Благодарю, я уже обедала, — солгала она, лишь бы ничего не брать из его рук.       И мужчина тут же вспылил. Долька яблока попала Сумин по щеке и шлёпнулась о пол под её ногами. Упругая мякоть оставила липкий след на коже девушки.       — Ты за кого, сука, себя принимаешь? — прошипел мужчина, схватив Сумин за волосы.       Он резким движением отбросил её в сторону, туда, где неприметным пятном стоял небольшой кожаный диван в цвет тусклого интерьера. Девушка почувствовала на себе пальцы директора, как его руки забрались под её юбку, и тут же она залепила ему пощёчину, сама не ожидая от себя подобной смелости и грубости.       Мужчина ответил ей тем же. Её щека тут же занемела. Будто нежную кожу обдали огнём, и Сумин приложила ладонь к уже красной щеке, чувствуя, как всё её тело затрясло.       — Ты всего лишь жалкая потаскуха, — шипел директор. — Подстилка, каких много.       Ещё один удар пришёлся ей по спине, и он встряхнул её, как тряпичную куклу.       — Тупая, никчёмная шлюха, — его голос становился громче. — Кусок…       Она старалась его больше не слушать. Его слов было так много — неприятных, колких, бьющих сильнее, чем его ладони по её телу. Глаза Сумин наполнились слезами, в горле запершило.       Мужчина бы её снова ударил, но дверь распахнулась. К нему влетел без стука собственный зам, услышав шорохи и крики. Наверное, потом он пожалеет об этом, но Сумин хватило этой заминки, чтобы вылететь из директорского кабинета.       Она разрыдалась в туалете, но никто из учителей не хватился её, не пришёл проведать. И стерев слёзы, обдав лицо прохладной водой, уняв ощущения от инцидента, Сумин всё равно чувствовала, что легче не стало, ведь девушка знала, что директор так просто это всё не оставит. Или добьётся своего, или вышвырнет её из школы, а может, даже и из университета вон. Наверняка и там у него есть связи.       Стоя на крыше и закурив, Сумин снова почувствовала, как стало давить в груди, и слёзы показались наружу. От того, как всё здесь, и в мире в целом, было несправедливо.       И ровно в тот момент, когда девушка думала, не пойти ли и не сброситься с крыши, она услышала, как сюда стала подходить шайка местных бандитов.       Сумин видела, как парни и девушки приближались к ней, во главе, конечно же, Хана. Эта встреча с Суганом явно была не случайной, будто что-то свыше нарочито подталкивало её к этому хулигану.       — Чё рыдаешь? — спросил он, нахмурив брови, будто был её состоянием обеспокоен, и провёл языком по внутренней стороне своей нижней губы. — По мне так сильно скучала?       — Конечно, — вдруг кивнула Сумин. И хоть её голос дрожал, в нём слышались настойчивые нотки. — Наедине поговорим или твои шестёрки прилагаются к тебе по умолчанию?       Это был уже вызов, а не соревнование, и ей было плевать, получит ли она ещё оплеуху и от Сугана.       — Съебались нахуй, — приказал он своим припевалам.       Те даже спорить не стали, лишь уходя, проводили их обоих сальными взглядами.       — Ты чего школу заливаешь, а? — снова спросил он у неё.       — Директор домогался и бил, — ответила ему Сумин.       — Покажи.       Она не отрывала глаз от его лица. Не то чтобы она сильно его боялась, но опасалась, не зная, чего от него ожидать. Девушка потушила ещё дрожащей рукой сигарету, потянулась пальцами к пуговицам на рубашке и расстегнула три верхних, под горящим взглядом парня. Она цеплялась за Сугана, как за последнюю возможность быть в безопасности, не понимая, что ещё больше заводила себя в логово монстра. Чуть приспустив воротник, она оголила красный след от избиения на плече и ключице. Сумин видела, как от вида её обнажённой кожи Суган, хоть и держал руки при себе, но всё же хотел её коснуться. Его взгляд постепенно изменился: сначала был заигрывающим, почти милым, но тут же стал сердитым, а потом и вовсе злым.       И тогда он всё же поднял руку и большим пальцем надавил на её ключицу. Место отозвалось резкой болью, Сумин сжалась, шикнула, и из её глаз брызнули слёзы. Она хотела убрать их со своих щёк, но Суган опередил её, стирая большим пальцем правой руки обе влажные дорожки. И потом он сделал то, что Сумин не просто удивило, а вогнало в ступор. Он слизал влагу с пальца, проглотил её слёзы и опустил руку в карман, делая вид, что ничего не произошло.       — А ты на вкус ничего, — произнёс юноша, не скрывая пошлости ни во взгляде, ни в том, как он провёл языком по своей губе, явно на что-то намекая. Его аж в плечах передёрнуло.       Сумин смотрела ему в глаза, застегивая рубашку обратно. Сначала она хотела убрать пылинку с его плеча, и неуверенно подняла ладонь, чтобы коснуться Сугана, но рука замерла в районе его талии. Молодой человек не мог этого не заметить.       — Потрогать меня хочешь? — его глаза заблестели и огнём сверкнули, — давай, будь смелее, училка.       Сумин боялась даже приблизиться к нему, не то что прикоснуться. Он был школьником, она — будущим учителем, и ей следовало бы соблюдать эту тонкую грань между ними, но девушка не сдержалась.       Её рука легла на его шею. Осторожно, изучающе, медленно. Сумин исследовала будто новую, доступную лишь для неё крепость. Словно только скажи, ноги раздвинь, и, быть может, её жизнь в этой школе станет более сносной.       Она видела, как потемнели у Сугана глаза, загорелись плохо скрываемым наслаждением, игрой, возбуждением.       Между ней и учеником тут же промелькнула искра, заставляя кровь закипеть в венах. И Суган, не предупреждая, не спрашивая разрешения, закинул обе руки Сумин на свои плечи, чтобы она обняла его за шею, и стал притягивать, как магнитом, её тело к себе. Ближе, ещё ближе. До минимума, чтобы бёдрами, тазом, даже лобком она ощутила его тело своим. Потому что он многое мог. Потому что этого хотел, срывая удивлённый выдох с её приоткрытых губ.       — Нас могут увидеть, — она слабо попыталась отстраниться, но уже чувствовала, как его ладони замерли на её пояснице.       — Тут не увидят. Уже проверено.       Его уверенность сковывала изнутри. Всё вокруг будто замерло, перестало существовать. Сумин смотрела на него и не понимала, что происходило у неё внутри. Чувства, ощущения, эмоции — всё смешалось в груди, будто их засунули в блендер, нажали на кнопку, и они на мелкие куски расщепились и перекрутились.       — Я заставлю эту шваль перед тобой извиниться, — его рука медленно сползла на её ягодицу.       — Чего ты хочешь за это? Я не глупа и прекрасно понимаю, что у всего есть цена.       Он, как хищник, облизнулся и пожал плечами.       — Потом договоримся, — Хан кивнул, — на свидание сходим или пообжимаемся где. Больно не будет. Почти.       «Почти» — это то, что частично можно отнести к Сугану и его семье. Почти щедрые, почти покровители слабых и угнетённых, почти не играют с тобой, но на деле всё было совсем по-другому.       Сумин устала слышать оскорбления в свою сторону. Здесь, хотя бы в этой школе, ей хотелось ходить спокойнее, да и она была уверена, что далеко за поцелуями и лаской у них не зайдёт. Да и ей нравилось ощущение риска, как адреналин бежал по венам, делая все чувства ещё острее.       Девушка едва уловимо кивнула, и этого было достаточно, чтобы она согласилась на его условия, не зная, что ей было уготовано.       Её сладкая месть состоялась в кабинете директора, когда уроки закончились и классы опустели. Припевалы Хана заклеили камеры, чтобы никто ничего не смог потом доказать.       Сумин видела, с каким испугом смотрел на Сугана директор, как он дрожал перед ним в собственном кабинете и лебезил. Очередная пешка в руках молодого человека, и ни возраст, ни статус не останавливали его ни перед чем, как и в целом, перед его влиятельной семьёй.       — Извиняйся перед ней, да так, чтобы я поверил, — произнёс молодой человек, будто говорил не с директором школы, в которой учился, а с расплюснутым червяком на дорогой подошве своей обуви.       — Суган, — усмехнулся директор, но тут же опустил взгляд, — но она же студентка, да и у нас недопонимание вышло…       Хан не стал слушать мужчину и ударил того кроссовком по коленке.       — Живо, ты меня слышал.       Сумин и слова не могла сказать. Она не верила собственным глазам, что какой-то мальчишка в страхе держал даже директора этой школы. Мужчина повернулся к ней, едва заметно кивнул, будто его голову свело судорогой.       — Извини, — сухо, натянуто, произнёс мужчина и тут же мельком взглянул на Хана, пытаясь убедиться, что всё сделал правильно, и опустил глаза в пол.       — Нахер отсюда пошёл, — Суган разрешил ему уйти.       Молодой человек сел на край стола и похлопал ладонью по своей ноге.       — Сюда иди, — подозвал он Сумин, оставшись с ней наедине.       Он обратился к ней не как к девушке или равной себе, а как к собаке на поводке. И она не могла не подчиниться, ощущая, как по спине пробежал холодок, когда её ягодицы коснулись его бёдер.       Она чувствовала его дыхание на своей шее. Он крепко держал девушку: прижался грудью к её спине, обвил руками тело и не спешил, растягивал это запретное удовольствие подольше.       — Ты ведь хочешь в штат войти? Все зачёты, экзамены получить и не париться над ебучими тетрадями часами? — его голос не давал надежды, а разрывал их, намекая, что она тогда будет в полном его подчинении.       — Не надо, я получила то, что хотела, — ответила она уже неуверенно и хотела подняться с него, но Суган встряхнул Сумин и снова на свои ноги её усадил.       Внутри неё образовался неприятный комок, будто она предчувствовала, как надвигается что-то тягучее, нехорошее.       — Ты да, а я нет.       Девушка сжалась внутри, ощутив, как он снял с неё кардиган, отбросил вещицу на край стола. Суган коснулся губами изгиба шеи Сумин, начиная медленно, но сильно, посасывать и причмокиваяють её кожу, где позже останется след с багровым засосом.       У девушки всё в животе напряглось, и вдоль позвоночника пробежала ледянящая дрожь, и Сумин от этого прогнулась в спине, сделав глубокий выдох. Она почувствовала, как Суган за плечо укусил её: сначала изучающе, почти нежно, но второй раз уже сильнее, больнее.       — Суган… — произнесла она его имя мучительным стоном. Слишком неправильным и боязливым. — Мне больно. Пожалуйста, отпусти.       — Я сделал то, что ты хотела, — произнёс он, но ведь сам предложил, что директор перед ней извинится, — а теперь пришло время платить по счетам, и оттягивать это я не намерен.       Он позволил ей подняться, но лишь затем, чтобы вмять в стол её поясницу, пресекая все пути к отступлению.       — Если ты, сука, — он зашипел, — ноги сейчас не раздвинешь, я превращу твою жизнь в ад, найду за пределами школы, универа, везде — и тогда ты сама приползешь ко мне.       — Суган, — снова позвала его она, и лишь открыла рот, чтобы попросить его быть нежнее, и тут же её щеку обожгло огнём.       Звонкая пощёчина сделала её более сговорчивой. Сумин задрожала перед ним, уже прекрасно понимая, чего он хотел, а желал он её тела и прямо сейчас.       Она не ожидала, что он применит к ней силу. Две пощёчины за день от двух разных мужчин её надломили. Это было совсем не то, чего она ожидала от присутствия в этой школе.       Сумин опустила глаза, податливо наблюдая, как Суган подхватил её за бёдра, усадил на край стола и приблизил её ягодицы к краю, чтобы удобнее было трахать, укладывая её спиной на холодную, неприветливую поверхность дорогого дерева. Хан развёл ноги Сумин в стороны, удобно устраиваясь между ними, пока она пыталась сообразить, что начинает между ними происходить. Девушка была в замешательстве, в ступоре, не представляя, как могла это всё остановить, исправить, и не верила, что её тело было настолько от страха податливым.       — Неподобающе, — лишь успела произнести она, упоминая строчки из различных договоров о том, что отношения между учителем и учеником незаконны.       — Заткнись, нахуй, — он перебил её, и она ощутила на своей ягодице его ладонь.       Шлепок был глухим, но сильным. Было опять больно, но это вызвало теперь в её теле странные молнии.       Суган смотрел ей в глаза таким кровожадным, злобным напором, намекая, что если она ещё хоть что-то скажет, то он готов будет издеваться над ней так, что у неё просто не будет сил сопротивляться. Она проглотила часть протеста, убирая его куда подальше. Молодой человек задрал её юбку до талии, больно в кожу впиваясь пальцами, и стал рассматривать у девушки кружевное белье.       — Ого, а ты готовилась, шлюшка, — он усмехнулся и провёл по краю трусиков рукой, желая узнать, каким оно было на ощупь, и, кажется, остался доволен.       — Не надо, пожалуйста, — Сумин готова была его умолять, — это неправильно…       Она попыталась свести колени, но лишь ещё сильнее сжала тело Сугана собой. Девушка, представляя, как её могут опозорить, если узнают, как её жизнь оборвётся, начала хоть и слабо, но извиваться, сопротивляться под ним, упираясь руками в его крепкую грудь, но он лишь смеялся, так издевательски, свысока, потому что был сильнее и ловчее, принимая её выпады за игру, мол: «приложи немного усилий, дорогой, я так этого хочу».       Но эта забава ему быстро наскучила. Суган схватил её за плечи, чуть к себе притянул и резким движением попытался вмять её затылок и спину в стол. В глазах девушки забегали искры от боли, голову будто сжали в тиски.       — Не двигайся, нахуй, или убью, — Суган дал ей выбор, но совсем не тот, который она бы хотела услышать, но тут же будто поубавил свой пыл. — Раз ты так не хочешь трахаться со мной, дай хоть полапаю немного. Иначе точно прикончу, сука.       Он забрался рукой Сумин под одежду, провёл по животу девушки, изучающе, крепко, медленно. И желая большего, убрал руку, не желая возиться с застежками на её груди. Суган вцепился в края белоснежной рубашки и точным, грубым движением расстегнул мягкую ткань, отрывая почти все пуговицы на ней. Они звякнули беспомощно где-то внизу о каменный пол.       Он заставил девушку полностью лечь, надавил на живот, вминая её спину и поясницу в стол. Его зрачки горели жадным, звериным огнём, когда она смотрела на него глазами, полными отчаяния и страха. Сумин была напряжена, вся внутри сжималась, когда Суган резко, грубо приспустил её лифчик, обнажая упругую грудь, и впился руками в нежную кожу, пропуская между пальцами её соски. Он стал играть с ними, щекотать и ласкать большими пальцами, отчего они тут же набухли из-за его горячих и таких извращенно желанных прикосновений.       Её сердце пульсацией било по вискам, Сумин видела, как губы Сугана тронула победоносная ухмылка. Такая, которую явно носят насильники перед тем, как получить от своей жертвы то, чего они хотят.       Девушка задрожала под ним, напряглась нижней частью тела. Узел скрутился где-то в её животе, не то от предательского желания, не то от отвращения. Она сжала зубы, чтобы не произнести ни слова, наблюдая, как от возбуждения забегали глаза Сугана, как его член в штанах, твёрдый, нетерпеливый, уперся в её трусы. Хан делал всё быстро, за секунды, чтобы девушка не успела среагировать. Она слышала, как одной рукой Суган высвободил член из штанов и уперся им в женское бельё, начиная играть головкой с её клитором, размазывая внутри её трусов уже выступающую смазку.       — Твоя киска мокрая уже, она так и ждёт, зазывает и не ломается, в отличие от тебя, — он усмехнулся и облизнулся, прекрасно зная, что есть обычное животное желание трахаться и подчиняться.       — Нет, пожалуйста, — она снова попыталась сопротивляться, цепляясь пальцами в его бёдра, желая отстранить от себя молодого человека, надеясь ногтями сделать ему больно.       Она пыталась показаться правильной и недоступной. И его это лишь больше раззадорило. Её попытки были действительно жалкими, даже она это понимала. Она слышала, как ударились о пол снятые с её ног туфли.       Сумин чувствовала подушечками пальцев его гладкие, наглаженные брюки и надеялась, что у неё ещё есть время и возможность обратить необратимое.       И тут Суган занёс ладонь, и звонкий шлепок по её ягодице эхом пролетел по комнате.       — Сука, я ебал и не таких, хватит дёргаться, — произнёс он злобно.       Его голос громом взревел в её голове, не предвещая ничего хорошего.       Сумин сделала последнюю попытку сопротивления. Она видела краем глаза на этом самом столе, возле тарелки с целыми фруктами, нож. Девушка схватила его раньше, чем это заметил Суган, и, обнажив лезвие, поднесла его к своей шее, туда, где проходила сонная артерия.       — Я сказала, отпусти, или всажу в себя нож, — её глаза наполнились ответной злобой, — лучше сдохнуть, чем трахаться с тобой.       — Давай, хули выёбываешься, — он не поверил в то, что она могла себе навредить.       Он схватил её за запястье, попытался расцепить её пальцы, но они плотным кольцом сжались на рукоятке ножа. Суган взбесился окончательно.       Юноша обхватил её ладонь своей и приблизил сам нож к голове Сумин, к горлу. Девушка, думая, что Хан точно её убьёт, подала рукой вверх и вперёд, и лезвие с острой болью прошло по её подбородку, оставляя царапину выше положенного. Но даже ощущая резкую, липкую боль, она не отпускала нож из своей ладони.       — Ебанутая сука, — хрипло сорвалось с губ Хана.       А она всё ещё держала нож в ладони, наивно полагая, что он её спасёт. Ей казалось, что Суган всё-таки сдался. Девушка облегчённо выдохнула, думая, что всё закончилось, ощущая, как его прикосновения стали уже не такими настойчивыми, и он подался назад тазом, увеличивая расстояние между их телами.       — Ладно, — произнёс он со странным хладнокровием, — так даже проще.       И тогда он вцепился пальцами в чужое бельё, отточенным движением приспустил с её бёдер и резким толчком оказался внутри девушки, моментально заполняя пустоту и растягивая её собой изнутри.       По её телу будто прошла судорога. Сумин дёрнулась, в спине выгнулась, упёрлась ладонями в стол и от неожиданности ещё сильнее сжала член Сугана собой. Девушка приоткрыла пересохшие губы, делая судорожный вдох и выдох. Она ощущала Хана в себе слишком остро, и он, не давая ей привыкнуть к своей толщине, усмехнулся, облизнулся, и в ней заскользил.       Стол под девушкой предательски заскрипел.       — Больше выёбывалась только, — новыми толчками Суган проник в неё до конца, — и узкая, и мокрая, прямо как я люблю.       Жёсткими шлепками он двигался в ней, заставляя девушку прогнуться в спине, до боли в пояснице и позвоночнике, причиняя ей дискомфорт. У входа она была ещё немного сухой, но с каждым следующим толчком даже Сумин ощущала, как становится всё более влажной. Тело предало её быстрее, чем она могла представить. Сомкнув губы, сжав их зубами, девушка застонала и стала под Суганом выгибаться, выпрямляя колени и укладывая их ему на плечо, когда он стал снимать с её ног трусики, сжав их зубами в конце. Рывком головы, он избавил Сумин от белья, сняв его с изящных щиколоток и пяток. Она снова сжала его тело ногами.       Внутри неё Суган был жадным, резким, горячим.       — Что, уже не хочется вспороться, а ебаться? — его темп становился более жёстким, но предательски сладким.       Суган не занимался любовью, а просто трахался. Сумин знала, что сопротивляться уже и правда не было смысла. Она не видела, куда откинула нож, да и ей было уже всё равно, ощущая, как в неё вдалбливались, терзая изнутри.       Он толкался, одной рукой держал её тело, а второй играл с грудью девушки, сжимая снова нежную кожу, подобно своим толчкам, быстро и крепко.       Сумин стала покусывать нижнюю губу, закрывая глаза. Она почувствовала, как Суган потянул её на себя, приподнял нижнюю часть тела со стола и закинул её пятки себе на плечи. Новый угол в сексе был не особо ей удобен, но стал острее, накаляя чувства до предела. Она слышала, как его таз шлёпал о её ягодицы, как соединение их тел издавало слишком мокрые, шумные, чавкающие звуки.       Сумин вцепилась руками в край мебели у своей головы и услышала, как тот предательски заскрипел. Член Сугана проникал в неё снова и снова, вызывая по её телу слишком приятное напряжение и дрожь. Она опять сжала внутри его собой.       — Ах, — девушка сама не поняла, как приоткрыла губы и стон сорвался с её языка.       — Давно тебя, суку, не трахали, раз ты так подо мной извиваешься и стонешь?       Она податливо кивнула. Ей было всё равно, что он скажет, и она готова была соглашаться со всем, чтобы он излился в неё, и всё это побыстрее закончилось, хотя внутри она жаждала, чтобы, напротив, это запретное соитие продолжалось.       Сумин чувствовала, как румянец прилип к щекам, как приятно сжалось внизу живота, напрягая бёдра и ягодицы. Он трахался хорошо, почти превосходно, убирая из её головы все мысли, кроме одной — как сильно она хотела теперь под ним кончить.       — Чёрт ебучий, — произнесла девушка со сладким стоном, когда стол под ними ещё сильнее заскрипел и зашатался.       — Собственной персоной, — подтвердил он, делая резкий, глубокий толчок, такой, что почти выбил из неё весь дух.       Она снова прогнулась под ним, задрожала, ощущая, как риск накалял и напрягал мышцы в теле внизу живота. Сумин в ягодицах и в бёдрах напряглась, ощущая, как подходила к разрядке. Её веки задрожали, грудь стала часто вздыматься, когда жар пробежал по всему её телу, и девушка запульсировала внутри, сжимая член Сугана собой. Она сладко, хрипло застонала под ним, начиная дрожать в ногах и судорожно дышать. Сумин обмякла в его руках, чувствуя, как он всё ещё двигался в ней.       Он ещё несколько секунд трахал её тело и кончил в неё со стоном. Глухим, походящим на звериный рык, но таким неебически красивым. Суган не останавливался, пока не перестал пульсировать внутри. Его приятной судорогой передернуло в плечах, и даже тогда он оставался в Сумин. Он облизнул пересохшие губы, сделал ещё несколько толчков, глубоких, со всего размаха, будто хотел впечатать девушку в стол, но именно они завершили их грязную, запретную близость, будто заключая тайное неравное перемирие, и лишь тогда Суган выскользнул из неё.       Без него стало пусто внутри, и Сумин была рада и огорчена одновременно, что всё закончилось. Часто дыша, дрожащими руками она облокотилась о стол, приподнялась, села и стала приводить себя в порядок.       Рубашку было не спасти, и девушка надела на себя кардиган, чтобы спрятать порванную ткань. Всё ещё тяжело, быстро вбирая воздух губами, Сумин видела краем глаза, как Суган медленно, не спеша, надел бельё, штаны, застегнул ремень, звякнув металлической пряжкой, и заметил только сейчас на столе бокал с крепким напитком внутри.       Он отпил алкоголь из фигурного бокала, отрезал дольку от яблока, откусил половину и почти впихнул вторую часть в рот Сумин. Она лишь успела приоткрыть губы и принять то, что он ей предложил.       Вот и всё, сделка с дьяволом была заключена.       Девушка на какое-то время, как статуя замерла, переваривая произошедшее. Сумин всё ещё сидела на краю стола, смотрела в слегка приоткрытые жалюзи на окне, наблюдая, как постепенно солнце шло на закат вдалеке, озаряя город жёлтым тусклым светом. Внутри, в своей груди, она ощущала странное неприятное напряжение.       Суган, глядя на девушку, достал электронку и закурил. Он внимательно смотрел, как Сумин отпила из бокала следом за ним, когда он ей предложил, но с другой стороны, будто не хотела касаться его остатков слюны. И тогда он выхватил бокал из её рук, когда девушка лишь успела сделать глоток и закусить, пытаясь заглушить во рту пряные нотки виски. Молодой человек дотронулся кончиком языка до бокала там, где Сумин касалась губами, не отводя от девушки глаз.       — Чего уставился? — спросила она у него устало. Девушка даже медленно моргала.       — Хорошо потрахался — считай, благодарность, — ответил Суган, опустошая бокал с алкоголем до дна, — ты не особо сопротивлялась, — он со звоном поставил пустой фужер на стол.       — А ты не из тех, кто благодарит, — произнесла она более дерзко, надеясь, что после этого он от неё отцепится.       Её слова заставили юношу улыбнуться. Он снова поднёс вейп к губам и закурил.       — Чё, блять, ломалась тогда, раз тебе тоже понравилось? — Суган вдруг протянул электронку и ей.       Она ещё дрожащей после оргазма рукой приняла у него сигарету.       — Не хочу, чтобы были проблемы, — ответила девушка, не поднимая на Сугана глаза.       Она сделала глубокую затяжку, вдыхая сладкий дым, и расплылась от вкусного аромата в груди.       — Да ни одна шваль мне тут ничего не скажет, — он убрал прядь волос с лица девушки за ухо, оголяя на её шее уже темнеющий засос. — Если не будешь ломаться — получишь кучу приятного.       — Всё равно не хочу рисковать, — она шумно вздохнула, — может, мне тут ещё работать. Ты выпустишься, а я останусь.       — Так кто мешает уйти со мной? — он сделал затяжку из электронки, когда Сумин вернула ему её. — Мне нужны будут секретари. Ты уже знаешь, что нужно делать, как подобает…       — Подстилке? — девушка его перебила.       — Не беси, а.       Сумин не стала ему отвечать. Она уложила руку ему на талию, приблизила молодого человека к себе, видя, как его глаза заблестели, как ему стало любопытно, что она дальше сделает, и сама расположила его между своих ног, зажимая юношу коленями.       Он приоткрыл губы, видя, как девушка забрала у него сигарету, сделала ещё одну вкусную, большую затяжку пара, но выдыхать его сразу не стала. Её губы приблизились к губам Сугана, но не для поцелуя, а чтобы передать ему в рот густое фруктовое облако. Легкое прикосновение губ вызвало в теле Сумин приятное напряжение мышц в животе.       Молодой человек с удовольствием принял её идею, вдохнул полной грудью с её губ сладкие пары, замер и через пару секунд резко выдохнул, начиная довольно улыбаться.       — Мне домой пора, нужно заниматься, — ответила Сумин, отдавая ему сигарету. Она рукой проскользила в его штаны и забрала у него своё кружевное бельё. — Чуть не забыла.       — На тачке приехала? — спросил он, не сводя взгляда с её лица, когда она его оттолкнула от себя, надев трусики, слезла со стола и поправила юбку.       — Нет, я не вожу.       — Со мной пойдешь, — он не спрашивал, чего она хочет, и закинул по-собственнически руку ей на плечи, — подвезу тебя, детка.       — Я почти твой учитель. Соблюдай субординацию, — она стряхнула с себя его ладонь.       — Нихуя себе, как ты теперь заговорила, — он глухо засмеялся, — ладно, любительница ломаться. Увидимся завтра.       Он щёлкнул зубами у лица Сумин и, когда девушка не отстранилась, зажал ими кожу на её щеке, слегка потянув на себя.       — До завтра, ученик Хан, — произнесла она, улыбаясь, не зная, что выпутаться из его власти ей уже не удастся.