Поверженная, или когда боль исцеляет

      На следующий день Сумин скрывала его бордовое пятно — то самое, которое могло бы говорить всем о том, что девушка теперь его собственность, которую нельзя трогать, нельзя даже долго смотреть. Будь они в фанфиках про омегаверс, Сумин, возможно, носила бы укусы и засосы Сугана открыто, с гордостью, но жизнь не была красивой историей про любовь, где насильник и убийца получает по заслугам. Жизнь куда сложнее и несправедливее.       Поэтому она надела рубашку с воротником подлиннее, чтобы никто не узнал, не увидел то, что она поддалась чужой власти, соблазну и не стала сопротивляться. Она с трудом замазала царапину на подбородке.       Её впервые оставили на уроке в классе не помогать, не бегать, а наблюдать, следить за всем и записывать всё происходящее, как по методичке, в тетрадь.       Сумин, подставив плотный учебник под тонкое издание, опустила в него глаза. Она заняла место в углу, дальнее от доски, туда, куда указал рукой её руководитель и попросила не подавать даже голоса во время урока, будто она была немой. Девушка сидела у окна у крайней парты, дальней от дверей, наблюдая, как в класс стали заходить ученики, но последние ряды оставались ещё пустыми. И когда до начала урока оставалось меньше минуты, лишь тогда здесь объявился Суган и его верные подданные.       Их глаза встретились всего на секунду, но этого хватило девушке, чтобы вспомнить, как прошлым вечером их отношения стали ещё более запретными — на столе директора. Сумин вернула взгляд на спину ученика перед собой и ощутила, как рядом с ней за парту приземлился Суган, не отводя от девушки глаз.       У неё всё напряглось внутри от его присутствия рядом, пульс участился, дышать стало тяжелее, ведь краем глаза она заметила, как губы юноши растянулись в хищной, довольной улыбке.       — У вас воротник надо поправить, учи-тель, — тихий голос Сугана будто был милым, но за этой мягкостью скрывалась опасность.       Сумин видела, как его ладонь поднялась к её шее. Будущая учительница уже представляла, видела, как он обнажит её кожу, как покажет всем тёмный засос и под чужие любопытные взгляды оставит рядом второй.       Девушка нервно сглотнула, ощущая, как его пальцы скользнули под её воротник. Сумин застыла, даже моргать перестала, старалась не дышать. Её спина была прямой и вся напряжена. В глазах промелькнул страх, но приятно напряглось внизу живота, когда Суган под тонкой одеждой своей манящей жертвы мучительно медленно коснулся пальцами собственной метки. Она слышала, как он усмехнулся и прижал мягкую ткань к её коже, заканчивая моральную пытку.       — Мне показалось, — снова шепнул он, — всё в порядке, учитель, — выделил Суган последнее слово, произнеся его более сладким тоном.       Коротко взглянув на него, но не произнеся ничего, Сумин осторожно кивнула и дальше старалась сидеть как статуя, крепость, оставаясь холодной, неприступной, неприметной. Вокруг неё даже воздух стал тяжелее, когда она поняла, как перед молодым человеком дрожала каждая её клетка в теле, не то от страха, не то от возбуждения, часто прокручивая воспоминания в голове, как предательски её тело отзывалось на его грубые толчки в кабинете директора.       Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки.       — Тоже вспоминаешь вчерашнее? — очень тихо снова Суган обратился к ней, — так хорошо было оказаться в тебе.       Она смерила его недовольным, прищуренным взглядом. И хоть этого явно было мало, чтобы заткнуть ему рот, да и Хан был не из тех, кто просто так подобное сожрёт, Сумин приложила указательный палец к губам, намекая, чтобы тот замолчал.       С его губ слетел издевательский смешок.       — В недотрогу теперь играешь после всего? — не получив ответа, Суган пошлым взглядом прошёлся вдоль всего её тела, — как скажешь.       И тут же его тяжёлая, горячая ладонь легла ей на правое колено. Сумин почувствовала, как его пальцы полукольцом стали подниматься выше, уходя на внутреннюю сторону, щекоча прикосновением бедро. Девушка делала вид, будто ничего не произошло, продолжая наблюдать за уроком, даже не шелохнулась. Но Сумин вся сжалась внутри, дыхание участилось, сердце забилось быстрее от ощущения риска и того, что их могли за этой шалостью поймать.       Но она не собиралась отступать. Сумин немного приподняла таз, села на стуле пониже и, сняв туфлю, пятку уложила к себе под левое бедро, полностью позволяя Сугану делать с её ногой всё, что он пожелает. Она видела краем глаза, как он смотрел на неё с любопытством, но его рука вернулась чуть выше её колена и сжала сильнее, чтобы Сумин постоянно чувствовала его присутствие рядом. Она проглотила слюну и, опустив под стол руку, стала поглаживать кончиками пальцев его кожу на тыльной стороне ладони, медленно обводя каждую фалангу и костяшку.       Суган рядом с ней напрягся. Сумин слышала, как он скрипнул зубами, когда она стала заигрывать с ним, дразнить, щекотать ловкими, ускользающими прикосновениями, и, позабавившись вдоволь, девушка хотела убрать ладонь, но молодой человек вцепился в неё, лишая её даже здесь хоть какого-то выбора. Она осторожно, будто извиняясь за свой проступок, провела большим пальцем по юношеской ладони, что сделало его хватку не такой крепкой, и Сумин переплела пальцы Сугана со своими. И пусть их переплетение рук было крепким, болезненным, таким, что его короткие ногти впивались в её кожу, оставляя полумесяцы, для Сумин это было маленькой победой. Победой, за которую она отплатит тройную цену.       Они просидели так до перемены. Девушка несколько раз попыталась высвободить ладонь из крепкого захвата, но он всегда возвращал её руку обратно, намекая, что выбора у неё не было. И на большой перемене, после обеда, Суган зажал Сумин у пустых кабинетов, выставив обе ладони возле её тела, обдавая горячим дыханием кожу на шее.       — Сегодня в девять мы идем в клуб, — произнёс Хан жёстким, властным тоном, коснувшись губами её уха.       Сладкой дрожью ответило её тело на это предложение, с одним вариантом ответа.       — У вас завтра школа, — шёпотом попыталась возразить будущая учительница. — А у меня подготовка к урокам.       — Успеешь, если что — на уроках отдохнешь, — он провёл кончиком носа по её виску и щеке.       Сумин бросило в жар от возбуждения, и она завела руку в его волосы, пропуская между пальцев мягкие локоны, прижимая молодого человека к себе в ответ.       — Куплю тебе сколько захочешь коктейлей, если не будешь пиздеть, — Суган посмотрел ей в глаза и подмигнул.       — Так уж и быть — не буду, — ответила девушка, желая быть пока что послушной.       — Хорошая девочка, — произнёс он, словно был её хозяином, а она — сукой на его поводке. — Заслужила презент.       Суган наклонился, его губы выдохом почти обожгли её, и он впился в них поцелуем, будто подобный жест был актом милости, благословения. Сумин ему ответила, и их губы задвигались уже в более горячем, безудержном, шумном, причмокивающем поцелуе. Его язык проникал в её рот, изучал, дразнил, пробовал девушку всю на вкус. Сердце Сумин билось так быстро, что грозило выпрыгнуть из груди или вовсе улететь в космос. С холодным, жестким напором он целовал, ласкал её до тех пор, пока девушка не стала задыхаться и не отстранилась первой, с трудом.       — Не могу больше, — произнесла она, так тяжело задышав, что аж часто вздымалась грудь. — Мне нужно подготовиться к вечеру. Отпустишь?       Сумин, зная, что выхода у неё не было, провела рукой по его шее и груди, выпрашивая очередной акт милости.       — Иди, — Суган едва уловимо кивнул.       Он позволил ей выскользнуть из-под его рук, и девушка в спешке покинула пустой коридор и школу под его постоянным надзором.       Сумин готовилась к вечеру. И хоть она дрожала внутри от противоестественного любопытства, раньше она всегда предпочитала оставаться дома, а не шляться ночами там, где лились рекой алкоголь и наркотики.       Ее выбор пал на короткое чёрное платье с открытой спиной и плечами, поэтому Сумин пришлось снова замазывать синяки и засосы Сугана.       Вызвав такси, девушка добралась без проблем до адреса, который в сообщении ей прислал Хан. Он уже её ждал со своими припевалами, и, заметив её, он тут же обхватил женскую талию теплой рукой, впился в рёбра пальцами и повёл за собой. Охрана даже ему ничего не сказала.       Басы музыки долбили по вискам. Сумин не любила такие места. В ночные клубы ходили не чтобы выпить и развлечься, а чтобы найти наркоту или потрахаться, а может, и то и другое одновременно.       Суган, как избалованный наследник богатых родителей, выбрал небольшое помещение подальше от чужих глаз и ушей, но громкая музыка все равно проникала сюда сквозь толстые стены глухими басами, которые неприятно били по голове и ощущались кожей.       Хан не солгал. Он позволил Сумин заказывать любые напитки, которые она хотела, а в ответ он тискал внутреннюю часть её бёдер, показывая, что даже за пределами школы она принадлежала ему.       А под алкоголем он стал ещё податливее, распутнее. Суган оплачивал абсолютно всё, что Сумин просила у него ласковым, льстивым голосом. Поддавшись очарованию богатства и властным движениям парня, где никогда ничего доброго не существовало, девушка позволила себе быть корыстной и доступной. Да и после того, что между ними начинало расти, было поздно говорить о нравственности.       Сейчас, видя, как Суган ей поддавался, как под крепким алкоголем он почти дышал каждым её сладким словом, стоило лишь прильнуть к нему и прижаться к руке грудью, Сумин осторожно пыталась манипулировать им. Через мягкие прикосновения, осторожное царапание ногтей на его крепкой шее, девушка искала тонкую грань между «можно» и «нельзя».       Она, как голодный зверь смотрела в его глаза, ожидая очередной подкормки, в это время пыталась пролезть ему под черепную коробку и пустить корни, чтобы на неё не распространялись издевательства Сугана ни в школе, ни за её территорией. Чтобы он стал зависим от её речей и тела, и это давало желанный эффект.       Его руки становились всё смелее перед другими и поднимались всё выше по её телу. Неудивительно, что когда Сумин отлучилась в туалет, Суган не стал ждать, пока она освободится, и ворвался к ней, закрыв за собой дверь. Он звякнул ремнём, расстегивая его на ходу, подходя к девушке, и прижал Сумин спиной к тёмной, неприветливой, ледяной стене.       — Хочу тебя прямо здесь, — произнёс он, обдавая девушку дыханием с крепкими сигаретами, алкоголем и фруктовым соком.       Он стал покрывать её шею впервые не укусами, а поцелуями, делая короткие, манящие движения тазом.       — Суган, у нас ведь было вчера, — возразила она, не найдя туалет привлекательным местом, чтобы предаться разврату. — Да и тут грязно.       — Можно подумать, ты просто так надела такое короткое платье, — его рука быстро забралась под тонкую ткань, и он дёрнул резинку её белья на себя, — трусики снимай, — его язык прошёлся по собственным губам, глаза потемнели, взгляд стал хищным, возбуждённым, блестящим, — или порву их на тебе нахуй. Будешь голой жопой всю ночь щеголять.       Девушка опустила глаза под его пристальным взором и, подцепив пальцами края белья, сняла его с себя. Суган забрал её трусики и убрал их к себе в карман.       — Верну позже, — он, как пиранья, усмехнулся и высвободил стоящий колом член из штанов.       Хан подхватил девушку на руки, усаживая к себе на талию, стал вдавливать тело Сумин в стену собой, лишая её последних остатков воздуха. В его руках она расплывалась. И хоть девушка Сугана боялась, его грубость раздражала, но его напор, безнаказанность и самоуверенность делали эти запретные отношения более пикантными, острыми, хоть и скользкими. Сумин просто закрыла глаза, прогнулась в спине и запрокинула голову вверх, обнажая перед Суганом свою шею. Девушка ощутила, как он коснулся её зубами, как укусил, пуская трепет по всему её телу.       Он сделал вид, что хотел подхватить её получше, и Сумин тут же почувствовала, как он вошёл в неё на всю длину; девушка даже испытала дискомфорт, и, не давая и секунды сделать вдох, он стал иметь её. Как красивую, податливую игрушку. Спина девушки заскользила вдоль холодной стены слишком быстро от того, как нетерпеливо, жадно Суган в неё проникал снова и снова. Он кусал её, оставлял новые засосы и глухо шептал непристойности, окончательно лишая её всякой свободы воли.

***

      Полтора месяца они играли друг с другом. Он брал её на столах в кабинетах, иногда они встречались в отелях, но никогда она не звала его к себе, и он тоже. Она боялась, что если кто-то раскроет их маленький секрет, Суган заявится к ней с разборками, а то вовсе вся их семейка. Но благодаря ей, тому, что Суган обратил на девушку своё величественное внимание, нападки в школе были уже не такими частыми, и издевательства стали редкостью, почти исключением. Жалобы почти свелись на нет даже среди учителей. Хану просто стало не до этого.       Педагогическому коллективу, на самом деле, будто было плевать, чем с ней занимался Суган, и они просто закрывали глаза, ведь их больше не трогали.       Её наставница, Джа Кён, почти в каждом разговоре шутила, как хорошо и спокойно стало в школе, что теперь здесь было почти безопасно, но никто из них не знал, чего это стоило Сумин. Она выгорала. Не физически, а морально, ощущала, как медленно умирало внутри неё что-то, оставляя выжженную Суганом дыру. Он не был романтиком, но, видимо, замечая, как к его матери относился отец, наверняка подобным поведением компенсируя многочисленные измены, молодой человек тоже не оставлял девушку без внимания. Даже если это было напускное, лживое, ненастоящее, он дарил девушке цветы. Каждый раз, приходя в номер отеля, зная, что всё в этот день обернётся синяками и животным сексом, Сумин видела, что там её ждал букет. Не в виде извинения, внимания или каких-либо глупых, детских признаний. Это был просто жест, затыкающий рот.       — Лучше бы подарил в спа абонемент, — бросила она как-то вскользь, подойдя к букету, после всего, наклонилась и коснулась пальцами бутонов роз, ощущая кожей нежность лепестков, — или времени докупил, если бы мог, у меня через неделю экзамен.       Сумин сказала это невсерьёз, не зная, что он и правда решит купить ей время, как она того хотела. Девушка даже на него не посмотрела и, собрав остатки гордости, размазанной по постели, ощущая, как местами болело и немело тело, она приняла душ и оделась первой.       Бывали дни, когда она и Суган оставались в номере отеля на сутки, а ранним утром предавались плотским утехам и перед уроками, в разное время, заходили в школу.       Захватив с рабочего стола документы и получив от руководителя наставления, девушка направилась в университет на три экзамена подряд, нервничая. Всë так в этот день и валилось из рук. Сумин трясло, ладони дрожали, внутри всё стянуло неприятным узлом, когда она в числе первых студентов переступила порог кабинета, желая уже наконец-то получить бланк для ответов. Но один из экзаменаторов, увидев её имя на документах, тут же изменился в лице, и между наблюдателями прошёл лёгкий шёпот, будто не предвещая ничего хорошего.       Но девушка знала неплохо ответы на все вопросы и, даже ощущая, как от напряжения у неё бежал по спине пот, она надеялась получить если не лучшую, то хорошую оценку. И когда, всё закончилось, когда она получила документы с результатами, то не поверила собственным глазам.       — У меня А+ по всем предметам, — пробормотала она себе под нос, не веря, что знала материал настолько хорошо.       По спине девушки пробежал неприятный холодок, когда она посмотрела преподавателю в лицо и поняла, что оценка не совсем зависела от неё.       — Передайте господину Хану моё почтение, — произнёс преподаватель, растягивая губы в мягкой улыбке, будто он пытался получить её снисхождение.       Покинув кабинет, Сумин не могла терпеть и, достав телефон, тут же набрала номер Сугана. Её трясло от возмущения и наглости парня.       Стоило ей услышать его голос по ту сторону телефона, как раздражение тут же накрыло её с головой.       — Мои результаты экзаменов — твоих рук дело? — тут же спросила его Сумин, не понимая, зачем ему это, да и он поставил под угрозу раскрытие их отношений.       — Тебе нравятся подобные подарки? — когда его голос в телефоне раздался, то было слышно, как Суган был доволен собой.       — Я не просила тебя об этом, — ответила девушка резко.       — Ты хотела, чтобы мы с тобой больше времени проводили и ты не сидела над ебучими тетрадями и конспектами, — он стал говорить напряжённее, явно почувствовав, что девушка не оценила его добрый жест воли, — за тоном своим следи, а то я погляжу, ты совсем, детка, забыла, с кем говоришь.       В отличие от Сугана, Сумин знала, где проходили их личные границы, и не лезла ни в его банду, ни в его семью, и уж тем более в его дела.       А он полез туда, куда бы ему не следовало. Хан и так взял под контроль почти всю её жизнь. И хоть Сумин говорила, что ей это не нравилось, просила его не переходить черту, Суган не прислушался к ней и не оставил ни капли свободного воздуха в школе, а теперь и за её пределами тоже. Сумин жертвовала своим временем, обучением, отношениями, перестав общаться с кем-либо, кроме него одного. Он пиздец как стал душить её, и девушке в тот глупый момент казалось лучшим решением поставить молодого человека на место.       — Я твой учитель, а ты мой ученик, — она поумерила пыл.       — Обожаю такие игры.       Она услышала, как Суган облизнулся, явно подумав, что этим вечером девушка отблагодарит его за экзамены и зачёты сполна.       — Нет, дорогой, с меня хватит, — отозвалась она резко и равнодушно, — я тебя просила, предупреждала, а ты меня не послушал. С меня хватит твоих игр, твоего контроля, — говорила она, не позволяя ему сказать хоть слово, думая, что отделается от него легко, — катись к чёрту.       Она сбросила вызов и отвечала на все его звонки и сообщения холодным тоном. Угрозами, оскорблениями Суган пытался пробить её, но всё было бесполезно, хотя внутри она вся тряслась, как осиновый лист на дереве на ветру. Сумин боялась его, боялась, что он отыграется на ней, будет делать то же самое, что и с другими учителями — не выводить из себя, а морально ломать собой и всей школой, каждым учеником. Она уже видела, как он это делал: уроки проходили неспокойно у таких преподавателей, их не слушали, в них кидали скомканные листы; ученики под его садистским взглядом держали их хуже неубранного кошачьего дерьма под ногами. И камеры в классах и коридорах всегда в такие моменты не работали. И несмотря на свои страхи и волнения, Сумин решила, что их ласкам и играм пришёл конец, и она выдержит любое его издевательство над собой. Она ведь терпела и не такое, но как же девушка ошиблась.       Сумин стала ловить оскорбления за своей спиной. Такие, которые говорили, какого низкого она была происхождения и статуса. Даже те ученики, которые, казалось, её уважали, проходя мимо, рычали угрозы, толкали, кричали маты, подчиняясь Сугану.       Сначала всё это било по Сумин, морально давило. На каждой перемене она ловила попытки своего унижения, но подняв подбородок повыше, делала вид, что её это ни капли не задевало, хотя вечерами она себя жалела с вином в бокале, но над всей ситуацией, хотя бы не рыдала, переживая больше за оценки в университете.       К счастью, никто не стал отзывать результаты её промежуточных экзаменов и зачётов. Сугану, видимо, подсказали, что нужно действовать по-другому, и он последовал чужим советам и действовал умнее.       Она видела, как он теперь лапал других учениц в коридоре. Как он тискал их, и те пищали наигранно от восторга, разжигая в Сумин лютую ревность и ненависть к этим обоим. Суган и его прихвостни будто специально стали попадаться девушке на глаза всё чаще, и Хан, проходя мимо, глядя ей прямо в глаза, усмехаясь, тут же трогал за грудь одну из девчонок, которые шли под его рукой.       Ей хотелось от обиды рыдать, хотелось бить посуду, что-нибудь рвать. Даже сидя в туалете, заперевшись в кабинке и вдыхая сладкий дым от электронной сигареты, она не могла выдавить из себя хоть одну слезу. Сумин хотела снова оказаться рядом с Суганом, но гордость и положение не позволяли, ведь она знала, что была для него всего лишь увлечением и игрой. Ничего серьезного, да и стоило ли ожидать ответственности, а не пренебрежения, от избалованного школьника.       Девушка старалась держаться, не подавать вида, что ей было больно и действия Сугана были тонким издевательством. Она мечтала, что через пару месяцев, когда закончится учебный семестр, покинет эту школу и напросится на практику в любую другую, лишь бы подальше отсюда, и почти смирилась с сухими, едва слышимыми подколками в её спину от учеников.       Но потом она застала Сугана с ученицей в пустующем классе. Молодой человек сидел за партой с блаженным выражением на лице, а рядом с ним, на полу, на коленях перед ним, стояла одна из её учениц, наклонив голову вниз, лицом к его расстегнутой ширинке на брюках. Сумин не видела, но уже знала, что та ему отсасывала, судя по чавкающим звукам из-под парты.       Боль в груди Сумин тут же отозвалась и скрутила кишки в животе. Стало даже почти невыносимо дышать и смотреть на то, как Суган усмехнулся и прикусил нижнюю губу. Точно так же, когда был в самой Сумин и подходил к оргазму с глухим стоном, делая вид, что его окончание уже было для девушки благодарностью.       Она пулей вылетела из класса, ощущая, как слёзы показались снаружи. Сумин лишь успела забежать в туалет, уже чувствуя, как солёная влага стекала по её щеке. Девушка села в кабинке туалета и, облокотившись виском о холодную стену, просто взорвалась изнутри и разревелась. Она понимала, что ничего не могла поделать и люди для Сугана от слова «совсем» ничего не значили, но он для неё уже был частью непростой, тяжёлой жизни.       Сумин услышала, как кто-то вошел в туалет, и попыталась остаться тихой и незаметной. Стерев слёзы со щек, девушка постаралась успокоиться, но боль так и раздирала её изнутри. За закрытой дверью кабинки она увидела дорогие ботинки и поняла, что там остановился Суган.       — Ну что, нравится ли тебе за таким наблюдать? — спросил он, издевательски усмехаясь. Он ладонью ударил по двери. — Или ты уже, сука, успокоишься и приползёшь ко мне?       Девушка издала рваный выдох и сжалась, сидя на закрытом унитазе, но не издала ни звука.       — Открывай, блять, или выбью эту ебучую дверь вместе с твоими зубами, — он снова ударил по тонкой преграде, должно быть, из фанеры.       А дальше Сумин начала считать его удары ногами. Их было шесть. Именно столько отделяло её от того, чтобы дверь в кабинку резко распахнулась, просвистела мимо её носа и звякнула о стенку.       Суган стоял и смотрел на неё взглядом, полным ненависти и злобы. Даже его ноздри расширялись, будто он хотел вобрать в себя весь воздух, лишь бы Сумин не досталось и она задохнулась.       Девушка, опустив глаза, поднялась на ноги под чужим звериным взором, задрожав перед ним. Она почувствовала, как он схватил её за горло, вжимая затылком и спиной в стену, будто хотел расплющить, кишки выдавить, если бы захотел. Его пальцы сдавливали, почти лишая воздуха, Сумин начала задыхаться.       — Пожалуйста, — хрипло сорвалось с её языка. Это единственное, что она могла сказать.       — Зубы показать вздумала? Вот она твоя благодарность? — Суган сжимал её шею, глядя в испуганные глаза, полные смирения и подчинения, — я готов был из говна тебя вытащить. Поразвлекались бы, походили вместе, тебе только и надо было ноги раздвигать и голос по команде подавать, — его взгляд обдал девушку раздражением и холодом, пока он не замечал собственных пороков, — я давал тебе всё, и больше этого. Надо было кого-нибудь выебать на твоих глазах, чтобы ты поняла, что твоё место может занять любая.       — Суган… любимый… — она хрипло сделала последнюю попытку сделать его хватку пальцев на её шее мягче.       И хоть Сумин ещё никогда его так не называла, не зная, какой подобрать тон, когда воздух пробирался в лёгкие вдвое дольше, кажется, на Сугана это подействовало, как надо. Лишь немного он отпустил её, но свежий поток кислорода, опьяняя, хлынул в лёгкие, заполняя их и позволяя девушке хотя бы дышать.       — Чё ты там сказала, а? Громче говори, — он смотрел на неё так, будто готов был выколачивать силой признания, на которые в жизни у него самого бы не повернулся язык.       — Я люблю тебя.       Сумин лгала, спасая себя, но надеялась, что Суган не услышит открытую брехню в её голосе, да и она готова была произнести всё, лишь бы от Хана избавиться.       — Вот как? — молодой человек изменился в лице. Уголки губ поползли вверх, глаза заблестели. Кажется, он ей поверил. Его голос стал мягче, когда он снова заговорил с ней, — так докажи это. На колени. Ты сосёшь более умело.       Он опустил руки и позволил девушке доказать свои чувства. Сумин потянулась ладонями к его ремню, пряжке, расстегивая ту, переходя к застежке на брюках, стала приспускать их и сама опустилась вниз, ощущая коленями холодную шершавую плитку. Пальцы Сугана обхватили её волосы, вцепились в корни. Он собрал их в хвост не для её удобства, а чтобы контролировать напор, глубину, скорость её горячего ротика и мокрого языка. Сумин просто закрыла глаза, уже представляя, что её месть ему будет не такой извращённой, но для неё более сладкой.

***

      Она перестала ходить на учёбу, на практику в школу и отвечать на любые звонки. Неделю её не могли найти. Сумин вернулась в свою квартиру на самой окраине города, съехав из общежития, чтобы никто её не трогал, да и ей на тот момент уже было плевать и на школу, и на университет, и на всё, кроме Сугана. Он, несмотря на угрозы, был в её мыслях, желаниях и этим раздражал и каждый раз пробуждал ярость.       Сумин давно не жила так бесцельно и пусто, подумав, что ей всё равно, если её теперь исключат.       Но девушка всё равно знала, что происходило в школе. В заведении ужесточились нападки Сугана, стало хуже, чем до появления девушки в учебном заведении. Теперь Хан перестал видеть границы и срывался в двойном объёме и на учителей тоже. Джа Кëн была единственной, кто имел второй номер Сумин, и, позвонив ей, выложила всё, что происходило теперь у них.       Суган старался не показывать, что отсутствие студентки его задевало, но стоило ей исчезнуть, как спокойствие в каждом уголке школы следом испарилось. Он травил всех и вся.       — Он изнемогает без тебя, — утверждала наставница, не представляя, что и сама Сумин переживала в его руках.       «Конечно, так сильно, что наверняка трахает кого-то в классе, как обещал», — пронеслось в её голове, но девушка ничего подобного не сказала и лишь тяжело вздохнула в телефон.       — Мы с ним повздорили, — начала лгать Сумин, — он хотел не заниматься, а развлекаться. Сами ведь знаете, какие школьники нынче сейчас. Я хотела его подтянуть по предметам, но ему было важнее занятия игнорировать, и я вспылила. Если ученикам сейчас нет дела до школы, то зачем вообще их чему-то учить?       И она выслушала долгую лекцию с нравоучениями, что учитель — это призвание, благое дело, и учеников нужно заинтересовать, направить на нужный путь. Сумин сомневалась в подобном, особенно с Суганом, но опять ничего не сказала. Она пообещала подумать.       А на следующий день от Джа Кëн получила порцию ссылок и фотографий, где была показана лишь малая часть издевательств Сугана: от избитых им одноклассников и испорченной ножом школьной формы до мусора на партах самых тихих учеников. А некоторых школьниц закидывали прокладками и тампонами со словами приткнуть свою кровоточащую дыру. Должно быть, девочки также хотели когда-то дать Сугану отпор, не раздвинув по его хотелке ноги, но, наверняка, он всё равно взял своё и продолжил издеваться. Насилие было у него внутри, в мышцах, в костях, в крови.       Последней точкой стало видео полуголой ученицы в туалете. У Сумин от подобного зрелища липкая дрожь прошла вдоль спины, и от ужаса органы сжались внутри до резкого спазма. На видео одна из школьниц сидела на полу, обхватив себя руками, в нижнем белье, а на её волосах, коже, одежде — везде виднелась белая вязкая, тягучая жидкость.       «Сучка сначала сопротивлялась, но когда поняла, как охуенно, что несколько парней в ней побывали — даже застонала», — гласил комментарий ниже.       Сумин не могла поверить в то, что видела. Даже если Суган сам не делал этого, тут явно были причастны его прихвостни, и Хану ничего не стоило остановить насилие, и взять всех парней на строгий поводок, как, впрочем, и её. Сумин несколько раз пересматривала видео с жертвой насилия, сама не понимала почему и зачем; она обращала пристальное внимание на ноги ученицы, где виднелась кровь на белье и внутренней стороне бёдер. Либо девушка была девственницей до изнасилования, либо девочку терзали с такой силой, что повредили всё внутри.       Сумин думала, что в новостях хоть что-то появится об этом деле, но нигде ничего не было. Должно быть, инцидент замяли и жертве заплатили, бросив стопку купюр в лицо. И лишь потом она поняла, почему та ученица привлекла её внимание. Она её узнала. Осознание пришло не сразу, лишь через несколько дней, когда Сумин позвонила младшей сестре и услышала, как её подружка заболела и не выходила никуда несколько дней. По позвоночнику девушки пробежал ледяной пот.       Если Суган узнает о её семье, что Сумин ещё было что терять, подобный случай может повториться и с её сестрой, хоть она и училась в другой школе. Девушка сделала глубокий вдох, тяжело выдохнула и решила, что пусть лучше Хан измывается над ней, чем над другими детьми. Тем более что частично, ей по душе подобная пытка. Она уже знала, придумала план, как снова вернуть на себя ярость и внимание Сугана.